Два берега Леты.

Возвращался Юу сытым, но недовольным, ненавидя город и его жителей всё сильнее, не забывая сообщить Джонни о проблеме с деньгами. О том, что ничего нового о Мояши выяснить не удалось, он решил промолчать и вначале посмотреть, что получится у этого чудака. Вдруг и впрямь больше разузнает? Гилл покидал номер воодушевленным, болтающим попусту наставления о Лави. Выпрыгнув за дверь в первый раз, вернулся спустя минут, проверяя записки с лекарствами на экстренный случай и инструкции. Юу не очень нравилось, что его принимают за ни на что не способного ребёнка, но спорить он не стал. В конце концов, в лекарствах Ордена даже сами изготовители, бывает, путаются и выдают нечто такое, от чего следует месячный ремонт. Или ещё что похуже. Убежав во второй раз, Джонни (Канда слышал это даже из номера) споткнулся на лестнице и кувыркнулся вниз. К счастью, он память не потерял, но здорово ушибся, поднялся обратно, уверяя даже не пытающегося вставить слово Канду, что с ним всё в хорошо и он сейчас всё сделает. В третий раз он вернулся и долго рылся в своей сумке, но теперь уже действовал сосредоточенно и молча, может потому больше и не возвращался. И Юу остался предоставлен самому себе с одним лишь спящим зрителем. Лави лежал почти в той же позе, что и в последний раз, только руку одну подвернул. Всё такой же полуживой и беспомощный. Впрочем, Джонни авторитетно заявил, что юноша уже вставал сегодня два раза, получал свои уколы, ел немного и до вечера или ночи проснуться не должен. А если и проснётся, то уже наберётся некоторых сил. А выглядел всё так же отвратно. Откуда там силы? Смотрел Юу почти час, сидя на одном из стульев, подперев голову рукой и мысленно оправдывая себя необходимостью бодрствовать и караулить возможные неприятности. После первого часа мечник будто бы спохватился и отвернулся к двери, но, как оказалось, глядеть на дверь было совсем не интересно. А картинка за окном так или иначе заставляла Юу помнить о проходящем времени и то и дело оглядываться на часы. Спасительная идея о медитации была принята им без особого энтузиазма, но, опустившись на пол и сделав первый глубокий вдох, он всё же нашёл для себя и занятие, и успокоение. В таком состоянии он пробыл часа три и очнулся от шороха одеяла. Как оказалось, Лави пытался во сне повернуться на бок и свернуться калачиком. Поглядев за бессознательными трепыханиями, Юу, оправдываясь тем, что он не желает ничьего пробуждения и нарушения покоя, поправил-таки одеяло сам, чтобы оно не мешалось. Повозившись ещё чуть-чуть, парень засопел, вновь провалившись в глубокий сон под теперь уже завистливым взглядом мечника. Несмотря на отдых и медитацию, он устал и сам желал спать, всё же в этом вопросе мало отличаясь от обычных людей. И, вновь усевшись на стул, он принялся наблюдать за сном своего товарища по Ордену. По возвращении Джонни Юу с удивлением обнаружил упавший перед ним мешочек с деньгами и был без лишних слов выпровожен на ужин. Юу заподозрил неладное, и,как оказалось, выставляли его не спроста. Вернувшись в номер, он обнаружил существенные изменения: Лави с выражением обиженной на весь свет сомнамбулы сидел на всё том же памятном стуле, обняв спинку и наблюдая за тем, как Джонни перестилает ему постель. Бинты на парне были завязаны немного иначе, а так как на торсе не было ничего из одежды, отличие было разительное, сообщающее о свершившейся обработке ран. Юу ещё в коридоре учуял что-то неприятное, но теперь мог сказать точно, кто являлся источником, а точнее – что. Если эта мазь и вполовину не была настолько действенной, насколько от нее разило свойственным ей ароматом, то в урне от нее было бы больше пользы. На появление в комнате ещё одного жильца Лави лишь повернул голову, нахмурился и с трудом махнул ладонью, отчего со спинки соскользнула вся рука, за которой поспешили остальные части тела, однако Юу инстинктивно подскочил ближе, ловя парня и морщась от ударившего в нос кислого запаха. Все трое обитателя комнаты удивлённо обмерли. Один Лави не обмер — он пытался своей затуманенной головой понять, что вообще случилось. Джонни кашлянул, попросил Юу поставить Лави на место (будто это Канда куда-то его ронял) и продолжил, отвлекаясь от сказанного, что сумел узнать об Аллене. И, судя по его новым данным, сражался с акума некий клоун, поэтому подробностей о внешности оказалось так мало, а предположения иных были столь дикими. Впрочем, если бы Юу сам услышал о клоуне во время обхода, не поверил бы. Отсюда и недоверие. Но, зная прошлое Мелкого, Джонни утверждал, что это мог быть Аллен. Что так зарабатывал его отец и он сам, пока был маленьким. И действительно клоун. Против акума. И да, свидетель был адекватный и трезвый. Ребёнок. Вот только если с первыми акума клоун дрался и победил, то потом почему-то убежал очень быстро. Словно что-то услышал, словно что-то случилось. По мнению Юу, для побега и слышать ничего не надо. Для нормальных людей убийство акума ещё оценивается как ненормальное событие, и, понятное дело, он решил скрыться с места драки. Чем дольше он бы там торчал, тем больше собрал бы слухов. Впрочем… нет, просто так срываться в середине – нелогично и не похоже на Мояши. А как же оставшиеся акума и спасение всех беззащитных? Кто-то появился и спугнул его, быть может? Люди Ордена? Джонни также попытался выяснить, не останавливался ли Аллен в каких гостиницах, он обошёл все ближайшие, но безрезультатно.Однако, вроде бы, некто видел некоего седого клоуна под мостом, ему было плохо, потом там вылезли монстры, и свидетель сбежал. Джонни был под мостом, но ничего не нашёл. Хотя информация новая появилась, она пока ничего не значила, разве что слова о том, что Уолкеру, похоже, пострадал, настораживали. Был ли он ранен или же это было что-то иное? Юу так и не решил этот вопрос для себя, заваливаясь спать и искренне надеясь, что сегодняшняя ночь пройдёт без происшествий. *** Лави проснулся не от боли. И с довольно ясной головой ровно до тех пор, пока не пытался оторвать её от подушки. Левая сторона лица привычно полностью онемела, но Лави знал, что это нормально. Ему так сказал этот парень, что лечил его. Джонни, его друг, наверное. Лави считал его своим другом. Ему уже успели объяснить (или напомнить), что такое друг. Но сейчас он думал не об этом. Думать о чём угодно мешал продирающий до самых костей холод — он же причина внезапного пробуждения. Тонкое одеяло, каким он был укрыт, спасало его днём, но стоило лишь немного похолодать ночью, и в кровати, самой близкой к окну, стало очень зябко и неуютно. Дуло прямо в спину, ноги казались и вовсе ледяными. Был необходим ещё один источник тепла, и Лави решил, что сможет найти его сам. Он уже достаточно хорошо себя чувствовал. А потом осознал, что одеяло не может являться источником тепла по определению оного. Он сам источник, а одеяло помогает сохранять его, отдавая гораздо меньше во внешнюю среду. С трудом, но всё же встав на ноги, он стал оглядывать всё, что мог разглядеть в полутьме в поиске случайно завалявшегося одеяла, но комплект здесь хранился очень строгим: одна кровать – одно одеяло. И голый номер, который ты обживаешь, как можешь. Зябко ёжась, Лави осторожно переступал с ноги на ногу, то и дело хватаясь за попадающиеся под руки предметы и сжимая зубы от боли. Каждое его движение грозило свалить или разбить что-то из множества раскиданных по номеру вещей Джонни, предназначения половины из которых Лави не представлял даже. Затуманенное обезболивающими и усталостью сознание не позволяло подумать или вспомнить. Лави просто замерзал и желал решить эту проблему любым способом. Ничего похожего на способ на глаза не попадалось. Взгляд остановился на Джонни, которого будить не хотелось. Тот спал в одежде и под одеялом, таким же тонким, но как будто урезанным. По крайней мере, оно было коротковатым и не широким, будто детское. Лави хотел разобраться сам, опуская взгляд на дрожащие руки, вцепившиеся в спинку кровати. Кровати Канды. И у того одеяло было больше. И кровать тоже не узкая. То есть сам парень спал, занимая лишь половину, и у него оставался свободный кусок одеяла. Отрезать его? Что за безумие лезет в его голову! У него нет ножниц! Или же меч этого мрачного парня… что-то подсказывало, что это не слишком хорошая идея. И меч тоже весь из себя… не очень. Лави пошатнулся, решив, что меч будет против. Зато опасный тип подал Лави отличную идею, связанную с его не менее опасным хозяином! Он поспешно схватил своё одеяло, осторожно накрывая им сверху опасного мечника, и улыбнулся. Тот никак не реагировал. Подтянув одеяло ближе к свободной стороне, осторожно присел, приподнимая одеяло, и принялся подбираться под оба сразу. В любом случае они с Юу оба теперь в выигрыше, ему не на что жаловаться! Осталось только показать большой палец мечу, благодаря за идею. Он заполучил второго друга! Счастливо посмеиваясь ровно до того момента, как осознал, что может разбудить Канду, Лави, продолжая улыбаться до боли (подвиг, учитывая все анальгетики), стал аккуратно укладываться, чувствуя себя гением и победителем! А кто ещё догадается спросить совета у меча? Он опасен! Вот только в сравнении с мечником – довольно разговорчивый. Быть может, оттого, что сам Юу был молчалив. Или Юу молчалив, потому что болтает с мечом? А никто и не догадывается! Ну, точно же! Точно! Теперь все встало на свои места! Кроме ноги, что никак не желала ложиться как следует и, в отличие от меча, не только пакостила, но и делала это молча! Даже Канда не пакостил молча. Разве что убивал! Он ведь убивал? И молча? Лави мог себе это представить. Вот только казалось, будто убийство - плохо, но соответствует образу мечника. Выходит, и Лави в плохой компании, но оно к лучшему. Кажется… В любом случае он не мог точно сказать, но понятие убийства им не было полностью принято. Словно что-то не так с этим словом. Его значением, если быть точнее. А что именно, Лави даже не понимал. А беспокоить друзей больше по пустякам не хотел. Зато, наконец, смог уложить ногу. Но улечься так просто не получилось. Лави боялся приближаться к спине мечника и в то же время хотел себе больше тепла. А парень успел прогреть пространство под одеялом и немного кровать, прижаться к нему хотелось почти невыносимо! Отдёрнув себя и приказав довольствоваться полученным, Лави наконец-то кое-как устроился и вдруг понял, что если сейчас ляжет, то на больную сторону лица, что приведет к неумолимому желанию сдохнуть! Пришлось сжимать зубы и срочно переворачиваться лицом к мечнику, создавая ещё больше возни. *** Юу шумно вздохнул, наконец уловив, что дыхание Лави выровнялось, сигнализируя о погружении юноши в сон. Сначала, когда он начал подниматься с кровати, тут же проснувшийся мечник подозревал многое, но в первую очередь ожидал, что подозрительный свалившийся им под ноги субъект покинет комнату и отправится куда-нибудь по своим странным делам. Но, к его удивлению, Лави замер, слегка покачиваясь. Потом стал вертеть головой, может, разглядывал, где что в комнате, или думал. Неуверенно постояв на месте, Лави начал оглядываться по сторонам, медленно двинулся вперёд, пару раз отклонился в сторону, хватаясь за стул, стол, стену, потом остановился у кровати Юу и постоял так некоторое время. Мечник почти заподозрил книжника в лунатизме, но тот наконец-то развернулся и проследовал к себе. Но вместо того чтобы улечься, захватил одеяло и пришёл к Канде. И начал… укладываться к нему. Неуклюже, нелепо что-то бормоча, с трудом находя нужное положение. Потом завозился опять с новой силой. А бурчание его напоминало… итальянский? Он сам понимал, что творит и зачем? Всего один раз кончиками ледяных пальцев задели его плечо, и Юу сообразил, что парню стало всего лишь слишком холодно. Кровать Лави была ближе всех к окну, из щелей которого, должно быть, немилосердно дуло. Он хотел было уже вскочить, залезть в сумки за одеждой какой или тряпьём, чтобы укрыть этого идиота и отчитать как следует за нарушение личного пространства, если Лави помнит, что это такое. Но не сделал ничего. Лави уже, вроде как, улёгся, при этом никуда Канду не выталкивал, устроился у самого края, и будить парня было немного жаль. Юу решил спать, не обращая на гостя в его постели никакого внимания и совсем не думая о реакции Джонни завтра утром. Всё равно Юу может проснуться первым. А когда Лави под боком, за ним ещё удобнее следить, чтобы не сбежал никуда. Вот только это было действительно непривычно — спать с кем-то под боком. Даже в самые зябкие миссии, когда экзорцисты и искатели жались друг к другу ночью, Юу всегда обходили стороной. Впрочем, Лави был тем, кто мог бы пошутить и предложить погреться вместе. Но лишь пошутить, задрать бы его Мугеном! А тут он без всякого разрешения нагло лезет, куда не просят, и так по-хозяйски устраивается. Юу резко развернулся, собираясь прогнать это недоразумение из своей кровати, но, видно, парень уже провалился в глубокий сон. Похоже, он и вставал в полусонном, невменяемом состоянии лишь затем, чтобы найти тепло. Скинуть его с кровати и сказать, что он сам скатился? А если раны откроются или ещё что-то? От Кролика несло спиртом и медикаментами, и весь он был белым, в бинтах. Юу не мог избавиться от мыслей о том, какой он сейчас хрупкий. Хмурясь, он попытался всмотреться в открытую половину лица, на которой парень сейчас лежал, но решил, что занимается фигнёй, и отвернулся обратно, решая спать. Нет, так неудобно. Канда обернулся обратно, подтянул подушку и, отлично зная, что тёплое и больное его наказание спит прямо перед ним, наконец-то закрыл глаза. По крайней мере, он точно знал, что во сне не ворочается и сам нечаянно Кролика не пнёт. А если и пнёт…. Ну, значит, подсознательное желание оказалось сильнее. *** — …совсем свежий. Я не знаю, что с ней делать. Ломать заново? В ордене можно было бы исправить хирургическим вмешательством, это точно, но здесь… Смутный голос вырвал Юу из сна. И если он проснулся от голоса Джонни, то точно слишком устал. — Так почему вы не можете отвести меня в Орден? — Это уже вопрос Кролика. Разозлённый. Чем его с утра пораньше успели так разозлить-то? Да ещё и мирный Джонни? Вон Кролик сидит на своей кровати и никаких следов того, что он спал на другом месте, не осталось. — Потому что мы его покинули экстренным способом, — замявшись, ответил Джонни, испытывая явное неудобство. Ну уж нет, раз решил бежать из Ордена, гордись собой и своим решением! — Похоже на то, чтобы мы были связаны с ним сейчас? Или что нас оттуда так просто отпустили бы? — фыркнул мечник в потолок и этим сильно удивил тех, кто не заметил его пробуждения. То есть всех. — В смысле? — Это очевидно! — рыкнул Юу, поднимаясь с кровати и мгновенно сбрасывая с себя все остатки сонливости. Вид Лави, сидящего как ни в чём не бывало, напрягал. Так же, как и то, как легко Юу снова заснул, несмотря на чужака в своей кровати! — И ты тоже должен это отлично понимать! — Откуда я должен это знать? У меня нет памяти! — лицо Лави исказилось, и к концу фразы он зашипел, закрывая ладонью бинты на своём лице. Потёкшая из-под них кровь побудила Джонни тут же вскочить между парнями. — Стоп, стоп, стоп! Я же просил тебя осторожнее быть! Мои швы не самые надёжные. Но Лави уже было плевать на швы. — Этот ублюдок меня бесит! Это ещё кто кого! И откуда только в Лави вдруг столько злости? — Лави, тихо! Спокойно, или я вколю тебе... — Мне нельзя, во мне и так уже критическая доза всего вот этого инородного, разве не так? А вот этот… — Спокойно! Пойми и ты, Лави, Канда не самый приятный в общении человек, но он тебе не доверяет! — продолжал паниковать и скакать вокруг Джонни, судя по полному отчаяния взгляду, больше всего желающий, чтобы только Канда не открыл рта и не начал пытался выяснить, какого хрена здесь происходит. — Почему? — всё же спросил Лави. — Ты сбежал из плена, Лави! Из плена Ноев! Как бы ты смог сделать это сам? Это очень странно, и твоя амнезия… — Да это бред! Мои враги подослали меня обратно? А не видно по моему состоянию, что мы разошлись во взглядах на окружающий нас чудесный мир? — сегодняшний Лави казался дешёвой подделкой самого себя вчерашнего и настоящего. Юу никогда не видел этого парня в таком состоянии. И не думал, что увидит. Но с чего бы Лави так психовать? Что-то произошло до того, как Юу проснулся? — Как раз так это и происходит! Тебя захватывают, пытают и вынуждают пойти на соглашение! — деловито напомнил Канда. — Тогда в чём смысл этого соглашения? Зачем я здесь? — Это ты мне должен рассказать, Лави. Рыжий раздосадовано зарычал, отворачиваясь и замолкая, но всё же почему-то улыбаясь и начиная успокаиваться. И Канде было совсем невдомёк, что, всего-то назвав наконец Лави по имени, он и вызвал столь удивительные изменения. — И да, — Лави поднял голову, снова повернувшись к Джонни, и поднял большой палец вверх, — что значит этот жест? — Этот? Ну... хорошо. Классно. Круто. А что? — Ага, — только и пробормотал Лави, задумываясь о своём, потом повернулся к Канде. — А твой меч, как его зовут? — Зо… — подавился Джонни. – Название? Лави кивнул, продолжая преданно ожидать ответа от Юу. — Муген, — Канде даже стало интересно, во что это всё выльется. — Ах! — Лави опять закивал, показал большой палец и произнёс торжественно и внятно, — Спасибо, Муген, ты настоящий друг! На выронившего бокал Джонни и застывшего Канду юный ученик книжника предпочёл внимания не обращать.