Лжец

Тело кажется придавленным к земле многотонным булыжником, настолько давящим на некогда разворошенную грудь, что от этого тяжело дышать. Остановившееся некогда сердцебиение постепенно приходит в норму, а в голову будто кто вливает ворох мыслей и картинок. Темные, мрачные образы обрушиваются на него лавиной, казалось, погребя под собой и так шаткое сознание. Темнота обволакивает, но успокоения не приносит от слова совсем. Что-то звенит на периферии сознания и он пытается схватиться за этой выбешивающий звук, как за соломинку, которая обязательно приведет его в норму. Если, конечно, его нынешнее состояние можно назвать нормой. Танос. Чертов предводитель читаури, возомнивший себя невесть кем. Подчинить себе сознание асгардского бога лжи? Пожалуйста. Заставить этого самого бога делать что-то против собственной воли? Без проблем. Только самоуверенный гигант совсем не учел, что и само божество не лыком шито и что чертовы мидгардские сказочки почти-правдивы. Локи не раз и не два пытался завоевать трон, не раз пытался устроить дворцовый переворот своими дрянными словами и действиями. Он даже пошел на сделку с йотунами, пытаясь избавится от Одина и в конечном итоге безжалостно убил своего биологического отца. Так о чем вообще можно было вести диалог с такой скользкой тварью? О чем вообще можно было пытаться с ним договориться? Будто Танос надеялся, что Локи сдохнет в битве за Мидгард, или что вернувшееся к нему владение собственным телом и сознание не обрушится на него жестокой местью? Локи не жалеет, что оказался на грани. Не впервой. Однако, сдохнуть так просто совсем не хотелось, потому нерушимую связь, которая некогда связала его со сводным братом в далекой зеленой юности, пришлось поспешно разрывать. Это не было призывом о помощи, но в каком-то смысле Локи ждал появления брата. Он хотел, чтобы Тор наконец явился во всей своей божественной красе, прекрасный в своей неукротимой ярости. Хотел, но никак не ожидал увидеть рядом с ним жалкого мидгардского смертного, который с недавних пор жутко раздражает, наведываясь к лжецу в мыслях. Локи тяжело выдыхает сквозь с силой сжатые зубы и силится перевернуться на бок, в то время как правая рука отзывается тупой болью. Шипит, не хуже змеи, подтягиваясь на онемевшей от долгого лежания в одной позе здоровой руке и садится. Сплевывает кровь на идеально белый ковер и утирая ее капли с уголка губ, мысленно радуется маленькой пакости. Обезумевший монстр, которого бог огня совсем не боялся. Танос был настолько разгневан своим провалом, что совсем не разбирал своих глупых действий и стоило только богу заметить лазейку в некогда безупречной тактике ведения боя, как он тут же ею воспользовался. Его не слабо потрепало, о чем сейчас говорит ноющая, тянущая боль во всем теле, однако оно того стоило. Перчатка теперь у него, однако возвращать ее в Хранилище Локи и не собирался, считая Асгард самым ненадежным местом из всех возможных, в котором стоит прятать столь опасное оружие. Чего уж греха таить, трикстер и себя отныне считал ненадежным. Так глупо попасться. Так глупо позволить управлять собой, что берет зло на самого себя. Какого черта вообще?! Йотунское дитя рычит сквозь зубы, силясь оторвать онемевшее тело от мягкости кровати и на грани слуха слыша раздающиеся за закрытой дверью шаги. В следующий момент причина навязчивых мыслей в голове предстает во всей своей небрежной красе, яростно сверкая карими глазами. Несколько секунд ступора, и вот его персональная заноза в заднице подлетает к нему ближе, хватает руками за голое белое плечо и с силой влепляет оплеуху. Голова качается в сторону, а рот приоткрывается в беззвучном смешке. Он смотрит на Тони с не меньшим пренебрежением, как при первой встрече, однако в глубине души он даже рад появлению этого смертного. Локи задумчиво приподнимает брови, когда миллиардер пересекает комнату широкими шагами, подходит к незамеченному ранее мини-холодильнику и вытаскивает оттуда початую бутылку с янтарной жидкостью. Делает большой глоток, совсем немного поморщившись и снова оказывается рядом, с глухим стуком ставя бутылку на прикроватный столик. Садится где-то в районе коленей и скрещивает руки на груди. — Сука ты самая настоящая, — буквально выплевывает прямо в лицо богу, с силой, до побелевших костяшек пальцев стискивая руки в кулаки. — Редкостная падла, чтоб тебя. Локи смеется уже в открытую, после так же резко затыкаясь от накатившей волны боли в районе груди и живота. Переводит взгляд на свое покрытое бинтами тело и невольно в голове появляется мысль, кто же это настолько бесчувственная тварь, что собирала его буквально по кусочкам. — А то, — поддакивает божество, совсем не вслушиваясь в поток гневной речи, попеременно сопровождаемой ругательствами в его адрес. Смешно становится, глядя на это побагровевшее лицо. Локи с тихим болезненным вздохом садится ровнее, ногами отпихивая одеяло в сторону. Что будет дальше? Кем его сочтут, когда придет время возвращаться в треклятый Агсард, чтоб ему. Предателем, лжецом и просто бесчувственной тварью, потерявшей остатки совести или жертвой обстоятельств? Бог переводит кислый взгляд на Тони. Нет, вот на счет последнего и надеяться не стоит. То, что он устроил в мертвом мире Таноса, — не лезет ни в какие ворота. То, что из-за него произошло в Мидгарде тоже на тормозах никто не спустит, а вдогонку еще припомнят то, что было лет с пятьсот назад, понавешают обвинений и в конечном итоге заточения не избежать. Он — монстр. Так может стоит хотя бы посоответствовать этому критерию под конец? — Заткнись, — шипит гневное, будто преображаясь прямо на глазах. Тони моргает, глядя на такую резкую смену настроения, обрывая самого себя на полуслове. Только что Локи казался расслабленным, витающим в своих темных мыслишках. Такой по-домашнему мягкий, сейчас обрастает колючками из отчужденности и неприязни, будто хочет заставить окружающих ненавидеть себя еще больше. Смотрит колючим взглядом изумрудных глаз, растягивая губы в некрасивой безумной усмешке. Старку хочется снова хорошенько съездить кулаком по этой морде, однако понимает, что состояние божества оставляет желать лучшего. Конечно, не пройдет и пары дней, как Локи сможет самостоятельно встать на ноги и, — Тони даже не побоится этого слова, подумав о нем несколько раз, чтобы точно обратить на него внимание божка — вернуть себе свою гребанную контуженность. Примется за старое и в конечном итоге снова доставит кучу проблем. Боги — не люди, им от одного выворачивания кишок наружу не сдохнуть, в то время как он бы точно окочурился еще на середине процесса. То, что Танос был уже мертвым на момент их с Тором прибытия — чистой воды удача, которая шла под ручку с Локи с самого начала. Тони уверен, что случись все иначе и его бы прихлопнули первым, потому как воспоминания разворошенных тел читаури по пути к намеченной цели до сих пор приходят к нему в кошмарах. Локи отпустил себя. Отпустил свое безумие. Отпустил свою божественную мощь, вдоволь поразвлекавшись с ними и Энтони в который раз подумал, что на месте одного из этих ублюдков мог быть и он сам. За то, что он сделал с богом обмана, за то, как он с ним разговаривал и вообще за все хорошее. Но Локи этого с ним не сделал. Значит ли это, что он всего лишь с ним игрался? Тонкие бескровные губы трикстера растягивает усмешка и неуловимым глазу движением он валит человека на пол. С удивительной для его состояния скоростью и ловкостью. Усмехается прямо в лицо, нависая сверху и прижимая его руки к полу по бокам головы здоровой рукой, в то время как вторая безвольной тряпкой болтается вдоль тела. Смеющиеся злые глаза не передают ни единой эмоции, но в этой бесконечной зелени Тони будто бы тонет. Смотрит широко раскрытыми глазами, как юркий язык медленно скользит по тонкой бескровной губе и что-то внутри скатывается в тугой комок. Тони, совсем не понимая, что он творит, приподнимается и обхватывает божество за талию ногами. Йотун рычит от прострелившей бок боли, но не отстраняется, когда Старк приподнимает голову и вовлекает его в неспешный поцелуй, проталкивая язык сквозь чужие сжатые губы. Локи всем весом наваливается сверху на подкосившейся от напряжения руке, чем и позволяет наглому человечишке перекатится в сторону, поменявшись местами. Вытягивается на мягком белоснежном ковре в полный рост и выжидающе всматривается в лицо напротив. Ну давай, лениво думает Локи, ты же хочешь. Потемневшие карие глаза выдают всю степень чужого возбуждения и божество усмехается, стоит только Энтони ближе к нему наклонится. — Ты чертов сукин сын, — неожиданно выплевывает Тони и садится ему на бедра. Трикстер смотрит на него несколько секунд совершенно нечитаемым взглядом, после же проговаривая: — Заткнись, смертный, — и снова усмехается такой знакомой злостной усмешкой. Да как у тебя скулы еще не свело от своей собственной ухмылочки, думает гений. Красноречивый взгляд плейбоя говорит побогаче слов о том, что божество откровенно нарывается на грубость, однако ему нужны ответы. Ответы, а не эти чертовы словесные баталии, которые уже в печенках сидят. — Какого черта там произошло? — интересуется гений, впрочем, все так же сидя на чужих бедрах и даже не думая сдвинуться в сторону. Локи задумчиво касается пальцами перетягивающих грудь и живот бинтов, ковыряя ногтем выпутавшийся край. Кто-то крайне непрофессиональный его заматывал. — А с чего бы мне отвечать? — бросает безразличное и то же мгновенье чувствует мозолистые пальцы, кольцом сомкнувшиеся на беззащитном горле. Переводит взгляд с потолка на Железного человека, на которого будто разом навалился собственный возраст. Черные круги под ввалившимися глазами говорят о конкретном недосыпе, да и сам Энтони заметно исхудал. Наверное, прошло несколько дней с тех пор, как его сердце остановилось, и кто-то сильно переживал. Губы снова тронула усмешка. — Кретин, — бросает беззлобное Локи, сбрасывая с себя человека и садясь на мягком ковре. Тони с удивлением наблюдает за его действиями, больно ударившись лопатками. — И все вы — кретины. Только сейчас Энтони замечает стоящую в дверях команду. Нервно задергавшийся глаз выдает всю степень его напряжения. — Я бы попросил полегче, — бросает Соколиный глаз, подходя к все тому же мини-холодильнику и доставая откуда-то сбоку стаканы. Ставит на прикроватный столик и разливает коньяк из все той же сиротливо стоящей бутылки. Рыжая русская шпионка рядом хохочет, потрепав парня по плечу. — Спокойнее, Бартон, — говорит тихо, но в воцарившейся тишине ее голос отчетливо слышен. Мрачный Капитан Америка на заднем фоне единственный, кто, казалось, мыслит здраво и ясно, первым подойдя к Локи и протянув руку, схватив за предплечье. Супер-солдат, на то и супер-солдат, чтобы с легкостью помочь подняться на подкашивающиеся ноги весящему едва ли не тонну божеству. — Спасибо, — мрачно буркает Капитан, неизвестно за что благодаря, после набрасывая на плечо спортивную сумку. Локи приподнимает брови, глядя на светловолосого парня заинтересованно. Стив подходит к Тони и пожимает ему руку, что-то произносит ему на ухо и, разворачиваясь, уходит, накинув на голову капюшон. — Он сам лично ждал пробуждения вашей божественности, чтобы потом с чистой совестью свалить, — комментирует Энтони. Наташа пихает его в бок, усмехаясь. — Во всяком случае, что-то мы тоже задержались, — она смеривает его каким-то странным взглядом, обнимая миллиардера за шею. — Еще увидимся. Русская шпионка вместе со своими все таким же угрюмым напарником следующая покидает помещение и Локи кажется, что он единственный, кто откровенно не въезжает в происходящее. Тор рядом кладет широкую ладонь на плечо, заставляя брата вздрогнуть. Его светлые волосы непривычно собраны в хвост, а лучистые голубые глаза выражают какую-то гордость и что-то еще, но что именно, Локи разобрать не смог. Мнущаяся на пороге женщина с копной каштановых волос украдкой бросает на обманщика заинтересованные взгляды, но стоит только столкнуться с ним глазами, быстро отворачивается. «Джейн». Подбрасывает сознание. Он уже видел ее через стража, но и подумать не мог, что встретится с торовской женщиной лично. Энтони рядом отпивает из бокала, не глядя на Локи. — Прошло много времени, — проговаривает Тор своим раскатистым сильным голосом, заставляя Локи будто очнуться ото сна. — Мы едва вытащили тебя с того света. Локи усмехается в ответ на эти слова. — Не стоило, — бросает небрежно. — Мы, — взглядом указывает на Джейн, — зайдем позже и вернемся домой. Тор похлопывает его по плечу, но трикстер этого совсем не замечает, вперив взгляд в одну точку. Домой. — У меня нет дома, — бросает в спину уходящему не-брату. Тор останавливается на мгновенье, парируя словами, перед тем как окончательно убраться из поля зрения: — Но закат в Асгарде все равно красив. Локи усмехается его словам. Ну и ну. Тони рядом стоит, прислонившись к стене и взгляд невольно зацепляется за него. — Сколько времени прошло? — спрашивает Локи, на что человек бросает безразличное, не отрываясь от бокала: — Полгода. Прекрасно. Великолепно. Трикстер вздыхает и валится на постель, закидывая здоровую руку за голову. Полгода. Неудивительно, что боль еще не отступила, столько-то времени проваляться без движения. А безвольной тряпкой висящая рука, жутко раздражающая, с атрофировавшимися мышцами, это так, ерунда. Это можно будет исправить, стоит только сильнее налечь на тренировки. Но вот его психическое состояние оставляет желать лучшего. Он знает, что в Мидгарде прошел месяц или около того, как он скрылся в мире читаури, но для него время сжалось в несколько часов горячей битвы. Изматывающей, не оставляющей времени на размышления, полной криков и боли битвы. Локи прикрывает глаза, погружаясь в мутные воспоминания. О чем они говорили, перед тем как Локи напал? Он не помнит, все в голове перемешалось в мутное пятно. Заклинания смешивались, сплетались одно с другим, созданные руками умелого мастера. Ледяные копья вырывались из тела, как иглы дикобраза, а кинжалы привычно ложились в руку. Кажется, тогда он поддался черной бездне безумия и рушил все, что стояло у него на пути. Кажется, тогда своей накопленной благодаря торовским наручникам силой он создал настолько мощный взрыв, что все, что его окружало в радиусе многих метров просто смело в пыль, едва не оторвав ему его собственную руку. Кажется, именно тогда Танос открылся, чтобы Локи смог отрубить ему голову, впрочем, все равно подставившись под удар, который вспорол ему живот. Локи вздрагивает, когда теплые пальцы касаются его щеки и скользит плавающим зеленым взглядом по лицу напротив. Гений склоняется максимально близко, обдав холодную кожу щек горячим дыханием и втягивает в страстный поцелуй. Локи не сопротивляется. Локи не понимает, что происходит и отчего ему совсем не хочется вести и вообще что-либо делать, только валяться безвольным мешком с костями и позволять себе расслабиться. Не понимает, но ему это чертовски нравится. Совсем не как тогда, как в первый раз. Они оба привыкли брать свое, не спрашивая разрешения, но в этот раз Энтони от чего-то ведет себя мягче, нежнее, будто пытаясь загладить вину за то, что произошло едва ли не в прошлой жизни. Трикстер хватает его за волосы, оттягивая голову назад и с силой вгрызается в бешено бьющуюся на шее венку, после зализывая укус в ответ на болезненный стон. — Что ты копаешься, смертный, — усмехается, и Тони фыркает в ответ. Всю расслабленность и нежность с него будто сдувает и он с рыком переворачивает бога на живот, впечатывая носом в подушку. Сын Лафея глухо смеется, после прикусывая губу от первого жаркого прикосновения. Слишком мягко, слишком пошло. Он не видит лица человека, но может смело поклясться, что кожей чувствует его усмешку, его голодный взгляд. Тони склоняется к напряженной спине и вместе с еще двумя пальцами прикусывает бога за загривок. Локи вздрагивает, с рыком изворачивается и тянет его за шею, едва ни до крови кусая губы. Однако на причиненные неудобства Тони откровенно плевать, об этом он подумает позже. Узость такого желанного тела сносит крышу и гений не сдерживается от хриплого гортанного стона. Руками удерживает Локи в одном положении, вбиваясь в податливое тело резкими рывками. Он гладит его, кусает эту нежную молочную кожу с проглядывающей сеточкой синих вен, хрипло дышит через рот, когда до ушей доносится слабый стон сквозь зубы. Энтони переворачивает обманщика на спину, вглядываясь в прикрытые глаза, в покрытое пятнами румянца лицо и скатывающие по вискам капельки пота. Локи не больно. Локи усмехается и подмахивает бедрами, как заправская шлюшка, с силой ударив его ногой по спине. И это настолько заводит, настолько непривычно и настолько будоражит едва не вскипающую кровь, что Тони срывается, отпускает себя, отдавая во власть какой-то животной страсти. Оставляет метки на бледной шее под тихие смешки, перемешанные со стонами, вбиваясь в горячее тело яростно, заставляя эту соблазнительную тварь сильнее раскрываться. Локи пытается попасть в такт бешеному ритму, пока, в конечном итоге, не замирает и напрягается, точно струна. Тони чувствует что-то теплое на животе, наклоняется ниже, сгребя разомлевшего от бурного оргазма бога в охапку и всего пары нескольких особо глубоких толчков ему хватает, чтобы перед глазами заплясали цветные искры, а все тело заволокла сладкая судорога. Он амебой распластался на кровати, придавив худое жилистое тело, но совсем не обращая внимание на причиняемые богу неудобства. — Все еще хочешь знать, что произошло? — ехидно поют на ухо и Тони приподнимается, вглядываясь в смеющиеся, хитрющие дьявольски зеленые глаза. Нехорошее предчувствие с головой накрыло его, заставляя пытаться отползти от этого существа на негнущихся ногах. Локи хватает его за щиколотку и тянет на себя, перекатывается и нависает сверху, вдавливаясь собственным весом в мягкий матрас. Божество смеется ему прямо в ухо. — Моя очередь. Тони едва сдерживается, чтобы не вломить ему покрепче.