Катерина

ПЕСНЯ: Damien Rice – 9 Crimes Я молча стою возле небольшого, слегка покосившегося деревянного креста, в тени раскидистого дуба на местном кладбище. Это конец… Так чертовски сложно поверить, что ее нет, Елена погибла из-за чудовищно-глупой и безрезультатной попытки вернуть меня. Я знал, что она не сдастся, но надеялся на Сэма. Он должен был оставить Елену, дать ей другой стимул жить, огородить, спасти. Но не сделал этого… Теперь никакие его извинения и признания своей вины не вернут Елену. Она мертва. Окончательно. Кулаки вновь сжимаются, так сложно удержать это зыбкое ощущение равновесие. Я будто балансирую на краю пропасти и на этот раз у меня нет ни единого стимула, не сорваться вниз. Реальность отравляла, выжигала все эмоции, даря лишь тошнотворную душераздирающую пустоту. Да, у меня все еще есть Бобби и Сэм, но… Я закрываю глаза, не в силах закончить собственную мысль. Это ощущение.... Если бы я мог не чувствовать это. Если бы существовал способ вообще ничего не чувствовать… никогда. Я слышу мягкие неспешные шаги, по брусчатой дорожке, и вскоре Кэтрин ровняется со мной, молча глядя на крест. Мне не хочется ни с кем делить свое горе, но прогнать девушку я так же не решаюсь от части, потому что вступать в очередную словестную перепалку нет ни сил, ни желания, а от части, что как не крути, Елена была ее сестрой. И пусть я не верю, что Кэтрин может волновать что-то еще, помимо своей безопасности, она имеет право быть здесь. - Он ужасен, - равнодушно замечает брюнетка, заставляя меня взглянуть на нее. Вампирша уже успела привести себя в порядок после чистилища и теперь выглядит в точности так, какой я ее и запомнил. Бесспорно красивая, привлекательная и в тоже время отталкивающая внешность делала девушку той, кем она по сути и является. Монстром в человеческом обличье, который, к тому же, внешне пугающе похож на Елену. - О чем ты? - Крест… моя сестра заслуживает лучшего, - Пирс шумно втягивает воздух, и на мгновение мне кажется, что девушка отчаянно борется со своими эмоциями, но почти сразу, я отбрасываю эти мысли. Лицо Кэтрин не выражает ничего… совсем. Красивая, застывшая на века, маска. - Это всего лишь крест, ее даже здесь нет, - я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на девушку. - А где она? – кажется, Кэт искренни удивляется. - Обряд охотников, мы сжигаем тела. - Варварские обычаи, - беспристрастно пожимает плечами вампирша, но тень все же пробегает по ее лицу. Еще какое-то время мы просто молча стоим, глядя на пару досок, приколоченных между собой, и я думаю, что они действительно ужасны. После целой, пусть и не очень долгой, жизни осталось лишь это… - Знаешь, - вдруг вновь подает голос Кэтрин. - Я убегала от своих врагов так много лет, врала, ненавидела, предавала, чтобы выжить, - ее голос звучит приглушенно, словно она все еще сомневается, стоит ли признаваться в своих слабостях охотнику. Но толи под влиянием момента, толи по каким-то иным причинам, Кэтрин продолжает, - В конце концов оказавшись в чистилище, я поняла, что не помню кем была, когда все только началось. Я не помню времен, когда мы с Еленой были близки, не помню была ли счастлива, и, в конце концов, я даже не помню дня, когда приняла решение уйти. Забавно, но сколько бы я не убегала, мне никогда не удастся скрыться от своего главного врага – времени. Рано или поздно оно отберет у меня всех, кто когда-либо был или будет дорог. И вот оно начало с Елены. Несколько минут я молча стою, пораженный внезапным откровением Кэтрин. - Ты сама выбрала этот путь, - бесцветным голосом отзываюсь я, и Пирс вновь удивляет меня, утвердительно кивая в знак согласия. - Я Кэтрин Пирс, и я выживаю. Она говорит это с такой уверенностью, будто точно знает, что подобная установка, самая правильная в ее жизни. Когда-то я так же думал об охоте, искренни веря, что это значимо, важно, нужно, а главное я действительно ее любил. Однако сейчас… потеряв почти всех, побывав в аду и в чистилище, я вдруг понимаю, что, возможно, с самого начала ошибался. Какой была бы моя жизнь, если бы с уходом отца, я бросил семейное дело, нашел работу, женился, у меня было бы двое детей, большая собака и двухэтажный дом в пригороде с белым забором? Разве не об этом мы с Еленой мечтали последний год? Тогда откуда ощущение, что все происходящее, чертовски неправильно… Кэтрин медленно приседает у креста и кладет алую розу, которую я не замечал до этого момента. Затем девушка медлит всего секунду, прежде чем подняться. Я отвожу глаза, чувствуя, как они щиплют от не прошеных слез. Еще не хватало расклеиться, как сопливая девчонка, при Кэтрин. Но Пирс, ничего не говоря, просто проходит мимо меня, и теперь я слышу лишь неспешные шаги, постепенно растворяющиеся в тишине кладбища. К тому моменту, когда Кэтрин скрывается из виду, по моим щекам уже катятся слезы. Я закрываю лицо руками, чувствуя, будто изнутри меня раздирает какой-то неведомый зверь. Но хуже всего то, что эта боль не принесет облегчения, такие раны не затягиваются… никогда. Я не впервые кого-то теряю, и это скорее стало грустно привычкой, чем трагическим событием, как это бывает в жизни обычных людей. Мама, отец, Элен, Джо… список можно продолжить еще десятком имен. Но каждый раз, как бы ни было тяжело, одиноко и паршиво, я справлялся, в основном ради Сэмми. Ведь я старший брат, а значит, не имею права на слабость, сомнение и еще чего-то в этом роде. Вот только с уходом Елены будто что-то сломалось, и я не знал, как это починить… и можно ли вообще. Хотелось кричать… кричать, пока не лопнут барабанные перепонки, пока вся боль не уйдет, пока, в конце концов, я не потеряю способность осознавать реальность происходящего.