Never mind

В Асгарде занимался ранний рассвет. Тихо шелестели кроны деревьев, в воздухе витал приятный аромат свежей выпечки, цветов и корицы. В небесах уже летали патрули стражников, а по улицам спешили на работу горожане, катились повозки, бегали детишки, размахивая игрушечными мечами и весело валяясь вместе с собаками в свежих клумбах. По главной улице весело цокали копыта лошадей. Целый кортеж, во главе которого ехал молодой Ван на сером жеребце, двигался в направлении дворца. Видно было, что уступать дорогу гражданам они никогда бы не стали, если бы не правила приличия и внимательно следящие за их передвижением воины. К всаднику подошло несколько стражей во главе с Вольштаггом, который сегодня был в патруле, и что-то спросили, но получили весьма резкий, не терпящий возражений ответ и оставили гостей в покое. Рыжебородый гигант покачал головой, провожая удаляющихся всадников озабоченным взглядом. - Большие проблемы они нам принесли, помяните мое слово, - стоящие рядом мужчины согласно покивали головой, подтверждая слова своего командира.

***

Ласковый ветерок шевелил бархатные шторы на окнах комнаты молодых супругов. Практически сразу после родов Сиф и Локи снова официально сошлись, и воительница переехала к мужу. Слуги, конечно, недовольно поворчали, но под грозным взглядом трикстера все-таки перетащили все вещи обратно. А маг под личным руководством жены, пока малыш сладко посапывал в колыбельке, расставил все по своим местам. Ну... Почти все. Пребывание в их покоях маленького непоседливого Аса, который рос не по дням, а по часам, и по скромным прикидкам Лофта должен был начать ползать меньше, чем через полгода, заставило их отказаться от некоторых предметов интерьера. Провожаемая печальным взглядом мага выехала переносная лаборатория, за ней последовали все режуще-колющие предметы, а также тяжелое обмундирование и неустойчивые, хоть и очень удобные стулья и вешалки, которые Сиф отдала скрепя сердце. Шкаф они решили оставить, справедливо рассудив, что пока малыш дорастет до того, что сможет его хотя бы толкнуть, не то что уронить, он уже будет соображать, что так делать нельзя. Надо сказать, что на этой почве парочка почти и не ссорилась. Оба прекрасно понимали, что сейчас на первое место встает не их удобство, а безопасность сына. А прямо сейчас, в это славное утро, начинался новый и совершенно обычный день молодых родителей. Солнышко освещало пустующую люльку, Сиф ходила из угла в угол, укачивая на руках младенца, а дворец Асов содрогался от вопля этого маленького чуда, которому утро показалось слишком хорошим, чтобы его не испортить. Лофт сидел на кровати, заткнув уши и закрыв глаза. Каждый раз, когда звуки все-таки пробирались за полог заклятия тишины, он морщился и кривился. - Может, ты его уже успокоишь? - слух в очередной раз резанул вопль, и трикстер недовольно уставился на жену. - Интересно как?! - Сиф зыркнула в его сторону таким взглядом, что мужчина нервно икнул, но отступать сейчас не собирался. В конце концов, это было уже не первое такое утро. Это было пятнадцатое утро с момента родов. И каждое из них было абсолютно идентичным нынешнему. - Мне откуда знать? Ты у нас мать! Покорми его, поменяй пеленки, спой песенку! - мужчина развел руками и продолжил недовольно сопеть и морщиться. - Я уже не раз все это делала, Локи! Я не знаю, почему твой сын плачет! - еще одна заливистая трель, и воительница с тяжким вздохом принялась с новой силой укачивать сына. - Если такой умный, сейчас сам будешь с ним заниматься. - Упаси меня Всеотец, - фыркнул маг. Он явно не собирался так быстро лишаться слуха, а тем более брать на руки это странное вечно недовольное создание. С того момента, как трикстер понял, что на самом деле представляет из себя тот трогательный комочек на груди его жены, он старался обходить его как можно дальше. Сиф так ни разу и не удалось заставить его сменить пеленки или положить спать дите. - Значит, пошел вон из комнаты! Хватит действовать мне на нервы! - фурией зашипела воительница и почти пнула пробегающего мимо трикстера, когда тот стрелой вынесся из комнаты. Дверь хлопнула, и малыш развопился с новой силой, напуганный громким звуком. Воительница готова была бросить все прямо сейчас и сдать его на воспитании нянек, но сердце неприятно ныло, как только она начинала подумывать об этом. Женщина твердо решила, что своего сына будет растить сама и ни в коем случае не отдаст никому. Она даже показывать его никому, кроме Лофта, не хотела. Традиции требовали, чтобы наследника увидел Всеотец и двор, но как только трикстер пытался напомнить об этом Асине, та закатывала истерику похлеще, чем Улль. Однажды Локи попытался пригрозить, что просто отберет малыша и все равно предоставит Одину, но незаживающие царапины на щеке и след укуса на руке не позволили ему повторить такое еще раз. Так что, как бы ни коробило это самолюбие трикстера, он предпочитал не связываться со своей женой лишний раз. Ребенок начал потихоньку успокаиваться, и Сиф спустила сорочку с одного плеча, открывая грудь. Малыш тут же присосался к ней и шумно зачмокал, вызвав у воительницы улыбку и тихий смешок. Какой бы змеюкой не был Лофт, он все-таки смог заделать ей самого милого на свете малыша. А характер у него просто весь в родителей...

***

Лофт шагал по коридору, желая поскорее унести ноги подальше от собственной комнаты. Вернее их комнаты. Комнаты на троих. Причем у Локи было стойкое ощущение, что он там пока единственный адекватный житель. По крайней мере, он не орал двадцать четыре часа в сутки и не кусался. Для него такая жизнь была непривычной, он не хотел посвящать всего себя ребенку, а Сиф требовала именно этого и совершенно не хотела слушать, что у него эксперименты, что у него варятся зелья, что его вызывает Один. Когда он отказывался помогать ей, воительница заставляла его сидеть рядом и выслушивать все, что она говорила ему, пытаясь промыть мозги и убедить в том, что проще сделать, чем терпеть все это. Но трикстер был твердо уверен, что грязные пеленки вне его компетенции. Скандалы между супругами, однако, прекратились, по крайней мере, со стороны мага. Он пока предпочитал молча все терпеть, но чувствовал, что очень скоро терпение у Асини лопнет, и ему придется несладко. Мужчина понимал, что она сейчас чувствует себя ужасно и потеряна даже больше, чем во время беременности, зато у женщины проснулся материнский инстинкт, и порой магу казалось, что этот ребенок у нее не первый. Ну, исключая тех моментов, когда он вопил просто так, без видимой на то причины. Кроме того, как Локи и предполагал, его верная супруга действительно готова была рушить миры и сносить с пути всех, кто угрожал ей или ребенку. День эдак на шестой в комнату вошла служанка и, увидев, что малыш описался, а Сиф занята перебором пеленок, которые только что постирала, решила, что надо бы помочь молодой маме. Девушка взяла малыша на руки, он пискнул, воительница обернулась, и Лофт, казалось, воочию увидел, как на затылке служанки волосы встают дыбом... - Ну, и семейка... - обреченно выдохнул маг, открывая дверь в свою личную библиотеку. Проходя мимо столика с реагентами, он любовно погладил столешницу и проверил, как готовится очередное зелье. Сегодня на повестке дня была парочка новых рецептов, один из которых был практически жизненно необходим для совершения его планов. А второй предназначался для Сиф, чтобы снять отеки с ног. Все остальное трикстер просто пробовал готовить, а заодно делал пометки и исправления в книге, откуда брал рецепты. Он тихонько, аккуратно перевернул старые потрескавшиеся страницы книги и провел пальцем по строчке, на которой остановился. Чуть прищурившись, он отмерил небольшую порцию нужного реагента и всыпал в варево. Когда трикстер обернулся, взгляд его невольно упал на окно, за которым простирался прекрасный вид на Асгард. Казалось бы, ничего особенного там не было, но маг нахмурился и подошел ближе, отодвигая шторку до конца и всматриваясь вниз. По городу шла процессия всадников, Лофт даже отсюда видел, что во главе на породистом жеребце едет Ван. Ничего плохого это могло не предвещать, но магия Локи беспокойно зашевелилась, чувствуя чужую энергию. - И почему все происходит тогда, когда мы ругаемся? - недовольно прошипел он сквозь зубы. Оставив все дела в библиотеке и, на всякий случай, заперев ее покрепче, трикстер вернулся в покои. Из-за двери не доносилось ни звука, и магу очень хотелось верить, что малыш просто притих и перебирает мамины волосы, которые ему так нравились... Потому что, если он спит, Лофту опять придется несладко. Локи, как можно тише, нажал на ручку двери и заглянул в образовавшуюся щёлочку. Сиф, заметив его любопытные глаза, осматривающиеся в поисках сына, призывно махнула рукой. Женщина лежала на кровати, перевернувшись на бок и поглаживая сопящего рядом Улля. Маг, как мышка, даже тише, проскользнул внутрь и, стараясь не помешать сну ребенка, прилег за спиной воительницы. Та обернулась, и он запечатлел на ее губах короткий поцелуй, которыми они теперь обменивались, когда им, ну, очень уж хотелось прикоснуться друг к другу. Малыш оставлял слишком мало сил, да и молодая мама не особо хотела сейчас предаваться постельным утехам. Так что трикстер снова оставался ни с чем. Впрочем, ему было не привыкать, в конце концов, до женитьбы у него и так редко бывали женщины. - Может быть, когда он проснется, ты сменишь пеленки? - донесся до него тихий, еле слышный шепот жены. - Си-и-иф, - протянул маг, нежно поглаживая ее спину и плечи. - Ты знаешь, что я не занимаюсь такими непотребствами. - Поучаствуй хотя бы так в его воспитании! - зашипела женщина. - Пожалуйста. Пообщайся с ним, Локи. Трикстер и сам не знал, что заставило его согласиться. Жалобный взгляд жены или то, с какой надеждой она произносила это. В любом случае, он подумал, что ему пора бы перестать быть таким сентиментальным. А Сиф следует вспомнить о том, какой она была в прошлом. Ныне она слишком часто пользовалась обычным женским оружием - слезами, вместо любимой ею глефы. Если бы она прямо сейчас пригрозила магу кинжалом – он тут же бы согласился, хоть сначала и посмеялся бы над жалкой угрозой своей жены. А теперь ему приходилось потворствовать ее желаниям, чтобы не видеть ненавистных слез. Еще один спокойный час и Улль открыл глазки, закряхтел, потянулся ручками к маме и описался. Воительница повернулась к мужу и, хихикнув, встала, предоставляя Лофту свободу действия. Маг взмахнул рукой, и ребенка окутало слабое свечение его магии, подняло в воздух, положило на импровизированную воздушную перину, и начало разматывать пеленки. Сиф, обернувшаяся чтобы понаблюдать веселое зрелище, была разочарована. Подлетев к дитю, она подхватила его, прижала к груди и дала Лофту по рукам. Тот обиженно засопел и попытался возмутиться, но на него только зло цыкнули. С тяжким вздохом принц принял малыша из рук жены и положил его на пеленальный столик. Он не знал даже с чего тут можно начать, но Сиф подошла сзади и, взяв его ладони в свои, направила в нужную сторону, помогая развязывать узелки и разматывать промокшую ткань. Маг недовольно зажмурился от запаха и услышал тихий смех жены, а следом за ней повторил и Улль. Мужчина закатил глаза, с самым что ни на есть недовольным видом, оборачиваясь на любимую женщину и прожигая ее взглядом. - Не отвлекайся, любимый. Впереди самое интересное, - Сиф вся затряслась от хохота, когда малыш издал характерный звук, и к уже имеющимся добавился новый аромат. - Ну, Сиф! Ты серьезно? Я будущий царь, могущественный маг, Бог лжи и обмана, а ты заставляешь меня пеленать ребенка! - попытался возмутиться трикстер. - Ты теперь отец первым делом! А ну, живо займись ребенком! - практически зарычала воительница, сжимая руку принцу и заставляя его обернуться к малышу, который уже подумывал снова заплакать, видя, что на него не обращают внимания. - Да, дорогая, - обреченно склонил голову будущий царь и могущественный маг и повернулся к своему маленькому чуду.

***

Всеотец восседал на троне, угрюмо взирая на вошедших в залу гостей. Среди пришедших не было знакомых ему Ванов, и подобная делегация не могла не настораживать своей внезапностью, тем более, что они явились без предупреждения. Вольштагг, как командующий стражей, сообщил Одину о появлении незваных гостей, но, несмотря на все предупреждения, Всеотец захотел принять их, причем принять немедленно. Отношения с этим народом у Асгарда были весьма и весьма хорошими, но все же в последнее время ситуация обострилась, а произошедшее в Мидгарде, не без участия обоих принцев золотого царства, заставляло оба мира волноваться и косо посматривать друг на друга. - Приветствуем вас, - Один встал, приветственно грохнув копьем об пол, но всем и каждому было понятно, что это скорее предупреждение. - И мы приветствуем вас, Всеотец, царь Асгарда, покровитель девяти миров, - идущий впереди всех молодой мужчина вальяжно поклонился. Его наглая полуулыбка напомнила Одину о собственном сыне, который прямо сейчас, кстати, был непонятно где. Конечно, то, что Локи взялся за ум и проводит теперь много времени с женой и ребенком, было несомненно прекрасным шагом на пути становления его, как мудрого будущего правителя. Но Всеотец прекрасно понимал, что под маской абсолютной покорности сейчас легко может скрываться коварный план, как и всегда. Ему не нравилось доверять трикстеру, не нравилось посвящать его в свои планы, но это был, пожалуй, самый скорейший путь к избавлению от непокорного младшего сына. Который и сыном-то ему не был. Одина всего коробило от мысли, что на трон Асгарда воссядет трикстер. Уж лучше его порождение, которое сам Всеотец мог воспитать в абсолютном доверии к себе. Несмотря на то, что старику все-таки иногда до щемящего ощущения в сердце приятно было наблюдать за счастливой воительницей и ее супругом, положение требовало от него думать о девяти мирах, а не о собственных сантиментах, которые и вызваны были только тем, что молодая пара напоминала ему о собственной молодости. - Что привело вас в Асгард? - напрямую задал вопрос Всеотец. При этом он внимательно смотрел на реакцию пришедших. - Мы пришли с дружеским визитом. Принести дань уважения Асгарду, - начал с невинной улыбкой Ван. - Также, мы надеемся, что вы представите нам вашего наследника и его сына. Последние слова сказали все стоявшему за колонной трикстеру. Ему даже не было нужды дослушивать витиеватый ответ Всеотца. Кажется, еще одна мышка решила притвориться кошкой и поиграть с ним. Он ухмыльнулся и мысленно заключил с собой спор: как близко они смогут подойти к его сыну, прежде чем Сиф их заметит... И как долго они будут после этого жить. Из его уст вырвался легкий смешок, когда он покидал залу, представляя в голове эту картину.