Немного о ревности...

      Кисэ идет домой в плохом настроении, мало того, что сегодня он поругался с фотографом на фотосессии, так его еще и отстранили от игр из-за неуда по истории, который срочно нужно исправлять.       Хочется, чтобы этот день поскорее закончился, и Кисэ просто ждет момента, когда придет домой, поужинает и благополучно ляжет спать.       Хоть на улице только закат, людей уже почти нет, только иногда он видит детей на площадках, играющих в  стритбол. Кисэ скучает по детству, в конце концов, скоро выпускные экзамены, а там дальше либо высшее, либо работа, в которой Кисэ до сих пор не определился. Конечно он бы мог и дальше заниматься модельным бизнесом, но Аомине категорически против, хотя, Кисэ знает, что если бы он действительно так сильно хотел этим заниматься, он бы так просто это и не бросил.       Когда он возвращается домой, свет в квартире уже горит, значит и Дайки уже пришел.       — Я дома, — говорит Кисэ, снимая с себя кроссовки. Он вешает свой пиджак и заходит внутрь квартиры.       — С возвращением, — Аомине выходит с кухни, на нем только черные спортивные штаны оттого, что в квартире жарко, а их кондиционер сломан. В одной его руке большая упаковка чипс, а в другой мобильник. — Что с настроем? — спрашивает Дайки, а Кисэ слабо улыбается. За два года Аомине настолько хорошо выучил его, что теперь по одному выражению лица может понять, что что-то не так.       — Неуд по истории, отстранили от игр и поругался с фотографом, — Кисэ встает перед Аомине и морщится при виде чипс. — Это вместо ужина?       — Ты вчера забыл сходить за продуктами, — отвечает Аомине и садится на диван. Ему приходит сообщение, и он открывает раскладушку.       — А почему ты сегодня не сходил?       — Потому что сегодня забыл я, — спокойно отвечает Аомине, а потом вздыхает и откладывает телефон и чипсы. — Рёта, пошел твой фотограф в огромную задницу, двояк по истории исправишь, а игру выиграешь, так что не парься и улыбнись, а если хочешь есть, то пойдем сходим в ближайшее кафе, — он говорит это спокойным тоном, не сводя с него взгляда. Кисэ прикусывает нижнюю губу, а потом отрицательно качает головой и начинает слабо улыбаться, смотря на Дайки. Тот приподнимает бровь. — Чего?       Кисэ не отвечает. Он подходит к нему, садится рядом на диване и наклоняется, чтобы поцеловать Дайки. Тот прикрывает глаза и углубляет поцелуй, а потом Кисэ отстраняется и смотрит в его лицо. Аомине выглядит спокойным, и Кисэ мученически вздыхает и откидывается на спинку дивана.       — Я устал, Дай-чи, — тянет он.       — Завтра выходной, — отвечает Аомине, но все-таки вздыхает и кладет руку на макушку Кисэ, немного взлохмачивая светлые волосы.       Кисэ начинает улыбаться и довольно смотреть на него.       — Это значит, что мы проведем его вместе? — Аомине приподнимает бровь и начинает ухмыляться. Он притягивает Кисэ к себе, и тот, не сводя с него взгляда карамельных глаз, садится к нему на колени. Рёта слабо прикусывает подбородок Дайки, который выправляет рубашку из-под его брюк. Его руки начинают скользить по телу Кисэ.       — Ты, вроде, только что уставшим был, — ухмыляясь, говорит Дайки, а Кисэ, обняв его за шею, прижимается к его губам.       Пожалуй, ничто не может так поднять настроение, как поцелуи Дайки. Они всегда жесткие, немного грубоватые и абсолютно обалденные. До такой степени, что Кисэ забывает обо всем на свете и просто отдается этим поцелуям.       — Мне надо в душ, — говорит Аомине, прерывая поцелуй, — от меня несет после тренировки.       — Можем сэкономить водичку, — предлагает Кисэ, начиная двигать бедрами, а Аомине, сжав их двумя руками, вновь впивается в губы Кисэ.       Рёта уже и вспомнить не может об усталости, что была до того, как он пришел домой. Это такая особенная спецспособность Дайки, заставлять его чувствовать себя на седьмом небе даже, если он вусмерть уставший.       — Не, ты идешь в спальню, — говорит Аомине в его губы. Он опускается к его уху и слабо прикусывает мочку с серебренной серьгой. — И чтоб, когда я пришел, ты был полностью готов для меня, — тихо говорит он, и по коже Кисэ пробегают мурашки. Он чувствует, как сильно возбуждается только от этих слов.       — Как скажешь, — говорит Кисэ и, еще раз целуя его, встает с колен и идет в спальню, попутно снимая с себя рубашку.       Он слышит только тихий смешок Аомине, который тоже встает и идет к ванной. Кисэ смотрит на их кровать, а когда хочет сесть на нее, слышит из другой комнаты оповещение о сообщении.       Рёта смотрит на время и хмуриться.       — Кто тебе вообще пишет в такое время? — спрашивает он сам у себя. Он даже минуты не раздумывает, прежде чем пойти за телефоном Дайки, и если честно, он почти передумал его открывать, если бы не пришли еще три сообщения.       Он раскрывает раскладушку, и последнее сообщение открывается автоматически.       «Нравится?»       Кисэ начинает хмуриться. Он садится на диван и открывает предыдущие сообщения, а когда видит содержимое, то чувствует, как в груди вспыхивает ярость.       — Какого? ..       — Эй, ты чего копошишься в моем телефоне? — он переводит взгляд на Дайки, когда слышит его голос. Он даже не заметил, как звук воды исчез.       Сейчас парень стоит в одном коротком полотенце на бедрах, и его взгляд почти такой же злой, как и Рёты.       — Кто это такая? — спрашивает Кисэ и поднимается с дивана, подходя к Аомине.       — Какого хрена, Рёта? — Кисэ видит, что Дайки разозлен, хоть его тон пока еще спокоен. — Ты с каких пор в моем телефоне копаешься?       — Я не копался! Я его открыл, когда пришло сообщение, а оно само открылось, — начинает оправдываться Кисэ, а потом опять хмурит брови. — Может это мне стоит спросить, какого черта тебе какая-то баба присылает свои фотки в гребаном белье? Или это по-твоему нормально?       — Ты чё, издеваешься? На меня вину перекинуть хочешь? Откуда я знал, что она мне фотки пришлет?       — Разумеется, все просто так друг другу присылают фотки в нижнем белье, ты с ней конечно же не флиртовал, — в его тоне сарказм, и Дайки приподнимает брови. — Ты меня за идиота держишь? — Рёта отдает ему телефон, а когда хочет пройти мимо в спальню, его резко хватают за руку и толкают к стене. Кисэ видит абсолютно разъяренного Дайки перед собой, когда поднимает взгляд.       — Тон полегче, когда разговариваешь со мной, — говорит Аомине, сжимая его запястье сильнее. — Если бы я хотел трахать кого-то другого, я бы это делал, поверь, — Кисэ хмыкает и поджимает губы.       — Отпусти! — Кисэ старается вырвать руку, но Аомине от этого только сильнее сжимает ее. — Я имею право злиться, какого черта? Кто она вообще такая? — Рёта все-таки вырывается и толкает Аомине в грудь.       — Ты не имеешь права лазать в моем телефоне, а потом что-то мне, блядь, предъявлять, и вообще, если даже залез, делай это по-человечески, а не через жопу как всегда! — Аомине повышает голос, и Кисэ сводит брови и отводит взгляд. Дайки отстраняется от него и раскрывает свой телефон, открывая последнее исходящее сообщение. — Читай, придурок.       «Я встречаюсь с Кисэ, кроме него ни на кого не стоит, так что нет, встретиться не вариант»       Кисэ в шоке смотрит на сообщение, и на его щеках появляется красный румянец от стыда.       — Черт, Дайки…       — Ага, пошел ты, — Аомине захлопывает крышку телефона, а когда хочет отстраниться, Кисэ осторожно берет его за руку и опускает взгляд.       — Извини, я просто… представил и, черт, прости, правда, мне очень жаль, — Рёта говорит на одном дыхании, потому что ему действительно очень-очень стыдно. Черт, он доверяет Дайки больше, чем самому себе, но все равно не контролирует себя, когда ревнует, а тут эта фотография.       — До того, как мы начали встречаться, я спал с ней, потом она уехала из города, и я думать о ней забыл, сейчас она тут проездом, вот и написала, — Кисэ сводит брови и смотрит на Дайки, который, казалось, уже отошел. — Плевал я на нее.       — Извини, — еще раз повторяет Кисэ и исподлобья смотрит на Дайки. — Сильно злишься?       — С тебя минет, детка, — Дайки ухмыляется, а Кисэ начинает улыбаться. Он подходит к Аомине и крепко обнимает его за шею.       — Буду каждое утро три дня подряд тебе его делать, если занесешь ее в черный список, — Кисэ чувствует, как рука Аомине зарывается в его волосы и прикрывает глаза.       — Неделю, — отвечает Дайки, и Рёта начинает смеяться, а потом отстраняется и, прикасаясь своим лбом ко лбу Аомине, срывает с него рукой полотенце.       — Заметано.