Северное королевство

Анабет открыла глаза и потянулась. Каждая чешуйка отзывалась болью на малейшие движение. Дракон лежал на сыром холодном каменном полу. В углу снова раздался приглушённый стон. Анабет подняла голову и ударилась о железную балку. Тряхнув головой и убрав плящущие в глазах искорки, охотница встала на лапы и пошла к связанному грифону, который обессиленно лежал, прижавшись боком сырой стене. Но она с удивлением обнаружила, что в шаге от пленника её что-то остановило. Неприятный холод на шее. Цепь! Возмущённая дракониха стала кататься по земле, но шипы ошейника больно впились в блестящую чёрную шею. Жалобно взвизгнув, она вскочила и буквально ощутила спиной знакомый холодный взгляд. Обернувшись, Анабет прочитала в изумрудных глазах откровенную насмешку. Грифон небрежно скинул лапой надетый для вида намордник, потянулся. — Ну что, помогла? Тебя теперь казнят за измену, а? — насмешливо проклёкотал тот. Анабет гордо отвернулась, звякнув цепью, но тут дверь распахнулась и в камеру вошёл крупный синий дракон. Анабет посмотрела на его лапы и вздрогнула: когти вошедшего были длиной с пол-лапы молодого дракона. Он презрительно посмотрел на пленников и прорычал. — Сейчас будет ваш суд. Надейтесь на помилование, хотя это бессмысленно, — с этими словами он прыгнул на середину камеры и двумя ловкими движениями внушительных когтей расстегнул цепь Анабет и кольцо грифона. — За мной! — процедил дракон, выходя из камеры. Лишь когда Анабет поплелась по сырым коридорам подземелья, крыло вновь напомнило о себе тупой болью. Посильнее прижав его к телу, Анабет посмотрела на своих спутников. Дракон шёл уверенно, изредка хлестая себя хвостом по бокам, грифон плёлся, опустив голову, изумрудные глаза выражали болезненную решимость. Дракониха с любопытством оглянулась по сторонам. В стенах было выдолблено множество камер. Большинство было заполнено грифонами: молодые и старые, здоровые и больные. Но все они, как один, припадали на передние лапы и опускали головы, когда мимо их камер проходил пленник. Похоже, это придало ему сил, и грифон приподнял оперённую голову. Вдруг в глаза ударил яркий свет. Они вышли из пещер и оказались недалеко от главной площади. Конвоир поднял морду к солнцу и проворчал: «Моё имя — Синий Коготь». До площади они снова шли молча. Теперь центр драконьего города был совсем не похож на тот пустырь, по которому бродила Анабет, он был забит драконами, они наступали друг другу на лапы и хвосты, отовсюду слышалось недовольное ворчание. Синий Коготь повёл их напрямую через толпу, агрессивно расставив крылья, в которых отнюдь не было и отдалённой хрупкости оных у Анабет. Широкие, тяжёлые, с крупной толстой чешуёй и длинным когтём на запястье. Дракониха невольно съёжилась, увидев, сколько злобы в глазах сидящих драконов. Наконец, они дошли до центра площади, где стоял деревянный помост. На нём сидела незнакомая Анабет белая дракониха и Азза. Стражница была угрюма и погружена в свои мысли, когда процессия взошла на помост, она даже не подняла головы. Синий Коготь подвёл пленников к небольшим столбикам с цепями и защёлкнул ошейники на шеях. Вдруг Анабет услышала тихое шипение за спиной, резко обернувшись, она увидела ещё одного привязанного грифона. Он ходил взад-вперёд, хромая на переднюю лапу и пристально смотрел на знакомого ей грифона. Тот тоже распушил перья и выпустил когти. Анабет в ужасе припала к земле, и тут хромой грифон прыгнул, вцепившись ей в шею. Дракониха зашипела, пытаясь вырваться, но нападающий прижал её к земле сильнее. — Отпустите меня, или она погибнет! — шипел он, подняв Анабет за шкирку. Анабет в бешенстве скребла когтями землю. Все были ошарашены, даже суровый Синий Коготь не знал, что предпринять. Тут с воинственным фырканьем наш грифон прыгнул с таким расчётом, чтобы незаметно расстегнуть ошейник хромого грифона. На мгновение взгляды изумрудных и чёрных глаз встретились, и хромой проклёкотал с презрением и злобой: «Сен!». Но противник прошипел ещё презрительнее: «Эмиль!» Когти полоснули замок, и Сен резко толкнул Эмиля передними лапами, чтобы это выглядело так, что он спас Анабет от когтей врага, а Эмиль сам вырвался из пут. Хромой грифон резво взмахнул крыльями и взлетел. Все были настолько ошеломлены случившимся, что никто не отправил погоню. А когда драконы спохватились, и толпа оживлённо зашептала, Эмиль был крошечной точкой над лесом, которую не догнать даже самым быстрокрылым гонцам. Чтобы успокоить расшумевшуюся толпу, на небольшую каменную трибуну взлетела белая дракониха и неожиданно громким для миниатюрного тела голосом, прорычала: — В связи с неожиданными обстоятельствами суд отменяется! — по площади пронёсся неодобрительный гул, а дракониха ппродолжил, — До следующего суда пленники будут жить под надзором на окраине королевства. Тюрьма переполнены, нужно иметь место для новых сдающихся грифонов, — она почти подмигнула Сену, на что тот агрессивно заклекотал, — а теперь расходимся, быстро! Воздух наполнился шуршанием сотен крыльев. Анабет украдкой взглянула на Аззу. Та, похоже, была рада решению, и светло-зелёные глаза лучились от счастья. А вот Сен выглядел угрюмо и отстранённо. А когда Анабет игриво толкнула его мордой в бок, неуклюже повалился на спину и полоснул воздух когтями. Синий Коготь подошёл к пленникам и теми же быстрыми движениями когтей снял их ошейники. — За мной! — прорычал он, сходя с помоста. Белая дракониха проводила их задумчивым взглядом красных глаз, что-то шепнула Аззе, и они полетели в сторону гор. Путь казался Анабет невероятно долгим, она проклинала свою рану на крыле и прикидывала, сколько бы они сэкономили времени, летя по воздуху. Размышления прервал громкий голос Синего Когтя: — Мы на месте! — дракониха выглянула из-за синего плеча, желая поскорее увидеть новое жилище. Она увидела огромною поляну, в центре которой ютились два валуна. Коготь подвёл их к большому и произнёс: — Это ваш, я живу рядом, поскольку мне поручено вас охранять. Затем он зашёл в свою пещеру и вынес оттуда два ошейника, на которых были выжжены имена. Анабет послушно подставила шею, ошейник оказался весьма удобным. — Попробуете в этих ошейниках отойти слишком далеко, хорошо ознакомитесь с тем, что чувствуют разрываемые на казни, — улыбчиво оскалился дракон, — Что могли сегодня чувствовать вы. Дракониха поёжилась.  — А спать мы на голом камне будем? — осведомился Сен.  — Если не наберёте в лесу подстилки до заката, то да, — сухо ответил Синий Коготь. Едва они вошли в лес, Анабет поняла, что сильно проголодалась, но на охоту не было времени, к тому же страшно было пересечь ту черту. Сначала лес был смешанный, но вскоре лиственные деревья стали попадаться всё реже, под лапами скрипели хвоинки. Вот тут прочная чешуя очень помогла драконихе, а Сен, непривыкший к лесу, то и дело выклёвывал из лап колючки. Когда стали медленно сгущаться сумерки, каждый имел на спине приличную охапку из веток и трав. Едва они вышли на поляну, ноздри Анабет защекотал запах свежего мяса. Перед входом в пещеру лежали два окорока лани, а неподалёку обглоданная кость, а рядом с костью горстка трав и повязка из листьев. Видимо, Синий Коготь уже закончил свой ужин и принёс Анабет средства для раны на крыле. Сен быстро расправился с мясом и ушёл в пещеру. А дракониха подошла к травам. Рядом на земле была нацарапана морда дракона с набитыми щеками. «Что бы это могло значить?» — подумала дракониха и поняла: «Их надо пережевать!» — воскликнула она, подбирая с земли лекарство. Через пару минут она осторожно выплюнула кашицу на крыло и растёрла лапой вокруг слегка опухшей раны. Затем Анабет изловчилась завязать всё это листовым бинтом. Когда дракониха вошла, пещера пропахла приятным хвойным ароматом, а грифон свернулся клубком в дальнем углу пещеры. Анабет свалила свои ветки в кучу, потом сделала что-то вроде гнезда, прикрыла вход куском коры и легла на свою подстилку. Снаружи закапал дождь, потом он усилися, а вскоре превратился в настоящий ливень. Молодая охотница вспомнила о протекающем сыром подземелье, поёжилась, перевернулась на другой бок и вдруг её осенило: если бы не поступок грифона, она бы сейчас не лежала в этой тёплой пещере, значит, Сен её спас, но зачем? Грифон, естественно, отвечать не собирался. Сейчас, без своей злобной ухмылки на клюве, он выглядел вполне беззащитно и даже… мило?