Цвета грецкого ореха

Тренировки с Леголасом проходили довольно успешно, и уже через пару недель Ланэсиэль уверенно держала меч, хорошо уклонялась от ударов и отбивала их. Ее опасение, что Зеленолист возобновит попытки вернуть ее, были напрасны – принц вел себя как старый друг. Леголас не заводил разговоров о помолвке, свадьбе, своих чувствах или Халдире - наоборот, он выполнял ее просьбу об обучении, шутил, смеялся, а один раз даже сплел венок из опавших золотистых листьев, как когда–то в детстве. Небрежно надев ей его на голову, он улыбнулся и заключил эльфийку в теплые объятия, глубоко вдыхая ее запах. Это был их последний день вместе, потому как на рассвете следующего принц должен был покинуть Лотлориэн вместе с Братством. Очередная ночь опустилась на плечи юной эльфийке и, ухватившись тонкими и холодными, но такими цепкими пальцами за ее сердце, продолжала сжимать его. Каждую ночь. После каждого заката. Она сжимала его все сильней и сильней, и казалось, что Ланэсиэль совсем скоро зачахнет, как сорванный цветок - ее плечи осунулись, а взгляд медленно становился безжизненным и стеклянным, но эльфийка продолжала жить. Жить ради того, чтобы быть во время опасной битвы рядом с любимым, чтобы не дать его душе покинуть этот мир, даже если ей придется ради этого стать его живым щитом. Она не допустит его смерти. Иголка больно вонзилась в подушечку пальца, и Ланэсиэль рефлекторно обхватила его своими губами. В который раз. Вышивание сегодня не давалось, но она упорно продолжала работу, безжалостно искалывая свои пальцы. Боль была ей сейчас той самой веточкой, которая не давала уйти в омут грусти и печали с головой. Боль заставляла ее чувствовать себя живой. Если тебе больно – значит, что ты еще жив. Ночь в Лотлориэне была спокойной, сейчас только потрескивающая свеча у кровати нарушала тишину в комнате Ланэсиэль. Близился рассвет, и многие эльфы собрались у берега Андуина, чтобы проводить братство в их дальнейший путь, но только не он. Он бежал очень быстро, словно гонимый могущественной и неведомой силой. Страж ловко обходил препятствия, которые подавал ему лес, умело лавировал меж деревьев и кустарников, попутно уклоняясь от низкорастущих веток, так и наровившихся хлестнуть эльфа по лицу. Входная дверь резко распахнулась, заставив Ланэсиэль вздрогнуть от неожиданности. Иголка снова вонзилась в измученную кожу, но на этот раз чувство счастья заглушило эту боль. Всегда найдется что-то сильнее боли, сейчас это был он. Весь растрепанный, Халдир с тоской в глазах смотрел на эльфийку. Как же ему хотелось прикоснуться к ней, обнять ее хрупкое тело и почувствовать такие родные и нежные ее губы на своих. То, чего она желала, и то, чего он избегал последние несколько дней, – встреча. Эллет вскочив со своего места, кинулась к любимому. Обхватив его за талию, она крепко прижалась к нему и сильно зажмурила глаза, боясь заплакать. Пришел ли он порвать с ней? Ланэсиэль было все ровно, но какое же она почувствовала облегчение на душе, когда Халдир обнял ее в ответ. - Прости, я должна была тебе все рассказать и… - Нет, тихо. Все в порядке. Эллет немного отстранилась от возлюбленного, с благодарностью посмотрела в его светлые небесного цвета глаза. - Я люблю тебя, Халдир… - прошептала она. Ему действительно не хотелось ничего говорить, поэтому эльф, склонив к ней свое лицо, со всей нежностью, какой только мог, поцеловал ее в уста. Как же этого им обоим не хватало – это был словно глоток чистой и прохладной воды после долгой засухи. Весь день они провели вместе: готовили еду, читали, грелись в объятиях друг друга, а поздним вечером и заснули вместе – казалось вот она идиллия. «Прикоснись к тому, что так долго ждал, и оно исчезнет» Так и случилось. Наутро Халдира уже не было.