Be my valentine

With the weight of the world upon me I can't hold my head up high So if you see me on the street Turn away and walk on by 'Cause after the beauty we destroyed I'm cascading through the void I know in time my heart will mend I don’t care if I never see again

      Роуз почти собралась и в последний раз вертелась перед зеркалом, оценивая отражение.       — Поторопись! — то и дело доносилось из консольной.       Времени не оставалось совсем, поэтому Роуз, бросив прощальный взгляд на прошлогодний подарок, расположившийся тут же, на туалетном столике, выбежала из комнаты.       Облик Доктора излучал необычайную нетерпеливость. Волосы его были набриолинены, на нагрудный карман пиджака прицеплены очки-авиаторы, длинные пальцы неритмично и глухо постукивали по груди там, где висел ключ от ТАРДИС.       — Угадай, кто? — Роуз, подкравшаяся со спины, положила руки на глаза Доктора.       — Хм, стоит подумать, — ответил тот и принялся медленно и, пожалуй, слишком тщательно ощупывать ее ладони и запястья. — Биение только одного сердца, несомненная эндотермность, гоминид и, скорее всего, человек.       Роуз чуть раздраженно фыркнула.       — Судя по реакции, человек разумный.       С картинной обреченностью она уронила лоб в спину Доктора.       — Безусловно, разумный. Я бы даже сказал, очень, очень разумный.       Ухо его обжег глухой смешок.       — Ага! Судя по тональности, девушка. Удивительная, потрясающая девушка… — голос его почему-то подвел, и Доктор, сглотнув, замолчал и плотнее прижал свои ладони к рукам Роуз. Так, что перед глазами поплыли разноцветные круги.       Стояли молча. Не долго, но чуть дольше и чуть ближе, чем было принято между ними. Доктор оправился первым:       — Итак. Круг сужается. Я знал множество удивительных людей и еще больше потрясающих, но не так уж и много тех, кого можно было бы охарактеризовать обоими этими качествами сразу. Посмотрим. Если это не я, а этот вариант исключается ввиду бинарности моей кровеносной системы, остается только… Да, это несомненно она! Роуз Тайлер!       И порывисто обернувшись, наконец крепко обнял Роуз.       — Выиграл! А в честь чего очередной эксперимент с начесом?       — Well… По моим подсчетам прошел примерно год с того дня святого Валентина. Так почему бы не отпраздновать новый? — Доктор по привычке собрался было запустить руку в волосы, но вспомнив о прическе, вовремя отдернул ее.       — Отличная идея! — Роуз поправила тонкую, выбившуюся на лоб Доктора, прядь. — Куда мы прибыли?       Доктор, незаметно для себя задержавший дыхание и внимательно рассматривавший глаза Роуз, ответил лишь после того, как она отстранилась:       — Не имею ни малейшего понятия, но так веселее.       — Ни малейшего понятия… — нараспев передразнила она и, выразительно взглянув на сверкающий гелем начес, двинулась за Доктором, открывающим двери. Тот протянул ей руку, и они вместе вышли из ТАРДИС.       Улица была пустынна, но стоило свернуть за угол, как они, сами того не желая, оказались в середине плотной очереди. Сзади напирали так, что Доктору пришлось встать позади Роуз и, самоотверженно пожертвовав собственной спиной, отгородить ее от наседающей с возрастающим энтузиазмом толпы.       — Итак, мы?.. — Роуз, имевшая некоторое преимущество в личном пространстве, могла разговаривать относительно свободно, но ни повернуть к Доктору голову, ни, тем более, повернуться самой, в такой тесноте возможности не было.       Доктор принюхался:       — Чувствуешь этот хмелевой аромат? Английское пиво. Строго говоря, это определенно Англия. Посмотри туда, — Доктор мотнул головой куда-то влево и вверх. — Видишь ратушу? Шеффилд. Безусловно, Англия. Конец семидесятых — начало восьмидесятых. А если верить джентльмену за нами, который вот уже несколько минут ведет весьма доверительную беседу с моим затылком, мы направляемся на концерт Иэна Дьюри. Помнишь, мы уже собирались сюда? Top Rank, двадцать первое ноября.       — Это плохо?       — Почему ты так думаешь?       — Ну, начнем с того, что я не чувствую в твоем голосе улыбки.       Доктор довольно ухмыльнулся сначала уголками губ, а потом и во весь рот.       — Вообще-то говоря, я собирался показать тебе Элвиса.       — Значит, мы увидим его в другой раз, — так же весело отозвалась Роуз и мягко сжала его руки ладонями. — Доктор?       — М?       — Почему мы стоим в очереди?       С трудом выскользнув из толпы, Доктор и Роуз двинулись к служебному входу. На пороге их встретил совершенно квадратный молодой человек и строго спросил пропуска.       — Инспекторская служба Ее Величества. Особо уполномоченные по вопросам New Wave Доктор и мисс Тайлер, — быстро отрезал Доктор, не особенно внушительно размахивая перед лицом квадратного психо-бумагой. — Будьте добры, предоставьте нам места прямо перед сценой.       Озадаченный охранник спешно сбыл обещающих неприятности посетителей более понятливому и услужливому менеджеру. И не успел Доктор повторить тому свое чрезмерно залихватское звание, как они с Роуз уже стояли в зале, а сзади снова росло давление толпы, и барьер, отделяющий сцену от зрителей, все сильнее впивался в грудь обоим.       Напряженное предвкушение витало над людьми и, достигнув своего предела, выливалось в аплодисменты и накоплялось вновь. Рукоплескания, сначала неуверенные и просящие, с каждой новой вспышкой набирали силу и становились все более требовательными.       Наконец, когда зал был набит так, что в первых рядах было тяжело дышать, из колонок брызнул первый оглушительный гитарный аккорд. Толпа инстинктивно подалась вперед, прижав Доктора и Роуз еще ближе к барьеру.       Море влажных от возбуждения человеческих тел пришло в хаотическое движение — танцевали пого.       Роуз, увлеченная происходящим на сцене, прыжками и попытками отбиться от неизвестного детины, жаждущего усадить ее себе на плечи, не заметила, как толпа оттеснила ее от Доктора и бросила в самый центр особенно неистовых ценителей прекрасного.       Вдруг музыку будто бы отключили. Тело Роуз ослабло, ватные ноги грозили вот-вот подкоситься, в висках гулко застучало, а перед глазами поплыли фиолетовые фигуры. Роуз бессильно оглянулась, но Доктора не обнаружила. Мир стремительно утрачивал краски и фактуру. Внезапно из тьмы вынырнул молодой человек, протягивающий тонкую ладонь. Собрав последние силы, Роуз сделала шаг навстречу мужчине и потеряла сознание.       Очнулась на улице. Ноябрьский воздух с холодной снисходительностью трепал волосы. Распахнув глаза, Роуз снова обнаружила перед ними темноту, и в первый миг голову ее посетила совершенно нелепая мысль: «Ослепла». Ничуть не бывало. Кто-то зажимал ее глаза ладонями.       — Угадай, кто?       — Доктор, — автоматически, не думая, ответила все еще не до конца пришедшая в себя Роуз.       Ладони на ее лице чуть заметно вздрогнули.       — Не оборачивайся.       Роуз нетвердо подняла руку и, вложив всю благодарность, на которую была способна в тот момент, сжала запястье неизвестного:       — Кто вы?       В следующий миг над ее ухом раздался неразборчивый шепот, совершенно очевидно, что слова были сказаны не на английском. На секунду Роуз подивилась тому, что ТАРДИС не переводит, но почувствовав на своем затылке тяжелый выдох и мягкий поцелуй, бросила эту мысль. Искристое расстояние между Роуз и выпрямляющим спину незнакомцем рвалось в клочья от искренности и отчаяния. Казалось, им обоим впору закричать до рези в ушах.       — Не оборачивайся, — повторил неизвестный, но чем-то до озноба знакомый голос.       Роуз кивнула, а мужчина, стоявший за ее спиной, быстро и крепко, словно сомневаясь в своем на то праве, пожал ее пальцы, и, поправив бабочку и нервно передернув твидовыми плечами, стремительно, не оборачиваясь, зашагал прочь.       Не успел тот скрыться за углом, как к Роуз, дышавшей глубоко и медленно, снова кто-то подбежал. Веки ее вновь накрыли ладони.       — Угадай, кто? — в улыбающемся голосе читалось такое неприкрытое и такое колоссальное облегчение, что ощупывая руки, Роуз поежилась от удовольствия.       — Стоит подумать… Судя по пульсу бинарная кровеносная система и, — она потрепала всклоченные волосы. — Совершенно определенно не рыжий. Доктор?       — Выиграла!       И был переплетающийся смех, и был банановый шейк в кафе, и был промокший до нитки пиджак, прикрывающий от дождя двух самых сумасшедших влюбленных во вселенной, и был бег наперегонки до дверей ТАРДИС, и было тепло в объятиях друг друга.       И забылся нечаянно нареченный Доктором незнакомец, и забылось его имя, сказанное сбивчивым шепотом на древнегаллифрейском.       И будут забыты до тех пор, пока лицо незнакомца, острое и скуластое, не вернется однажды ночью и не взрежет бесцеремонно туманно-серые сны. И будут горячими обе стороны подушки, и будут всполохи перед выплаканными до дна глазами, и будет раскаленным воздух, и сожмется нутро так, что готово будет вот-вот растворится — Роуз Тайлер нечеловеческим усилием будет удерживать единожды и одновременно тысячи раз виденный взгляд и поймет наконец, что он хотел сказать.