Полосатое счастье

В узком коридорчике громко захлопнулась дверь. Я подпрыгнул на кровати, а матрас, будто бы в отместку, подкинул меня под самый потолок. Но пол решил меня пожалеть и поэтому радостно принял в свои объятия моё ещё толком не проснувшееся тело. Может, это вернулся Филя? Я перевернулся на спину и, затаив дыхание, посмотрел на дверь, ведущую в мою комнату. За ней раздались тяжёлые торопливые шаги. Но мой телохранитель всегда идёт лёгкой бесшумной поступью, чему его обучили за время работы в спецназе. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл высокий широкоплечий мужчина в чёрном костюме. Лысая голова резко обернулась, убедилась, что никто её не преследует, и вновь посмотрела на меня. Я, посчитав внезапного гостя маньяком-педофилом, заполз под кровать, надеясь, что меня не найдут ближайшие лет двадцать. Хотя о чём это я? Мне же уже есть восемнадцать, а это значит, что мужчина просто не может быть педофилом. Маньяк судорожно выдохнул, подошёл к кровати и, схватив меня за локоть, вытащил на свет и рывком поставил на ноги. Я, испугавшись больше внешнего вида мужчины, чем его действий, вывернулся из этих железных объятий и с криком бросился прочь из бунгало. Прямо босиком. Прямо в трусах и огромной для меня футболке Филиппа, которую я так часто у него одалживал. Настолько часто, что она стала моей. Влажный асфальт заставил меня задрожать от холода. Но сейчас медлить нельзя. Я побежал к ближайшему соседскому бунгало, а маньяк бросился за мной. Пятнышко, завидев меня, радостно взвизгнула и завиляла пятнистым хвостиком. Я запрыгнул на крылечко домика пожилой пары, а собака завыла. - Девочка, помоги мне! – я сел на корточки, а милое животное стало облизывать мои щёки. А маньяк приближался. Но тут я вспомнил, что Пятно – коренная американка и не понимает по-русски. – I love you, my girl…* И собака, заслышав столь ласковые слова на своём родном языке, завизжала от радости и принялась облизывать меня ещё сильнее. Мужчина почти настигнул нас, а я припомнил все свои знания в английском. - He is a bad boy! Help me, my girl! Kill him please!** Пятно оскалила остренькие белые зубки и с громким лаем бросилась на моего обидчика. Укусив его за ногу, собака высоко подпрыгнула, желая отведать ещё и крепкую мужскую руку, но маньяк пнул бедную заморскую зверушку, и та с визгом упала на асфальт. Но тут наступает основная кульминация сего спектакля – появляется дедушка Андрей с ружьём в руках. Выстрел, ещё один. Маньяк бросается в кусты, не желая превращаться в ситечко. Пятнышко заливается диким лаем, вцепляясь острыми зубками в штанину дорогих брюк. И так вышло, что мужчина утащил собаку вместе с собой в кусты. - Андрюша, что случилось? В кого ты стрелял? – супруга этого снайпера, вся взлохмаченная и в одном халате, босиком выбежала на крылечко. – Марк, мальчик мой, ты цел? - Да, всё хорошо… - я поднялся с колен и опомнился. – Нет, всё плохо! В мой дом забрался маньяк! Он сейчас прячется в кустах. Я убегал от него, а он за мной! Потом я, а потом Пятно… Вот так мои утренние приключения превратились в бессвязную повесть. Оба пенсионера с удивлением меня осмотрели, а Анна даже потрогала мой лоб, сомневаясь в моём здравии. Но тут Пятнышко радостно выскочила из кустов и кинулась в объятия своего хозяина. Андрей подал мне ружьё и взял питомицу на руки. - Никто не смеет обижать мою маленькую девочку… - Пятно вновь завыла, а в кустах послышался треск. Не знаю, что на меня нашло, но я выстрелил. Я сделал это чисто механически, чуть не попав пенсионеру по ноге. В кустах кто-то заревел, словно дикий бык. Теперь испугалась даже заморская зверушка. Анна заслонила меня своим телом, а я снова приготовился стрелять. Не знаю, какой монстр выскочил бы из кустов, если бы не подоспела Марина Игнатьевна, та самая тётка с кассы. Как я узнал позже – она заместительница управляющей «Серебряных прудов». Неплохая должность. - Что здесь стряслось? – заместительница ойкнула и выхватила из моих рук ружьё. – Люди слышали выстрелы. Чем вы здесь занимались? - Охотились… - задумчиво протянул Андрей, опуская собаку. - На педофилов, – внёс я своё дополнение, а заместительница прижала свободную руку к сердцу. – Но вы не переживайте, он уже дохлый в кустах валяется. - Кто? - Педофил. - Знаете, Марк Иннокентьевич, это уже ни в какие ворота не лезет, - управляющая вернула ружьё владельцу и подошла к кустам. – Я вынуждена сказать вашему отцу, чтобы он всерьёз занялся вашим воспитанием. Придётся вызывать полицию… - Не надо полицию… - из кустов выполз тот самый маньяк и даже не раненный. – Со мной всё хорошо. - Как?! – я, огорчённый своей шикарной меткостью, притворно захныкал. - С вами точно всё в порядке? – Марина Игнатьевна стряхнула с дорогого костюма мелкий мусор и покосилась на собаку, заметив парочку маленьких дырочек. – Кто вы? - Я новый телохранитель этого оболтуса, - мужчина указал пальцем на меня, а я спрятался за спиной тёти Анны. – Его папаша приставил меня к нему. Так что моё проживание в санатории включено в общий счёт, не переживайте. И я обещаю, что выдрессирую пацанёнка, и он будет слушаться старших. Я невольно поёжился от этой угрозы. Нет, я бы позвонил с разборками к папе, да гордость моя родилась раньше меня. Но тут заместительница задала тот вопрос, который интересовал абсолютно всех: - А откуда у вас ружьё? - Я давно хочу поохотиться на местных уточек, - с улыбкой пояснил пенсионер, поправляя пальцами пояс на халате. – Да вот времени всё никак выбрать не могу. А вот ружьё и пригодилось. - Пожалуйста, уберите его, пока никто из соседей не увидел, и отправляйтесь спать, ещё только семь. Надеюсь, этот инцидент сможет загладить бесплатный массаж и баня. – Марина Игнатьевна проводила взглядом пенсионеров и когда дверь за ними захлопнулась, повернулась к моему новому телохранителю. – Я прошу вас, займитесь воспитанием этого юноши. Это совершенно испорченный ребёнок. - Я больше так не буду! – я со слезами нырнул под кровать, а новый телохранитель, не попав по моей бедной попочке ремнём, прорычал: - Твой отец сказал, чтобы я не жалел на тебя силы. Ты избалованный мальчишка. Я научу тебя хорошему поведению… - он нагнулся, чтобы вытащить меня, но я выскочил с другой стороны и с криком бросился к двери. Да вот только телохранитель шустрее оказался. Схватив меня за руку, мужчина кинул моё крохотное, по сравнению с его тушей, тельце на кровать и замахнулся ремнём из натуральной кожи и железных вставочек. Но вот сама кровать не хотела, чтобы на ней произошло убийство, и поэтому подкинула меня под самый потолок. Я взлетел, снова упал, оттолкнулся, перемахнул через маньяка-садиста и только теперь смог вынырнуть из комнаты, захлопывая дверь и ударяя ею мужчину по носу. Сколько же новых слов я услышал за это утро. Я не смог придумать ничего лучше, кроме как спрятаться от туповатого охранника в ванной. Массивный шпингалет так и говорил мне, что защитит меня от новых побоев. И он защитил. Мужчина долго и мощно пинал дверь, покрывая её нецензурными впечатляющими словесными оборотами, но, в конце концов, сдался и ушёл прочь. Я затаил дыхание, прислушиваясь к тому, что творится за дверью. Туша охранника топала по комнате, тихонько ругалась, но потом окончательно выбилась из сил и ушла прочь из бунгало. Я снова заплакал, только теперь уже от счастья, что остался жив. Так страшно, как сейчас, мне не было никогда. Какой позор. Восемнадцатилетнего парня побили ремнём за плохое поведение. Какой же телохранитель из этого амбала? Телохранитель должен оберегать тело своего хозяина, а не уродовать его. Переведя дух, я спустил плавки и покрутился перед большим зеркалом. Моя бедная пятая точка, некогда прекрасная и очаровательная, покрылась синими пятнами, а в некоторых местах и вовсе была изодрана в кровь. А вот Филя никогда не позволял себе таких жестокостей. Филипп бы отомстил за меня… Из столовой до меня долетел дивный аромат жареного мяса. Я осторожно отворил дверь, с милой улыбкой выпустил парочку бабушек из блока питания и вошёл внутрь. Множество элегантных столиков, каждый из которых украшала ваза с цветами, разместились на одном огромном ковре. Везде сидели и мило беседовали пенсионеры. Даже не верится, что в «Серебряных прудах» отдыхает столько народа. Но вот наличие моего телохранителя, жадно поедающего бифштекс, наверное, с кровью, заставило меня вздрогнуть и спрятаться за одной из тяжёлых штор, украшающих окна. Мужчина, чьё имя осталось для меня загадкой, отодвинул от себя уже пустую тарелку и сделал глоток морковного сока. Фу. Наверное, он с пальмовым маслом. Подарочек от той знахарки. Но, даже не дав моему новому «другу» дотрапезничать, Марина Игнатьевна, стоявшая неподалёку, села за его столик. Я просто не мог сдержать в себе любопытства и осторожно стал двигаться за шторками к столику этой парочки. Он как раз находился недалеко от окна. Как только я приблизился, до меня донёсся весьма и весьма странный диалог: - Ну, как? – заместительница сняла очки и прищурила свои глазки кротика. - Что «как»? – пробасил телохранитель. – Я ему хорошенько надавал. И всего-то. Его избаловал прошлый охранник. Но я это исправлю. Мой отец был военным. Так что я у него опыта набрался… воспитания… этого опыта. - Когда состоится дело? – Марина Игнатьевна понизила голос до шёпота, а мужчина наклонился вперёд, покусывая зубочистку. - Когда дадут команду. Он не должен ничего заподозрить. А иначе наше дело накроется. - Вы уж там его пожёстче отделайте, - улыбнулась женщина, перейдя на свой обычный тон. – Из-за него нам пришлось запретить посторонним вход на территорию санатория. А эти деревенские олухи приносили нам хороший доход. Его отец не подумает на нас? - Нет, я всё улажу, - телохранитель небрежно отмахнулся. – Не первый раз такое дело совершаем. А вы будьте с ним поласковей. Он не должен ничего понять… Дальше разговора не состоялось, поскольку одна из уборщиц окликнула Марину Игнатьевну, и та ушла прочь. Следом скрылся и мой телохранитель. Естественно, они говорили обо мне. Но что бы это могло означать? Что за дело и чего я не должен знать? Так просто я это оставить не могу. Надо разузнать получше об их заговоре. Да вот только за кем мне начать слежку? Телохранитель человек достаточно туповатый, об этом говорит его замешательство перед каждым новым словом, появляющимся из его уст. А вот заместительница может быть неплохим вариантом. Что мне стоит проследить за какой-то вредной тёткой? Я вынырнул из-за шторки и, схватив с чужого стола шоколадную конфетку, зашагал в сторону той двери, где скрылась Марина Игнатьевна. Что же, Маркус Иннокентьевич Полосатый берётся за дело. Я не упоминал этого, но меня назвали в честь бога Марса. Не знаю, где здесь связь, но моё имя как-то связано с ним. Значит, бог войны на моей стороне. Теперь понятно, почему я такой странный юноша. - Какой милый мальчик… - старушка в купальнике, имеющем размер меньший нужного, потрепала меня за кудри и умилилась. - Знаете, я спешу немного… - я встал на цыпочки и выглянул из-за её спины, заметив удаляющуюся от меня Марину Игнатьевну. Женщина скрылась за очередной дверью, ведущей в служебное помещение. Да, там не поиграешь в шпиона. – А мне кажется, или мы с вами уже встречались? - Да, мы с тобой танцевали на дискотеке, помнишь? – пенсионерка повиляла бёдрами, подняв руки вверх, словно заядлая танцовщица. - Конечно! – я взял бабушкины руки в свои и закрутил пожилую женщину под тройной счёт, как это обычно делают в вальсе. И на третий круг я как бы случайно отпустил её и в развороте нырнул в как раз открывающуюся уборщицей дверь. Дверь, работающая только по маленькой магнитной карточке, пискнула и отделила меня от общего зала. Так что и бабушка, и уборщица остались там. Эффектно. Я очутился в комнате, состоящей, казалось, из сплошных дверей. И в какой из них скрылась заговорщица? Каждая дверца была очень старой и со своей оригинальной ручкой. Выбор у меня большой. Но порассусоливать мне не дал скрежет за одной из дверей. Я, перепуганный таким внезапным звуком, бросился в первую попавшуюся дверь и как раз вовремя, поскольку соседняя с грохотом распахнулась. Моему взору предстала гигантская мясорубка. Нет, МЯСОРУБИЩА, в которой запросто можно было пустить на фарш упитанного слоника. На заляпанном ошмётками кожи и лужицами крови кафеле стояло несколько чанов под стать мясорубке. Какой прекрасный интерьер, правда, мрачноватый немного. Ручка в виде морской раковины со скрипом повернулась. Моя спина покрылась холодным потом, а кудри, казалось, зашевелились. Надо срочно что-то предпринимать. Думай, Полосатый, думай. И я придумал. С ловкостью дикого гепарда я нырнул в один из чанов, в которых запросто можно было спрятать до обработки того самого слоника, и накинул сверху крышку. Под ногами что-то настораживающе хлюпнуло, и я понял, что приземлился на фарш. Прекрасно, я никогда и ни за что не стану есть мясо в этом санатории. Тут дверь со скрипом отворилась и на кафеле послышался топот маленьких ножек, будто бы здесь бегал ребёнок. Я приподнял крышку и в чан сразу же сунулась дурнопахнущая голова в чёрных очках. Я невольно вскрикнул от неожиданности, а потом расхохотался над собственной глупостью. - Пятнышко, ты как сюда попала, проказница? Как ты дверь открыла? – но собака в ответ лишь радостно заскулила и завиляла хвостом. За любезно прикрытой Пятном дверью послышалось цоканье каблуков. Я схватил заморскую зверушку и затащил её к себе в чан, вновь накидывая крышку. И тут как по сценарию дверь отворилась и в комнату вломились двое людей, один из которых дефилировал на каблуках. Я слегка приподнял крышку и увидел Марину Игнатьевну, обладательницу этих каблуков, и какого-то паренька с синдромом невероятной тупости налицо. Парнишка одёрнул руки заговорщицы и зарыдал, отбрасывая в сторону красную кепочку от Макдональдса. Женщина выждала минуту, дав юноше успокоиться, и начала: - Ты можешь не палиться так? Чему тебя учили?! Его отец нами подушки набьёт, если узнает о нашем деле! – Марина Игнатьевна замахнулась на парня, а тот зарыдал ещё громче, запрокидывая назад голову и демонстрируя всем огромные торчащие зубы. Пятно, заслышав такой вой, имитирующий раненного волка, тоже начала поскуливать. Я взял горсть фарша, на котором сидел, и затолкал его в рот собаке. Пятнышко сначала удивлённо тявкнула с набитой пастью, но потом принялась с удовольствием пережёвывать мяско. - Не ори на меня!!! – крикнул парень, замотав руками, словно капризный ребёнок. – Я уже не маленький! Ты к Полосатому лучше относишься, чем ко мне! Я всё видел! Видел!!! - Сыночка… - Марина Игнатьевна обняла дрожащее тело своего… сына и погладила это жалкое подобие моего пола по взъерошенным светлым волосам. – Прости, что я накричала на тебя. Просто ты должен понимать, что я вся на нервах. Ты должен втереться к нему в доверие, понимаешь? А ты даже боишься к нему подойти… - Ты видела, какую он драку тогда устроил? – не унимался парень. Как видно, в его глазах я был знаменитым русским гопником. – У него ещё свой телохранитель есть. Тот бодибилдер! Я всё понимаю, у страха глаза велики, но мой Филя, пускай и достаточно мощного телосложения, явно не тянет на культуриста. - У него теперь другой охранник, - заговорщица поцеловала сына в лоб. – Он наш союзник. Знаешь, какие деньжищи отвалит его папка, когда обо всём узнает? Пятнышко, дожевав фарш, недовольно взвизгнула, а я сунул ей в рот новую порцию. - И не надо поскуливать, строить из себя мученика… - взъелась Марина Игнатьевна, а её сынишка замотал головой: - Это не я! Я тебе собака что ли, чтоб скулить? – и это чудо захихикало, а точнее – заикало в такт диким осликам. Как же он похож на свою мать. - Всё, хватит. Сегодня же, нет, сейчас же идёшь искать Марка и втираешься к нему в доверие, понял? И не дай бог ты не справишься… - Я понял… - парень ещё раз всхлипнул, а собака пролезла между моих ног и стала кушать фарш там, как видно считая, что самое лучшее мясо я запрятал под собой. Жалкое подобие моего пола подняло с пола красную кепку, нацепило её на уже давно немытые волосы и вышло прочь из комнаты. Помните эту строчку: «Летящей походкой…», так сейчас сложилась практически такая же картина. - Идиот… - мать устало потёрла виски и тоже покинула помещение. Даже не знаю, как его можно назвать. Мясницкая? Мясорубильня? Я тихонько отложил крышку в сторону и, наконец, разогнулся, встав в полный рост. Наевшаяся до отвала собака довольно взвизгнула, упала на бок прямо на мясе и, кажется, задремала. Я выкарабкался из чана, и уже было двинулся к выходу, но моя совесть заставила меня повернуть обратно. Нельзя же оставлять здесь Пятно. Ей здорово влетит за проказы. И только когда я взвалил кайфующую тушку на плечо, голос в моей голове довольно потёр лапки и ушёл восвояси. Собака, несмотря на свой весьма хиленький и стройный вид, оказалась достаточно тяжёлой. И что же мне делать? Против меня и папы строят какой-то заговор, а я комуниздю фарш вместе с американцами. Странно даже. И тут мне попался на глаза зелёный халат уборщицы, висящий рядом с тележкой с поломойным инвентарём. Я понял, что такого шанса упускать нельзя. Господи, кому же папа передаст свой бизнес? Новому ребёнку, которого он собирается заводить с очередной маленькой девчушкой, позарившейся на его туго набитый кошелёк. Папочка, в кого же я превратился? Застегнув на себе халатик, имевший размер больший от нужного мне, я закинул всё ещё кайфующее собачье тело на тележку, прикрыл его тряпками и вёдрами, и вышел из комнаты, не забыв пониже натянуть косыночку. Я узнал за сегодня вполне достаточно. Теперь только надо незаметно выбраться отсюда. А кто посмотрит на грязную уборщицу? На одной из дверей красовалась табличка «Кухня». Если я не ошибаюсь, там должен быть запасной выход. Сделаю вид, что пришёл… пришла… мою полы, и постепенно выйду на улицу. Это же гениально, Полосатый! Но вот порадоваться своей гениальности мне не дала повариха в грязном фартуке, вынырнувшая с кухни. Увидев меня, она обрадовалась: - Ой, ты нам как раз нужна! Эти олухи кастрюлю со сваренным супом пролили! Иди скорее, убрать надо, пока тараканы не сбежались! Ох, окаянные… И тут Пятнышко под тряпкой недовольно взвизгнула, как видно почуяв еду с кухни. Повариха насторожилась, а я ещё ниже опустил голову. - Ты слышала?.. - Угу… - я закусил губу, стараясь не сдавать себя со всеми потрохами. - Ты меня понимаешь? – повариха тронула меня за плечо, а я с испугу попятился. – Вот понаберут на работу всяких гастарбайтеров! А ты вон, какая чернявая! Кудри-то какие! Иди убирай, короче! Понимаешь? Гоу вошинг, или как это у вас там? Я, не желая больше удивляться образованию низших слоёв населения, бросился вместе с тележкой на кухню. И сразу же чуть не убился на ярко-красной луже от борща. Покатавшись немного, словно фигурист на льду, я схватился за столешницу, а кто-то из поваров процедил: - Руки убери! Помыть их сначала надо… Оскорбившись, я собирался уже было гордо зашагать к выходу, как вспомнил, что на тележке у меня лежит еле живой от обжорства далматинец. Так же круто развернувшись на этой луже, я бросился к тележке, но опять поскользнулся и упал на колени, проскользив на них в другой конец кухни, как это обычно делают рокеры на концертах. Не знаю, так ли эффектно это смотрелось, как казалось мне, но повара отвлеклись от своей работы и с удивлением посмотрели на новую уборщицу. Догадавшись, что вот-вот меня раскроют, я взял в руки швабру и потыкал ею в лужу, вообще не представляя, как моются полы. Все дела по дому всегда делала домохозяйка. Правда, однажды, меня заинтересовало устройство пылесоса. Но этот «сделай сам» закончился тем, что Филя стал гоняться за мной с этим пылесосом по всему дому. Один из поваров, сжалившись над моей природной тупостью, выхватил из моих рук швабру и повозил ею по полу. Я кивнул, взял эту бедную швабру и стал возить ею по луже, пока она в итоге не расползлась по всей кухне. Повара забросили готовку и теперь ржали надо мной, хватаясь за животы. Не понимаю, почему им так весело? Я сделал всё так, как мне показали. И, обидевшись на всю столовую, я повёз тележку с собакой к выходу, опять же чуть не убившись на увеличившейся луже. Надо было видеть реакцию поваров, попадавших на пол от смеха. * "I love you, my girl…" - Я люблю тебя, моя девочка... ** "He is a bad boy! Help me, my girl! Kill him please!" - Он плохой мальчик! Помоги мне, моя девочка! Убей его пожалуйста!