Cute as a button

Вот и одна часть моего извинения. Я старалась, около пяти-шести часов редактируя эту главу. И, да, следующая глава уже в процессе, что не может не радовать. У меня в жизни тоже вроде все более менее уладилось, так что я буду стараться выкладывать продолжение почаще. Я люблю Вас сильно-сильно. Спасибо за то, что читаете. ххх p.s. сижу сейчас на крыше, подключив ноутбук к телефону, потому что здесь ловит интернет. :)

- Зи, это невероятно! Распахнув настежь входную дверь, Гарри залетает в квартиру и даже не снимая обуви, спотыкаясь об порог, вваливается в кухню, на полном ходу смачно целуя в темную макушку сидящего за столом с пластиковым стаканчиком остывшего кофе пакистанца. - О, малыш Гарри наконец попал на раздачу бесплатного мороженного в «Baskin Robbins»? С нисходящей с лица приторно-радостной улыбкой Стайлс закатывает глаза и, аккуратно повесив пиджак на спинку стула, плюхается напротив вскинувшего брови Малика. - К твоему сведению, такая акция проходит каждое последнее воскресенье месяца. - Уж ты-то осведомлен об этом, да? Зейн звучно фыркает в чашку, когда кудрявый шутливо пихает его в плечо. - Прекрати! Речь не об этом, засранец! - Я весь во внимании, Хазз,- Малик делает небольшой глоток и привередливо морщится. Черт бы побрал этот растворимый дешевый кофе из ближайшего гипермаркета. - У меня новый пациент, и, он просто великолепен! – Гарри в восхищении подпирает подбородок руками, его зеленые глаза светятся как два бенгальских огонька, а не исчезающие на щеках ямочки показывают самый что ни на есть благоприятный настрой хозяина,- Его диагноз, Зи, ох, мне прямо не терпится провести с ним еще одну встречу! Малик треплет одной рукой кудри Стайлса, который, кажется, даже не злится на него за разрушенную укладку, и встает из-за стола, чтобы вылить противную жижу грязно-коричневого цвета, явно недостойную гордого звания «кофе», в раковину поблизости. - Не знаю, что у него за болезнь, но, похоже, что-то действительно интересное, раз ты весь сияешь как гребанная елка в канун Рождества. Гарри смеется и переводит ярко-зеленый горящий взгляд на Зейна, а точнее на его ссутуленную худую спину в свободной грязной футболке, словно стараясь передать хоть частичку всепоглощающей радости своему угрюмому соседу по квартире. - Нимфомания, у Луи нимфомания, ты хотя бы можешь в это поверить? - У Луи? Имя как у француза. - Ты меня вообще слушаешь? - Гарри обиженно дуется и бросает скомканную салфетку прямо в лицо пакистанцу, как только тот поворачивается. Малик драматично охает, хватаясь за щеку и, издавая болезненные стоны, хватается за плечо кудрявого якобы ослабевающей рукой. - Ты вонзил мне нож в спину, а я ведь считал тебя самым лучшим и самым близким другом, Стайлс! - Из тебя актер, как из меня балерина. Зейн усмехается, щелкнув зеленоглазого пальцем по носу. - Твои пируэты на столе в прошлую субботу достойны аплодисментов, мой маленький танцор. Щеки Стайлса приобретают стыдливо-пунцовый оттенок, когда перед глазами мутными пятнами всплывают воспоминания о прошедших выходных. Просто спустя столетия свиданий со своим парнем по имени Лиам-о-господи-Гарри-посмотри-он-чертовски-горяч-Пейн, прекрасным человеком с огромным сердцем и, как позже Стайлс случайно выяснил, не только сердцем, Зейн все-таки решил познакомить их, отметив столь важное события в баре в паре кварталов отсюда. Вначале казалось, что все пройдет тихо, мирно и вполне по-семейному, в конце концов они уже взрослые двадцати семи и двадцати девяти летние парни, но парочка бокалов текилы и не менее обескураживающих коктейлей с названиями типа «Секс на пляже» решили по-другому. И в результате, воспоминания обрываются на определенном моменте: Лиам и Зейн страстно целуются за барной стойкой, а в Гарри просыпается дикое желание танцевать под звучащие из колонок песни Beyonce. Нет, Гарри абсолютно не виноват в том, что им потом пришлось платить штраф за разбитые кудрявым бутылки, которые он опрокинул, стараясь соблазнительно двигать своими бедрами и неуклюже длинными ногами. И вообще в этом во всем виноват Зейн, купивший первые бокалы. Пакистанец игриво дергает бровями, когда кудрявый смотрит на него снизу-вверх. - О, заткнись. Гарри легонько шлепает его по руке ладонью, стараясь сдержать оскорбленный до глубины души вид, но губы предательски растягиваются в озорной улыбке, получая в ответ веселый хохот и дружеские похлопывания по плечу. - Должен признать, это было довольно необычно и даже сексуально, когда ты закинул свою ногу на бармена и…- Зейн побеждено вскидывает обе руки вверх, когда Стайлс представляет, как его лучшего друга прямо сейчас придавливает к полу упавшая с потолка наковальня,- молчу, молчу! Пакистанец достает из кармана растянутых домашних штанов пачку сигарет и изящным движением вытаскивает одну, направляясь в сторону их маленького балкона, которого даже балконом назвать-то нельзя. Судя по его крошечным размерам, это скорее кусок бетонной плиты площадью сорок на пятьдесят сантиметров, непонятно для какой цели, по периметру огражденное тонкой ржавой железной оградкой. - Так что ты там говорил? Нимфомания? – Малик зажимает тонкую сигарету между губ и зажигает ее, делая глубокую затяжку,- разве это не безостановочное желание трахаться? Зейн выпускает в прохладный вечерний воздух сизую струйку горького дыма, клубами растворяющуюся в персиковых лучах заходящего за горизонт солнца. Холмс Чапл окрашивается в переливчатые оттенки оранжевого и нежно-розового, похожего на цвет вишневого пудинга, какие Стайлс готовит им иногда по утрам. Гарри опирается плечом о дверной проем позади балкона, его глаза прикрыты, а ресницы немного трепещут, когда парень тихо хихикает. - Выражаясь твоим культурным поэтическим языком, то, да, это именно то. - И сколько ему? Надеюсь, хотя бы не меньше восемнадцати? - Луи шестнадцать. - Шестнадцать? - Ага. На щеке проявляется маленькая ямочка, когда кудрявый невесомо улыбается краешком рта всплывшему в воображении образу мальчика с ярко-голубыми глазами и пурпурно-фиолетовыми подтяжками, за которые так чертовски хотелось дернуть. И еще его неумелые попытки флирта и соблазнения, которые побуждали лишь желание смотреть на Томлинсона и удивляться тому, какой он есть. - Ты не боишься, что твой Луи захочет твой член в свою задницу или что-то в этом роде? - Зи, черт подери, ты совсем с ума сошел? Он еще ребенок, я бы не стал так с ним поступать. Малик оборачивает, предварительно затушив сигарету о перила и выбросив окурок на асфальт. - А теперь посмотри мне прямо в глаза и скажи, что ты ни при каких условиях не будешь трахаться с твоим пациентом. Гарри удивленно вскидывает брови и складывает руки на груди, напряженно вперив взгляд в хмурое лицо пакистанца. Он же не серьезно, ведь так? Это же неимоверная глупость, Стайлс как никак профессионал, он врач, а Луи, тот самый наглый до одури подросток, просто еще ребенок, не контролирующий собственное заболевание. Да Гарри даже не смотрел на него в том плане, который имел в виду Зейн! Луи определенно не привлекал его. Ему определенно не хотелось уложить этого мальчишку поперек своих коленей и отшлепать его маленькую задницу, когда Томлинсон дразняще раздвинул ноги на его гребанном кожаном кресле. И Гарри определенно полный идиот с извращенными замашками, но он врач и его цель- помочь бедному малышу, а не трахнуть его на собственном столе так, чтобы стол жалобно поскрипывал под ними, а Луи на следующий день пытался ходить. Ох, черт, давайте просто свалим это все на недостаток секса. Кудрявый облизывает губы и на выдохе произносит, стараясь не моргать. - Я ни при каких условиях не буду трахаться с моим пациентом. Зейн скользит по его лицу придирчивым взглядом, когда Стайлс переминается с ноги на ногу, чувствуя себя немного неуютно. И похоже его полутвердый член является одной из причин дискомфорта. Вот же блять. - Знаешь, Хазз, тебе бы не помешало найти кого-то, ну, или сходи куда-нибудь, отдохни, если ты понимаешь, о чем я. - Ты в курсе, что это звучало как предложение отдохнуть со мной? Зейн пошло ему подмигивает. - Давно думал о тройничке, Лиам будет не против. Гарри подмигивает ему в той же манере, предварительно простонав так, будто его скрутил рвотный позыв. - Дрочить на ваши стоны куда интереснее. Напряжение в воздухе лопается словно мыльный пузырь, когда Малик начинает хохотать, отталкивая от себя Стайлса. - И с кем я живу, ты, чертов озабоченный придурок!