Девятое облако

От долгого сна немного болела голова. Открывать глаза не хотелось, но засыпать снова было бессмысленно, поэтому Кюхен просто лежал, уткнувшись носом в подушку, и наслаждался ощущением, что он не знал, где находился. Было тепло, даже очень, и ближе к краю подушка казалась почти горячей. Вдоволь намерзнувшись в холодной постели, Кюхен наслаждался возможностью вжиматься в мягкую спинку дивана и с головой заворачиваться в одеяло, пропитываясь теплом. Звук потрескивавших в огне дров только добавлял ощущения уюта. С улицы доносились звуки сметаемых с дорожки листьев. Кюхен пошарил рукой рядом с собой и с недовольством обнаружил, что рядом уже никого не было. Это заставило его открыть глаза, чтобы, наконец, вернуться в реальность из слишком теплой дремы. Но вокруг не оказалось ни холодных простыней, ни бежевых стен спальни, ни тяжелых темно-коричневых штор, не дававших солнцу проникнуть в комнату, ни давящего одиночества. Дрова в камине потрескивали так весело, что от этого теплело на душе. Открылась входная дверь, и спустя некоторое время Джоу Ми быстрым шагом зашел в гостиную, протянув к огню замерзшие руки. Из-под тонкой куртки выглядывал такой же тонкий свитер, и Кюхен нахмурился, потому что так одеваться в такую погоду могли только моржи. И Хекдже. Он сполз с дивана вместе с одеялом, чтобы обнять Джоу Ми со спины и забрать себе хотя бы часть его холода. Но даже сейчас Кюхен больше согревался, чем согревал сам. Было тепло, даже когда ледяные пальцы Джоу Ми робко дотронулись до его запястий. Было тепло, даже когда горячий лоб уперся в холодную щеку. Было тепло, когда Кюхен почувствовал ладонью биение чужого сердца под холодным свитером. Было тепло. Джоу Ми развернулся к нему лицом и неожиданно серьезно посмотрел в глаза. На его лице сейчас не было привычной мягкой улыбки. Кюхену не нравилось такое выражение. Солнцу было положено оставаться беззаботным. Джоу Ми не должен был приближать свое лицо сейчас. Не должен был намереваться поцеловать его. Не с таким серьезным видом. Поцелуи с солнцем должны были быть легкими и теплыми. Горячими и яркими. Никаких мыслей, только чувства. Поэтому Кюхен покачал головой и отстранился в тот момент, когда Джоу Ми собирался сократить последние сантиметры, разделявшие их лица. - Давай завтракать, - сказал Кюхен, поднимаясь и сбрасывая с себя одеяло. И впервые за время их знакомства почувствовал неловкость. Впрочем, когда Джоу Ми улыбнулся, это быстро прошло. - Нож. Доска. Овощи. Терпение Джоу Ми было ангельским, и Кюхен убедился в этом в очередной раз. Предложение помочь было больше актом вежливости, чем четко выраженным желанием, но китаец согласился с такой радостью, что стало поздно отступать. Так Кюхен и оказался в треугольнике между ножом, доской и овощами, только в теории представляя, что с ними можно было делать. Он любил смотреть, как люди вокруг него что-то готовили. И обычно у всех, кто его окружал, это получалось хорошо – если, конечно, не считать Хичоля, который не расставался с убеждением, что готовка была ниже его достоинства. В отличие от тех случаев, когда Хекдже помогал китайцу с готовкой, сейчас Джоу Ми успевал быть везде. В один момент он взбивал яйца, с которыми у Кюхена не срослось с первого взмаха палочек, в другой – ставил на плиту сковородку, в третий – задумчиво изучал содержимое холодильника. Солнечный свет проникал в любые щели. И, несмотря на унылую пасмурную погоду, оно светило на кухне очень ярко. - По-другому, - неожиданно произнес Джоу Ми над ухом Кюхена. Тот, слишком занятый войной с красным перцем, упустил момент, когда солнце оказалось за спиной. - Что? – вздрогнув, отозвался Кюхен. Джоу Ми накрыл его руки своими, чтобы показать, что он считал правильным делать, и Кюхен снова вздрогнул, потому что это было слишком неожиданно и слишком… Близко. Почему-то близость китайца стала актуальной проблемой именно сейчас. Кюхен попытался убедить себя в том, что просто слишком скучал, но это не помогло избавиться от желания простоять так всю жизнь. Он попал, он так попал, в тот момент, когда встретил Джоу Ми по дороге к своим горьким воспоминаниям, и присутствие солнца вернуло в прошлое заряд счастья. - Молодец. Джоу Ми легко прикоснулся губами к его шее, но в следующую секунду уже стоял у плиты, колдуя над сковородкой, а Кюхен едва не порезал пальцы, когда от неожиданности соскользнул нож. Оставалось только надеяться, что зависимость от солнечного света не станет наркотической. От мысли, что завтра нужно будет уехать, неприятно заныло в груди. Кюхен уже чувствовал что-то подобное. Но очень давно, когда понимал, что скоро закончатся каникулы и нужно будет уехать отсюда почти на год. Джоу Ми был его каникулами. Солнечными или дождливыми, но безумно теплыми. У этих каникул был яблочный вкус и запах нагретых на солнце фруктов. И желание, чтобы они никогда не кончались, было совершенно естественным. - Попробуй. Кюхен повернул голову в тот момент, когда Джоу Ми подносил деревянную лопатку к его лицу. От кусочка мяса, лежавшего на ней, исходил потрясающий аромат. Джоу Ми улыбался так широко и так тепло, что удовольствия от еды оказалось в два раза больше. Кюхен слизнул оставшийся на губах соус и показал большой палец, потому что нарушать словами эту солнечную тишину не хотелось. Взгляд китайца снова стал странным, и в нем проскользнула та пугающая утренняя серьезность, но он тут же вернулся к плите, забрав у Кюхена доску с криво порезанными овощами. Джоу Ми говорил мало, больше делал и улыбался, отдавая заряд тепла, лихорадочно сверкая глазами в те моменты, когда снова подносил ко рту Кюхена лопатку с едой. Та атмосфера, которую он создавал вокруг себя, была удивительной. Невероятной. Неповторимо теплой. Кюхен обнимал его сам, когда Джоу Ми начал надолго замирать перед окном или у плиты. Подходил со спины, притягивал к себе, клал голову на плечо и замирал вместе с ним, как осеннее солнце между тучами. В те моменты, когда Джоу Ми просто накрывал его руки своими, не говоря ни слова, мир казался удивительно полным и многогранным. От осознания этого Кюхен прижимался к нему еще сильнее. Уезжать не хотелось просто катастрофически. Джоу Ми был просто создан для того, чтобы сбежать к нему. Или сбежать вместе с ним. Хотя бы к себе домой. Рядом с камином Джоу Ми был похож на закатное солнце. Рыжие волосы казались потемневшими, а в отблесках пламени кожа казалась удивительно бледной. Кюхен смотрел на него. Так долго и пристально, что не мог не заметить, как менялся его взгляд. Джоу Ми сидел на краю дивана, обняв колени руками, и смотрел на огонь. И, как случалось с закатным солнцем, постепенно гас. Тускнел. Исчезал за горизонтом. - Замерз? – спросил Кюхен, сев ближе к нему. Джоу Ми покачал головой и положил подбородок на колени. - Скоро зима, - нехотя ответил он. – Меланхолия. Бывает. Кюхен осторожно погладил его по плечу. Джоу Ми наклонил голову и прижался щекой к его замерзшим пальцам. Кюхен подумал о том, что даже через десять лет так и не поймет, почему ему становилось так тепло от любого прикосновения. Он просунул руку под коленями китайца и перекинул его ноги через свои. Джоу Ми охотно развернулся, но по-прежнему отказывался смотреть в глаза. - Зимой нужно быть там, где тепло, - сказал Джоу Ми. – Никогда не получается. - Под одеялом тепло, - заметил Кюхен. - Рядом с тобой тепло, - произнес Джоу Ми старательно, будто боялся ошибиться со словами. Но даже если бы он ошибся… Тон его голоса сказал бы все за него. - Обними меня, - продолжил Джоу Ми. – А лучше – поцелуй. Кюхен вздрогнул от этих слов. Поцелуй означал бы конец чего-то одного и начало чего-то другого. Началась бы другая зависимость. Совсем другая. Зависимость, при которой можно даже не пытаться скрывать свои чувства. Кюхен сомневался в том, принял бы он сам эти чувства. Принял бы их Джоу Ми. - Я делаю это, - начал китаец. – Потому что мне это нравится. Потому что я хочу это делать. Он взял руку Кюхена в свои и поднес еще не согревшиеся пальцы к своим губам, чтобы поцеловать один за другим. В этих поцелуях было столько нежности, что от каждого замирало сердце. - Мне нравится быть с тобой. Джоу Ми провел носом по тыльной стороне ладони и прижался губами к запястью, после чего поднял голову и посмотрел на Кюхена открыто и серьезно. - Ты мне нравишься. Кюхен обвел пальцем контур его губ, как будто старался ощутить эти слова кожей. Но Джоу Ми перехватил его руку и резко придвинулся ближе. - Поцелуй меня уже, черт возьми. Таких раздраженных ноток в голосе китайца никогда не было, и сомневаться после них было бы большим преступлением. Кюхен целовал его. Один раз, второй, третий – и каждый раз придумывал для себя причину. Поцелуй в ответ на слова. Поцелуй за тепло. Извиняющийся поцелуй. Поцелуй в неуклюжей попытке выразить свою нежность. Поцелуй… Поцелуй, потому что думать уже надоело. Отстранившись, Кюхен заметил, как соблазнительно припухли губы Джоу Ми, и это в отблесках пламени камина выглядело просто потрясающе. Сам Джоу Ми был потрясающим. И слов на это просто не находилось. Поэтому Кюхен просто целовал его. Снова и снова.