Лжец

В последнее время доктор Брюс Беннер часто ловил себя на мысли, что контролировать свое взбешенное внутреннее «Я» становится все сложнее и сложнее. В голову частенько закрадывалась одна-единственная мыслишка по сему поводу. Но ночи напролет копаясь в неземном скипетре бога лжи с частичкой Тессаракта, доктор все чаще и чаще откидывал ее в дальний угол сознания. Чтобы ненароком не разбудить ею Халка. Естественно, он продемонстрировал чудеса «перевоплощения» при коллегах-мстителях, раскрыл свой, так сказать, секрет, который так выпытывал Старк. Но отчего-то доверять им больше не стал. Вообще, если по-хорошему, стоило бы уехать как можно дальше от Нью-Йорка, чтобы часом не натворить дел и коллегам не пришлось уже сражаться против него. И было бы очень смешно, если бы его место в «Мстителях» неожиданно заменил своенравный бог. Беннер усмехается. Неизвестно, как бы все могло сложиться. А вдруг действительно причиной всех бед оказался бы Халк? Клетка ведь на летающей крепости была предназначена для него - не для Локи. Возможно, Щ.И.Т. давно уже готовился к чему-то подобному, только вздохнул с облегчением, когда появилась другая угроза, не со стороны кого-то из инициативы «Мстители». Другая, но не менее сумасшедшая и опасная, если не сказать иначе: еще опаснее и еще более неуправляемее Халка. Брюс заметил, что Локи мог вывести из душевного равновесия даже самого стойкого из них. Взять даже Капитана Америку для примера: такой себе спокойный и уравновешенный старичок в юном теле, на деле же - защитник справедливости тут же теряет контроль над собой, коль кто-то пытается посягнуть на мирное население с не очень благими намерениями. Но если он, Беннер, был частью плана Локи - который, кстати, тот успешно привел в действие - почему создается впечатление, будто бы совсем не бог стоит за всем этим? Ах да, вспоминает доктор, Танос, или как его там боги называли. Непонятная иномирная фиговина, по словам Тора - предводитель читаури со зверскими намерениями, да еще и не менее зверской рожей впридачу. Пусть бог грома и обещал, мол, разберется со всем, почему-то верилось в это с трудом. Ну действительно, кому какое дело до Мидгарда? Хотя, если прикинуть, года два что-то слишком много проблем сыпется на головы мидгардцев. И почему именно Нью-Йорк? - думает Брюс. Не слишком ли подозрительно? Небось, стоит Фьюри собрать монатки и перекинуть базу куда-нибудь в другой город - проблемы все равно будут. Только в этот раз пострадает кто-то другой - «Мстителей» рядом не будет. Щ.И.Т. притягивает опасности, словно магнит. Как там Тор говорил: Земля готова к высшей форме войны? Из-за секретного оружия, опять таки, созданного треклятым Щ.И.Т.ом, весь Мидгард под угрозой. Беннер понимает, что нужно валить. Причем валить как можно скорее и как можно дальше. Подальше от Щ.И.Т.а, поправляется доктор. И тут же понимает, что уже довольно-таки продолжительное время бездумно разглядывает экран мобильного, совершенно не обращая внимание на то, что тот просто разрывается от звонков. Выныривая из омута неприятных и - скорее всего - очень верных по сути своей мыслей, подносит телефон к уху, тем не менее, не говоря ни слова в микрофон. - Доктор Беннер, - утвердительно произносят на том конце провода. - Вы меня слышите, верно? Брюс, вздохнув и стянув очки с переносицы, утвердительно кивает, будто бы собеседник может видеть его подавленно-разбитое состояние и потрепанный вид. - Верно, - сухо произносит спустя несколько секунд. А после, уже более резко, чем того требуют манеры, добавляет: - Что такое? Казалось бы, совсем неуместный вопрос, однако зная проницательность и любовь к вечным недомолвкам темнокожего директора, как-то слабо верится, что он не понял суть произнесенных слов. - Не помешало бы наведаться к Старку. Доктор шумно хмыкает в трубку. Да, конечно, именно ему нужно это говорить - нашли самого «уравновешенного» внутри. Какое доктору вообще должно быть дело до миллиардера? Да, есть схожие интересы, да, звонил несколько раз справиться о делах, да и Старк сам по себе собеседник довольно-таки занятный, во всяком случае - рассуждает много иначе кого бы то ни было. Только вот подобные связи нужно оборвать, а еще лучше - не обзаводиться ими вовсе. Чтобы «другой парень» ненароком не вышел из-под хрупкого контроля, да не размазал по стеночке аккуратным блином кого-то из коллег. - От него вестей неделю нет. Как бы наш дражайший заключенный не сделал чего нехорошего, - все тем же меланхоличным голосом продолжает говорить Фьюри. И создается неприятное впечатление, будто не о живом человеке с чувствами, а о какой-то вполне заменимой фигуре, по типу пешки, идет речь. - Не самая лучшая идея говорить это мне, - с ехидцей подмечает доктор. - Отнюдь, - по голосу слышно, что собеседник перенял манеру речи и принял не озвученные правила игры. - Старку не помешает встряска. Волнуемся же, как-никак. Ага, волнуетесь, как же, - фраза чуть было не сорвалась с языка, благо, тот был вовремя прикушен. Вместо этого мужчина сказал немного иное, делая ударение на последнем слове: - Неужто больше некого послать? Минутная заминка была своего рода ответом. Брюс уже было даже смирился со своей судьбой старковской няньки, как Фьюри неожиданно продолжил ничего не выражающим тоном: - Агент Романофф со вчерашнего вечера не выходила на связь, как бы с ней ни связывались. Сокола послали проверить, но и он молчит. Однако же, умная парочка, быстро сообразили, что к чему - злорадствует где-то внутри себя доктор. Создалось четкое впечатление, что парочка просто-напросто свалила куда подальше. И правильно сделали, - думает Брюс. Доктор с тяжелым сердцем и не менее чугунным, давящим предчувствием соглашается пойти на разведку третьим. Бог любит троицу - верно? Авось с ним прокатит. Да и, если что, от миллиардера можно спокойно проехать через аэропорт. Брюс был на все сто процентов уверен, что все складывается как нельзя лучше. Во всяком случае - хуже уже явно не будет. На полпути к нью-йорковской высотке мужчина просит водителя такси затормозить. Под недоуменным взглядом расплачивается, не глядя хватается за ручку и распахивает дверь, пропуская в тепло салона свежий ночной воздух, отдающий чем-то, слегка напоминающим озон. В который раз за сегодняшний такой длинный вечер успевает усомниться в правильности своих действий. Непонятное чувство - то ли беспокойство, то ли интуиция - этаким колокольчиком о чем-то предупреждало весь путь. Да и не заткнулось до сих пор, если подумать. Брюс, казалось, даже понял, о чем же ему так настойчиво хотел сказать внутренний голос, однако тот как-то резво заткнулся и ушел на покой, стоило только чуть внимательнее к нему прислушаться. Мужчина в который раз вздыхает, запахивает поплотнее тонкую куртку от резкого порыва ветра. Почему-то подобные перемены погоды уже начали ассоциироваться с Тором. Ухмыляется своей собственной глупой мысли и продолжает путь, низко опустив голову. Взглядом скользит по башне, от которой после недавних разборок красуется одна-единственная буква, несмотря на то, что Старк почти устранил все разрушения. Казалось, что ничего не происходило - башня светится, как новенькая. Да при взгляде на красующуюся «А» в голову приходит одна-единственная мыслишка. Скорее всего, гений думал о том же, раз пока что не стал добавлять на башню остальные буквы столь громкой и общеизвестной фамилии. Ну или же ему просто было лень, что тоже сойдет за правильный вариант. Хотя, сейчас не время думать о логике миллиардера, отдергивает себя Брюс. Поднявшись на лифте на последний этаж, мужчина оглядывается. Полумрак круглого помещения ему совершенно не мешает, однако хотя бы для приличия стоит включить свет, мало ли что подумает хозяин башни, случайно наткнувшись на него в темноте. Ну или тот просто дрыхнет где-нибудь и вот таким вот странным способом Брюсу удастся его разбудить. Думается, что Старк выползет из своего укрытия хотя бы для того, чтобы выключить временный раздражитель, а там уже можно схватить его тепленьким, да припечатать к стенке. Главное лишь не переборщить, успокаивает он себя. Однако рука так и не нашла выключателя, перехватываемая мертвецки холодными пальцами, словно тисками сомкнувшимися на запястье. До боли знакомый перезвон громом врезается в уши. Брюс почувствовал жгучее желание схватить чужака свободной рукой в ответ, тряхнуть хорошенько, только уже увеличившейся в размерах, пошедшей зелеными пятнами рукой. Мужчина трясет головой, намереваясь отогнать видение, однако боль, током прошедшаяся по позвоночнику, заглушила все доводы разума валить как можно дальше и как можно скорее. Выворачивающиеся, увеличивающиеся в размерах кости вызывали желание скрючиться и повалиться на пол; нарастающие мускулы всего на мгновенье погрузили сознание во мрак, однако этого ничтожного мгновенья хватило для того, чтобы тело почти полностью перешло во власть «другого парня». Только горящие даже в полумраке зеленым, дьявольским пламенем глаза четко отпечатались в сознании, вместе с последней четкой мыслью: «Беги». Локи отшвыривает руку доктора, дергается в сторону, с интересом наблюдая за превращением и глядя в еще человеческие, понимающие всю жуть происходящего глаза. Однако даже он не вовремя успевает заметить явственные перемены и на одних лишь рефлексах успевает отскочить в сторону, зацепившись цепями за вазу. Грохот разбиваемого фарфора заставляет зеленого монстра тут же повернуть голову в его сторону, а полные непередаваемой ярости глаза так и пригвоздили к месту. Всего мгновенья такой массивной фигуре хватает, чтобы оказаться рядом с богом, схватить за вытянутые по привычке руки и с размахом впечатать в стену. Богу даже почудилось, что он услышал хруст. И ровно в следующую секунду, пока оглушенный обманщик приходил в себя, Халк вновь хватает его за шкирку, точно букашку легко поднимает на уровень глаз, осклабившись прямо в лицо. Локи ухмыляется разбитыми губами, отводит закованные руки в сторону, со всей ныне имеющейся силой ударяет тварь по лицу. Полный не то боли, не то ярости вой набатом бьет по ушам. И еще до того, как схвативший за ногу Халк успевает припечатать жилистое тело трикстера в пол, он понимает, что послышавшимся хрустом была не стена, пошедшая трещинами, а вполне реально ломающиеся кости. Боги смертны, - едва успевает подумать Локи до того, как монстр резво поднимает его вверх ногами в воздух, на мгновенье задержав перед лицом, и тут же - не успевает кровь прилить к лицу - с силой прикладывает об пол. Выставленные вперед руки ничуть не спасают, только добавляют травм - кости не могут выдержать такой нагрузки и даже хваленая божественная регенерация не спасет, если сейчас трикстера переломают на части. Бог обмана уже не замечает, где потолок, а где паркет, все кажется размытым пятном, смешалось в одну картинку. Слышен только звук беспрерывно ломающихся костей, рвущихся мышц, до того громкий, отчетливо отдающийся в ушах, что даже не больно - противно. Да когда же монстр наиграется, прекратит швырять из стороны в сторону? - раздраженно, но в то же время как-то лениво думает Локи. Под носом неприятно мокро, хочется поднять руку и стереть выступившую кровь. Ах да, сломаны же, пытаясь пошевелить пальцем, как-то ехидно думает обманщик. Насколько было бы хорошо потерять сознание - как смертные. Просто-напросто взять и потерять сознание. Хоть на несколько секунд, чтобы боль отошла на второй план, чтобы не чувствовать ничего, только всепоглощающую тьму, как его собственное безумие. В родной среде как-то легче и спокойнее. Хотелось двинуться в сторону. Очень сильно. Но что это даст? Что он может противопоставить зеленому чудовищу в данный момент? Чертов Тор, чертовы кандалы, чертов Мидгард. Локи силится хоть немного приподняться, плевать уже на неудобства, только бы сломанные ребра не пробили легкое и стало хоть чуть-чуть легче вздохнуть. Прекратилась встряска, вертится в божественной голове мысль, в то время как из горла вырывается лишь тихий стон, заместо слов. Размытой картинкой перед глазами мелькают чьи-то лица - однако Локи уже почти ничего не видит, зрение вмиг отказало, а сквозь шум в ушах невозможно уловить голос и понять, кто и о чем говорит. Остаются только мысли. Множество смешанных в единый клубок мыслей. Они заглушают его собственные, хотя о чем сейчас можно думать? Отвлечься - вот, что сейчас нужно больше всего. Отвлечься и заставить тело если не потерять сознание, то в худшем случае - умереть. О, нет, вот интересная мыслишка. Губы непроизвольно растягиваются в усмешке, перед тем как дыхание замедляется, становится сложным для легких и оттого тяжелым, а тело постепенно холодеет. «На помощь» значит?