Девятое облако

Субботнее утро встретило Кюхена душной серостью. Заснуть снова захотелось уже в тот момент, когда он открыл глаза, но, стоило только зарыться в одеяло поглубже, как сонливость куда-то исчезла. Чего-то не хватало. Одеяла было много, как и места на кровати, простынь казалась холодной, а на шее не ощущалось щекотки от горячего дыхания. Кюхен резко сел и огляделся. Он привык просыпаться первым и подолгу смотреть на лицо Джоу Ми, привык будить его, звать по имени, получать сонную улыбку и такой же сонный поцелуй в плечо или в шею. Привык… И как-то не задумался о том, что пора было отвыкнуть. Солнца не было ни за окном, ни в комнате, и это вселяло беспокойство. Джоу Ми не имел привычки вставать раньше, чем в полдень, и для подобного у него должна была быть веская причина. Кюхен медленно поднялся с кровати, прислушиваясь к звукам в доме, но услышал только тихое потрескивание дров в маленьком камине в комнате. Он вышел из комнаты и заглянул в ванную, которая оказалась пустой. Из гостиной тянуло теплом, но, зайдя туда, Кюхен почувствовал себя маленьким потерянным ребенком. Здесь тоже было пусто, однако плотно закрытая дверь на кухню вызывала определенные сомнения. Кюхен открывал ее с опаской, потому что кухня была его последней надеждой – Джоу Ми не любил высовываться на улицу в такую погоду, а значит, он либо проводил утро у плиты, либо внезапно исчез насовсем, о чем очень не хотелось думать. Тяжесть никуда не делась, даже в тот момент, когда Кюхен увидел, что китаец попросту сидел на стуле во главе стола и с интересом читал какую-то книгу, периодически оглядываясь на духовку, из которой тянуло потрясающим ароматом сдобы. Этот аромат смешивался с сыростью, заполнявшей кухню через приоткрытую форточку, создавая какую-то причудливую симфонию запахов. Но Джоу Ми пах лучше, и, стремительно подойдя к краю стола, Кюхен наклонился к его плечу, чтобы ощутить этот запах и убедиться в том, что это утро не было началом кошмарного сна. Джоу Ми легко вздрогнул и, повернув голову, радостно и немного устало улыбнулся Кюхену. - Не спалось, - пояснил он, кивнув на книгу. – Так бывает. Кюхен осторожно дотронулся до его мягких растрепанных волос, среди которых уже виднелись отросшие корни, после чего накрыл ладонью теплую щеку и покачал головой, укоряя себя за такой внезапный глупый страх. Он знал этого человека всего неделю, а уже боялся его потерять. И это было… Так естественно. - Кюхен, - серьезно начал Джоу Ми. – Когда мне нужно будет уйти, я скажу тебе об этом. Кюхен вздрогнул от этих слов и почувствовал себя раскрытой книгой, раз все мысли оказались написаны на его лице. Или солнце просто имело доступ к душам людей. - Хорошо, - кивнул он. – Это хорошо. Джоу Ми покачал головой и улыбнулся снова, переплетая с ним пальцы. Кюхен обнял его за плечи свободной рукой и прижал к себе, подумав о том, что утренние объятия вошли в приятную привычку. Присутствие Джоу Ми стало привычкой. Или даже – хорошей необходимостью. Временами Кюхен был почти готов потерять рассудок и остаться с ним навсегда. - Береги это, - неожиданно сказал Джоу Ми, и Кюхен вздрогнул от неожиданности, потому что именно в этот момент был не настроен разговаривать. - Что? – нехотя переспросил он, обнимая китайца еще крепче. Страх постепенно отпускал. Тяжесть и тревога отступали, но настроение оставалось таким же пасмурным, как погода за окном. Перспектива оставить Джоу Ми здесь нравилась Кюхену все меньше и меньше с каждым часом, но тот ясно дал понять, что ни в коем случае не собирается зимовать в большом городе. - Тебя приятно обнимать, - ответил Джоу Ми. – Это береги. Кюхен не мог не усмехнуться. Иногда китаец говорил странные вещи, очень странные, но такие теплые, что они западали в душу раз и навсегда. Но даже сейчас, когда Кюхен почти успокоился, было кое-что, что не давало ему сделать это окончательно. Джоу Ми не сказал «Если мне нужно будет уйти». Он сказал «Когда мне нужно будет уйти». Сейчас сложно было поверить, что наступит момент, когда солнце медленно выскользнет из пальцев и, согрев его напоследок, вернется в свой небесный мир, оставив после себя множество приятных воспоминаний. И от этой мысли… Хотелось выпить. Суббота проходила тихо, молча, со своим субботним уютом. Кюхен старался не замечать, что взгляды, которые бросал на него Джоу Ми, постепенно становились все более грустными и в какой-то степени даже отчаянными. Кюхен смотрел на стены гостиной, гадая, как дядя мог месяцами жить в этом доме в одиночестве. Сейчас что-то подобное казалось ему невозможным. Кюхен совершенно отвык жить в тишине. Кюхен совершенно отвык от одиночества. И не хотел к нему возвращаться. Вечер застал их в гостиной перед камином, и сегодня он казался холоднее, чем предыдущий. Джоу Ми продолжал читать и неосознанно придвигался ближе к Кюхену, чтобы прижаться к нему в поисках тепла, а тот делал вид, что ничего не менялось, что рука на плече и разделенный на двоих плед – это совершенно нормально. Дрова в камине потрескивали так жизнерадостно, что хотелось к ним присоединиться. По оконным стеклам снова застучали дождевые капли, и Джоу Ми зябко поежился. Он предпочитал спать в такую погоду, но сегодня по каким-то причинам ему не спалось. Когда начинался дождь, Джоу Ми почти угасал. Его улыбка как будто выцветала, несмотря на то, что он старался улыбаться так же часто и искренне, как делал это в солнечные дни. Солнце слишком зависело от солнечного света, и в этом была своя ирония. Когда за окном стемнело окончательно, Кюхен мягко вынул книгу из рук китайца, потому что света торшера было явно недостаточно для чтения. Тот легко вздрогнул и посмотрел на него с укоризной, но ничего не сказал. Кюхен посмотрел на обложку. Книга была на китайском, и иероглифы в названии ни о чем ему не говорили. - Это сборник сказок, - пояснил Джоу Ми еще до того, как услышал вопрос. – Я часто перечитываю их. Они теплые. Кюхен кивнул, принимая к сведению, и бережно отложил книгу на кресло. Джоу Ми заворочался и уютно устроился рядом, положив голову ему на колени. Несколько минут назад Кюхен хотел сделать то же самое, и в таком совпадении желаний было что-то по-своему теплое. Он осторожно перебирал мягкие волосы, и ощущения сейчас были не такими, какие он испытывал утром, когда делал то же самое. Джоу Ми довольно улыбался и терся щекой об ткань его домашних штанов, поглаживая пальцами колено, и Кюхен почти задыхался от осознания, что это был последний вечер, который они могли так беззаботно проводить вместе. - У меня такое впервые, - произнес Джоу Ми тихо. – Много слов в голове. Не знаю, как сказать их так, чтобы ты понял. Кюхен знал, что он имел в виду незнание языка, но все равно сомневался в том, что это было действительно так. - Оставь до того момента, когда сможешь сказать, - ответил он с легкой улыбкой. – Или когда я смогу понять. Джоу Ми улыбнулся снова и закрыл глаза, устраиваясь удобнее. Последние несколько минут он выглядел немного сонным, и Кюхен всерьез задумывался о том, чтобы погнать его спать, но здесь, у камина, было самое теплое место, а диван казался очень удобным. Идеальным для сна. Кюхен нехотя заставил Джоу Ми приподняться, отчего тот сонно заворчал, но замолк, получив короткий поцелуй в висок, и пошел в комнату за одеялом и подушкой. Когда он вернулся, Джоу Ми уже сладко спал, завернувшись в плед и прижавшись к спинке дивана, чтобы освободить достаточно места. Кюхен осторожно положил подушку под его голову и лег рядом, накрывая одеялом их обоих. Джоу Ми заворочался, выпутываясь из пледа, и с готовностью обнял его так крепко, что через какое-то время стало тяжело дышать, но Кюхен не шевелился, отмечая в памяти каждую секунду, которую будет проматывать по вечерам, когда работа захватит его настолько, что не останется времени ни на что, кроме пары бокалов вина и нескольких часов сна. Кюхен никак не мог отделаться от ощущения, что провел в этом теплом мире целую вечность, и изнывал от необходимости вернуться в другой, чужой и холодный. Он чувствовал себя дома здесь. По-настоящему дома. И даже если это было иллюзией, то Джоу Ми создавал ее так идеально, что не хотелось придираться или разрушать ее. Джоу Ми был солнцем. И сейчас Кюхен почти хотел, чтобы это солнце стало его личным.