Превратности судьбы

В большом светлом доме стоял гул. Гости уже давно собрались. Из больших витражных окон проникал яркий свет тысячи свечей, пространство наполняла чарующая музыка. Пары вальсировали под тонкое пение скрипки, на лицах их была абсолютная безмятежность. Мужчина в черном сюртуке стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с чуть мрачным видом. Очередной вечер в доме Барлоу не приносил никакой радости, напротив, его все чаще стали тяготить дурные мысли. Он совершенно не понимал, зачем приехал сюда, ведь подобные балы не приносили ему ничего кроме скуки. Единственной причиной посещения подобных мероприятий была мисс Грей, но он знал, что сегодня ее можно и не ждать, так как сам попросил ее дядюшку запереть бедняжку дома до помолвки. Даже для него это казалось довольно строго, но в данной ситуации герцог решил не испытывать судьбу и не давать повода для новых сплетен. Сплетни. Они разнеслись быстрее ветра среди местного общества. Милые дамы не могли обойти стороной излишнее внимание Каллена к молодой леди, рассчитав это как очередной любовный роман, и это абсолютно не нравилось герцогу. Ему не хотелось, чтобы его невеста слыла взбалмошной кокеткой, не хотелось выставляться круглым болваном, которого бросили, увидев на горизонте более милого кавалера. Чрезмерная забота и внимание со стороны Эдварда невыносимо раздражали. В груди пылало странное чувство, доселе никогда не испытанное им, что в его пределы бесстыдно ворвался чужак, желающий отнять то, что по праву принадлежит только ему. Будет принадлежать. Это всего лишь вопрос времени. Пары все кружили в центре просторной залы. На лицах танцующих играли улыбки, легкие платья струились невесомыми волнами, и казалось, что дамы просто порхают, не касаясь пола ногами. Герцог вспоминал свой первый танец с мисс Грей, здесь, на подобном балу. Улыбка слегка тронула его сжатые губы при воспоминании о ее волнении, которое выдавали румянец на щеках и бешеный ритм сердца. Он до сих пор чувствует запах лаванды. На секунду мужчина пожалел, что сегодня ее нет в этом зале, и что увидеться они смогут лишь через три дня на помолвке. Ему хотелось узнать, какие переживания терзают юное сердце, и почему она так скоро стала холодна с ним. Герцог понимал, что мисс Грей не настолько глупа и опрометчива в поступках, чтобы так быстро увлечься новым кавалером. К тому же, он прекрасно видел ее смущение при нем, улыбки, которыми она не одаривала иных. Все ее поведение и взгляды горящих глаз говорили о некоторых чувствах милой дамы к герцогу. На пороге появился граф Каллен с супругой. Каллен. Воспоминания сразу понеслись в другое русло, отдаваясь жгучей яростью в груди. На последнем вечере девушка смела отказать герцогу, предпочитая ему молодого офицера. Она приняла его руку, и они вальсировали среди остальных пар. Девушка крепко сжимала ладонь лейтенанта, а его рука покоилась на изгибе ее талии... Злоба вспыхнула еще больше, будто чужой прикоснулся к его святыне, и чувство что вот-вот он ее лишится не покидало его ни на минуту. И если это был лишь фарс, то девушка добилась нужного эффекта, что так же раздражало герцога. Как ни странно, младшего Каллена на приеме не наблюдалось. Это придавало некоторое спокойствие мужчине, так как при одном виде этого молодого человека руки невыносимо горели. Граф обошел зал, поприветствовав знакомых, и направился к старому другу. Его лицо было несколько опечаленным, в глазах горела тревога. - Здравствуй, Аро. Решил уединиться от остальных? - поинтересовался Карлайл. Мужчина кивнул головой в знак приветствия. - Местное общество мне уже невероятно наскучило, - отвечал герцог, - я вижу, вы одни прибыли. От чего же? Эдвард уже уехал? - Нет, он просто не пожелал прийти сегодня. Готовится к отъезду. От этих слов стало немного спокойней, и уголки губ еле заметно приподнялись в улыбке. - Так скоро. И даже не попрощается со старыми друзьями? Карлайл тяжело вздохнул. - Да, он больше не желает здесь оставаться. - Снова вздох. - Я всегда ему говорил, что он принимает все слишком близко к сердцу, но разве он слушал. Теперь Эдвард покидает отчий дом не с радостью на душе, а с разбитым вдребезги сердцем. Герцог не стал ничего отвечать, понимая, к чему клонит граф. Только слепой мог не заметить его симпатию к молодой особе. Странное тревожное предчувствие поразило герцога. На этом балу нет ни Сульпиции, ни Эдварда. Мужчина чувствовал, как контроль над ситуацией выскальзывает у него из рук, точнее, его попросту отнимают. К джентльменам подошла хозяйка дома. Она обошла уже всех гостей и решила поинтересоваться у графа причиной отсутствия его брата. - Ох, как жаль, что он уезжает, - сетовала Барлоу, - такой милый молодой человек. Всегда очень учтив и дружелюбен. Он напоминает моего покойного супруга в молодые годы... Графиня, не умолкая, рассказывала о своем муже. Светская болтовня - это ее стихия. Здесь нет ей равных. Но она вовсе не со злости любит посплетничать, а скорее всего от скуки. Барлоу все говорила и говорила, а герцог уже и не слушал, погрузившись в собственные мысли. Но упоминание о его невесте заставило его оживиться. - Сегодня видела молодого офицера в парке. Он был довольно учтив, хотя мне показалось, что чем-то опечален. Он прогуливался с мисс Грей. Вы знаете, мне кажется, что они такая хорошая пара. Так приятно видеть двух молодых влюбленных. - Мечтательно пролепетала она. - Вот помню, когда я была молодая... Лицо герцога превратилось из маски отчужденности в сосредоточенность. Брови нахмурились, губы превратились в тонкую полоску. Он злился, что даже находясь под запретом, Сульпиция нашла возможность увидеться с Эдвардом, злился, что она вообще ищет этой возможности, что говорит о каких-то чувствах к молодому офицеру со стороны его невесты. ЕГО невесты. Но больше всего его раздражал тот факт, что он так беспечно упустил эту границу дружбы и влюбленности между ними, собственноручно старался скрасить общество девушки с помощью Каллена, не осознавая, как легкомысленны бывают молодые люди в таком возрасте. На пороге появился Джозеф. "Черт возьми, что он здесь забыл?" - промелькнуло в голове у герцога. Он поспешил к барону, и тот, завидев почтенного господина, учтиво поприветствовал его. - Вы прибыли один? - строго спросил Аро, приведя Джозефа в замешательство. - По вашей просьбе Сульпиция сейчас находится дома. Я не посмел нарушить запрет. - Лебезил Грей. Дома и без присмотра дяди. И Эдварда также нет сегодня на вечере. Чувство непонятной тревоги и приближающийся потери нахлынули на герцога, и поэтому он поспешил удостовериться в сохранности своей невесты лично, покинув этот дом, даже не удосужившись попрощаться с хозяйкой. Отдал приказания кучеру, и экипаж мчался к дому барона Грея на всей возможной скорости. Всю дорогу мужчина нервно потирал руки, а внутренний голос без умолку твердил, что ничего хорошего его не ждет. Как он мог допустить подобную оплошность? Всегда все просчитывал наперед, а сейчас почти беспомощен в данной ситуации. Если все опасения подтвердятся, и между двумя людьми действительно вспыхнул огонь любви, то в чувственном порыве Эдвард наверняка уже ей признался, а раз так, то осталось надеяться на благоразумность мисс Грей. Еще бы несколько дней назад герцог был бы уверен, что девушка примет правильное решение, отказав офицеру, но видя ее переменившееся настроение по отношению к нему, он уже не мог утверждать об этом. И если все же его ждет худший вариант, то скорее всего они уже бегут из города с целью тайно обвенчаться. От этих мыслей кулаки непроизвольно сжались, а лицо еще больше стало хмурым. В голове промелькнула дурная мысль, что обеспокоенность мужчины связана не с тем позором, который навлечет на себя, и отчасти на него тоже, Сульпиция, а с тем, что ему совершенно не хочется ее терять. В своих мыслях она уже стало его супругой, и четкий расчет был сделан вперед на долгие годы. Нельзя все взять и перечеркнуть одним дурным поступком, прихотью молодости. Планы рушатся, словно хрупкая стена под напором огромного водопада беспечности юных лет. Он не мог допустить такой просчет. Карета подъехала к старому дому, и герцог незамедлительно прошагал к двери. На пороге появился дворецкий, учтиво поклонившись, он поинтересовался целью визита столь влиятельной персоны. - Я бы хотел узнать о состоянии мисс Грей. - Холодно произнес мужчина. Мартин явно был озадачен. Но стараясь не подавать вида, ответил, что с ней все в порядке. - Могу ли я видеть ее? - Прошу прощения, сэр, но я не могу предоставить вам такой возможности. - От чего же? - подозрения росло с каждой минутой. - К сожалению, на этот вопрос я также не могу дать ответа. Ярость вспыхнула в герцоге моментально. Казалось, что сейчас он бросится на дворецкого и вытрясет у него признание. Но он оставался сдержанным. - Где мисс Грей? - обманчиво спокойный голос не предвещал ничего хорошего. Мартин молчал. - Отвечай на мой вопрос! Ее здесь нет, не так ли? - но слуга не проронил ни слова. Все опасения подтвердились молчанием дворецкого. Герцог выскочил из дома. Он знал, куда она могла направляться, и мысленно надеялся поспеть вовремя. Экипаж несся по пыльным дорогам Лондона. Кучер не щадя гнал лошадей. Только бы поспеть вовремя. Ночь уже прокралась в город, принеся с собой грозовые тучи. Настроение герцога было таким же грозным, как и погода, он все никак не мог взять в толк, на каком моменте совершил ошибку. Теперь ему казалось, что все вообще было ошибкой. Знакомство с Эдвардом, совместное времяпрепровождение с семейством Каллен, холодность, которую он допустил с девушкой, вероятно рассчитывая, что полностью овладел ее сердцем. Чем больше он находился рядом с мисс Грей, тем больше допускал промахов. Это уже невыносимо раздражало, и герцог принял решение, что если все-таки успеет, то уже не выпустит контроль из своих рук. Повозка все неслась, и где-то на горизонте мужчина разглядел удаляющуюся фигуру на коне. Это была она, он не сомневался. Взмах хлыстом, и кони ускорили бег до предельного. Чем ближе они приближались, тем виднее становился силуэт. Поравнявшись с наездницей, экипаж сделал один рывок, и преградила дальнейший путь. Лошадь испуганно заржала и стала топтаться на месте. Девушка ахнула такому повороту событий. Она никак не ожидала, что за ней начнут гнаться, надеялась, что уйдет незамеченной. Все обрушилось в ту секунду, когда герцог вышел из повозки, гневно сверля ее взглядом. Как он узнал? Каким образом появился здесь? Возникла мысль ринуться галопом от него подальше, но Сульпиция знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, и рано или поздно она будет поймана. Сердце будто остановилось и тяжелым грузом рухнуло в пятки. - Мисс Грей, - начал Сент-Ивз, - вижу, помешал вашему побегу. Надеюсь, вы подберете нужные слова в свое оправдание. Девушка грозно взглянула на него. Да, она уже давно готовила гневную тираду, чтобы обрушить всю накопившуюся ярость на этого мужчину, который бесстыдно заявляет свои права на нее и нисколько не стесняется тех целей, которые преследует. Герцог хватается за поводья, рывком отнимая их у наездницы, но та не спешит спуститься. - Мисс Грей, не будьте столь упрямы. Вам уже никуда не деться, - но та не реагировала. - Хорошо, будем стоять, пока вы не соизволите спуститься. По небу прошлись раскаты грома, и на землю упали крупные капли дождя. - Желаете вымокнуть и еще больше усложнить имеющееся положение? - спокойно произнес мужчина. Девушка спешилась с лошади, осознавая, что ей уже нет спасения. - Пойдемте, - сухо скомандовал герцог. - Я никуда не пойду! - Так и будете здесь стоять и ждать, что мистер Каллен чудесным образом прискачет за вами? Девушка метнула яростный взгляд на мужчину от упоминания об Эдварде. Значит ему все известно. Тем лучше. Эдвард. Ее единственная надежна на лучшую жизнь. В груди больно закололо от осознания собственной никчемности в этой ситуации, да и в целом в жизни. Он ведь наверняка ее ждет, наверняка хочет встречи. Это будет сильным ударом для него, а она даже не в силах сообщить, что все их мероприятия пали жертвой простой случайности. Она стояла не шевелясь. - Я сказал, пойдемте! - прогремел герцог, и, схватив ее под локоть, силой затолкал в карету. - Как вы смеете со мной так обращаться! - кинулась на него Сульпиция. - Вы мне никем не приходитесь. Зачем вы лезете в мою жизнь? Что вам нужно? Выберите другую, любая пойдет за вас. Кучер медленно повернул экипаж и направился обратно. - Успокойтесь, - спокойно произнес герцог. Он облегченно вздохнул, что поспел вовремя, но забот стало во множество раз больше. - Оставьте меня в покое! Я не хочу быть вашей женой! Лучше умереть! - Я так понимаю, вы мчались к офицеру Каллену? - не замечая ее слов, продолжил мужчина. Юная леди вспыхнула злобой об одном упоминании, о разрушенных надеждах. - Вы и в подметки ему не годитесь! Не смейте даже имя его произносить! Это было последней каплей хваленого терпения герцога. Сравнение его с молодым щеглом, да еще и унижение, не лезли ни в какие ворота. - Следите за речью, мисс Грей. - Грозно прорычал мужчина. В глубине души она была даже рада тому, что смогла вызвать в нем хоть какую-то эмоцию. - Вы - негодяй! Я не желаю вас видеть! Мне противно от осознания того, что вы станете моим супругом. Я не желаю этой свадьбы. Вы заносчивый, эгоистичный и гордый! Никогда по своей воле я бы не согласилась на подобный союз! Ее голос звучал все громче и яростней. Нельзя было понять, искренны ли ее слова, или это просто порыв сердца, связанны с потерей желаемого, хоть и мнимого, счастья. - Именно поэтому мне пришлось выплатить немалую сумму за вас. - Что?! - не верила своим ушам девушка. - Раз мы начали такой откровенный разговор, то думаю не стоит оставлять без внимания сей факт, будто его и не было вовсе. - Спокойно ответил герцог, хотя по нему было видно, что он уже на пределе. - Да как вы... Вы... - она не могла подобрать нужных слов, а слезы предательски полились из глаз от обиды. - Я ненавижу вас! Вы купили меня, как скотину на базаре, а мой дядюшка только и рад избавиться от груза. Ненавижу! Вы мне противны! Ненавижу! Она стала бить его кулачками в плечо, пытаясь выместить свой гнев. Она била снова и снова. Герцог перехватил ее запястья, не давая пошевелить рукой, но она все сопротивлялась, пытаясь вновь ударить его. - Пустите! - Успокойтесь, Сульпиция! - Нет! Вы... Ненавижу! Вы - самое ужасное, что случилось в моей жизни! Вы испортили ее. Ненавижу вас! Как вы смеете со мной так обращаться! Раскрасневшиеся щеки блестели от мокрых дорожек, а лазурный взгляд горел ярким огнем. В нем было все - обида, боль, гнев. Она все продолжала биться, выплевывать ему в лицо злостные выражения от своей безысходности и беспомощности. - Будьте вы прокляты, Аро Вольтури! Будьте прокляты! Я... Он резко притянул ее к себе и закрыл рот яростным поцелуем. Его губы до боли сминали ее. Она мычала, вырывалась, но силы были явно не равны. Запястья гудели от давящей боли, которую уже невозможно было вынести. Она все еще что-то пыталась сказать, высвобождаясь из его плена, но герцог не отпускал ее ни на секунду, не давал ей волю. Раздражение бурлило в нем, словно вулкан, подогревая кровь в жилах, смешиваясь со страстью, невыносимой и жгучей. Этот ураган эмоций полыхал в груди, разносился по всему телу. Он уже давно не испытывал ничего подобного. Он НИКОГДА не испытывал ничего подобного. Страсть захлестнула все. Он неистово желал ее сейчас, безумно и сильно, так, как не желал никого и никогда. Ярость все горела внутри, подогревая это затягивающее чувство необходимости в ней. Мужчина ощутил, как она перестала бороться, замерла под его грубыми поцелуями, и поэтому ослабил хватку. Но как только он выпустил ее запястья, тут же зарылся одной рукой в густую шевелюру каштановых волос, а другой обнял за тонкий стан, притягивая к себе ближе. Как же давно он хотел это сделать! Коснуться ее алых припухлых губ, что дразнили его своей невинностью, зарыться в непослушные волосы, вдыхать ее сладковатый аромат лаванды, ощущать горячее дыхание и слушать бешено бьющееся сердце. Ее тело под тонкой тканью платья, казалось таким хрупким и изящным. Как же хочется ощутить его тепло, пройтись поцелуями по нежной коже, коснуться тех мест, которых никто никогда не касался. Черт возьми, она его! Только его! Он не отдаст ее никому другому, не уступит, даже если она этого желает. Поцелуй стал более мягким. Герцог уже не старался заглушить ее пламенную речь, а девушка и не пыталась уже его остановить или вырваться. Это давало какую-то маленькую надежду, что еще не все потерянно, и что он еще сможет завоевать ее расположение хоть немного. Оторвался от губ и вновь прижался к ним, нежнее, мягче, так, как хотел впервые ее поцеловать. Проскользнул в приоткрывшийся рот, углубляя поцелуй. Девушка невольно выпустила стон, сама того не ожидая, когда он коснулся ее языка. Она бессовестно поддавалась ему, сбитая с толку такой неожиданной реакцией, таким пылким и чувственным поцелуем. Сильная рука властно сжимала контур талии, продвинулась дальше по спине, резко притянула к мужчине, уже не оставляя расстояния между ними. Ее ладони упирались ему в грудь, и с каждым разом все сильнее сжимали темный сюртук. Пальцы выпутались из тугих кудрей, очертили контур шеи, рука легла на плечо, сминая рукав платья. Как же хочется сорвать с нее эти тряпки, обжечь дыханием бархат кожи, насладиться ее нежностью, несмолкающим бешеным ритмом... Экипаж резко тормозит, возвращая герцога в реальность. Это было словно наваждение, безумное, затягивающее, требующее продолжения. Придя в себя, он вновь может ясно мыслить, и понимание того, с какой целью он гнался за ней, что она хотела совершить, окатило его словно ледяной водой. Мужчина спешно вышел из кареты, подал руку даме, что все еще пребывала в легком шоке и недоумении, и, крепко удерживая ее под локоть, двинулся вперед. Увидев родной дом, мисс Грей с ужасом осознала, что ее ждет. Наверняка, герцог не будет скрывать подробности от дяди, и если он откажется от помолвки, то смерти ей не избежать. Больше в переносном смысле, но не исключен и прямой. Сейчас страх был настолько сильным, что для юной особы уже не казалась мысль о замужестве столь ужасной. Она немного замедлилась, и герцог обернулся к ней. - Я обойдусь без подробностей вашей ночной прогулки, но все же придется объяснить вашему дяде, каким образом вы оказались вне дома. Она кивнула в знак понимания и, тяжело вздохнув, направилась вслед за герцогом. Сульпицию всю трясло мелкой дрожью, только вот было не понятно отчего: то ли от того, что предстоит встретиться лицом к лицу с дядей, то ли от того, что Сент-Ивз поцеловал ее в карете. Конечно, это был грубый поцелуй, который больше походил на наказание, чем на удовольствие, но так ли было на самом деле? Быть может ей все-таки понравилось? Она не могла сейчас ответить на эти вопросы даже самой себе. Герцог вел ее по руку по тропинке, спешащей к дому, он несильно сжимал ее локоть, боясь, что она вновь сбежит. До сих пор он не мог понять, почему продолжает с ней возиться. Поднимаясь по ступеням к двери, Вольтури обдумывал каждое свое слово, так как уже догадывался, что устроит Джозеф. Ему даже не пришлось стучать в дверь, она сама неслышно распахнулась, пропуская путников внутрь. Холл утопал в полумраке, девушке показалось немного зловеще это. Сердце невольно сжалось в груди от предстоящего разговора. Барон Грей стоял у часов и внимательно изучал их. Казалось, что его ничего так не волновало, как большая стрелка часов, что замерла на цифре двенадцать. Громкий бой курантов разнесся по помещению, заставляя девушку содрогнуться. Она не произвольно сжалась, готовая ко всему, что приготовила ей судьба. Сент-Ивз видел волнение Сульпиции, но не придал этому значения. Сейчас его волновало то, что Джозеф не внял его словам. И если бы не его интуиция, возможно, уже было поздно что-либо менять. - Мисс Грей, вам надо переодеться, - произнес Сент-Ивз, подталкивая девушку к лестнице. Сульпицию не пришлось просить дважды, она мигом подхватила юбки и поспешила удалиться с глаз дяди и герцога. Проводив девушку задумчивым взглядом, Аро повернулся к Грею. - Разве так трудно было выполнить мою просьбу? – произнес Аро, голос был его холоден, глаза метали искры на стоящего перед ним мужчину. – Так трудно подержать девушку дома до помолвки? – герцог подошел вплотную к барону и прошипел ему в лицо. – Неужели мои слова для вас ничего не значат? Быть может вам и деньги не нужны, раз вы не выполняете часть нашего уговора? - Ваша… светлость… - заикаясь, начал Джозеф. – Сульпиция была дома, когда я уходил. Ей было строго-настрого наказано сидеть в своей комнате. - А почему вас не было в это время дома? - Я… я отлучался по делам поместья, - произнес барон, отступая назад. - Не смешите меня Джозеф, какие дела поместья? – с усмешкой произнес Вольтури. – Вы думаете, я не знаю, где вы были? Разве трудно проследить за юной леди, чтобы она не гуляла в одиночестве по ночному городу? – его взгляд прожигал барона насквозь, заставляя лоб мужчины покрываться испариной. – Вы очень разочаровали меня Грей. Надеюсь, до бала в моем доме юная мисс будет под должным присмотром?! И не дай Бог вам еще раз ослушаться меня. С этими словами мужчина покинул холл дома и поспешил к своему экипажу. Внутри него бушевала буря, он не мог понять, чем вызвано это. Быть может, из-за погони за девицей, а быть может, память до сих пор будоражил поцелуй невинной особы. Сев в экипаж, он приказал кучеру направляться к дому, сам же откинувшись на сиденье, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Не легкая задача стоит перед ним, ему как-то придется найти подход к Сульпиции... В доме Грея стояла зловещая тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Барон был в бешенстве, после ухода герцога он ворвался в свой кабинет и с силой хлопнул дверью. - Ну, чертовка, ну и дрянь, - шипел мужчина, наливая себе бокал мадеры. – Так унизить меня перед герцогом. Ты еще пожалеешь, что родилась на свет. – Залпом осушив бокал, он вновь наполнил его. – Такого позора я еще не испытывал, да еще перед кем? Перед сопливым мальчишкой, который возомнил о себе слишком многое. Где бы он был, если бы не его дед? – мужчина продолжал воспаляться. Допив раскупоренную бутылку, Джозеф в порыве злости швырнул ее в стену. Она со звонким стуком ударилась о преграду и разбилась. - Убью девку, - прорычал он и, схватив лежащий на кресле кнут, побежал в комнату племянницы. Сульпиция же все это время мерила шагами свою комнату, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Ей было страшно, невыносимо страшно сидеть тут и ожидать приговора, но еще было страшнее встретиться сейчас лицом к лицу с дядей. Ее уж не пугали побои, было намного ужаснее, если он исполнит свою угрозу и запрет ее в погребе. Она продолжала метаться, словно загнанная охотниками лань, с тревогой глядя на дверь. «Может запереть ее?» - подумала девушка, но тут же отмела эту мысль. «Не так был страшен тигр на равнине, как змея среди высоких трав» - вспомнила она любимое изречение отца, а значит, и она достойно встретить эту змею. Неожиданно дверь распахнулась, и взору девушки предстал бешеный барон, его взгляд прожигал ее насквозь. Если бы глаза могли убивать, то Сульпиция уже давно была бы мертва. - Маленькая дрянь, - произнес барон, делая шаг к ней. – Решила выставить меня идиотом? Думаешь, тебе так просто все сойдет с рук? Мужчина поднял руку и тишину комнаты разрезал свист хлыста. Сульпиция успела только, чуть повернутся, чтобы не поранить лицо, как плечо прожгло огнем. Она вскрикнула и упала на колени, закрывая голову руками. - Если он откажется от тебя, - продолжал шипеть барон, - то я удушу тебя собственными руками. Ты не достойна, ходить по этой земле. Возомнила о себе черти что, дура. Джозефу на глаза упала пелена злости, он уже не разбирал, что делал, главное наказать чертовку, чтобы впредь неповадно было. Следующий удар рассек платье, оголяя ее белоснежную спину. Он действовал методично и отлажено, не на секунду не позволяя своей жертве попытаться освободиться. Последующие удары уже рассекали нежную кожу, из ран стала сочиться кровь, медленно стекая по спине девушки. Боль, дикая боль сковала тело девушки, она уже не кричала, а только молила о скором исходе. Ей хотелось, чтобы Господь забрал ее к себе. Она уже сбилась со счету, сколько раз Джозеф ударил ее – пять, шесть? Ей казалось, что это длилось бесконечно долго. Но в какой-то момент барон видимо устал и бросил хлыст. Из его груди вырывалось тяжелое дыхание, он с презрением осматривал плод своих трудов, и это не вызывало у него никаких чувств. - Запомни раз и навсегда, - произнес он, наклоняясь к ее уху, - так будет всегда, даже когда ты выйдешь замуж за герцога. Я - главный, и точка. Поднявшись, он еще раз презрительно окинул ее взглядом, и уже было направился вон из комнаты, как услышал тихий голос Сульпиции: - Горите в аду, дядюшка! Это было последней каплей, он подлетел и наотмашь ударил ее по лицу. Голова девушки запрокинулась, и она повалилась назад, падая на израненную спину. Злобный рык сорвался с губ мужчины, он было уже схватился за хлыст, но подумал, что этим девчонку не сломить. Отбросив ненужную вещь, барон вцепился в волосы племянницы и потащил ее из комнаты. Сил сопротивляться у нее не было, девушка только слегка подвывала от боли. Не выпуская волос Сульпиции, барон протащил ее по лестнице до первого, потом на кухню. Когда впереди замаячила дверь в погреб, девушка поняла, что ее ждет. У нее будто открылось второе дыхание, она стала отчаянно сопротивляться, пытаясь вырваться. - Нет, дядя, - кричала она. – Только не погреб. Прошу Вас! – слезы текли из ее глаз, для нее не так страшны были побои, как та зияющая чернота за дверью. – Я сделаю все что Вы скажете, только не оставляйте меня там. - Нет, милая моя, - прошелестел над ухом дядя, - ты просидишь эту ночь там, а утром мы поговорим. Сказав это, барон открыл дверь погреба и швырнул туда плачущую девушку. - Подумай, Сульпиция, ведь твоя жизнь в моих руках. – Мужчина захлопнул дверь, и помещение утонуло во мраке. Кое-как девушка подползла к стене и свернувшись у нее калачиком, тихонько заплакала. Страх вновь окутал ее, не позволяя разумно думать. Ей казалось, что сейчас из темноты появится нечто страшное и заберет ее с собой. Хотя, что может быть хуже дяди? Где-то рядом с ней послышался легкий шорох, но Сульпиция уже не реагировала. Все ее мысли были направлены на то, что она хочет умереть. Жизнь такая ей невыносима. Спину нещадно саднило, кровь струилась, растекаясь карминовыми пятнами по молочному бархату кожи. Открытые раны изнывали так, что казалось смерть уже подкралась и своими худощавыми пальцами касается красного месива на спине. Перед глазами все плыло, она уже готова была отключиться от этого мира, отпустить душу на божий суд. Темнота все сгущалась, давила на виски непомерным грузом, стремясь этими тисками раздавить ее до конца. И теперь, когда надежда, любовь и вера - три подлые сестры, оставили ее, осталась только смерть - верная подруга всех сокрушенных и обездоленных. Только бы она явилась до рассвета...