On The Same Day

– ...Потом ты останавливаешься. Мы с Зейном и Найлом идем вдоль сцены, пока вы с Лиамом продвигаетесь вперед. Не забудь про ступеньку, Гарри. Не упади, ладно? И не волнуйся. Все получится. Нам осталось совсем чуть-чуть. – Луи, я... – Эй, солнце, все будет хорошо, так ведь? – Обещаешь? – Обещаю, кудряшка. А теперь посмотри на меня. Луи нежно обхватил подбородок младшего тонкими пальцами, поднимая опущенную вниз голову. – Мы справимся. Все вместе. Ты мне веришь? Гарри согласно кивнул. Он робко улыбнулся в ответ, оголяя ряд ровных зубов и милые ямочки на щеках, что заставило сердце Луи пропустить удар. Шатен слегка наклонился вперед, аккуратно заправляя кудрявую прядь за ухо подростка, нежно касаясь пальцами румяной щеки. Он медленно протянул руку к огромной (по сравнению с его) ладони, переплетая пальцы между собой. Тепло его кожи распространилось по всему телу, а слабые мурашки пробежали вдоль позвоночника. «Это не просто дружба», – проносилось в голове. Так очевидно и так правильно. Никому и не нужно было лишних слов или ненужных доказательств. Просто потому, что это Луи и Гарри. Томмо и Хазза. – Эй, голубки, наш выход, – нервно улыбнулся Найл, в волнении оттягивая воротник белой рубашки. Он сильнее сжал микрофон в ладони, оглядываясь на Лиама и Зейна. Луи тихо захихикал, оставляя невесомый поцелуй на лбу младшего. – Ты справишься, солнце. Я верю в тебя.

* * *

Гарри нервно переминался с ноги на ногу. Он, то облизывал красные и опухшие от своих же собственных укусов губы, то сжимал, а затем разжимал ладони, оглядываясь по сторонам. Волнение слабой дрожью отдавалось в коленях, а холодок проскальзывал вдоль позвоночника, заставляя периодически вздрагивать от прохладного ветра. Луи назначил ему встречу возле старого памятника, который находился неподалеку от Manchester Apollo. Он должен был прийти на место назначения в 12:30 am. Сейчас на часах было уже почти час, но шатена нигде не было. Это заставляло сердце Гарри предательски сжиматься. В кармане его зимней куртки лежали сложенные в несколько раз билеты в кино, которые он успел купить по дороге. Еще утром Гарри тщательно продумал весь план по соблазнению Луи Томлинсона. Он уже заранее знал, что всё наперед обречено на провал, но ему нравилось думать, что это не так. Пытаясь успокоить самого себя и свои дрожащие руки, Гарри тихо простонал, приземляясь на холодную поверхность деревянной скамейки. Длинные пальцы устало вцепились в края вязанной шапки, натягивая ее на глаза. Дурацкие мысли о том, что Луи не придет, не хотели покидать кудрявую голову. Гарри боялся думать, что Томмо забыл про него. Что он не нужен ему. Увлеченный самобичеванием, Стайлс и не заметил, как кто-то устроился на свободное место рядом с ним, придвигаясь к середине чуть ближе. Тяжелая рука приземлилась на тонкое плечо, и Стайлс вздрогнул, испуганно пятясь в противоположную сторону спиной. Из-за ткани головного убора он никак не мог увидеть, кто этот незнакомец. Сотни идей об маньяках-извращенцах заставили сердце кудрявого ухнуть в пятки. Дыхание сбилось, а попытка быстро вскочить на ноги и убежать прочь не увенчалась успехом. Неуклюжесть долговязого парня заставила его с грохотом свалиться на землю, утопая в огромном сугробе. Тихий смех раздался над ухом парня, и Гарри сильней зажмурил глаза, чувствуя каждой клеточкой своего мозга неистовый позор. Этот смех он мог узнать из тысячи: этот прерывистый от частых вдохов и выдохов голос и эти переливающиеся, словно музыка, смешки. Гарри покраснел еще гуще, сильнее вжимаясь в холодный снег всем телом. Он хотел испариться или провалиться под землю, ведь Луи смеялся над ним. Над неуклюжим, долговязым мальчиком-подростком, который утопал в белом хрустящем сугробе. – Гарри, ты всегда такой? – продолжая как-то по-доброму смеяться, поинтересовался Луи. Он протянул кудрявому руку, чтобы помочь тому подняться. – Какой? – стягивая шапку вниз по своему лицу, глупо спросил Гарри. Парень недоумевающе уставился на протянутую ему раскрытую ладонь. Гарри стыдно. Очень стыдно. – Такой... такой грациозный? – вновь усмехнулся Луи, указывая на каштановые волосы парня. Тот вновь густо покраснел, коротко кивая. – Давай, вставай, а то простудишься. Гарри вновь кивнул, крепко хватаясь за протянутую ему руку. Луи аккуратно потянул подростка на себя, помогая тому подняться на ноги. Он мягко улыбнулся, заметив, как Гарри шмыгнул носом, пряча замерзшие ладони в карманы задравшейся куртки. Стайлс опустил смущенный взгляд на усыпанные снегом дорожки. Наклонившись слегка вперед, Луи стряхнул белые снежинки с вьющихся, растрепанных волос, поднимая с земли шапку, чтобы вновь заботливо надеть ее на голову младшего. Он посмотрел в зеленые глаза с каком-то трепетом. Этот жест был наполнен чем-то теплым, уютным и светлым. Тем, что разливалось сладким медом в груди, тем, что заставляло буквально парить над землей. Законы гравитации, притяжение земли и вес не имели никакого значения, ведь Луи был рядом. Он совсем близко. Он вновь вместе с Гарри. – Неужели я настолько устрашающий? Или ты такой пугливый? – нахально усмехнулся Луи, и его голос звучал дерзко и самодовольно, знакомо и красиво, нагло и самоуверенно. Он широко улыбнулся той самой неповторимой улыбкой. Наверное, именно поэтому сердце зеленоглазого пропустило удар, а его щеки вспыхнули красным румянцем. Он подросток. Ему можно. Ему прощается. – Ты просто идиот, Лу. Зачем же так пугать? – не желая прерывать зрительный контакт, ответно возразил Гарри. В свете зимнего солнца серо-голубые глаза Луи казались ярко-синими. Бирюзовые вкрапления игриво мерцали в радужке, а черный как смоль зрачок отражал зеленые, словно изумруды, глаза напротив. Томлинсон вновь улыбнулся, и маленькие морщинки в уголках его глаз заставили Гарри засветиться как рождественское дерево, сверкая всеми цветами радуги. – Лу? – вскидывая бровь, игриво переспросил шатен. Гарри широко раскрыл испуганные глаза, судорожно глотая холодный воздух ртом. Он боялся сказать что-нибудь не так. Случайно проговориться и выглядеть сумасшедшим или же не вполне вменяемым, почти одно и то же, если честно. В любом случае, это было не лучшим вариантом, ведь тогда Луи точно не будет рядом. – Я-я... эм... ты, эм... – панически бегая глазами по лицу старшего, промямлил Гарри, нервно кусая и без того красные губы. Луи вновь тихо засмеялся, подаваясь слегка вперед, чтобы заглянуть в зеленые глаза снова. Он улыбнулся растерянности на лице подростка, поэтому положил свои ладони на его плечи, успокаивающе сжимая их. – Эй, Гарри, все хорошо. Мне нравится, так что, если хочешь, можешь называть меня так. Стайлс сконфужено кивнул, прикусывая край нижней губы. Он хотел было наброситься на Луи и, наконец-таки, крепко обнять его, а лучше поцеловать. Но, во-первых, эта была плохая идея, а во-вторых, Луи не дал ему даже отругать себя за эти мысли, мягко отстраняясь назад. – Ну что, кудряшка, ты бывал в Манчестере раньше? – весело спросил он. Его взгляд вновь вспыхнул озорными искорками и детским восторгом. Гарри отрицательно качнул головой, хоть эта было ложью чистой воды. Он бывал в Манчестере. И не раз. Но разве он мог? Гарри не смел даже думать о том, чтобы отпускать Томмо снова. И это было его единственной подходящей отговоркой. – Может, тогда я устрою тебе экскурсию? – заговорщически улыбаясь, радостно протянул Луи. Шатен заставлял Гарри вновь влюбляться в эту невероятную и такую родную улыбку. – Было бы здорово, Лу.

* * *

Гарри пытливо наблюдал за маленькой стрелкой на наручных часах. Тихое тиканье слабо отдавалось в ушах, а беглое движение стрелки на циферблате вынуждало нервно жевать обветренные губы. Скоро он будет на месте. Скоро он будет дома. И это было нечестно. Нечестно потому, что время не должно лететь так быстро. Нечестно потому, что это никогда не должно было заканчиваться. Нечестно потому, что теперь он увидит Луи нескоро. Совсем нескоро. Прогулка по парку впечаталась далеко в сознание кудрявого, а эти теплые, наполненные детским озорством и нахальством глаза, сводили с ума. Улыбка, растрепанные в разные стороны волосы и такой родной голос – всё это заставило Гарри скучать ещё сильней. Каждый шаг, каждое движение мелькало перед зелеными глазами, и руки подростка сжимали в ладонях билеты в кино, которыми они так и не воспользовались. Признаться честно, Гарри не был расстроен из-за этого. Экскурсия от самого Луи Томлинсона была самой лучшей идеей и самым верным планом, потому что так он узнал Луи снова. Его любимый цвет, кино, отношения к домашним животным, а самое главное – его увлечения и мечты. Гарри словно знакомился с новым Луи. С другим. Это было так хорошо и так правильно, ведь по-другому и не должно было быть, верно? Они ели мороженое, несмотря на холод. Долго смеялись, пили горячее какао в каком-то уличном кафе, а затем вновь смеялись, дурачась и корча рожицы друг другу. Их щеки болели, а животы скручивало от нового приступа смеха. Гарри снова влюблялся. Он снова чувствовал бабочек в животе и видел гребаные фейерверки перед глазами, когда Луи улыбался ему или же случайно касался. Он просто не замечал своей красоты. Своей идеальности. Гарри был счастлив. Счастлив от того, что все его страхи словно испарились. Они растаяли, как сосулька под лучами летнего солнца, а на их место пришло спокойствие, надежда и легкость. Гарри скучал по этому. Скучал по возможности наслаждаться белым снегом, одинокими улицами, хрустящими снежинкам под ногами и широкой улыбкой голубоглазого парня, абсолютно не заботясь о людях. Он скучал по тому, что любил. Это было действительно важно. Все, что когда-то казалось невозможным, стало таким нормальным. Таким правильным. И Гарри просто знал, что это – его счастье. Они расстались довольно поздно, когда вечерние сумерки опустились на холодные улицы Манчестера, а свет уличных фонарей освещал одинокие скамейки в парках. Серое покрывало застилало когда-то голубое небо, а звезды сияли далеко в высоте, притягивая одинокие сердца путешественников своим мерцанием. Неполная луна переливалась серебристым оттенком. Ее лучи просачивались сквозь плотные шторы и ледяные слегка запотевшие стекла окон. Смотря в голубые глаза, Гарри улыбался, протягивая Луи руку, чтобы попрощаться и уехать на своем поезде обратно в Чешир. Он не хотел, но он должен был. Луи, кажется, тоже слишком сильно привязался к юному, долговязому мальчику-подростку, заключая того в крепкие, наполненные легкой грустью и нежностью объятия, только потому, что Гарри был таким уютный и особенный. Солнечным. – Ты позвонишь мне как доберешься, ладно? – тихо прошептал Луи, сжимая Гарри сильнее в своих руках, чтобы тот ощутил, как он не хотел его отпускать. И пусть это выглядело странно и глупо. И пусть они были едва знакомы, но Луи чувствовал, что знал его всю свою жизнь. Ему было хорошо с Гарри – и плевать на всех вокруг. – Хорошо, Лу, я позвоню, – также тихо ответил кудрявый, зарываясь носом в теплый шарф на шее старшего. – Это был отличный день. Спасибо тебе. – Хей, не грусти. Гарри почувствовал легкую улыбку в голосе Томлинсона. Он сильней сжал теплую куртку на спине голубоглазого в своих ладонях. – Мы не прощаемся, хорошо? Мы еще увидимся. Обязательно. – Обещаешь? – Обещаю, кудряшка, – слегка отстраняясь назад, дал слово Луи, подмигивая Гарри. – А теперь иди, а то опоздаешь. Парень коротко кивнул, шмыгая носом. Он нехотя попятился назад, прикусывая край нижней губы. Гарри не хотел терять Луи вновь. Он не хотел снова расставаться с ним. Исчезая в купе поезда, парень обернулся, заметив на платформе улыбающегося Луи. Томлинсон кивнул, словно говоря Гарри: «Все будет хорошо». И Гарри поверил, и Гарри улыбнулся ему в ответ, и теперь он смотрел в запотевшее окно поезда, улыбаясь своему Томмо. Улыбаясь своему Луи.