О нас

В комнате тепло, но не настолько, чтобы мне было некомфортно. От торшера — старого, в ткань которого пыль впиталась навсегда — исходит золотистый свет, который окрашивает все предметы в комнате в оттенки охры. Оттягиваю вниз ворот футболки, немножко трясу им вверх-вниз, чтобы воздух прошёл по коже. Ты сидишь рядом, в руках — телефон, изучаешь образцы тканей. Бросаю на тебя взгляд, на экран телефона. А, нет, уже смотришь парики. Явно ищешь что-то конкретное, ибо цвет париков — насыщенный голубой. Но не яркий, а как заплатки питерского неба в облачный, но солнечный день. На твоём лице едва заметно играют белые отсветы от телефона, а волосы на просвет будто бы сияют золотом. Контраст. Хоть бери — и рисуй с тебя портрет. Резко ударяет желание обнять тебя. Без препираний ему поддаюсь, перекидываю руку через твои плечи, обхватываю тебя, скольжу ладонью от плеча вниз до локтевой ямки — и затем обратно, и думаю о том, как же чудно ощущать тебя рядом. Именно в физическом плане. Мне не всегда этого хочется, но иногда… Хочется обнять. А иногда — чего-то большего. Чего-то, чего мы никогда не пробовали. Немного страшно. Нет, вру, много. Но я всегда… я так давно… Хоть и не знаю, понравится ли, и хоть вообще не знаю, как оно должно быть. Но ты же мне разрешила. Ты сказала, я тебе всё разрешу. Даже… Проглатываю возбужденный смешок. Нет, это пока… нескоро. Пока что я дам нам ещё немного попривыкнуть к тому, что я попросил, а ты — разрешила. А сейчас… Свободной рукой перекидываю свои волосы за спину. Чтобы не мешались. А потом аккуратно забираю телефон у тебя из рук, кладу куда-то на подушку дивана. Ты смотришь на меня каким-то странным взглядом: будто ничего не понимаешь, но знаешь, что я… Что что-то… Не даю тебе времени всмотреться в моё лицо. И самому себе не даю времени передумать. Только коротко мелькает мысль о том, что ты красивая. И я целую тебя. Осторожное прикосновение губами, не более, просто чтобы прикоснуться, по-настоящему, чтобы замкнуться словно электрическая цепь, чтобы впервые и навсегда молчаливо объявить о том, что мы на самом деле. Может, я излишний романтик. Но мне кажется, что ты создана для того, чтобы именно я целовал тебя. Даже пусть так глупо, так по-детски, так никак — почти не шевеля губами, просто иногда прижимая их сильнее на долю секунду, просто иногда наклоняя голову чуть по-другому. Сердце клокочет как бешеное, и волна жара идёт откуда-то из трахеи, удушающе-страшная, спускается вниз, почти что заставляя ёрзать. Следом проходит густо-фиолетовая волна тревожности, и я останавливаюсь, и — осторожно, но настойчиво держа тебя за шею — опускаю твою голову на своё плечо. И ты меня не видишь, и я тебя не вижу. Ладонью скольжу от твоей шеи вниз, дико краснею, когда задеваю полоску бюсгалтера сквозь ткань футболки, обнимаю тебя под рёбрами. Ты тоже обвиваешь меня руками. Ничего не говорим. В комнате тепло.