Два берега Леты.

— Вытяни обе руки, пожалуйста… В ответ послышалось лишь сердитое пыхтение. — Вытяни их. Ну же, сам попробуй, ты же хочешь снова быть здоровым? — продолжал надрываться Джонни. — Я тяну, как могу, правда! — Кролик, у тебя ноги, руки или мозг сломан? — не выдержал Юу, отрываясь от просеивания содержимого сумки Джонни в тщетном поиске чего-то ценного. Чего-то, что может стоить денег. Потратившись на медикаменты (меньше, чем могли, — Юу кое-что нагло спёр), они оказались совсем на мели, требовался способ заработать деньги и срочно. Украсть — первое, что приходило на ум и не нравилось ни Джонни, ни Юу. Но ценностей у них почти не было. Разве что серебро с экзорцисткой формы, что ещё осталось. Да вот нашлись ещё часы какие-то навороченные, в которые кто-то из учёных напихал дополнительные функции. Две склянки с подозрительной жидкостью тоже были оценены Гиллом, так же как и пара бутылей со средством от похмелья. Джонни собрался продать препарат и его рецепт местному заведению и, кажется, уже успел договорить о встрече с ними. Через два часа. Это означало, что Юу придётся остаться здесь, караулить Кролика, помогать ему, отвечать на просьбы… Именно то времяпровождение, о котором мечник так мечтал. Впрочем, вместо того чтобы ныть о пропаже ускользнувшего Уолкера и невозможности пойти и заняться делом, он мог присмотреться к Лави. Тот мог скрывать немало интересного, важного и занимательного. Только бы найти верный подход. Канда не верил в книжников, способных так просто и безвозвратно лишиться памяти. Лави же, не замечая взглядов, сердито сопел и тянулся руками, пытаясь согнуться пополам. На его взгляд, это упражнение было экстремально опасным для всех его ран, но Джонни так не считал и вообще носился только с ногой. После ночи, полной неясных теней и смазанных воспоминаний о чём-то глупом и мудром, Лави помнил лишь, как Муген подсказал ему перебраться в кровать Канды и согреться там. Мечника удалось даже не разбудить! И голова какая-то странная была в то время. Но, проснувшись рано утром от тупой, но слегка приутихшей боли, Лави почувствовал себя неплохо. Настолько, что даже сам поднялся, сходил умыться, растолкал Джонни. На свою беду. Одному Лави было очень скучно и немного жутко. Он пытался осмотреть себя, и какое-то неприятное ощущение заполняло тело и голову, сбивая с толку и вызывая лёгкое головокружение. Может быть, оттого, что Лави не помнил, как выглядел раньше, и теперь, рассматривая, не знал, с чем сравнивать, в зеркале отражался совершенно чужой человек. Он не мог даже убедить себя, что это всё ещё его собственное тело! Но после того как за дело взялся Джонни, тревоги отступили, и друг, увидев прогресс в лечении, принялся с пугающим энтузиазмом проверять границы возможностей Лави. — Агх, — из глаза брызнули слёзы, когда кончики пальцев наконец-то дотянулись до пола. Будто и не замечая его мучений, Джонни деловито обошёл подопечного со всех сторон, сделал пометку в своём уже ненавистном блокнотике и предложил: — А теперь обратно. — Да вы издеваетесь, что ли?! Ощущения были такими, будто позвоночник изволит переломиться в любой момент от подобных махинаций! Разумно предположить, что сейчас было весьма проблематично прийти в первоначальное положение, опираясь на спину. — Позвоночник это же спина? — жалобно просипел он, снова сомневаясь, но его проигнорировали. Подобные «неважные» вопросы сейчас никого не заботили. Кроме Лави. Но его никто не слышал. Он попробовал напрячь пресс, мышцы, спину, ну хоть что-нибудь, но банально не мог. Было лишь очень больно и некомфортно. Попытаться оттолкнуться от пола пальцами? О нет, это ещё большее издевательство! — Я правда… Кто-то подошёл к нему. У кого уже лопнуло терпение и кто решил взять дело в свои руки. Лави должен был знать, кто это… — Канда, нет! Ты только сделаешь… Кто-то очень плохой — понял Лави, когда его грубо хватанули за плечи, поднимая вверх так, словно он был ничего не весящей, тряпичной куклой, и крики Джонни для японца, развернувшего шатающегося рыжего юношу к себе, ничего не значили. — В следующий раз, Кролик, ты либо не встаёшь с кровати, молча лежишь весь день, либо выполняешь всё и больше, чем тебе говорят! Понял? — Д-да… Юу выглядел действительно страшно. Словно демон. Демон… слишком много мыслей и ассоциаций вызывает это слово! Акума… Ах, да, упоминали уже акума, но то, что имел в виду в мыслях сам Лави, было чем-то иным. Мысли сбивались. То, что казалось ясным мгновение назад, ускользало. И может быть, что-то такое промелькнуло на лице парня, что… — А сейчас спать! — кидая Лави на кровать, Юу совершил единственную большую ошибку. Юноша пролетел немного мимо — головой и лицом в тумбу, коленями в пол, пытаясь удержаться руками, согнутыми в разные стороны, но… Это было слишком неудачным приземлением. Джонни впервые на веку Юу орал едва ли не матом сразу на них обоих, хотя Лави вообще-то виноват не был, и кинулся помогать рыжему подниматься. *** Пациент потерял сознание. А Канда – совесть. Примерно это и было выводом, что сделал Джонни, потратив на него слишком много времени и сил. И сидеть весь день с пациентом в итоге был назначен именно Юу. Как будто кое-кто жаждал повторения ситуации. Хотя, признаться, Канда чувствовал себя слегка виноватым и смущенным. Как можно было так промазать? Почему он оттолкнул Лави не туда, куда надо? Джонни уходил добывать деньги, бурчал под нос о дополнительных расходах из-за несдержанности мечника, и предложил в следующий раз именно Канде выпить успокоительное. — На меня не подействует, — фыркнул на это мечник. — Уверен? Мне казалось, у кого-то на днях было первое в жизни похмелье, — и с этим ехидным замечанием Джонни удалился с видом победителя. До вечера Лави так и не очнулся. К всеобщему счастью. А очнувшись, был действительно рад не увидеть Юу. И даже с охотой и тройным старанием выполнял упражнение, пугать его возможным возвращением японца не пришлось. Перед тем как устроиться спать, руки прямо так и чесались пойти к уже улёгшемуся Лави и укрыть его чем-то дополнительно. Разгулявшийся на улице ветер задувал во все щели и особенно старался над щелями оконной рамы. Вот только укрывать Лави самому казалось как-то глупо. И вообще это была вовсе не его забота. Хотя этот паршивец снова может полезть ему в кровать. А Юу может чисто случайно пнуть его, выкидывая…. Взгляд остановился на бледном лице юноши, во сне выглядящего измождённым. Не помрёт ли он от падения с кровати? А от сквозняков? — Канда, ты либо ложись, либо просто можешь уйти с пути? Мне нужно убрать эти склянки, пока никто их не разбил, — раздался под ухом голос Джонни. — Ещё рано. — Тогда что? Об Аллене ты вряд ли что-то узнаешь… — Сейчас вечер, народу на улицах достаточно. Ты деньги-то достал? — Достал. — А что при Лави отмалчивался? Джонни покосился в сторону больного, на лице бывшего учёного (если такие вообще бывают бывшими) явно отображалось смятение и неуверенность. — Если Аллен столкнулся с акума, он мог залечь на дно. Его перемещения были предсказуемы для Ноев, и получается, они каким-то образом ищут его по тем же параметрам, что и мы. — Ты идиот, Джонни, — после короткой паузы отметил Юу. — Акума всюду. Их много. И они просто наткнулись на Мояши, это очевидно, что Ноям не нужны никакие сверхъестественные техники поиска вроде твоей! — Сверхъестественные? — Искать по феноменальной памяти Мояши, помнящего каждый свой счёт. Ты даже не подумал, что он мог оставить эти пачки, чтобы они перестали давить на мозг? Разве Мояши не желал давным-давно от них избавиться? — Ты не знаешь Аллена. Он всегда чувствовал себя ответственным за оплату счетов. И тем более сейчас, когда его учитель мёртв. — Сейчас за него никто не должен платить. Вернее мог бы платить Орден, но Комуи, я уверен, и не от такого мог бы отвертеться. Гилл кивнул. Очевидно, говорить на эту тему ему не хотелось. Наверняка и Комуи был его другом, и другие учёные, в Ордене среди них были сплоченные команды. В то же время Джонни выглядел более уверенным, чем до этого. Юу, осознав, что теперь уже этот парень не будет думать о глупостях, решил добить его контрольным утешением и отправиться на поиски. — Никуда Мояши не денется. Мы уже нашли его и уж точно теперь не упустим. Он ведь даже не подозревает о нашем прибытии. — И он может попытаться сбежать, если вдруг узнает. — Именно поэтому поиск предпочитаю вести самостоятельно. Уж я-то точно засеку этого недомерка ещё до того, как он заметит меня. — Да, в этом есть, конечно, смысл, — пробормотал учёный себе под нос, наблюдая за тем, как Канда направился к двери номера, и вдруг будто бы вспомнил. — Юу, постой! Мечник лишь поморщился, услышав своё имя, но обернулся без замечаний. Сам, видно, подпустил Джонни слишком близко, завязав этот душевный трёп. — Это... — Джонни уже протягивал ему свёрнутые листы бумаги, на которых отчётливо просвечивали начерченные схемы и разноцветные пятна. — Я составил карту, то есть план мест, в которых наверняка можно будет услышать много интересного: сплетни, выдумки - нападение акума событие достаточно большое для того, чтобы его помнили долго. И тем более кто-то может проболтаться о беловолосом парне. — Если он не спрятал волосы. — Да, но искусство пряток его учителя в том-то и заключалось, что Кросс ни от кого не прятался и не скрывался, а найти его не могли. Поговаривали, что это он так магией научился от Четырнадцатого управлять. Он много с ним возился. Опасно много. Правда, все об этом знают, но доказательств или обличающих Генерала сведений никогда не было. А может, он сторговался с Ватиканом и Орденом, что-то им отдал, знания свои или службу. — Что побуждает меня подозревать Орден ещё сильнее, — холодно отметил Юу, будто бы его опыта не было достаточно для подозрения Ордена. — Неважно. Конечно, это было важно и заслуживало внимания, но совсем не сейчас. — В общем, эти планы могут тебе помочь, если ты, конечно, доверяешь моему суждению… — Одна твоя техника уже привела нас в город с Мояши, — забирая планы и бегло просматривая, ответил Юу. — И как раз синим цветом отмечены те заведения, где лучше быть вечером. Юу кивнул, отмечая, что мест таких немало. А ярко оранжевые круги, видимо, должны были обходиться днём, и некоторые из них уже были вычеркнуты. Видно, Джонни там уже был. Канда поднял голову, приоткрывая рот, но Гилл уже отвернулся от него, склонившись над Лави. Странно, он только что едва не поблагодарил Джонни. Вот так просто, походя. Юу вновь посмотрел на бумаги и поспешил направиться наружу, на свежий воздух. Что-то с ним было не так с тех пор, как… как он простился с Алмой. Грустная улыбка коснулась губ мечника. Он наконец-то сумел правильно завершить то, что требовало своего завершения всю его жизнь. И теперь осталось только дожить остатки именно так, как ему хочется. И он ни в коем случае не собирался связываться с Орденом. Ему было достаточно Джонни с его подозрительными техниками поиска, которые невероятным образом действительно работали!! *** Юу вернулся в номер за полночь. Он отлично видел в темноте и сразу же направился к кровати, всё ещё погруженный в мысли о том, что сумел выяснить. Мояши как такового здесь в день атаки акума никто не видел. Видели клоуна, оказавшегося в эпицентре нападения и спасшего какую-то девчушку. Её мать сегодня набиралась в одном из баров - отвратительная женщина, отвратительно рассказывавшая всем подряд об этом происшествии, путаясь в словах и событиях. Судя по комментариям завсегдатаев. И движения Мояши теперь можно было проследить. Другое дело, что его следы обрывались как раз у входа в зону с лишь оранжевыми, дневными кружками. Юу нуждался в хорошем сне, чтобы завтра прошвырнуться по всем этим местам и суметь наконец-то определиться с местонахождением этого мелкого бобового. За всеми этими мыслями Юу, переодевшись, наконец-то опустился на кровать, благо та состояла лишь из матраса и деревянной оболочки, что значит, не скрипела, и тут же обнаружил, что что-то не так. Его одеяла здесь не было. Юу мог бы укрыться чем-то другим, он мог бы поступить адекватно. Но факт, что рыжий нагло упёр его одеяло без спроса, заставил мечника легко подняться на ноги, тихо, но быстро подойти к своей цели и оценить сложность предстоящей задачи: Лави был полностью закутан в два одеяла, так что торчала лишь макушка, и одеяло сверху было с постели Юу. Мечник потянул с одного конца, с другого, ощутил, насколько сильно дует из щелей, на мгновение даже задумался о том, чтобы оставить это несчастное одеяло на месте и забыть об этом происшествии, ведь Лави явно нуждался в чём-то ещё! Нет уж, это Джонни должен заботиться об этом дураке, а значит Юу заберёт своё одеяло! Пусть этот идиот сам собственное одалживает и решает все проблемы этого увечного! При чём тут Канда вообще? Последний рывок, и одеяло наконец-то оказалось у него в руках. Лави сонно пошевелился, сжимая ладонь в кулак и пытаясь спрятать в тепло торчащую из-под его собственного, узкого покрывала коленку. Но на это Юу было плевать. Взгляд снова остановился на лишь частично прикрытой закатавшейся штаниной ноге. Вспухший, всё ещё воспалённый шрам от недавно полученной раны шёл от щиколотки и выше. И параллельно ему ещё несколько шрамов поменьше, разного времени, очевидно, некоторые уже побелевшие и кажущиеся старыми. Юу был уверен, что на другой ноге парня шрамов не было вообще. Почему именно левая? Или правая? Юу склонил голову на бок, пытаясь понять смысл - всё же он был немного сонным - и тогда только сообразил, что продолжать стоять и рассматривать шрамы Кролика здесь не стоит. Надо идти и лечь наконец-то спать. Закончить весь этот бедлам. Заворачиваясь в тепло и уют кровати, Юу даже и не думал о том, что бедлам только начинался. *** Вечер Лави не задался. После простых, щадящих упражнений, что он выполнил даже с энтузиазмом, прошло лишь минут пятнадцать, и вдруг стало совсем хреново. Слабость, боль - всё нагрянуло одновременно и прилично запоздав. Ужин, который его заставили съесть, так и просился наружу, и Лави был бы рад помочь, но его заставили так же проглотить пару таблеток, на которые Джонни, видно, тратил последние деньги. Лави чувствовал себя обязанным переварить всё это. Он не хотел становиться обузой, мешаться, он хотел… Обратно свою грёбанную память!!! Он желал её возвращения куда больше, нежели физического моментального исцеления. Даже тот факт, что он лишился одного глаза, что раны жутко болели - всё это не волновало парня так сильно, как собственная беспомощность. Он вполне мог ещё быть в руках врагов, которые, желая выяснить правду, играли с ним в дикие игры! А действительно ли он был в руках врагов? Действительно ли была война и этот Орден? Что если всё это время ему рассказывали о несуществующих вещах? Было ли хоть одно стоящее материальное доказательство слов Джонни и Канды? Но ощущалось так натурально. Лави снова стоял в туалете, уже пятый раз за вечер. Он просто хотел себе хоть немного личного пространства, и, кажется, Джонни понимал это. Но на всякий случай три раза Лави опрокинул на себя еду, жалуясь на то, что у него всё болит и сама еда на вкус, как картон. Честно, эти странные безопасные супы и разжиженные кашицы пихались в него, будто в младенца! Конечно, Лави это не нравилось. Он точно знал, что всегда любил хорошо поесть. Что-то вкусное и по возможности разнообразное. По версии Джонни, он был книжником и повидал много всего, был в самых разных странах и уголках мира, может, именно поэтому у него любовь к разным совершенно яствам, огромному количеству разных блюд. Живот жалобно заурчал, напоминая о заполнявшей его лёгкой тошноте. Сидя в туалете, было очень трудно не поддаться соблазну и не попытаться отчистить свой желудок от картонной, но чрезвычайно полезной похлёбки. Джонни обещал ему фрукты перед сном. Наверняка в виде пюре. Лави не хотел прямо сейчас видеть Джонни. Он боялся этого человека, хотя и ощущал в этих двоих что-то, с одной стороны, родное, близкое, но будто находящееся за стеной. Почему была эта стена и что она означала, Лави не понимал. Но именно по этой причине предпочитал прятаться в туалете каждый раз, когда уже не мог выдержать. А когда он опускал взгляд к раненой ноге с уже куда меньшим количеством бинтов, становилось еще хуже. Так же, как от вида самого себя, больного и погребённого в ворох белых марлевых повязок в зеркале. Он не мог отсиживаться здесь всё время и немного тянулся к компании. Джонни позволил ему лечь спать гораздо раньше, чем обычно ложатся здоровые взрослые люди. Апельсин, припасённый им для этого часа, заставил желудок Лави ворчать, рычать и, кажется, аплодировать долгожданной пище с хоть каким-то вкусом. Закутываясь в одеяло, Лави был почти уверен, что ему будут сниться апельсины. Но ему ничего не снилось до тех самых пор, пока он не распахнул глаза и не уставился в потолок, понимая, что что-то опять не так…. В какой-то момент Лави засомневался в потере одного глаза. Что-то скреблось на грани понимания, уверяя, что совсем недавно с глазами все было в относительном порядке. Сейчас смотреть на швы, коричневую корку и красноватые разрезы не было ни сил, ни желания, предпочитая затягивать все ранения дополнительными повязками. Конечно, там были некоторые бинты, пластыри и ежедневная обработка, но… Проснулся он не от этого. Лави снова было холодно. Он забыл попросить днём Джонни найти для него что-нибудь теплое! Ругательство на каком-то совсем ином языке так просто и естественно сорвалось с губ, что не оставалось сомнений: он знал и этот язык. Да, точно знал, но говорить на нём сейчас было трудновато. К тому же он даже не знал, что это вообще за язык, как он называется, кто и где на нём общается и поможет ли это сейчас! Впрочем, не поможет. Уж это-то очевидно. Лави мог бы попробовать спросить завтра, если кто-то знает о новом открытом им языке. Если не заледенеет на продуваемой из всех щелей кушетке до утра. Вот только сейчас в номере было уже темно, Джонни снова спал, и Лави мог бы повторить манёвр с перекладыванием, но, поднявшись на ноги и приблизившись к чужой кровати, Лави понял, что это невозможно: японец где-то загулял. Уже была полночь и даже больше, эти двое сбежали из влиятельной и сильной организации и были врагами ещё более странных ребят, которые держали Лави в плену, и Канда носился где-то ночью? Лави отлично помнил, как Джонни сказал ему насчёт отсутствия мечника, что тот отправился проветриться. Сказал так, как не лгут или не пытаются скрыть вещи, если верить ощущениям Лави. Поход не был сверхважным или… Этот парень… Почему Лави был так зол от того факта, что японец настолько устал находиться в его компании, что, очевидно, решил заночевать в чужом месте? (и в другой компании?) Откуда это противное чувство? Что за... что за дрянь? Парень зарычал, со злостью хватая чужое одеяло и утаскивая к себе. Пусть этот тип попробует поискать его сам, когда вернётся! Пусть попробует! Хотя Лави был уверен, что до утра Юу вернётся вряд ли. Парня определённо с самого первого часа задевало отношение мечника. Что требовало отдельного и долгого размышления, но оставшийся без памяти просто не мог противиться усталости и долгожданному теплу двух одеял. Он закрыл глаза, откладывая размышления. И всё же... сейчас... именно сейчас что-то было не так. Он медленно двинулся вперёд, осторожно передвигая ноги и пытаясь сообразить… Ребёнок! Тот ребёнок у пустующего дома, что стоит, опираясь плечом о стену, согнувшись и тяжело дыша. Лави хотел узнать, кто это такой, и поспешил за ним, но идти быстро не получалось. Парень поглядел вниз, удивлённо отмечая изменения. Дорога оказалась заполнена мусором, большим количеством мусора, веток, брёвен, плит, очевидно, с соседних, так же пустующих зданий. Тишина, пустота и запустение. А мальчик, выглядящий столь вызывающе чужеродным, кутаясь в свои тёплые одеяния, поспешил вперёд, по покрытой инеем, заросшей тропинке. Хорошо, что Лави, вставая, закутался в одеяла. Парень уверено поправил их под подбородком и порадовался тому, что теперь ему совсем не холодно. И ничего не мешало пойти и узнать, что за ребёнок тут один бродит, от кого он убегал только что, и… Было что-то ещё, о чём Лави додумать не успел, поспешив за скрывшимся за углом ребёнком. Ноги запинались, мешались земля и мусор под скользящими ногами. Прибавить изморозь, и становилось понятно, отчего Лави ощущал себя столь неуклюжим начинающим акробатом на льду, в то время как ребёнок преодолевал все препятствия куда проворнее и быстрее! Стоило завернуть за угол, как оказалось, что мальчик спокойно шагает себе посреди улицы, бодро перебираясь через поваленные деревья и всё ускоряя темп. Тяжело вздыхая, Лави задрал голову, щурясь в слишком яркое небо. Наверное, тут всё же был ураган. Вон у крайнего в ряду дома сорвало крышу. Почему Лави ничего не слышал об урагане? Взгляд вновь вернулся к земле и разрушениям, подмечая знакомую фигурку. Надо поймать мальчика и спросить, что он здесь делает и что здесь случилось как можно быстрее! Лави раскрыл рот, чтобы окликнуть сорванца, но тот вдруг нырнул в узкую дыру в сером, невысоком здании с полуразрушившимися мраморными арками. Но нырнуть за мальчиком, что был в два раза меньше его, конечно же, не мог. Не те габариты, не тот размер. И он побежал, что есть сил, стараясь хотя бы обойти и перехватить. Только ледяной воздух мешал думать. Ему было так холодно. Руки хлопнули по плечам — он обронил своё одеяло! Лави распахнул глаза, всматриваясь в затемненные углы знакомого номера. Это был всего лишь безумный, глупый сон. Всего лишь сон, а вокруг всё ещё темно и дует под боком, а обезболивающее прекращает свою работу. Надо бы поскорее уснуть как можно крепче. Только стало заметно холоднее, как другие могли спать?! Лави подтянул одеяло под подбородок и понял, что оно у него всего одно. Ему приснилось, что он брал второе? Нет. Может, оно соскользнуло на пол? Лави свесил голову, не обращая внимания на усилившуюся боль, но не мог точно ответить на свой вопрос. Вдруг оно оказалось под кроватью? Пришлось слезать на четвереньки, оглядывать пространство вокруг, чтобы наконец-то… Наконец-то… Заметить что-то, чего здесь раньше не было: соседняя кровать была занята. Но было ещё совсем темно, около трёх ночи, может быть, даже раньше, и он уже был здесь. Под одеялом. Ну конечно, хозяин вернулся и забрал своё себе, чего Лави ещё ожидал? Проявление заботы? Понимания? Не почувствовать ветер в его части комнаты было невозможно, а этот гад всё равно забрал у Лави его единственную защиту! Половину защиты. Одно из одеял! Это было нечестно! Лави был болен вообще-то! Хотя Канде, наверное, тоже было холодно совсем без одеяло-то – данную справедливую мысль подкинул сверкнувший в лунном свете Муген. И Лави пожал плечами, виновато кривя уголок губ. Ну что поделать, не ожидал он раннего возвращения Канды, вот и погорячился. Даже стыдно стало. Но Муген всё понимал. И видел, как сложно Лави было найти общий язык с Кандой. Особенно сейчас, когда Лави всё забыл. Согласился с тем, что Канда Лави нравится. Посокрушался на этот счёт. Лави присел на край кровати, кивая в такт и не сводя глаз с меча. Опасный и мудрый, он вещал об интересных вещах, право слово! Может быть, стоило попытаться открыть Канде? Правильно выразить свои чувства? Показать, что Юу ему действительно нравится и своим поведением делает очень плохо. Очень-очень плохо. Да. Значит, Лави как-то нужно дать понять. Шмыгнув носом (кажется, начинался насморк), Лави стал снова устраиваться рядом. Если в первый раз обошлось, то всё выйдет хорошо и сегодня. Да и увещевания Мугена пойдут на пользу, Лави верил. На сей раз спать он ложился без каких-либо неудобств и заснул быстро и счастливо. Что было удивительно, так это то, что на сей раз Юу не проснулся, когда Лави вставал и ложился ему под бок. Юу проснулся позже по неизвестной для него причине, и первое, что понял: кто-то уткнулся ему в спину. Кто-то очень тёплый и чрезвычайно наглый, не обладающий даже зачатками инстинкта самосохранения. Юу резко развернулся и, разумеется, имел честь лицезреть прикорнувшее в его кровати рыжее недоразумение, ранее укравшее у него одеяло. — Какого чёрта? Мысли пнуть юношу на пол и не возникло. Наверное, статус Лави «болен» наконец-то достаточно ясно отпечатался в сознании, чтобы предотвратить всякие попытки повторить эту глупость. Парень должен был как можно скорее встать на ноги, чтобы они сумели вовремя перехватить пытающегося скрыться Мояши. И узнать, что случилось с непутёвым учеником книжника. Но Юу уже резко сел и довольно громко возмутился присутствием Лави, который сейчас смотрел прямо на него. Сонным таким взглядом, непонимающим. — Что ты тут..? — едва выдавил из себя Лави. — Что ТЫ тут? — прошипел парень, с трудом понижая голос. Всё же в комнате должен был быть третий человек, которого при дальнейшем рассмотрении на месте не оказалось. — Джонни? — тихо спросил Лави, проследив за взглядом мечника и тоже понимая, что в комнате кого-то не хватает. Юу знал, что Гилл мог проснуться посреди ночи и уйти куда угодно. Но если он проснулся, то просто не мог не проверить больного и не обнаружить, что тот спит в соседней кровати, почти обнимаясь с ним! Дерьмо. Стоп, а что такого? — Эммм…. — Лави в это время кусал губы, лихорадочно оглядываясь. Юу почти видел его напряжённый процесс мышления, попытку придумать правдоподобное объяснение. — Я в твоей кровати, да? — У тебя провалы в памяти, Кролик? — Нет. Да. То есть… — Лави скукожился, сворачиваясь в комок и пытаясь отползти подальше. Юу не знал, насколько грозным он мог сейчас выглядеть, но определённое впечатление явно производил. — Канда… Ты это… там холодно, там невозможно спать! — отчаянно пискнул Лави, снова отклоняясь назад, как раз туда, где кровать уже заканчивалась. Ночной совет всплыл в голове, но послушать его оказалось не так-то просто. Канда пугал! И Юу едва успел перехватить его за плечо, до того как парень рухнул на пол. Дрожа от холода и, может быть, страха всё ещё в захвате Юу, Лави действительно выглядел впечатлительным, пугливым кроликом. — И, между прочим, это ты украл моё одеяло! — Это было моё одеяло! — Тебя даже не было здесь. Конечно же, я подумал, что и не будет! — голос Лави дрожал теперь уже от гнева. — А я всего лишь вернул своё! — Ты мог бы вернуть что-то другое! В чём дело, Юу? — отталкивая руки японца от себя, зарычал Лави. Кричать было очень больно, да и крик выходил хриплым, но он знал, что должен бы разобраться в ситуации. Раз и навсегда. — Почему ты меня так… так задираешь? Чем именно я тебе не угодил? Почему ты вообще меня поднял с той дороги? Нравится издеваться? — Это не издевательство, Кролик, это моя обычная манера. — Обычная?? Ха-ха! Что-то истеричное было в таком Лави, ему явно было больно, холодно и в то же время он был полон решительности. — Ты такой странный, — Юу скорее догадался, чем услышал эти слова, — такой… завораживающий… ублюдок! Пальцы Лави вдруг вцепились в волосы мечника, резко притягивая его к себе и тем самым инициируя грубое столкновение губами, что можно было назвать бы и поцелуем. Случайным, неосознанным, потому что Лави в тот миг даже понятия не имел, что такое поцелуй в принципе и действовал лишь на одном, непонятно откуда зовущем инстинкте. Но он мог быть последним. Для кого-то из них. *** Возвращавшийся в коридор Джонни, перелистывая страницы исписанной тетради, не особо спешил. В номере было темно, и продолжить чтение там было невозможно, так что он предпочёл остановиться у окна. А потом услышал грохот и чей-то вопль. Из собственного номера, разумеется.