On The Same Day

Гарри едва заметно вздрогнул, крепко зажмуривая глаза. Отчаянный крик бегущей в никуда девушки, а спустя мгновение ее бездыханное тело быстро мерцали на экране домашнего кинотеатра. Устрашающая музыка будоражила так некстати хорошую фантазию. Мелькающие картинки самых что ни на есть мерзких сцен, насилия и убийств заставляли сердце с бешеной скоростью биться в груди. Дыхание замирало, вставая неприятным и ощутимым комом в горле. Все тело напрягалось и натягивалось, словно жесткая струна гитары. Глаза широко раскрывались, испуганно впиваясь в экран телевизора, а липкое чувство страха просачивалось под покрытую мурашками кожу. Предложение Найла посмотреть какой-нибудь фильм перед сном не было хорошей идеей в любом случае. Особенно, если это бунгало мистера Кокс. Дядя Гарри был представителем людей, живущих обыденной и неинтересной жизнью, что послужило его странной тяге ко всему мистическому. Именно поэтому вся коллекция фильмов состояла из ужастиков, при виде которых впечатлительный Гарольд не мог подолгу уснуть. Это было секретом. Тайной, тщательно хранимой её обладателем, ведь кудрявый все-таки считал себя мужчиной, и он не мог бояться банальных страшилок. Но как бы там ни было, он всё равно старался сторониться их. В этот раз никакие намеки, уговоры и просьбы зеленоглазого не остановили остальных. Зейн вставил диск в видеопроигрыватель и нажал на кнопку «play», удобней устраиваясь в уютном кресле. Картинки густого летнего леса показались на экране, и Гарри напрягся, моля себя успокоиться и не верить в оборотней и представителей другой нечистой силы. Ночью дом окутывала особенно кромешная темнота. В окна, что почти всегда были приоткрыты, задувал холодный ветер, издавая устрашающие звуки и тихий свист. Гарри не хотел казался трусом, поэтому крепко сжимал кулаки, заставляя себя смотреть на экран. Он отчаянно пытался не вздрагивать от каждого резкого изменения массовки, но, если быть честным, у него это весьма хреново получалось. В очередной раз вздрогнув, Гарри шумно выдохнул, незаметно для себя вжимаясь всем телом в рядом сидящего Луи, который издевательски спокойно реагировал на разрывающего чью-то плоть непонятного существа в фильме. Калечащий психику крик в этот раз неожиданно знакомого голоса, заставил кудрявого вцепиться тонкими пальцами в запястье шатена, отворачивая и пряча лицо в груди старшего. Громкий смех Найла раздался по левую сторону от дивана, а голоса возмущающихся Лиама и Зейна на мгновение заглушили визги едва живых людей на экране. Гарри часто дышал. Он крепче цеплялся за ладонь голубоглазого, пытаясь привести свое дыхание в норму. – Гарри, с тобой все хорошо? – как можно тише, шепотом спросил Луи, протягивая руку к дрожащему всем телом подростку. – Неужели ты боишься? – Стайлс отчаянно замотал головой. Он резко дернулся от движения рядом с собой, тем самым доказывая обратное. Кудрявый испуганно обернулся, заметив лишь сосредоточенное лицо Лиама, безэмоционально жующего попкорн. Гарри шумно сглотнул, притягивая ноги ближе к груди. – Посмотри на меня, – мягко попросил Луи, сжимая ладонь кудрявого в своей руке. – Это всего лишь фильм. Не нужно бояться, солнце, – Гарри неуверенно кивнул, кусая край нижней губы. – Я не дам тебя в обиду. Луи только аккуратно притянул Гарри к себе, крепко обнимая его за талию. Младший почти что лежал на нем, удобно устроив голову на плече Томлинсона. – Я знаю, Лу, – одними губами, только для самого себя, прошептал Гарри. Он заставил себя расслабиться, наслаждаясь размеренным и спокойным дыханием шатена, который ласково запутывал свои пальцы в кудрявых волосах. Луи нежно гладил подростка по спине, успокаивающе сжимая.

* * *

– Ты никуда не поедешь, Гарри, и это даже не обсуждается! – строго отрезала Энн, скрещивая руки на груди. – Ты еще слишком маленький для таких поездок! – Я уже большой, мам, - спокойно, но не менее раздраженно возразил парень. – Я взрослый, понимаешь? Почему ты... – Ты никуда не едешь и точка, Гарольд. Все, тема закрыта. Миссис Кокс зло прищурила глаза, поджимая алые губы. Она одним своим видом заставила Гарри обреченно опустить голову вниз, тяжело вздохнув. Энн редко называла парня полным именем, но это означало лишь одно: она очень зла и не изменит своего решения ни под каким условием. Кудрявый всегда был упрямым и чересчур спонтанным ребенком, и зачастую его не слишком обдуманные действия заканчивались весьма плачевно, поэтому женщина нередко относилась к идеям своего младшего ребенка весьма скептически. Сейчас же Гарри непонятно по какой причине приспичило снова посетить Манчестер, спустя всего три месяца после того, как он был там в последний раз. Это была неблизкая поездка, да и школьные каникулы парня уже подходили к концу. Энн переживала за сына. Она чувствовала, что он изменился. Гарри стал каким-то... взрослым? – Ты не можешь всю жизнь оберегать меня, мам. Я очень люблю тебя, и знаю, что ты любишь меня, – поднимая голову, тихо проговорил Гарри. – Я уже достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы защитить себя и принимать решения. Разве не ты учила меня этому? Прошу, я понимаю, ты беспокоишься обо мне, но не стоит. Я обязательно тебе все расскажу, но чуть позже, хорошо? Женщина заметно смягчилась: её губы больше не сжимались в тонкую полоску, а лицо не казалось таким напряженным. Она понимающе посмотрела на своего сына, улыбаясь одними только глазами. Гарри выглядел уставшим, несмотря на его бодрый вид. Он с надеждой смотрел на неё, и та видела перед собой маленького ребенка, а не упрямого подростка. Своего маленького мальчика. – Я знаю, дорогой, – неожиданно нежно проговорила она, опуская переплетенные на груди руки вдоль тела. – Я знаю, что не смогу быть всегда рядом. Знаю, что ты вскоре, как и Джемма, захочешь покинуть родной дом и стать независимым. Знаю, что ты не будешь нуждаться в моей заботе, потому что станешь взрослым. Ты уже взрослый. – Мам, я... – Ты прав. Я не могу запереть тебя в доме на всю жизнь, но мне тяжело смириться с тем, что мой сын вырос. Тебе только пятнадцать, но у меня такое ощущения, что я вижу перед собой взрослого мужчину. Миссис Кокс грустно улыбнулась, запрещая себе плакать. Она знала, что когда-нибудь наступит такой момент, когда каждый из её детей будет нуждаться в свободе. В самостоятельности. Это было тяжело. Энн правда не думала, что Гарри вырастет так скоро. Она не знала, что это случится так быстро. Женщина села на заправленную кровать, смотря на сына с гордостью, присущей только матери. – Ты похож на меня в молодости. Гарри с благодарностью посмотрел на нее, и Энн сразу же добавила: – Я позвоню Саре и предупрежу ее, что ты приедешь. Тебе помочь собрать вещи?

* * *

Это было слишком волнительно. Волнительно оттого, что сердце Гарри бешено колотилось в груди, а его ладони потели, вынуждая кудрявого периодически обтирать их о жесткую ткань собственных джинсов. Если бы кто-нибудь видел его сейчас, то, скорее всего, подумал, что Гарри какой-то сумасшедший или сбежавший из психиатрической клиники псих, ведь парень явно выглядел не очень вменяемо. Он переживал. Так чертовски сильно переживал, сидя все на той же самой скамейке, возле того самого памятника, где когда-то опозорился, свалившись в сугроб. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Но, если быть честным, то Гарри считал себя всерьез немного помешанным. Он провел несколько долгих часов в поезде, чтобы сходить в парк с человеком, которого безумно любил, но который ничего не знал об этом. Печально. Грустно. Но правдиво. И, наверное, Гарри должен был однозначно отказать Луи, когда тот позвал его прогуляться по улицам Манчестера, но он не мог. Не мог, потому что скучал, потому что очень любил и безумно, до боли в мышцах и глазах, хотел увидеть и дотронуться до своего Томмо снова. Гарри был однозначно помешан. Зависим. Обречен. Тогда они просто в очередной раз болтали по скайпу, смеясь над толстой продавщицей в супермаркете, которая отдавила Луи ногу. Парни спорили по поводу и без, обсуждая интересные новинки кинематографа. В момент, когда кудрявый начал рассказывать о любимом фильме Томлинсона – "Бриолин" – тот спонтанно предложил ему поехать в Манчестер вместе с ним. Поначалу Гарри воспринял это как забавную шутку, но серьезное лицо Луи заставило его перестать смеяться. Это было типа: «Хей, а может махнем гулять, а?» и «Да, отличная идея!» Вот почему Гарри сейчас сидел на твердой сидушке деревянной скамейки, закрывая глаза под порывами прохладного ветра. Он ждал Луи. Гарри даже не знал, когда ему нужно быть у Сары. Он еще не позвонил ей. И пусть это должно было волновать его больше всего, но в данный момент, в это самое время, когда Гарри был в предвкушении уже второй встречи с Луи, парню было все равно. Так чертовски все равно и просто хорошо. – Бу! – горячее дыхание обожгло ухо подростка, и чьи-то теплые ладони неожиданно резко приземлились на его плечи. Гарри вздрогнул. Он неосознанно дернулся в сторону, активно жестикулируя руками. Длинные ноги будто специально запутались вновь, и подросток с болезненным стоном приземлился животом на горячую уличную плитку, зажмуривая глаза. Знакомый прерывистый смех раздался позади скамейки, и Томлинсон, непринужденно хохотнув, перепрыгнул через деревянную спинку, садясь прямо позади вновь красного от стыда парня. – Ты всегда такой неуклюжий, кудряшка? – нахально усмехнулся Луи, подавая раскрытую ладонь младшему, чтобы помочь тому подняться на ноги. – Мне стоит к этому привыкать и таскать с собой аптечку на всякий случай, или все-таки ты не будешь так бояться меня? – он наигранно задумчиво нахмурил брови. – Хотя мне даже нравится, что ты постоянно лежишь, будто на все готовый. Я определенно могу воспользоваться этим. Шатен вскинул бровь, дуя губы, словно намекая Гарри на что-то пошлое. Он дерзко улыбнулся, когда Стайлс протестующе толкнул его в плечо. – Ты идиот, понял? – обиженно буркнул Гарри, отряхивая следы пыли и грязи со своих джинсов. – Кто же знал, что ты такой придурок и снова испугаешь меня. Психопат, честное слово. – У меня складывается такое впечатление, что сейчас я могу воспользоваться твоей уникальной особенностью и заткнуть твой чудесный рот чем-нибудь подходящим,Гарольд! – пригрозил Томлисон, оценивающе взглядом окидывая парня. Он опустил взгляд на свою ширинку, заставляя Стайлса густо покраснеть. Гарри поморщился, кидая самый злой, на который он только был способен по отношению к Луи, взгляд, на пропитанное детской невинностью лицо. Луи специально делал это. Вот мерзавец. – У тебя явные проблемы, Льюис! Ты чертов маньяк, – фыркнул Гарри, скрещивая руки на груди. – Не для тебя моя роза цвела. Ложь. – Ой-ой-ой, какие мы нежные, – передразнил его Луи, шире улыбаясь возмущению на лице младшего. – Пошли, кудряшка, а то опоздаем. – Куда? – Я же маньяк, забыл? – коварно улыбнулся тот. – А маньяки не говорят своим жертвам, куда их ведут.

* * *

Гарри состроил самую что ни на есть равнодушную физиономию, борясь с диким желанием внутри себя накинуться на этого наглого, дерзкого и абсолютно бесстрашного парня, который стоял прямо позади него, что-то яро объясняя молодой девушке. Он активно жестикулировал руками, звонко смеясь вместе с незнакомкой. Гарри ревновал. Да, он точно знал это чувство, что отравляло его сознание, заставляя по-собственнически смотреть на Луи, испепеляя взглядом любого, рядом стоящего с ним человека. Это было эгоистично, но Гарри не мог смириться с явно флиртующей и соблазняющей его парня девушкой, что хоть ничего и не делала, но выглядела чересчур похожей на Элеонор. «Элеонор никогда не предвещала что-то хорошее», – так думал кудрявый, вспоминая наигранно милую улыбку и цепкие пальцы, впивающиеся в нежные руки его Луи. Его. Гарри только сильней насупился, крепко сжимая кулаки на своих руках, пытаясь успокоить частое дыхание и бешено колотящееся сердце в груди. Это глупо – думать о той, кого, по сути, нет в этом настоящем. Глупо, но не думать об этом вообще не получалось, ведь такое сложно забыть. Сложно, поэтому картинки прошлого будущего вынуждали Стайлса нервно переминаться с ноги на ногу, стоя в сторонке от болтающей парочки. Луи должен понять, что есть только Гарри. Только до безумия любящий его Гарри. – Пошли? – довольно улыбнулся Луи, взъерошивая рукой спутанные кудри. Он мягко потянул Гарри за локоть, пихая младшего впереди себя. «Что она...?» – словно спрашивая это, изогнул бровь Стайлс, кидая короткий взгляд на быстро удаляющийся силуэт девушку. – Узнать дорогу, – быстро ответил Луи, широко улыбаясь, а затем хмурясь, замечая презрительную ухмылку. – Гарри, ты что, ревнуешь? – Пфф, ты слишком многое о себе возомнил. Луи довольно засмеялся, саркастично кивая головой. Он самодовольно задрал подбородок кверху, мечтательно закатывая глаза. – Ты такой романтик, Гарольд! Кудрявый лишь фыркнул. Он крепче сжал ладонь Томлинсона в своей руке, чувствуя ее тепло и то, как она идеально подходит ему. Уголки припухлых губ дрогнули, и Гарри неуверенно посмотрел на Луи, пробегаясь глазами по ухмыляющемуся лицу. Что-то внутри сладко потянуло, вновь разжигая прежний огонь. – Гарри, ты пугаешь меня. Прекрати так лыбиться! Луи несильно толкнул кудрявого в плечо. Он почувствовал, как его щеки окрашиваются в красный цвет. Гарри улыбнулся, коротко кивая. Он вновь утонул в серо-голубых глазах напротив, забывая какие-либо слова. Зеленые вкрапления переливались по краям зрачков и играли в лучах дневного солнца. Они всегда доказывали глупому Гарри, что все будет хорошо. – Теперь ты лыбишься, – оживился Гарри, натягивая самую непринужденную, какую он только мог выдавить из себя, улыбку. – Потому что ты лыбился! – в свою защиту возразил Луи. Гарри только ухмыльнулся, медленно шагая вперед. Он оставил негодующего Томлинсона позади себя, но вскоре тот напрыгнул на него, громко смеясь во весь голос.

* * *

Сначала был парк, а потом кафе. Потом самый обыкновенный кинотеатр и самая банальная комедия. Зал был набит влюбленными парочками, угнетающими своими причмокиваниями и едва слышными стонами. И сердце Гарри ухало вниз, когда Луи изредка смотрел на него, улыбаясь той самой знакомой улыбкой. Шатен кидал в впереди сидящих людей попкорн, довольно улыбаясь. Парень вел себя словно маленький ребенок, тихо хихикая над реакцией каждого. «Он – само очарование» – гордо скажет Гарри и будет чертовски прав, смотря на спутанные каштановые волосы, длинную челку, переливающиеся глаза и морщинки в их уголках. Луи не кажется таким взрослым, как в их первую встречу, три месяца назад. Он не кажется таким серьезным и правильным. Он – прежний Томмо, прежний Бу, прежний молодой парень, делающий Гарри счастливым. Луи не изменился, и этого достаточно, чтобы вновь влюбиться в него. – А-а-а-а! – неожиданно громко завопил Томлинсон, чуть ли не напрыгивая на ничего не подозревающего Гарри. Он случайно высыпал попкорн на джинсы кудрявого и пол вокруг них. – Вставай, Гарри! Бежим! Быстрей-быстрей! – сдерживая смех, громко повторял он, подталкивая Гарри ближе к выходу. – Шевелись, кудряшка, давай, зачем тебе такие длинные ноги? – Что ты опять натворил, Лу? – сконфуженно оглядываясь назад, непонимающе бормотал Гарри, стараясь не запутаться в своих же собственных ногах и не упасть лицом в пол. Томлинсон сильней пихнул кудрявого в плечо, взглядом заставляя того замолчать. Он прибавил шаг, а затем, оглянувшись в сторону зала, со всей скоростью рванул вперед, таща Гарри прямо за собой. – Если ты не хочешь провести всю ночь в участке, объясняя жирному полицейскому, почему кто-то нечаянно попал в него горстью попкорна, то советую тебе прибавить скорость! – в промежутки между вдохом-выдыхом кряхтел Луи. Он ухмыльнулся, заметив обогнавшего его в доли секунды Стайлса впереди себя. – Мне мама голову оторвет, – толкая стеклянную дверь вперед, прошептал Гарри. – Ты идиот, знаешь? Как так можно? А что, если нас поймают...? Ты идиот, понял? – Понял, – язвительно заметил Томлинсон, сбавляя бег. Он оглянулся назад, постепенно останавливаясь. – Все, можешь так не переживать, никто не пошел за нами. Так что никто тебе не оторвет голову, "малыш". – Да иди ты, – закатил глаза Гарри, шумно выдыхая. – Правильно! Но не пойду – а поеду, – довольно улыбнулся Луи, вскидывая бровь. – Поедешь? – нахмурился Гарри, упираясь ладонями в слегка согнутые колени. – Поеду! – победно заявил Луи, запрыгивая на спину младшего. – Ох... – Покатай меня, большая черепаха! Томлинсон завопил во весь голос, размахивая руками и ногами в разные стороны. Гарри хотел было возмутиться и скинуть парня на землю, но лишь сильнее обхватил его ноги под коленями, прижимая крепче к себе. – Ну держись, букашечка, – засмеялся кудрявый. Он выпрямился, начиная быстро бежать вниз по улице, слыша рядом со своим ухом звонкий голос шатена, его горячее дыхание и сердце, сливающееся единым ритмом с сердцем влюбленного подростка.

* * *

Желтый свет уличных фонарей стелился вдоль сухого асфальта и пыльных улиц Манчестера, освещая одинокие тропинки и черные тени высоких деревьев и кустов. Громкий смех и тихие голоса прерывали ночную тишину, а две идеально гармонирующих между собой фигуры следовали друг за другом как два корабля, как два парусника, как две неразлучные половинки, дополняющие друг друга. И Гарри хотел спеть для Луи. Открыть свои чувства. Рассказать о многом. Хотел поцеловать в свете ярких звезд и неполной луны. Он хотел тихо прошептать строчки сочиненной им песни, слова которой означают нечто большее, чем кажется на самом деле. Они хранят в себе ценность борьбы за их счастье. За то, что хранится глубоко внутри каждого. Вера. Но Гарри не может. Он просто знает, что не может, поэтому продолжает напевать мотив мелодии одной из самых важных напоминаний о прошлом. – Что ты поешь? – заинтересованно спросил Луи. Он слегка склонил голову в сторону, смотря на отчего-то улыбающегося Гарри. – Hey there Delilah, Don't you worry about the distance, I'm right there if you get lonely Give this song another listen... Close your eyes Listen to my voice it's my disguise I'm by your side, – тихо начал Гарри, вспоминая то самое прослушивание. Он знал, что в его голове слова другой песни, но он продолжал петь именно эту, потому что сейчас Луи улыбается словно маленький ребенок, качая головой и тихо подпевая хриплому голосу подростка. Это то, чего не хватало Луи. Этот хриплый, знакомый и уже родной голос, напевающий слова самой обычной, но, казалось, самой подходящей сейчас песни. И хоть Луи не знает всех слов наизусть (враньё), он просто наслаждается мелодичным, слегка хриплым голосом кудрявого чуда, что уже выкроил место в его сердце. – A thousand miles seems pretty far but they've got planes, and trains, and cars, I'd walk to you if had no other way, – закончили они вместе, и эту фразу сорвавшимся голосом вновь и вновь повторял Луи, прикрывая дрожащие ресницы. Они не собираются петь дальше, ведь именно это – самый нужный момент остановиться. – Мне нравится эта песня, – искренне признался он. Гарри кивнул. – Я... – неожиданный хруст ветки, а затем шорох листьев раздался в темном углу парка и Гарри замолчал, крепко сжимая зубы. Кудрявый выдохнул, выгоняя страх из своих легких. – Что это было? - аккуратно спросил он, кусая пересохшие и обветренные губы. Прежние слова вылетели из головы. Гарри напрягся, чувствуя дрожь в своих руках. – Не знаю, – тихо ответил Луи, оглядываясь на устрашающие и пугающие тени высоких деревьев и кустов. – Пошли, Гарри. – Хоро... Шелест веток и сухой травы вновь кольнул острой иглой страха внутри кудрявого, и сердце ухнуло в пятки. Мурашки проступили вдоль позвоночника, руки задрожали, а ноги налились свинцом, намертво приковывая парня к земле. Это напомнило ему дешевый фильм ужасов, мысль о котором не покидала уже далеко не трезвое сознание, заставляя часто дрожать. – Гарри с тобой все в порядке? – взволнованно спросил Луи, тормоша парня за край рукава легкой куртки. – Ты какой-то бледный. – Я... – судорожно выдохнул Гарри, дергаясь ближе к шатену только от звука грозно завывающего ветра. – Все в порядке, - неубедительно соврал он. Что-то вновь треснуло, и Гарри незаметно для самого себя ближе подскочил к Луи, сильнее вжимаясь в него всем телом. Он обернул свои длинные руки вокруг тела Томлинсона, залезая холодными ладонями под легкую ветровку старшего, отчаянно впиваясь пальцами в свитер шатена. – Ты боишься? – мягко спросил Луи, и Гарри, не услышав и толики насмешки в его голосе, отрицательно качнул головой. – Ладно, хорошо, кудряшка, мы вместе больше не будем бояться. Тогда, может быть, пойдем? Пошли, Гарри, пойдем, ну же. Луи крепче обхватил тело младшего одной рукой, а другой поправил выбившуюся прядь каштановых волос, понимающе заглядывая в зеленые глаза. – Все хорошо, Гарри, – успокаивающе улыбнулся Луи, мягко потянув кудрявого за руку, переплетая их пальцы между собой. – Смотри на меня и не думай ни о чем. Я рядом, хорошо? На небе ярко светит солнце, поют птицы, а позади видна цветная радуга. Я не дам тебя в обиду. Никогда. Гарри неуверенно кивнул. Луи мягко потянул его на себя, ведя подростка по сухим тропинкам парка, вдоль которых высились столбы уличных фонарей, свет которых оттенял лица двух молодых людей. И душа кричала: «Я люблю тебя!», а губы шептали: «Спасибо». И сердце повторяло: «Держи меня и не отпускай», а в голове застыло одно единственное: «Луи».