Cute as a button

Проблемы с собственными глазами и интернетом не давали мне притронуться к ноутбуку на протяжении двух-двух с половиной недель. Простите меня, пожалуйста. :( И, да, я опять оправдываюсь, потому что подвожу Вас в сотый раз. Я люблю Вас, спасибо, что уделяете этому произведению хотя бы толику своего времени и внимания. Приятного прочтения. хх P.s. Публичная бета Вас ждет, ибо весь текст набирался и загружался с телефона. :)

- Школа это хренов ад, Найл. Отводя скучающий взгляд от команды футболистов, парочка из которых весело ему улюлюкала и свистела, изображая различными неумелыми жестами минеты, Луи усердно пережевывает абсолютно безвкусный картофельный салат, пока Хоран с аппетитом и звучным чавканьем впивается зубами в гамбургер, несмотря на предупреждение о том, что эта булка была явно уже не первой свежести. На зубах неприятно хрустят мелкие частички скорлупы, непонятно откуда взявшейся в салате из тухлых овощей, и мальчик привередливо морщится, стараясь как можно быстрее проглотить нечто похожее на кашу с привкусом старого картофеля. - Ты слишком пессимистичен, Лу, готовят тут вполне сносно. Томлинсон фыркает и отодвигает почти нетронутый салат, со звоном положив вилку на керамическую тарелочку. - Иногда мне кажется, что ты думаешь только своим желудком. Найл оскорблено приоткрывает набитый не дожеванными кусочками гамбургера рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же закрывает, с угрюмым видом уставившись на пустой красный поднос прямо перед собой. Голубоглазый ерошит челку и откидывается на спинку пластмассового стула, который немного прогибается назад, норовя и вовсе скинуть мальчишку на грязный кафельный пол. Хоран все равно не умеет обижаться, да и извиниться Томлинсону никогда не составляло особого труда, так как он был одним из тех людей, которые сначала что-то ляпнут, а потом уже начинают думать над тем, что так нелепо соскользнуло с языка. Соскользнуло с языка... Черт подери, его мышление явно направлено в русло безграничной пошлости, приветливо машущей радужным флажком в каждой фразе. Заставив самого себя мысленно заткнуться, Луи вновь возвращает взор на дальний столик с парнями в серо-белых, прилипших к потному телу футболках с черными номерами на спинах. Видимо, они считают, что это чертовски горячо- не переодеваться после утренней тренировки, в отличие от Томлинсона, который не хотел потом ходить по школе, воняя как последняя свинья. Никто из этих парней никогда не любил мальчишку, а стоило тому получить еще и капитанскую повязку, как презрения и унижений, не только словесных, стало раз в тридцать больше. Ну а кто сказал, что Луи когда-либо отказывался быть униженным? Вот и сейчас, команда поднимается со своих мест, продолжая гоготать над очередной, плоской, как Эми Джексон из параллельного класса, шуткой и, толкая друг друга в плечи, направляется к столику голубоглазого, заинтересованно вскинувшего бровь. Впереди всех, сверкая наглой ухмылкой и новенькими узкими джинсами, гордо идет их предводитель, парень из выпускного класса и сынок директрисы. Его карие глазенки игриво шарят по лицу Луи, заставляя мальчика предупреждающе пнуть под столом уставившегося в телефон белобрысого друга. Найл ойкает, сделав опечатку в твите, и переводит взгляд на хитро сощурившего глаза мальчика напротив, определенно раздвинувшего ноги в самой нахальной позе. Режим Луи, под говорящим названием "Я-самый-сексуальный-парень-Англии-и-я-знаю-что-ты-меня-хочешь" активирован на полную мощность, а судя по тому, как до безумия двусмысленно мальчишка подмигивает кому-то за спиной Найла, то этот везунчик еще и получает бонусы. Несмотря на такое спокойное отношение к происходящему, ирландец все же не считает, что вести себя, как Луи, это правильно, но понимающе относится к тому, что его друг не сам выбрал такой образ жизни, а это сделала его глупая болезнь. Глупая, глупая болезнь, из-за которой Томлинсон чуть не отсосал Найлу, набросившись на него с мольбами вроде "Господи, Ни, я т-а-а-ак возбужден" или "Знаешь, натуралам тоже нравится, когда я лижу их член", в то время, как они сидели у него дома в гостиной, попивали холодное ирландское пиво и играли в последнюю версию FIFA. Впрочем, когда за спиной Хорана раздаются приближающиеся тяжелые шаги, ирландец инстинктивно втягивает голову в плечи, вопросительно пнув Луи ногой в ответ. Голубоглазый одними лишь губами произносит едва различимое "Гримшоу" и закусывает свою нижнюю губу в привычной манере. Ник Гримшоу, черт бы его побрал. Лидер этих пустоголовых качков, ведущий школьного радио и говнюк, делающий гадости направо и налево. Это тот самый ублюдский ублюдок из всех ублюдских ублюдков, какие только существуют на белом свете и какие есть в каждой среднестатистической школе. Что-то типа главного злодея в детской сказке с возрастным ограничением двенадцать плюс. Найл даже не успевает проглотить остатки злополучного гамбургера и беспомощно давится ими, когда на его плечи с хлопком опускаются увесистые руки и ухо опаляет щекотливым дыханием. - Не оставишь нас с твоей подружкой наедине, блонди? Парни послушно смеются над его обращением к ирландцу, а Хоран упрямо пинает под столом по лодыжке своего друга, активно призывая того хоть к каким-либо действиям, вроде подъема своей идеальной задницы со стула и молниеносного исчезновения из столовой. Луи хмыкает и действительно поднимается с места, уверенно сунув руки в карманы привлекательно обтягивающих его бедра черных джинсов. Он даже не краснеет, когда множество склизких взглядов облапывают его буквально с ног до головы, и мальчишку явно не смущает то, что его рубашка слишком плотно прилегает к телу, а член стоит, что позволяют увидеть его контуры, очерченные жесткой тканью штанов. Ник про себя цокает языком. Маленькая похотливая дрянь. Мальчишка дерзко сверкает глазами в его сторону и расслабленно протягивает: - Как будто мы не можем поговорить с тобой наедине и в менее шумном месте, Гримми. Брюнет сияет белозубой улыбкой, больше похожей на хищный оскал, и Найл непроизвольно выдыхает, когда ладони с его плеч мгновенно испаряются, обеспечивая его способностью дышать полной грудью. - Боюсь, для разговоров твой рот будет занят, шлюха Лу-Лу. Обращение звучит до зубного скрежета приторно, но Луи лишь улыбается, как довольный чеширский кот, и проходит мимо Гримшоу, по пути захватив со стула свой рюкзак и ободряюще кивнув напряженно застывшему другу. Томлинсон откровенно кокетничает, чуть потянув брюнета за ослабленный галстук на себя и как бы не взначай скользнув ладонью по его промежности. - Третий этаж, туалет с правой стороны, через пять минут. Шепот мальчишки тихий, пропитанный чем-то терпким и жгучим насквозь, кажется, вся столовая слышала это, но Луи плевать хотел на всех с высокой колокольни, когда он, грациозно покачивая бедрами, выходит в коридор, сопровождаемый ядовитыми оскорблениями в свою сторону. Но его это не волнует ни на одну сотую процента. Его не волнует ничего, кроме приятной тяги и тепла, сворачивающихся в узел внизу живота. Его не волнует ничего, кроме того, что через пару жалких минут он будет жадно сосать член этого придурка Гримшоу, стоя на коленях на холодном полу туалета, надрачивая себе и упиваясь крепкой хваткой руки Ника в своих волосах, пока тот будет стонать и толкаться бедрами навстречу жаркому рту. И, блять, какого черта Ник в его голове сейчас выглядит как дурацкий Гарри Стайлс с его кудрями, ямочками на щеках и огромными ладонями, непонятно почему простонавший в его проснувшимся воображении сладкое "Таких плохих мальчиков, как ты, надо отшлепать", и Луи ударяет кулаком по железному шкафчику по близости, прогоняя мысли о психологе из взбудораженной фантазии. Пошел бы он на хуй, этот Стайлс. И, желательно, не на чей-либо чужой, а своего голубоглазого шестнадцатилетнего пациента.