Глава 9
15 февраля 2014 г., 23:44
Прежде, чем продолжить путешествие в Аграбу, Жасмин пришлось остановиться в небольшой деревеньке, чтобы купить новую одежду, которая скрыла бы обожженную кожу. Общий потрепанный вид помог ей скрыть свою личность от жителей города. Приведя себя в порядок, Жасмин закрыла лицо вуалью и отправилась домой. Кожа девушки была горячее солнца, но даже под плащом ее бросало в дрожь — не потребовалось много времени, чтобы заболеть. Жасмин попыталась бы объяснить это обилием работы по вечерам, если Аладдин спросит, но она еще не придумала, как объяснить отсутствие сопровождения.
Девушка прошла в город через задние ворота, которые достаточно редко использовались. Стражники ничего не спросили, несмотря на то, что внешность принцессы их озадачила. К счастью, она не встретила Аладдина до того, как попала во дворец.
Жасмин сразу же принялась за работу, первым делом обследуя залы заседаний в поисках советников. С удивлением она обнаружила в одной из комнат Аладдина, спящего и измазанного чернилами от листов с планами стройки, раскиданных по всему столу. С нежностью улыбнувшись, принцесса начала закрывать дверь, но юноша проснулся от слабого скрипа двери.
— Привет, — сказал Аладдин сонно, — ты вернулась?
— Да, — Жасмин подавила смех при виде чернил на его щеке. — Ты был занят, я так понимаю.
— Занят — не то слово, — сказал он устало. — Как ты это делаешь? Заботишься о королевстве и еще успеваешь так прекрасно выглядеть каждый день?
— Я начала только с прошлой недели, — ответила Жасмин. Поколебавшись, она села рядом с Аладдином. Все шло лучше, чем предполагалось. Пока она не будет говорить о том, что произошло в Дезриале, все будет хорошо. — Совсем скоро я стану уродиной.
— Я должен буду жениться на уродине? — нахмурился парень. — Хорошо, что я в любом случае закрываю глаза, когда тебя целую.
Несмотря на усталость, Аладдин смог увернуться от ее тычка. Он засмеялся и обхватил пальцами подбородок Жасмин, привлекая ее для поцелуя. Девушка инстинктивно напряглась, и он, должно быть, понял это до того, как их губы встретились. Аладдин удивленно посмотрел на нее.
— Что-то случилось?
Жасмин внутренне выругалась на себя.
— Неприятный запах изо рта, — ответила принцесса первое, что пришло на ум. — Не у тебя. У меня. Я с самого утра почти не ела.
— Чудно, у моей будущей жены еще и пахнет изо рта, — вздохнул Аладдин. — Я буду самым несчастным султаном.
— Так как у тебя дела? — спросила Жасмин, возможно, слишком быстро. — Ты, наверное, немало сделал, учитывая, насколько уставшим ты выглядишь.
— Да, сделал я немало, — она услышала неуверенность в его голосе. — В основном все касалось работы строителей.
Аладдин показал ей листы с проектами, копии того, что они нарисовали за день до ее отъезда в Дезриал. Большинство из них были помечены неаккуратным почерком Аладдина. Дворяне презирали Аладдина за его неграмотность, но Жасмин была в восторге от того, что он научился всему этому самостоятельно, ни разу не посетив школу.
Но она сильно разочаровалась, когда он закончил рассказывать о том, что сделал — или, скорее, не сделал — пока ее не было. Взглянув на лицо принцессы, Аладдин принялся защищаться.
— Ну же, Жасмин, я ведь новичок. Я совершил несколько ошибок, но все хорошо. Мы можем попросить Джинни исправить все, и тогда наверстаем упущенное время.
— Это нормально, что ты ошибаешься, я не обвиняю тебя, Аладдин, — сказала девушка, пытаясь скрыть свое разочарование. Она поняла, что ее ожидания относительно Аладдина были слишком высоки. Не все давалось ему так же легко, как кража еды на рынке или сражения с врагами. — Но я говорила, что наличие Джинни не поможет нам. Мы не можем все время рассчитывать на него. Мы должны зависеть только от себя и привлечь столько горожан к работе, сколько сможем. Это нужно для того, чтобы сплотить обычных людей, чтобы они стремились защитить город, а не полагались на небольшую группку героев, которые все сделают за них.
— Хорошо, хорошо, я понял. Я исправлю ошибки и сделаю так, чтобы проект нагнал сроки, — сказал Аладдин. Ему не нравилось, что его осуждали, и ее неодобрение, должно быть, заставляло его чувствовать себя ненужным. Что и заставило его сменить тему. — Как Дезриал?
На этот раз Жасмин не вздрогнула. Ее ложь была подготовлена и отрепетирована.
— Все прошло хорошо. Хотя и оказалось пустой тратой времени — султан отказался.
— Он отказал после того, как пригласил тебя? Грубо с его стороны.
— Политика, что поделаешь. Дезриал не считает нужным скрывать, что считает себя лучшим среди королевств, — сказала Жасмин, стараясь, чтобы никакие лишние нотки не проскользнули в ее голосе. Она чуть сильнее запахнулась в плащ.
— Видимо, нужно придумать другой способ, как получить порт.
Жасмин заметила, что Аладдин пристально наблюдает за ней, а особенно за рукой, которая все еще держала плащ. Парень коснулся ее лба ладонью.
— Ты подхватила простуду?
— Немного замерзла, — ответила принцесса, убирая его руку. — Я не привыкла путешествовать.
— Ты имела в виду путешествие на лошади, а не на ковре-самолете, — подколол ее Аладдин, но в его глазах все еще было беспокойство. — Ты выглядишь более усталой, чем я, Жасмин. Возможно, стоит позвать лекаря.
— Нет, все хорошо, — твердо ответила девушка. — Мне просто нужно отдохнуть.
— Тогда тебе стоит заняться этим прямо сейчас, — настоял Аладдин. — Пошли, я провожу тебя до твоей комнаты.
Он подхватил ее под руку, чтобы помочь ей встать, и она вздрогнула от резкой боли. Аладдин удивленно отступил.
— Все в порядке, — быстро сказала Жасмин. Сейчас не было времени на придумывание оправданий. — Просто не особенно хорошо себя чувствую.
— Ты поранилась? — не отставал Аладдин. Жасмин подумала, что это странное для него поведение. Обычно он не был настолько заботливым, потому что знал, что Жасмин не любит, когда с ней нянчатся.
— Все хорошо. Давай просто пойдем в мою комнату.
Но, пытаясь подняться, она задела подушку, и плащ съехал с одного плеча. Жасмин быстро натянула его снова, но было слишком поздно. Аладдин остановил ее, и, отодвинув плащ, увидел ожоги и круглые следы от щупалец.
— Что произошло? — спросил парень строго. Его взгляд сказал Жасмин, что она не сможет на этот раз увильнуть от вопроса. Но у нее не было достойного ответа, а потому она молчала, и через ее маску спокойствия пробивался страх.
— Что, черт возьми, случилось, Жасмин? — Аладдин повысил голос. Она встретилась с его глазами, только чтобы отшатнуться от ярости, которая была в них. — Он мучил тебя?
Ее изменившийся взгляд тут же выдал ее. Он знал. Он наверняка видел все в фонтане. Но почему он до сих пор молчал?
— Что он сделал? — продолжал спрашивать Аладдин. — Насколько сильно… Как далеко он… — Он вымученно замолчал и взял ее за плечи настолько мягко, как только мог, учитывая его гнев. — Скажи же что-нибудь, Жасмин!
— Ты все видел, — ответила она, избегая смотреть ему в глаза.
— Я видел, что что-то не так, но я думал, мне кажется! — Аладдин схватил ее за подбородок, приподнимая его так, чтобы она смотрела прямо на него. — Я думал, что мой разум играет со мной, потому что я сутки не спал! Но что-то произошло, так? Скажи мне, что произошло.
— Раевену ничего не было нужно в обмен на порт, — сказала Жасмин, наконец, словно выдирая каждое слово из своего горла. — Кроме меня.
— И он принудил тебя? — недоверчиво спросил Аладдин. В вопросе слышались и страх, и гнев. Гнев от того, что кто-то мог причинить ей боль, а страх — что, возможно, это и не было против ее воли. Еще одна ложь не привела бы ни к чему хорошему, а лишь добавила бы еще одну тайну к растущему между ними отчуждению. А потому Жасмин заставила себя рассказать горькую правду.
— Он подлил в мой напиток зелье, Аладдин, — сказала девушка отрывисто. Ее сердце стучало, как безумное, под пристальным взглядом Аладдина. — Я… я не была собой. Прости! Я остановила его раньше… раньше, чем все стало гораздо хуже… мне так жаль!
Хватка Аладдина на ее плечах стала сильнее, когда он боролся со своими эмоциями. Жасмин закусила губу, пока он не начал успокаиваться и не отпустил ее, садясь на пол. Принцесса тоже села, боясь снова заговорить.
— Это не твоя вина. Только его, этого бесполезного куска мусора. — Голос Аладдина был опасно низок. — Я боялся, что ты… Нет, я знаю, что ты бы не стала. Я верю тебе, Жасмин. Все еще. — Жасмин стало спокойней от его слов. Аладдин взял ее за руку. — Но ты отказала ему? И поэтому получила эти раны?
— Да. — Она почувствовала внутренний укол, когда беспомощно вернулась ко лжи. — И сразу же покинула королевство.
Аладдин нахмурился и потянул плащ с ее руки, чтобы оценить степень ее ран.
— Он обжег тебя? Но что это за круглые следы? Не существует оружия, которое бы оставляло такие следы. — прежде, чем она успела ответить, он понял что-то еще. — Как я мог видеть произошедшее в воде? Я просто сидел у фонтана, а, насколько я знаю, это обычный фонтан. Наверно, это было волшебство.
Аладдин снова уставился на принцессу немигающим взглядом, который говорил о том, что он знает, что она что-то скрывает от него.
— Что еще произошло? — спросил он.
Жасмин вдохнула, и рассказала еще одну тайну.
— Я столкнулась с Салиной.
Аладдин приподнял бровь, явно не ожидая такого ответа.
— Я была на пути к Аграбе, остановилась в оазисе, и она утянула меня под воду, — начала Жасмин. — Как я поняла, ей подчиняется вся вода в Дезриале, поэтому она видела меня и Р… она видела, что произошло. Чтобы мне досадить, она хотела показать тебе это все. Вот как ты увидел изображение в фонтане.
— Как ты сбежала?
— Она просто отпустила меня, — снова солгала Жасмин. Видя его сомнение, она быстро продолжила. — Потому что уже навредила мне. Ей не было необходимости продолжать удерживать меня. Было гораздо хуже, если бы, когда я вернулась, ты презирал бы меня.
Взгляд юноши смягчился. Он, казалось, понял, каким злым он только что был, и весь его вид выражал сожаление.
— Жасмин, я не презираю тебя. Никогда так не думай.
Аладдин осторожно обнял ее, стараясь не задеть обожженную руку. Жасмин спрятала лицо на его груди, радуясь, что он не сердится на нее. Он говорил ей в затылок, и его голос дрожал.
— Мне так жаль, что это произошло. Жаль, что меня не было там, чтобы остановить его… Я должен был отправиться в Дезриал вместо того, чтобы оставаться тут! Я должен был отправиться и поставить этого высокомерного ублюдка на место.
Аладдин напрягся, и Жасмин подняла на него глаза. Выражение его лица было решительным
— Я отправлюсь туда прямо сейчас.
— Нет! — немедленно сказала принцесса, обнимая своего жениха покрепче. — Не надо! Аладдин, сейчас не время для геройства. Это политика. Если ты отправишься в Дезриал, то только вытащишь все наружу! Оба наших королевства узнают о том, что случилось, а потом узнают и остальные.
Он расстроено сжал челюсти.
— Я должен сидеть здесь после того, как кто-то обидел мою невесту? Это неправильно. Я должен прямо ему все высказать.
— Ты слышал хоть что-то из того, что я сказала? Не глупи, Аладдин. Спасибо за желание защитить меня. Но ты не можешь отправиться в Дезриал. Ты не можешь никому рассказать. Мы должны забыть об этом. Я обещаю, что такого никогда не повторится.
— Ты не можешь пообещать этого, Жасмин, — сказал Аладдин, и она поняла, как он расстроен. — Ты очень красивая. Ты можешь столкнуться с такой ситуацией снова.
— Я никогда больше не буду столь беспечна, — твердо сказала Жасмин. — Я удостоверюсь в том, что следующий султан, который попытается сделать мне хоть что-то, потеряет свою власть прежде, чем коснется меня.
Аладдин вздрогнул, и она увидела, что он начинает успокаиваться и отпускает импульсивное желание избить Раевена до полусмерти.
— Ненавижу, когда я не могу ничего сделать. Мне жаль, что я не могу ничем помочь тебе.
— Можешь, — сказала Жасмин мягко. Она взяла его лицо в свои ладони. — Просто верь мне.
— Хорошо, — ответил Аладдин, кладя свои руки поверх ее. — Ты всегда доверяла мне, а у тебя на это было гораздо меньше причин.
Его слова задели ее совесть, потому что, учитывая обстоятельства, они не были правдой. Но Жасмин улыбнулась так, как будто Аладдин был прав, и привлекла его для поцелуя. Парень ответил, чуть замешкавшись. Причиной тому было то, что он не знал, как девушка отреагирует после случившегося в Дезриале. Но она обняла его руками за шею, желая уверить его в том, что все в порядке. Этого хватило, чтобы Аладдин подтянул ее ближе, и Жасмин почти сдалась, понимая, что пыталась переубедить саму себя больше, чем его.
Аладдин улыбнулся, когда они оторвались друг от друга, и принцесса постаралась запрятать свою ненависть к себе подальше, чтобы улыбнуться в ответ.
— Не такой уж и сильный у тебя запах изо рта.
Жасмин шлепнула его по руке.
— Ты собирался прогуляться до моей комнаты?
— Верно, Ваше Высочество, — подобострастно ответил Аладдин, вставая и помогая подняться ей. Когда они подходили к ее комнате, юноша снова заговорил серьезно.
— У нас много дел, которые нужно будет сделать, когда ты отдохнешь. Спасибо за то, что терпелива со мной. И… скажи, если захочешь поговорить, хорошо? Я знаю, что это будет нелегко забыть.
— Со мной все будет хорошо, — ответила Жасмин, когда они подошли к двери. Аладдин бросил взгляд на ее кровать прежде, чем снова поглядеть на нее. Было ясно, что он хотел остаться с ней, но по закону время подобной близости для них еще не наступило. Принцесса поцеловала Аладдина снова и проводила его взглядом, когда он уходил.
Оказавшись в комнате, Жасмин сразу же легла на кровать, закуталась в одеяла и погрузилась в сон, не давая себе времени на муки совести. Это все равно ни к чему бы не привело.
***
11.***
Принцесса проснулась следующим утром, проспав около двенадцати часов. И тело, и разум ее нуждались в отдыхе, и после длительного отдыха Жасмин чувствовала себя обновленной, готовой заниматься делами с еще большим энтузиазмом, чем прежде. Все утро они вместе с Аладдином обсуждали планы по строительству. Девушка заставила себя не думать о том, что произошло в Дезриале, но потратила часть времени, анализируя действия колдуна в оазисе. Мозенрат сразу же пришел на ее просьбу о помощи. И озвученная причина была в том, что он не хотел, чтобы кто-то другой победил ее прежде, чем тридцатидневная игра будет закончена. Это так, но? Жасмин было трудно поверить, что все так просто, особенно учитывая то, что колдун предложил ей противоядие. Снова, имея возможность использовать ее слабость, Мозенрат не сделал этого, а совершил противоположное — помог ей. Враг он или нет? Возможно, он хотел доказать ее несправедливое отношение к себе только ради самого доказательства. Не раз он говорил, что ее восприятие неверное или примитивное. Теперь, когда ее стереотипы рушились, ей тоже так казалось. Жасмин думала, что Мозенрат всегда будет стремиться причинить ей вред, но, очевидно, что это было не так. Может быть, конечно, что колдун пытается ослабить ее бдительность, чтобы она не могла предсказать его планы. Мозенрат действительно был загадкой. Она привлекала его, но он никак этого не выражал. Он был врагом, но на деле помогал усилить королевство с помощью этого его соревнования. Он называл ее упрямой и испорченной, но все же тратил время на то, чтобы поделиться с ней своей мудростью. Аладдин, напротив, был очень легок для понимания. Простой, добрый человек без загадок. Когда они общались, обсуждая усовершенствования города, Жасмин могла предсказать, что Аладдин скажет или сделает в следующий момент. Ей казалось, что он полон неожиданностей, когда он завоевывал ее расположение. Жизнь Аладдина, на первый взгляд, была полна приключений, свободы и любви к трудностям — всего того, чего ей хотелось, но никогда не разрешалось. Теперь же она понимала, что ему не хватает качеств, которые должны быть у султана, которые были более важными, чем ее собственные пожелания качеств возлюбленного. Если бы она могла так легко предсказывать характер и мотивы Мозенрата, как она делала это с Аладдином… Ночью принцесса решила взяться за проблему с другого края. Информация о Мозенрате, полученная за время игры, не стоила времени, которое Жасмин тратила на ее обдумывание. Так же, как и информация о прошлых стычках. Тогда колдун показал себя только как властолюбивого злодея, но теперь было ясно, что он сложнее, чем казалось. Она должна была узнать, какой он, когда не является ее врагом, поскольку определение «враг» было вообще слишком узким понятием. Она должна была узнать Мозенрата, как человека. С чего тогда начать? Ближе к вечеру Жасмин позвала старого историка, который недавно предложил ей свою помощь. Они сидели в самом маленьком зале, и Жасмин удостоверилась, что нет никого, кто мог бы подслушать их беседу. — Консул Танон, я прошу прощения за то, что отрываю Вас от работы. Но я снова нуждаюсь в помощи относительно магических вопросов. — Это честь для меня служить Вам, Ваше Высочество. Это я должен принести извинения за то, что могу не знать того, что Вы ищете. — Я уверена, что Ваши знания обширны. Не волнуйтесь обо мне, — сказала она вежливо и сразу перешла к вопросу. — Я хотела бы спросить, что Вы знаете о темной магии. Старик погладил серебристую бороду в торжественной задумчивости. — Темная магия… Что Вы хотите знать об этом, Ваше Высочество? — Все. Я ничего об этом не знаю, кроме того, что она запрещена и связана со злыми духами. — Это верно. Магия вообще питает силы в духовном мире: или от собственной души, или от потусторонних сил. Покровитель духов темной магии черпает энергию из мира демонов, которые делятся своей силой с теми, кто готов с ними сотрудничать. И темная магия почти всегда подразумевает нанесение вреда другим ради самого себя. — Как это происходит? Когда люди начали использовать эту магию? — Она берет начало в человеческом сердце, — печально вздохнул старик. — В каждом из нас есть потенциал, который может позволить гордыне и стремлению к власти завоевывать и угнетать других. Но относительно того, когда люди начали использовать темную магию… есть только легенда. Вы помните историю, которую я рассказывал Вам в детстве, о происхождении Семи Пустынь? Жасмин покачала головой, не в состоянии вспомнить эту историю, не считая пары обрывков. — Есть древняя легенда, которая гласит, что раньше было не Семь, а Восемь пустынь, каждая из которых была создана своим богом, — заговорил Танон, и принцесса села поудобней. Когда историк начинал рассказывать, его было сложно остановить — он так любил истории и мифологию, что заражал ее этой любовью. — Эти восемь богов следили за разными королевствами, которые развивались в тех сферах, за которые эти боги отвечали. Через многие годы людские королевства разрослись, стали сильнее, мудрее, богаче. Боги, одарившие народы магией и разными более простыми умениями, стали очень известны. Соответственно, боги измеряли свою силу достижениями тех королевств, которым помогали. Но один из богов стал одержим доказательством своего превосходства над другими, и ступил на путь завоеваний, поощряя королевства к использованию магии разрушения — теперь известной, как темная магия. Так он захватил три соседние пустыни, поработив королевства и даже заключив в неволю тех богов, которые управляли этими пустынями. Остальные четыре бога немедленно обернулись против предателя и его последователей — так началась первая древняя война. Более половины населения Восьми пустынь погибла, а все королевства были стерты из истории. В конце концов, когда обе стороны понесли неизмеримые потери, бог-завоеватель был повержен. Трех заключенных выпустили, и семь богов стали думать, как наказать их собрата. Из-за того, что он был богом, его нельзя было убить. Но они сделали нечто, максимально приближенное к убийству. Они раскололи его душу на множество маленьких частей, которые нельзя было собрать воедино. И рассеяли эти части по его владениям, наполнив его сущностью песок. Ничто больше не росло на этой земле, потому что она была пропитана злом, а с ней и те, кто там жил. Именно поэтому восьмая пустыня по сей день так отличается от других, и поэтому она больше не считается одной из главных. — Страна Черного песка, — сказала она заворожено. — Да, я полагаю, Ваше Высочество видели свойства этого песка, — сказал Танон, не уточняя, как Жасмин узнала об этих свойствах. Воспоминания нельзя было назвать приятными. — В нем есть магия, а потому его можно использовать в заклинаниях. — Значит, только маги и магические существа живут там? — Были и другие, кто хотел туда попасть, — ответил историк. — Но да, в основном честолюбивые колдуны и ведьмы пытались присвоить себе эти земли. Эти войны пропитали черный песок кровью до самого дна. Она не решилась спросить о Мозенрате, но было и другое, что она хотела узнать. — Что вы знаете о Дестане? Лицо историка ожесточилось, и голос его стал серьезным. — Он был одним из самых печально известных колдунов своего времени, прославившихся своими жестокими завоеваниями и убийствами на востоке, за прошлые два десятилетия. Произнести его имя в тех землях сродни проклятию. Он не так сильно известен здесь, потому что сначала обратил свой взор на другие земли. Нам повезло, что он так и не добрался до запада, так как был свергнут своим учеником несколько лет назад. Но я не уверен, что нам так же повезет с последним властителем Черного песка, потому что, кажется, он проявляет интерес к Аграбе. Жасмин сохраняла нейтральное выражение лица, когда перевела беседу на Дестана. Ей не хотелось обсуждать Мозенрата ни с кем во дворце из страха, что нарушит одно из правил соревнования. Но также Жасмин не хотела слышать, как о нем говорят плохо, так как она только начала пересматривать свое отношение к нему. Ее попытки объективно оценивать колдуна были немного абсурдны, но, если она хотела победить, ей стоило думать чуть-чуть иначе. — Наше королевство должно быть лучше защищено от темной магии. Я должна знать больше о Дестане, чтобы суметь защитить королевство от его преемника. Историк выглядел задумчивым. — Очень мудро, Ваше Высочество. Но я боюсь, что не могу много рассказать о Дестане. Я почти ничего не изучал о темной магии и ее поклонниках, потому что от этих историй несет злом. Большинство избегает изучения этого предмета, потому что это вызывает чувство опасения у окружающих. Однако, я знаю одного человека… Танон колебался, несмотря на то, что она очень пристально на него смотрела. — Ваше Высочество, я понимаю, что Вы пытаетесь узнать об этом больше ради королевства, и это замечательно. Я полагаю, что как только назову имя, Вы тут же разыщите этого человека. Но я должен предупредить Вас. Те, кто изучает темную магию, оказываются очень быстро поглощены ей, если не разделяют свое любопытство и желание экспериментировать. Жасмин кивнула, подтверждая, что никогда не опустится до такого. У нее не было желания экспериментировать с магией и еще меньше желания вредить другим. — Человек, которого я знаю — один из таких примеров. Когда я видел его в последний раз, он был не совсем в порядке… не в своем уме даже. Блестящий ученый, попавшийся в ловушку магии, изучению которой он посвятил жизнь. В старости он потерял способность творить заклинания, так что он не навредит Вам. Его зовут Эберзин, он живет в городе Серипенсия. Очень далеко отсюда. Ваше Высочество, и я прошу… — Он снова заколебался, жалея, что рассказал ей об этом человеке. — Я прошу, если Вы отправитесь туда, Вы будете очень и очень осторожны. Поскольку я дал клятву верности королевской семье, я бы хотел, чтобы Вы не уезжали в Серипенсию, хотя причина вашего любопытства очень благородна. — Я благодарна за Ваше беспокойство, консул. Я знаю об опасности использования такой магии, поскольку не раз попадала под ее воздействие. Пожалуйста, не волнуйтесь обо мне. Я удостоверюсь, что приняла все меры предосторожности, прежде чем отправиться на поиски Эберзина. Но у меня недостаточно времени, поэтому мой отъезд будет весьма скор. Я должна знать, где именно в городе живет Эберзин. Лицо старика немного вытянулось, но он не посмел ослушаться приказа Жасмин. — Я покажу, где он жил несколько лет назад, и будем надеяться, он не переехал. У меня также есть послание по поводу моих исследований, которое нужно ему передать. Принцесса последовала за Таноном в его лабораторию, которая больше напоминала душную библиотеку. Книги и свитки лежали по всем четырем стенам до самого потолка, а новые поступления — аккуратными стопками в дальнем углу. Историк взял один из десятков ключей за тайной дверкой у его стола и наклонился, чтобы отпереть ящик. Он достал маленькую пыльную коробочку и открыл ее, чтобы показать старый медный браслет. Внутри тот был покрыт ржавчиной, а снаружи имел несколько вмятин. Браслет был простым, безо всяких украшений и гравировки. — Скажите ему, что Вы от Танона, сына Гавира, и он выслушает Вас, — сказал историк. — Спасибо, — Жасмин взяла старый браслет с любопытством. Позже у нее будет возможность рассмотреть его более тщательно. Танон дал ей кусочек пергамента с указанием места жительства Эберзина. Взволнованный взгляд не оставлял лица старика, когда она покидала его кабинет. Ей следует отправиться ночью, когда никто не мог бы увидеть ее ухода. Серипенсия была действительно далеко, слишком далеко, чтобы даже Коврик смог справиться с таким расстоянием за сутки. Жасмин не могла отправиться под прикрытием официального визита, потому что у Аграбы не было дел с этим городом, да и по земле путешествие бы заняло немало времени. Оставался только Джинни, но если ему ничего не объяснить, он что-то заподозрит. К тому же он был не лучшим хранителем секретов. Принцесса ходила взад-вперед по комнате после ужина, собирая случайно попадающиеся на глаза вещи, которые могли пригодиться ей в тайном путешествии. Как ей добраться до Серипенсии? Могла ли она позвать Эберзина в Аграбу? Но это, опять же, будет слишком долго. Жасмин накинула плащ и пристегнула кинжал к поясу, готовая к любой проблеме на пути. Просто стоит подумать еще… Принцесса спокойно покинула дворец знакомым маршрутом через сад и, незамеченная, выскочила на улицу. На то, чтобы найти то место, не ушло много времени. Джинни создал достаточно заметный дом, когда эта парочка прибыла в Аграбу. Стучась, она не могла не улыбнуться неоновой вывеске, висящей над светлой дверью. «Добро пожаловать к Эден, где ты будешь просто Данди.»
