Два аспекта жизни

В Каракуре весна уже потихоньку возвращала свои права на власть над городом. Распускались деревья, цвели сады. Отовсюду доносился сладкий аромат сакуры. Он вдохновлял всех людей и придавал силы, что казалось, будто после изнуряющей зимы открылось второе дыхание для жизни в ярком цветном лете. Весеннее вдохновение, конечно же, коснулось и энергичной семьи Куросаки. Весело смеялись сестрички, гоняясь друг за дружкой по дому или вместе выполняя какую-либо работу. От Ишина энтузиазм хлестал во все стороны так, что даже наловчившихся успешно от него уворачиваться братьев, то и дело задевало. Вот и Ичиго сейчас тоже припахали перетаскать на склад новую партию препаратов. Он бегал от машины к складу, попутно наблюдая за тем, где в доме находится Хичиго. Нет, у него уже от страха ничего дыбом не вставало, по спине больше не маршировали мурашки и не выступал на ладонях холодный пот. Он просто знал, что его брат с этим существом сейчас там-то и там-то и делают то-то и то-то. Хотя, в принципе, ничего ведь не изменилось. Он только недавно успел узнать информацию о том, что такое с ними произошло, и еще даже не пробовал обнаружить и испытать собственные силы. Времени как-то не было, а когда оно появлялось, то, как назло, на горизонте появлялся Хич, всячески отвлекая его. Да уж, для медитаций стоило найти более уединенное и спокойное место, потому что по жилью, то и дело шнырял ходячий дурдом. - Фу-ух… - вздохнул Ичиго, заметив, что в багажнике осталась последняя коробка. «Отлично, эту нужно отнести прямо в клинику, а потом можно заниматься, чем пожелаешь» - облегченно подумал младший близнец, - «Все равно, Хичиго надолго застрял в уроках, Карин смоталась играть в футбол, а Юзу с отцом обслуживают очередного пациента» Толкнув дверь в клинику ногой, он протиснулся в прохладное помещение вместе с коробкой. Ишин был занят осмотром пациента, Юзу была отправлена в дом за какой-то вещью. Ичиго осторожно открыл стеклянную дверцу шкафчика для медикаментов и стал расставлять препараты по полочкам. В кои-то веки все было тихо, мирно и спо… - Папа! – рыжий в первый раз слышал такой голос у Юзу. – Папочка! Сестренка ворвалась в холл клиники, будто убегая от хищника, и, сразу же, помчалась на второй этаж к Ишину. Ее доброе милое личико было панически перекошено, а выразительный блестящий от слез взгляд громко кричал о помощи. Она была сильно испугана. Ичиго замер. Прислушался. Это было явно не к добру. «Черт! Неужели это Хичиго что-то сделал с ней? А такой придурок, как я, прозевал!» - Рыжик сжал в руке стеклянную ампулу так, что она тот же час лопнула. – «Нет! Я не мог пропустить! Точно не мог! И все же…» Он уже собирался пойти и проверить, хотя какое там проверить! Подойти и сразу врезать! Делать такое с ним еще ладно, но Юзу! - Папочка, Хичи-нии стало очень плохо! Я не понимаю, что произошло! Ему больно! – кричала, захлебываясь слезами, сестра. От ее голоса хотелось разорвать себя на части. Таким ужасом и волнением он был пропитан. Ичиго будто переместился в параллельную вселенную. Только он и голос. Пространство померкло. - Что случилось, Юзу? – Ишин сказал это с такой интонацией, будто это она виновата в сложившейся ситуации. - Я… я не знаю! – естественно, такой тон еще больше перепугал девочку. Нет, Ишин не хотел ни в чем ее обвинять, просто сам был в шоке. Слишком резко и мощно прогремело посреди ясного ничего не таящего в себе неба. Таких потрясений не было с тех пор, как оборвался тот зловещий лифт. Лестница загромыхала под топотом ног. Отец в мгновение ока миновал холл, взъерошив волосы Ичиго порывом ветра от развивающегося халата. Болезненно звякнула стеклянная дверь, а потом с объемным треском захлопнулась дверь в дом. Сразу же после этого на лестнице в клинике засеменили легкие неуверенные шажочки. Юзу была не уверенна, стоит ли идти за отцом или лучше не надо. Хотя замедляло ее скорее то, что она пережила. Пустые расширенные глаза не выражали ничего. Маленькие ручки дрожали, перебирая по металлическим перилам тонкими ноготками. От этой картины Ичиго стало больнее вдвойне. Он подбежал к лестнице и снял оттуда легкое дрожащее тело. - Все будет хорошо… будет хорошо, - на автомате твердил его голос, хотя самому близнецу в это не верилось, а от этого самому хотелось заплакать. Юзу прижалась к плечу старшего брата, тихонько всхлипывая. Рыжий сам дрожал, словно заразился от сестры. Его руки беспорядочно лохматили и прижимали к себе теплую головку девочки, в немом порыве закрыть собой и защитить. Они так и стояли посреди холодного холла на уложенном кафелем полу. Светлой дорожкой к ним крался отсвет от входа. За стеклом все было точно так же как и минуту назад. Безразличный к горю чужой яркий мир. Теперь хотелось ненавидеть его. Убить нахрен, чтоб не смел радоваться и цвести, когда так больно другим. И этот цветной солнечный мир так же черство отреагировал на крик. Что ему этот крик? Что ему с того, что этот крик захлебывается в безумной безвыходной боли? Да, блядь, нихрена это для него! Да зачем ему убиваться от боли одного человека? Для этого есть родные этого человека! А кричал Хичиго… Кричал так, что в начале показалось, что это не человеческий голос. Да! Конечно это не Хичиго! Это слышен визг тормозов фуры, едущей по соседней улице, вперемешку с тонким зазубренным лязгом новорожденного металла, а еще с предсмертным шершавым хрипом бетонных плит, трущихся друг о друга во взорванном здании. А кричал-то Хичиго. Вселенная сжалась, пытаясь раздавить сердце его брата. Ичиго превратился в стеклянную статую, рискуя разлететься на прозрачные кусочки. Мир словно отдалился от него. Бросил одного наедине с болью и беспомощностью. - Ай! – Юзу жалобно вскрикнула, выводя рыжего из его отстраненного состояния. Оказывается, он стиснул ее настолько сильно, что едва не переломал хрупкие плечи. Но она все равно рвалась к братику, слабо царапая его спину бессильно сжавшимися пальчиками. «Пожалуйста, плачь!» - мысленно умолял ее Ичи. – «Плачь настолько громко, насколько можешь. Я не могу это слышать, просто не вынесу… Что же ты притихла, почему молчишь? Я хочу, чтоб ты плакала! Может быть, мир послушается твоих невинных слез и угаснет навсегда…» Да! Сейчас он был эгоистом! Сейчас он отчаянно желал, чтоб все люди на Земле испытали ту боль, от которой так надрывается его близнец. Пусть тоже орут! Они что, родились, чтоб здесь сахар в меде жрать? Не позволю! Щеки выжигали потоки безвкусных пресных слез. Ему хотелось, чтоб они были горькими, настолько горькими и настолько едкими, чтоб аж дыры в полу прожигали. Но они были легкими и едва солеными. Даже щекотались, что их хотелось просто содрать с лица вместе с кожей. Еле-еле звякнула дверь. Взгляд Ичиго нашел пару ошеломленных глаз. Карин. Вовремя она вернулась с футбола… - Карин! Скорую! Срочно! – заорал наполовину высунувшись из окна Ишин, Сестра побелела. Словно смерть смахнула с ее задорного личика легкую душу. Хичиго снова закричал. Карин вздрогнула не веря своим ушам и пытаясь скинуть с себя эту иллюзию. Карие глаза округлились, но она тут же их зажмурила. Она не хотела этого слышать. Она отодвигала эти звуки от своего сознания. Шатаясь как зомби, Карин подбежала к телефону и резкими щелчками по кнопкам набрала номер скорой. Что было дальше, Ичиго помнил смутно. На фоне криков время растянулось, так что показалось, что скорая приехала спустя пол дня. С металлическим скрежетом захлопнулась дверь, куда мгновение назад прикованного к носилкам положили Хичиго. Отец запрыгнул на переднее сидение рядом с врачом. То, что перепуганные сестры остались на такого же перепуганного Ичиго было само собой. Близнец даже не посмотрел на брата, хотя его пронесли буквально в шаге от него. Он специально зажмурился, иначе бы точно сошел с ума. Итак воображение рисовало картины жестче любого ужастика. Перекошенное лицо. Пена изо рта. Скрюченные в припадке пальцы. Искривленное, словно поломанная кукла тело. И безумно блестящие напряженные глаза, в которых плещется мольба о смерти… Они еще некоторое время простояли, глядя на пустую дорогу, как будто вслушиваясь в тишину. Не слышится ли сумасшедшее эхо из города? Первая ушла Юзу. Нелепо шаркая ногами, она поплелась в дом с явным намерением зарыться под кучу одеял, подушек и мягких игрушек, чтобы выплакать всю оставшуюся ядовитую боль и непонимание. Попозже скрылась Карин. Из гостиной послышались звуки телевизора. Нет, она его не смотрела. Просто провожала взглядом мелькающую картинку и заполняла несвязными звуками пустоту внутри. А вот Ичиго уже ничего не могло помочь. Он больше не видел. Не слышал. Не чувствовал. Не понимал. Ему хотелось утопиться. Или повеситься. Или вскрыть вены. Пофиг что. Он даже дошел до ванной с твердым намерением именно так и сделать. Только вот вступив на глянцевый скользкий пол и ослепнув от нестерпимо-белого света, он понял, что абсолютно потерялся. Даже не мог вспомнить: как утопиться, что делать, чтоб перерезать вены и что вообще такое «повешаться»? Зато он вспомнил, что нужно делать, чтоб причинить себе боль. - Ублюдок! Падла! Идиот! Почему ты, блядь, не сказал?! – Ичиго орал, разбивая в дребезги кафель на стене. Звяк… звяк… звяк… Крик разносился по всему дому. Плевать, что там все слышат его сестры, каждая из которых едва не подпрыгивает на месте от каждого восклицания. Кулаки уже превратились в кровавое месиво, с застрявшими в нем осколками кафеля. По стене сбегали потоки крови. - Почему ты не сказал мне?! Зачем ты это скрыл?! Я, что, настолько жалок и беспомощен, по-твоему?! Сука! Почему ты снова не использовал меня?! Ты же, гад, знал! Все знал! Так почему… Последняя фраза захлебнулась в утробном вое. Ичиго сполз по стене, с размаху упав коленями на твердый пол. С искромсанных рук капала кровь. На полу она смешивалась с прозрачными слезами, оставляя футуристические разводы. Рыжий близнец с яростью схватил рубашку у себя на груди. Затрещала ткань. Под раздирающий душу крик в груди лопнуло сердце.