Рождённый Волком: Вслед за Луной

             

Music: Zeromancer — Cupola Иногда то, что мы знаем, бессильно перед тем, что мы чувствуем.

      Никакие уговоры не могли заставить Айови успокоиться. Все вести, которые приходили с возвращающимися отрядами, не приносили отрады: точо рыскали по снежным окрестностям, выслеживая сейови, а Сиррена поглотило лунное безумие. Ещё двое, пережившие бой у ущелья и получившие кровавые раны, поддались заразе, и с трудом их усмирили чёрные волки, навалившись стаей. С рассветом оборотни пришли в себя, но испытывали рассеянность и непонимание от происходящего.       Будущее омрачилось потерями и войной.       Аррен пришёл в бешенство, узнав, что Теалиса и Орина пленили, а Сиррен пропал и неведомо, что с ним. Вождь приказал всем альфам и способным сражаться омегам готовиться к атаке, а Джалуунгар повёл беременных и юных дальше, в горы, по непроходимым для чужаков тропам. Для них опасен был не голод, а только враги, равные им по силе и разуму, точо. Беременные омеги порой становились опаснее целой стаи и, защищая своё потомство, могли перегрызть глотку даже медведю.       Но в зверином облике они не могли противостоять хитроумным ловушкам и холодному металлу. Их ослеплял инстинкт, который мог погубить.        Маар и его муж Френес, Кайлин и Ален остались, хотя вождь сейови не желал видеть мужа среди воинов.       — Аррен, это наши сыновья, — упрямо говорил ему омега. Аметистовые глаза горели неукротимым огнём. — Ты думаешь, я буду прятаться в горах, зная, что вся моя семья находится в опасности?! Благодаря Маару и тебе я стал сильнее. И я пойду с вами, хочешь ты того или нет, Аррен!       Напряжённый разговор проходил вдали от ушей и глаз сейови. Айови, Маар, даже Джалуунгар считали, что Кайлину можно довериться и он имеет право защищать племя наравне с другими, лишь Аррен переживал за мужа. В конце концов он уступил.       — Если точо рыщут по окрестностям, значит они ещё не нашли белого шамана, — задумчиво сказал Кайлин, вернувшись на военное вече чёрных волков. Их насчитывалось чуть больше двухсот волков сейови, готовых умереть, но защитить своё племя и земли.       Укрытие под обрывом с каждым мигом становилось небезопаснее. Достаточно пройти вверх по ручью, чтобы отыскать сейови.       — Если Орин у них, то они не знают, что в их руках шаман. Они обманулись чёрным цветом волос, — добавил Кай.       — Думаю, да, ты прав, Кайлин, — подтвердил Аррен, тронув прядь мужа. Смоляные волосы послушно прильнули к ладони, они совсем не походили на более жесткую гриву сейови. — Но я не знаю, к добру ли это или к беде. Лучше его забрать раньше, чем точо узнают, кто такой Орин.       — И Теалиса, — глухо отозвался из угла Айови.       — И Теалиса, — поддержал его Аррен. Беспокойство и ярость Айови многократно пересиливали отцовскую. Норовом волк пошёл в вождя: необузданный, словно лесной пожар после знойного лета. Сиррен и Орин больше взяли спокойствия от Кайлина и от вихо. Однако каждый в стае прекрасно понимал страх и несдержанность Айови.       Любой альфа на месте Айови растерзал бы всех на пути к своей истинной паре.       — Точо оставили послание!       Волки обернулись на крик Алена, вернувшегося с разведки. Омега торопливо взобрался по покатому склону и, отдышавшись, продолжил:       — Точо требуют переговоров. Хотят, чтобы вождь сейови, Куарренархэ, пришёл к ним на рассвете.       Айови и Аррен обменялись угрюмыми взглядами.       — Они потребуют белого шамана, — произнёс Кайлин. — И предложат взамен Теалиса и Орина. И, возможно, Сиррена. Аррен, мы бы могли попробовать обменять меня...       — Нет! — раздражённо отрезал вождь. — Я не собираюсь кем-либо жертвовать.       Кайлин и сам понимал, что предложение нельзя назвать мудрым. Он оставался собой, тем самым импульсивным и открытым белым волком, который бросит погоню за буйволом, если перед ним пробежит заяц.       — Айови, ты пойдёшь со мной, — решил Аррен. — И Маар.       Бросив тяжёлый взгляд на мужа, вождь повернулся и вместе с теми, кого назвал, пошёл прочь. Кайлин не стал возражать. Только понадеялся, что Духи Предков, оберегавшие его детей столько времени, не оставят их и сейчас.       Волки с рождения становятся воинами, чью жизнь легко может оборвать враг или неосторожность. Сколько не скорби, жизнь и смерть идут рука об руку. Кайлин знал закон волков, но слишком дорожил своими сыновьями. Других у него и Аррена уже никогда не будет.       После проведённого с Орином времени Ниос не желал никуда идти, но его звал отец и собственный долг. Омега не пробудился, когда рыжий волк выбрался из-под мехов и принялся одеваться. Утомлённый длинной зимней ночью и страстью альфы, Тэкорин лишь перевернулся на другой бок, поморщившись во сне.       Довольно улыбнувшись, Ниос укрыл его, подкинул хворост в костёр и вышел, не заметив, как мгновенно распахнулись глаза Орина. Обернувшись на покачнувшийся полог, омега осторожно присел и потёр низ спины. Потом потянулся, разминая затёкшие мышцы.       — Время выходит, — прошептал Тэкорин. Он не сожалел ни о чём.       Возникший из ниоткуда Белый волк склонил голову, ткнувшись носом в чёрные волосы, понюхал. Протянув ладонь, Орин коснулся призрачного тела, и холод уколол кончики пальцев.       — Благодарю вас. За всё.       Теперь он снова может стать собой.       Ниос не подозревал о том, что происходит с Тэкорином. Все его мысли занимали предстоящие переговоры, на которые он отправился вместе с отцом и Сирреном. Рагон Мош в силу слепоты и немощности остался в лагере под охраной волков. Ему доверили Теалиса, рычавшего на любого, кто к нему подойдёт, кроме пожилого шамана.       Встречу назначили на открытом холме недалеко от опустошённого селения сейови. Рассветная мгла ещё не рассеялась, царили безветрие и тишина, поющие о смертном покое погибших волков. Тропы замело, снег огрубел за ночь и затруднял дорогу. Сейови уже прибыли на место, когда занялся восточный горизонт всполохом пожара и пришли точо.       Три волка, торжественно облачённых в одежду, украшенную тотемами и узорами племени точо. Различал их лишь цвет волос: у одного отливали первозданной белизной, другого горели ярким огнём, а у третьего, коренастого и крупного волка, самого старшего, в волосах запуталась тусклая медь и седая старина. Голову вождя покрывал высокий головной убор из поблёкших орлиных перьев. Ни при ком оружия не наблюдалось, но волку достаточно скинуть одежду и обратиться, и тогда он сам, его когти и клыки, — лучшее оружие.       — Сиррен? — узнал брата Айови и бросился было вперёд, но Аррен, нахмурившись, не пустил.       Белый волк поднимался вместе с точо добровольно, и вождь чувствовал в нём перемену: в угрюмом взгляде и в сдержанной походке.       — С Теалисом всё хорошо, — первым делом сказал брату Сиррен. По застывшим венам Айови растеклось тепло. Он выдохнул. Цепкие когти страха ослабили хватку, но продолжали держать в тисках.       — Здравствовать тебе, Куарренархэ, сын Хелейдхора. Я вождь рыжих волков точо, Анэтиви́дор, сын Ронашара. Это мой сын, Эрениосихэд, — сказал пожилой волк, обращаясь лишь к старшему. Аррен представил сейови. Ниос нахмурился, ощущая смутное чувство тревоги. Перед ним приоткрывалась завеса тайны, волчья интуиция шептала о подвохе, но он не мог понять каком. — Своего сына, Сиррена, ты должен знать.       Аррен пристально посмотрел на белого волка. Сиррен не опустил предательски головы, выдержав тяжкое испытание. Он не мог тотчас же броситься с объяснениями к родным, да и вряд ли отцу не доложили, что он едва не растерзал своих друзей и соплеменников.       Имени Тэкорина не прозвучало, но в глазах Сиррена вождь прочитал ответ.       — Мы получили ваше приглашение, — произнёс Аррен, отвернувшись от сына. — Вы хотели говорить. Мы готовы внимать каждому слову.       Тивид не отличался красноречием. Коротко потребовал шамана сейови в обмен на мир и серого волчонка. Айови оскалился и глухо рычал, но не прервал речь вождя. Маар удерживал его.       Ниос всё больше хмурился.       — Нет, — отрезал Аррен в наступившей тишине. Сиррен не сомневался в ответе отца. Ниос напрягся, а Тивид прищурился. — Вы пришли на наши земли незваными, принесли горе и смерть сейови и чевейо. Смыть это можно только кровью.       — Отец... — выступил Сиррен. — Выслушай меня.       И белый волк рассказал о проклятье Луны, которое поглотило точо и его самого. Аррен не прерывал, тепла в его взгляде не прибавилось. Скрестив руки, он внимательно слушал сына. Упрямство и гордость вождя сейови закалили суровые зимние ночи и смогли смягчить жаркие летние дни.       Единственное лишь утаил от отца Сиррен — отчего рыжие волки получили немилость Луны. Слишком тяжела была вина за содеянное, чтобы она вышла за пределы круга проклятых. И не сказал он Аррену о том, что стало с Тэкорином. Его имя ни разу не произнёс ни один из оборотней, словно того не существовало. Только безликий белый шаман чёрных волков.       — Я услышал, — ответил сыну Аррен. — Печально, что тебя постигла участь рыжих волков. Но это не умаляет их вины за нарушение границ и смерть невиновных. Они развязали войну, на их плечах кровь двух племён. Если вы хотите мира, то сначала верните волчонка его истинной паре, моему сыну Хоайови, а также позвольте уйти свободно другим пленникам.       — Мы не отдадим вам ни волчонка, ни других, — без колебаний отказался Тивид. — Они останутся с нами, пока мы не получим шамана и не снимем проклятье.       — Вы прикрываетесь омегами и волчатами?! — как оскорбление бросил Айови. Его гнев вырвался наружу, когда точо отказались выдавать Теалиса. На руках помимо воли вытянулись когти и выросла шерсть, даже в лице проявилась звериная суть. — Мы будем говорить с вами, только когда Теалис и Тэкорин вернутся в своё племя!       Ниос зарычал на него. Два альфы, чьи мысли занимали лишь их вторая половина, готовы были загрызть друг друга. Сдерживали их лишь отцы, два вождя враждующих племён.       — Тэкорин принадлежит мне! — прорычал Ниос. — Он мой омега и теперь стал частью племени точо!       Его слова поразили всех, лишь Сиррен вздохнул и посмотрел на разгоравшееся солнечное зарево. Маар растерянно оглянулся на Аррена, Айови окатило ледяной водой, и он даже забыл о страхе за Теалиса.       — Не может быть... — прошептали сейови.       — Круг жизни и смерти, — неожиданно прорычал Аррен. Даже ему спокойствие давалось с трудом. Кровь сейови вскипала. Семья и племя для вождя всегда стояли превыше остального. — Лишь круг жизни и смерти сможет рассудить наши племена и докажет, на чьей стороне Предки.       — Я готов хоть сейчас, — ответил Ниос.       — Я тоже, — бросил Айови.       — На закате следующего дня, — решил Аррен, повернувшись к Тивиду. — Твой сын против моего. Волчьи законы признают их право на бой за честь племени и своих пар. Проигравший уступит, и его племя покорится победившим. Если Предки благоволят вам, то мы отдадим белого шамана и позволим беспрепятственно дойти до священных тотемов. Если же победа будет за нами, вы вернёте всех до единого наших волков и мы поступим с вами по справедливости.       На том волки разошлись. Сиррен бросил тоскливый взгляд на родных и побрёл за точо. Аррен и Айови не обернулись, лишь Маар задумчиво проводил глазами врагов.       По волчьему закону оборотни, принявшие вызов в Круг, должны были провести день и ночь в уединении, очищая дух и набираясь сил от Предков. Навещать их мог лишь шаман его племени. Ниос отказался от помощи Рагон Моша и не стал возвращаться к Орину.       Заснеженная земля затихла в скорби перед пролившейся кровью и в предвкушении новой. Зверьё, напуганное лютыми волками, попряталось в норах, дрожа от страха, даже в спячке их преследовала тревога. Лес вымер, лишь бесшумно опадал снег временами, весело пел ручей да шуршали крыльями ненасытные вороны в ожидании пира.       Ниос выкинул из головы всё, кроме предстоящего боя. Не доверяя Предкам и их помощи, которой никогда не получал, точо уважал законы воинов. Отыскав глухую поляну под навесными скалами, укрытую от снега, Ниос провёл в ней остаток дня, ночь, и в полдень стал расписывать своё тело боевыми узорами. Холод принял его, втянулся в кости и мышцы, тишина наполнила душу, сердце мерно билось. Его ритм слился с музыкой барабанов, которая манила Ниоса на обратном пути, верно и надёжно указывая направление.       Круг жизни и смерти расчертили в заброшенном селении. Над ним возвышался высокий столб, изрезанный узорами и изображением оскаленного чёрного волка. Снег лежал лишь за пределами круга, чёткой границей окаймляя место битвы. Костры жадно пожирали хворост и взвивались к запутанному в тяжёлых тучах небу. Ни звёзды, ни Луна не наблюдали за битвой. Никто не посмеет сказать слово против: противники оказались в равных условиях. Безумие не охватит ни одного точо.       Волки почтительно расступились, пропуская воинов. Тивид ждал у края Круга и гордо кивнул, приветствуя. Он не сомневался в победе своего сына. Голод и холод затупили все чувства Ниоса, остался лишь боевой дух. Он обернулся к сейови.       Чёрный волк Айови стоял рядом с отцом, обнажённое тело блестело в свете костра. Достойный противник, которому душа радуется.       Ритм барабанов слился в один сплошной грохот, потом резко смолк, и одновременно волки вступили в очерченный круг. Скинув остатки одежды, они обратились, щёлкая челюстями и перебирая когтями сырую чёрную землю. Пригнув головы, волки медленно обходили по кругу, высматривая слабые места и оценивая силы. Они не торопились с атакой: у них впереди вся ночь до рассвета, пока смерть не заберёт слабейшего.       Медленно затянула тишину барабанная песнь.       Айови бросился сбоку, оттолкнувшись лапами и взметнув комья рыхлой земли. Рыжий волк отскочил, защищая глотку, но сейови взгромоздился на него сверху, пытаясь повалить. Ниос ускользнул, оттолкнув лапами, и вскочил, грозно ощерившись клыками. Айови выплюнул клок шерсти, за его спиной бурно прокатился недовольный ропот точо.       Мышцы сейови напряглись, лапы заскребли по земле, одновременно на него бросился Ниос. Волки столкнулись в прыжке, крутанулись в воздухе и повалились на землю сплошным клубком. В борьбе они подкатились к самой черте круга, на снег брызнули капли крови, и волки, точо и сейови, поспешно отступили. Яростный рёв взлетел под небом.       Ниос отбросил снова чёрного волка и с трудом встал. Без привычного лунного безумия он уступал силе сейови, лишь ловкость спасала его от смертельной раны. Айови отступил, готовый напасть в любой момент.       Ритм барабанов оборвался раненой птицей.       Айови и Ниос раздражённо повернулись к расступившейся толпе сейови. Словно порыв ветра раскидал листья и заиграл в пламени костров, едва не затушив. Быстро проскользнув меж волков, в круг, запретный для всех, вступил Орин. Голубые глаза блестели, губы поджались. Длинные, до пояса, белые волосы свободно лежали на плечах и ниспадали вдоль спины.       — Вам ещё рано вступать на Тропу Предков, — твёрдо произнёс Орин.       Дрогнули и сейови, и точо. Одни знали, что в шамане говорит воля Духов, другие ничего не понимали. Они узнали меченого омегу Ниоса, хотя их и смутил цвет волос. Да и омегу они оставили под надзором в лагере.       — Как ты смеешь нарушать законы поединка? — возмутился Тивид.       Тэкорин спокойно взглянул на него, не раскаиваясь в содеянном.       — По праву шамана, — коротко ответил Орин. Он подошёл к Кайлину, не покидая круг, и негромко ему сказал несколько слов. Омега сокрушённо покачал головой и подал ему ворох меха. И Айови, и Ниос отбросили обличье волков и молча наблюдали за ним. Зубы рыжего волка заскрежетали.       Луч света, который пытался поймать точо всё это время, наконец озарил ему истину. Сиррен и Айови, сыновья Куарренархэ, и серый волчонок, которого его омега обещался хранить для своего брата.       Волчья маска скрыла лицо Орина, чёрный мех укрыл волосы. В Круге жизни и смерти стоял белый шаман чёрных волков, которого точо так долго искали.       — Я Тэкорин, сын Куарренархэ, вождя сейови, — громко провозгласил омега в тишине. Он казался выше ростом и сильнее любого альфы. — Известный также как белый шаман чёрных волков и преемник Мурэта Моки, Исцарапанного Жизнью. Я пришёл по воле наших Предков, которые желают мира волчьим племенам.