Made of the moments

- Я не был уверен, - выслушав короткий рассказ и предположения, Голд пожимает плечами, перекладывает что-то из ящика в ящик. - Теперь убедился. Он еще договаривает про Тень, которая должна была истаять после смерти своего хозяина, а Дэвид вдруг понимает, что его держат, повисая всем телом с правой стороны, что Бэлль почему-то опрометью кидается со своего кресла, где пять минут назад, поджав ноги, читала книгу, и пронзительно кричит "нет, нет!" - и только тогда красные оттенки перед глазами начинают медленно выцветать, возвращая окружающему миру истинные краски, удушье разжимается на горле и мутная взвесь ярости оседает в груди. - Извините, - вежливо говорит Дэвид. - Извините. Можно убрать руки, Нил? Чужие пальцы с холодной медлительностью выпускают его локоть и рукав куртки, Дэвид разминает ладони, рассеянно оглядывается, избегая смотреть в лица. В лавке антиквара всегда найдется, за что зацепиться взглядом; барахло во всех мыслимых и немыслимых стилях богато расставлено по всем полкам и поверхностям, от витрины до приступки у малоприметной стрельчатой дубовой двери, ведущей в подвал. Все эти залежи щедро приправлены магическими артефактами, полезными и не слишком, но годными в хозяйстве на черный день... и все-таки надо признать, что Бэлль проделала в лавке колоссальную работу. Книга, которую она читала, лежит на полу возле кресла, как сломанная кукла, со своими загнувшимися страницами. Дэвид поднимает ее, распрямляет листы, не вчитываясь; тяжелая, чуть шершавая старая бумага жалобно хрустит. По сгибу страницы даже слегка надломились при падении. Они пестрят шрифтом с вензелями, местами закапаны воском, изрядно потрепаны по краям. Шекспир, читает Дэвид на обложке затейливо выложенную золоченными буквами надпись. Надо думать, одно из первых изданий. Все лучшее - возлюбленным. Он с поклоном протягивает книгу корешком к Бэлль. - Ваше высочество. - Ваше высочество, - в тон отвечает она, машинально слегка приседает в реверансе. - Вам бы не помешал прием у доктора Хоппера, Дэвид, - в обычной манере роняет Голд, с громким хлопком закрывает толстую отчетную тетрадь. У него лицо змеи и глаза мангуста. Чудовище в них, а не в чешуе, заменявшей Темному кожу. - Не сомневаюсь, у вас хватит заклинаний на одного неуравновешенного, - Дэвид пожимает плечами. - Речь идет о жизни моей жены и моего сына, а это плохая тема для шуток. Признавая чужую правоту, антиквар разводит руками и складывает их перед собой на столе, ладонью на ладонь. - Так чем могу быть полезен, мистер Нолан, кроме подтверждения ваших подозрений? - неприязненно интересуется Голд. - Особенно в свете ваших намерений нанести мне тяжкие телес... - Мне нужно найти Пэна, - он игнорирует и обращение, и затяжной вопрос. - И на этот раз осечки быть не должно. - Не все маги - ясновидящие, мистер Нолан, - Голд выстукивает невнятный ритм пальцами по тыльной стороне ладони. - Зато вас и Пэна связывает кровное родство, и насколько я понял, это имеет большое значение. В лавке антиквара повисает пауза, позволяющая всем присутствующим обменяться взглядами. Тишина поднимается к потолку, чтобы раствориться в балках и досках. - Реги-иии-ина, - тянет Голд, показывая в оскале кривые крупные зубы. - Вы ведь не знаете, как использовать то, о чем она проговорилась? - Нет, - очень вежливо соглашается Дэвид, - но вы же не заставите меня просить? - О, нет-нет, - антиквар разводит руками и переплетает пальцы над гладкой темной столешницей. - Только подписать... - Румпель, - шепотом выдыхает Бэлль. Теребит корешок увесистого тома. - Отец, - за спиной Дэвида произносит Нил. - Я уже помог за счет заведения по твоей просьбе, Бэй, - с некоторым раздражением отзывается Голд. - Не превращай меня в мецената. - Он получит этого ребенка и все равно примется за Генри, - голос и его обладатель огибают из-за спины. Нил ниже на добрых полголовы, Дэвиду хватает роста, чтобы видеть лицо Голда поверх плеча его сына. - Он две сотни лет потратил на его поиски, отец, проиграл в Нэверленде... он не бросит начатого. Тебе же не наплевать на моего сына. - Для его защиты имеется сразу две всесильных, дееспособных матери. - В Нэверленде были обе всесильных матери, - тихо отвечает Нил Кэссиди. - И ты. Маска матерого дельца дает трещину, и под ней проступает человеческое лицо солдата, не сумевшего с честью умереть на поле боя. - Я думал, что ты мертв, Бэй, - голос треснул тоже. Бэлль проскальзывает за спину антиквара, кладет ладонь ему на затылок. - Это был способ сказать, что я люблю тебя. Не смешивай одно с другим. - Мне снова умереть, чтобы ты поступил по совести? Мы тратим время, хочет заорать Дэвид; можно продолжить этот семейный шантаж в другое время?! Голд опережает его на долю секунды, открывает один из ящиков стола, долго роется в нем и бросает на стол свернутую в несколько раз бумагу, распрямляет ее, тщательно прижимая края. Они заглядывают в нее все разом - в карту Сторибрука, пока Темный булавкой прокалывает себе подушечку указательного пальца. - Что ж, - морщится и скалится снова. - Поищем. Капля крови падает на обозначение часовой башни на главной площади, колыхается над ним, ловит и отражает крошечным пятном тусклый свет из низенького окна. Движением пальцев Голд разделяет ее натрое, направляет извилистыми путями, отливающим золотым. Самая маленькая, бледнее других капля стекает к дому мэра и замирает над ним. Другая, темнее и ярче, прокатывается по улицам в сторону пристани. - Это Генри, - поясняет Темный, указывая на первую. Золотистый перекресток отражается на его лице. Наслаждение происходящим отражается тоже. - Это ты, Бэй. А это... Темно-красное до черноты пятно петляет по изумрудно-зеленой заливке на месте леса, пересекает тонкую синюю ленту ручья, замирает, колеблется из стороны в сторону, словно вынюхивает что-то; скатывается вперед, как с горы, и петляет снова. - Что там? - не отрывая от нее взгляда и загривком чуя недоброе, спрашивает Дэвид. В горле сухо, как в пустыне. Никаких меток, кроме моста, на карте нет, да и тот в другой стороне. - Там наша Злая Королева хранит свою милую коллекцию, - язвительно отзывается Темный, и Прекрасный принц единым махом срывает карту со стола.