Полосатое счастье

- Митенька! – Виктор взвыл, вытирая лицо пожелтевшим от старости платочком. – Дружище!.. - Не горюй, холоп. – Буркнул я с гордым видом. – Он скоро поправится. Витя, Петя, ответьте на два моих вопроса. Где Михаил и когда мы будем кушать? - Он ушёл в соседний посёлок. Там его больная мамка живёт. Она как растение, - с грустью молвил Петя-Гриша. Педигри, одним словом. - А что с ней случилось? – я присел на подлокотник мокрого дивана. Чувствую, Мишаня будет недоволен. - Её какой-то мужик на телеге сбил. Женщина сознание потеряла, а тот её и сбросил в овраг. Скорая приехала слишком поздно. Сейчас мамка Мишки без ноги и с поражением головного мозга. Жаль, такая баба хорошая была. Мне стало жаль эту женщину. Да и Мишу тоже. Теперь понятно, зачем ему нужны деньги с выкупа. Лекарства нынче очень дорогие. Но ведь можно взять кредит и устроиться на работу. Так что добродетельный мотив Михаила не искупает его грехов. - А что ты хочешь? Здесь за готовку отвечаю я, - молвил Витя, вытирая остатки слёз. – Я на повара учился, правда, не очень хорошо. Но пока никто не жаловался, - поскольку все сдохли, - что хочешь, яичницу или пельмешки сварить? - Пельмени? – я брезгливо поморщился. – Сами жрите свои пельмени. А я хочу греческий салат с печёным картофелем и жареными грибами. - Это всё вместе? – удивился Виктор. - Нет, в отдельной таре, - пояснил я. – Только не говори, что ты не умеешь это готовить. - У меня где-то был рецепт салата. Да вот только нужных продуктов нет. Недалеко отсюда есть краевой супермаркет, построили его недавно. Туда со всех деревень народ съезжается. Можно затовариться там. - А почему бы и нет? – я пожал тонкими плечами. – Накупим разных вкусняшек. - Слушай, Марк, я давно хотел спросить, - встрепенулся Педигри. – Ты в кого такой мелкий пошёл? - По идее, в папу. - Какой-то ты странный, если честно… - осторожно пробормотал Петя, как бы опасаясь, что я его поколочу. - Почему? - Ну… У тебя очень странное воспитание. Нет, ты приличный, я не в этом плане. Просто ты какой-то не такой, как все. Что-то в тебе есть особенное. Чему тебя учила мама? - У меня никогда не было мамы, - искренне ответил я, а рабы весьма и весьма удивились. - Как же так? – восхитился Виктор, поправляя нечёсаные волосы, цвета коры старого дуба. – Когда папы нет – это вроде как нормально. Но вот если нет мамы – это что-то новенькое. Почему? Ведь любовь матери самая искренняя на свете. - Любовь собаки самая искренняя, - заметил я и начал рассказывать ту историю, о которой знала только моя семья. Можно сказать, что у меня просто всё накопилось и наболело. Я устал, хочется с кем-то пооткровенничать. Всё равно скоро умру, почему бы и не поделиться секретами? Иннокентию только-только исполнилось восемнадцать, а его подруге детства Машеньке – шестнадцать. Плод любви в животе матери, которому было уже шесть месяцев, стал достаточно неожиданным и неприятным сюрпризом для обоих родителей. - Я убью его! – крикнула будущая мать в туалете частной школы для тех детей, чьи родители имели туго набитые кошельки. – Понимаешь?! Дети – это конец нормальной жизни. Они орут так, что родители седеют раньше времени. А я ещё слишком мала. Я хочу веселиться, отрываться на дискотеках. Зачем он мне? - Это же малыш… - прошептал Кеша, задумчиво сидящий на подоконнике. Из-за широкого свитера его бывшей девушки почти не видно её выпуклого живота. - Кеш, ты меня вообще слушаешь? – девушка топнула длинной ножкой. – Я не буду его рожать! - Но уже слишком большой срок! – парень зарылся тонкими пальцами в длинные густые кудри. - И что? Деньги могут всё! Я заплачу и избавлюсь от этой мороки! – Машенька собиралась уже было выйти вон из уборной, но Кеша соскочил с подоконника и схватил нерадивую мать за локоть. - Слышишь ты, дура, только попробуй что-то сделать с моим сыном. Тогда я собственноручно заспиртую тебя в банку. Если ты убьёшь его, то отправишься следом! – Иннокентий со злобой взглянул на подругу, а Маша язвительно улыбнулась. - Кеша, солнышко, неужели ты заберёшь ребёнка себе? С чего это ты решил погеройствовать? Что ты будешь с ним делать? - Воспитывать, - сурово молвил Кеша, отпуская девушку. – А ты настолько дура, что не понимаешь того счастья, которое носишь у себя в животе. Ты родишь этого ребёнка, и я заберу его себе. Я не хочу убивать собственного сына. Представь себе мальчика, которого изрезал ножом врач. Тебе будет его жаль? Именно, это та же ситуация, только ребёночек поменьше. Ты должна меня слушать. Я мужчина, а ты истеричная дура! - Да как ты смеешь?! – крикнула девушка, и именно в этот момент Кеша влепил ей мощную пощёчину. Маша зажмурилась, зажав ладошкой горячее красное пятно. - Ты же сама приползёшь ко мне на коленях, умоляя, чтобы я позволил тебе пообщаться с сыном. Дура, видеть тебя до родов не хочу. Детоубийца. Прогнозы Иннокентия полностью оправдались. Мария отходила должный срок и родила практически здорового ребёнка. Сами роды прошли более чем успешно. Через три дня после этого счастливого события новоиспечённая мать тайком покинула роддом, бросив так и неназванного мальчика на кровати. Медсестра, обнаружившая кричащего голодного ребёнка, которого отдали никудышной матери для кормёжки, сразу же навела панику и позвонила отцу, номер которого имелся у неё на всякий случай. Кеша примчался почти моментально и не один. За ним хвостиком ходил молоденький парень, не намного старше самого Иннокентия. - Какой крошечный… - Кеша коснулся маленькой ладошки ребёнка подушечкой пальца, полностью умещающейся в ней. Мальчик заверещал, сообщая всем, что хочет кушать. – Мой сынуля… Филипп, хочешь подержать? Парень, до этого с улыбкой наблюдавший за хозяином, вздрогнул и удивлённо вытаращил голубые глазёнки. - Кузнецов, ты боишься детей? – с улыбкой спросил Кеша, протягивая голубенький свёрточек растерянному спецназовцу. - Ты не боишься оружия и смерти, но не можешь взять в руки новорождённого. - Я не боюсь, - осторожно ответил Филя, беря на руки плачущего мальчика. Нет, он боялся. Ведь ребёнок такой хрупкий и крошечный. – Господи, какой страшненький… - с улыбкой протянул парень, – прямо вылитый вы… На это молодой отец лишь расхохотался. - Ну, Марик, не пищи… - нянь устало потёр глаза, откладывая пипеточку с молоком в крошечную фарфоровую кружечку. Голенький мальчик заверещал ещё громче, дрыгая маленькими ножками на столе. – Ты же мужчина, Марик, ты мужик. Давай попробуем ещё раз? Парень взял двумя пальцами пипетку и поднёс её к детскому ротику. Крик стал ещё громче. - Мы же уже это пробовали с тобой… - Филипп положил голову рядом с мальчиком. – Кто же знал, что воспитывать детей так сложно? Может, подать Иннокентию Геннадьевичу на отставку? В ответ мальчик душераздирающе пискнул, а спецназовец умильно улыбнулся. - Ты прав. Как же я могу тебя бросить, а? Слушай-ка… Филипп макнул кончиком пальца в чашечку и поднёс его к детскому ротику. Малыш замолчал, сжимая ручки в кулачки и прикрывая глазки. - Ишь, ты какой! – усмехнулся нянь, макая палец в молоко ещё раз. – Значит, с пипетки есть не хочешь, а как с пальца, так сразу же за обе щёчки? Ой, Марик, ой, чудо… Полосатое счастье, благодаря которому я не сплю уже трое суток! Через месяц на пороге особняка Полосатого, чьи официальные владельцы, новоиспечённые бабуля с дедулей укатили на год за границу, появилась никудышная мамаша. По её словам, она поняла, какую ошибку совершила, бросив ребёночка одного. - Кеш… - Машенька вытерла ладошкой явно наигранные слёзы. – Папа сказал мне валить из дома. Мне некуда идти, Кеш. Пожалуйста! Это ведь и мой сын тоже!.. - Тебя это не особо волновало, когда ты вылезала из окна роддома, - молодой отец нахмурил тёмные брови. – Иди вон. Через несколько месяцев вернутся мои родители. Ты здесь явно будешь лишней. Мама с папой и так удивятся такому громкому сюрпризу. - Кеша… - девушка зарыдала по-настоящему, а парень закатил карие глаза, собираясь захлопнуть дверь. – Кеша! Пожалуйста, подумай обо мне! - А о чём ты думала, когда раздвигала передо мной ноги? – Иннокентий хлопнул дверью, громко крикнув вглубь дома: - Филипп, есть разговор! - Фея! – маленький мальчик с мягкими тёмными кудряшками кинул машинку в своего телохранителя. – Фея! - Сколько можно повторять – я Филя. Фи-ля! – нянь подобрал машинку, угодившую ему в грудь, и подал её мальчику. - Фея! – Марк капризно топнул крошечной ножкой в сандалике и вновь кинул игрушку, попавшую на этот раз парню в лоб. - Марк! Ещё раз назовёшь меня Феей или бросишь машинку, я запишу тебя в девчачий балет или в не менее девчачью гимнастику… - Фея… - мальчик с блаженной улыбкой прижался к крепкой ноге телохранителя, заменявшего ему в какой-то мере отца. - Фея, - буркнул нянь, поднимая воспитанника на руки. – Всё, быть тебе балеруном в колготках. Может, я сжалюсь, и ты пойдёшь на гимнастику. Ох, какой же ты уже тяжёлый… Вдруг Кузнецов заметил заплаканную девушку, медленно идущую к нему. Парень прекрасно знал, кто это. Мария поправила непослушный локон волос, лезущий в лицо из-за ветра, и ускорила шаг. Но что Филипп сейчас скажет? «Мне всё равно, что вы мать. Идите прочь». Так, что ли? Мать, явно терпевшая долгое время голод и холод, вытерла слёзы и улыбнулась мальчику, грызущему уголок синей машинки. - Филипп, да?.. – в глазах матери появилась надежда. - Вам нельзя подходить к мальчику, - нянь тряхнул на руках Марка, а тот улыбнулся девушке, которую видел, скорее, впервые. Маленькие глазки смотрели на неё не как на предателя, а как на нечто новое и неизведанное. Сколько же всего интересного в этом огромном мире. Только жаль, что Фея никуда от себя не отпускает! - Марик… - по щекам Марии покатился новый ряд слёз. Кто бы мог подумать, что Кеша будет прав. Как она могла бросить своего сына? – Сынок, ты узнаёшь меня?.. - Фея… - мальчик, удивлённо тараща карие глазки, продолжил поедание игрушки. - Простите, мне, правда, жаль. – Спецназовец развернулся и зашагал в противоположную сторону от Маши. Девушка зарыдала, глядя мутными из-за слёз глазами на кудрявого мальчика, машущего ей маленькой ручкой, и не понимающего, почему все взрослые постоянно ссорятся. Петя и Витя потупили головы, не зная, что сказать на мою долгую историю. Я провёл босой ногой по луже, и на водной глади зашевелились круги. В конце концов Виктор подал признак жизни: - Да… Знаешь, это… - и на этом его поток мыслей иссяк. - Да! – подхватил инициативу беседы Петя и тоже умолк. – Расскажи ещё что-нибудь о себе. Пожалуйста! – ну и как можно отказать, глядя в эти мутно-зелёные огромные щенячьи глазки? - А что я могу рассказать? – я улыбнулся, радуясь, что мои воспоминания пришлись по вкусу рабам. – Вас заинтересуют интересные факты о нашей семье? - ДА! – Поварёнок с живым примером собачьего корма закивали головами. - Ну… - я посмотрел на лужу. – Мои корни уходят в Италию. Поэтому у нас в семье все с тёмными кудрями. Но есть кое-что интересное. У нас всегда, на протяжении многих лет, первыми рождаются сыновья, очень похожие на своих отцов. Практически одинаковые. Всегда так. Считай, у нас в семье появляются только мужчины. А вот следом за мальчиком появляется светловолосая девочка. Но редко кто заводит второго ребёнка. И всё, больше женщина детей не рожает. Я не знаю, почему так. По крайней мере, у меня есть тётя Лида. А у неё симпатичная дочка. - То есть ты итальянец? – поинтересовался Педигри. - Можно и так сказать. Правда, я никогда не был на своей родине. - Я глубоко вздохнул и перевёл тему в другое русло: - Знаете, я хочу жрать. - Приличные мальчики хотят кушать, - подметил Виктор. - Кушать я хотел ещё утром, а сейчас я хочу жрать. Где мой греческий салат? - Вааа! – я с громким криком промчался на тележке между высоких стеллажей. Я понимаю, что этот супермаркет находится в самой дыре России, через которую тоже, скорее всего, проходит весь вселенский мусор, но наличие нулевого количества покупателей здесь настораживает. Такое ощущение, что наступил зомби-апокалипсис, и я остался наедине с Мишей, Витей и Петей. Да, Михаил подключился к нам, думая, что я смогу сбежать от двух оленей. По крайней мере, я давно мечтал похозяйничать в таком огромном магазине. Только представьте, огромный супермаркет, полки, забитые всякой всячиной, и вы. – Вааа! Я оттолкнулся ногами от одной из полок, сбросив на пол и разбив баночку с солёными огурцами, и помчался дальше, расставив руки в стороны. Не скажу, что животом удобно лежать на ручке. Но я не жалуюсь. Петя с Витей, набирающие в другую тележку кучу продуктов, ходили через стеллаж от меня. Миша с видом уставшего маньяка, только что перерезавшего горло какому-нибудь назойливому соседу, брёл за мной, перешагивая ботинками сотого размера через то, что я разбил или уронил. - О, мишки Барни! – я спрыгнул с тележки и с радостным визгом разорвал коробку с вкусняшкой, принимаясь уплетать за обе щеки мягкий бисквит. Чёрт, целый год не ел этого чуда! Надеюсь, что на выходе я не запиликаю. – Печеньки!.. Спустя три минуты я уже сижу в тележке, раскинув ноги и поедая мягкое печенье, запивая виноградным соком. Да, быть похищенным не так уж и плохо. Миша везёт меня дальше, по дороге забрасывая меня продуктами. Мы заехали в ряд интимных принадлежностей. И на моё удивление, здесь в буквальном смысле просто кипела жизнь. Молоденькая мамочка, держа за ручку капризную девочку, изучала ассортимент, пардон, прокладок. Естественно, я обрадовался, выкарабкался из тележки, опять же что-то разбив, и подошёл к «выжившим». Девочка, завидев меня, как видно, решила выпендриться и показать, какая она взрослая. Поэтому, выждав секунду, она заорала на весь магазин: - Хочу тампоны!!! – мы втроём одновременно вздрогнули, а моё сердце сделало безумное сальто и упало куда-то в ноги. – Мама, купи мне тампоны!!! - Ладно… - буркнула мать, краснея, словно спелый томат. Мне бы тоже было бы стыдно за своего ребёнка, если бы тот клянчил на весь магазин тампоны. При условии, что у меня был бы сын… - Извините… Девушка взяла с полки первую попавшуюся цветастую коробку, схватила чадо за руку и потопала прочь, сгорая от стыда. Кстати, давненько я никому не выносил мозг. Надо наверстать упущенное. Я вышел на середину ряда, повернулся к Мишелю, плюхнулся на задницу, запрокинул голову и заорал на весь магазин: - ХОЧУ ТАМПОНЫ!!! - Зачем тебе тампоны?.. – скрипя зубами, прошептал костолом. – Ты же мужик. Не позорь меня. Пошли домой! Миша схватил меня за локоть, намереваясь поднять, но я заорал ещё громче, замотав ногами по полу, как это обычно делают маленькие дети. - Тампоны! Хочу тампоны!!! - Ладно! Только заткнись! – Миша рывком вернул меня в стоячее положение и стал пихать мне в руки новую и новую цветастые коробки. – Вот тебе твои тампоны! – ещё две коробки, - Чтобы ты ими подавился! – ещё три, - Я похороню тебя с этими тампонами! – ещё несколько штук. – Да ты у меня жрать эти тампоны будешь! Сильно разозлившийся Миша судорожно схватил тележку за ручку и потопал прочь, а я, шатаясь и теряя коробки прокладок по дороге, помчался за ним. - Эй, Марк! – Петя с полностью набитой тележкой подъехал ко мне и радостно улыбнулся. – Мы набрали много вкусностей! - Да? А мне не видно… - я, правда, ничего не видел из-за горы коробок на моих руках. - Конфетки?.. – Петя с горящими фонарями вместо глаз выхватил из моих рук одну из коробок, на которой мультяшная девчонка держала яркий апельсин. Кстати содержимое «конфеток» сладко благоухало вышеупомянутым цитрусом. – Странные конфетки… Он задумчиво повертел белую капсулу, которую вынул из коробки. - Съешь, тебе понравится, - съязвил Миша, как видно ещё не успевший смириться с тупостью своих слуг. Тут подоспел Витя, как видно тоже унюхав запах апельсина. - Конфетки? – поварёнок удивлённо уставился на коробку тампонов, совершенно не смущаясь того, что название сих капсул напечатано на ней огромными красными буквами. - Дебилы, - Миша поплёлся к кассе. Сразу стало понятно, как сильно он устал. Или ему не понравились конфетки? – Пошли, нам ещё жрать для этого царя готовить. - Слушай, а классно кататься на тележке? – Витя указал на полупустую тележку, в которую я хотел уже было запрыгнуть. В моей голове возник гениальный план, который я хотел воплотить в жизнь. - Ты не представляешь, как это весело! – я проводил взглядом Петьку, поравнявшегося с Мишкой. Неблагодарный холоп. – Хочешь попробовать? Я тебя могу покатать. - Правда? – Витька заподозрил что-то неладное. – Ты не заболел? - Нет, мой друг, - я изобразил на лице оскорблённую добродетель. – Просто я хочу, чтобы ты почувствовал это. Ощущение, будто бы мчишься на спорт каре. - Ладно, я согласен! – Витенька весьма ловко залез в тележку, придавив коробки с «конфетками», которые я туда сбросил. – Давай! - Поехали! – я, сначала с трудом, но затем словно на крыльях понёсся вперёд вместе с тележкой, отчего ветер засвистел в ушах. Витя громко визжал, вцепившись пальцами в решётку. На горизонте показался просторный холл, посреди которого как в американских фильмах пирамидой возвышались консервные банки. Я подался вправо и выпустил ручку нового вида транспорта из рук, кубарем покатившись в бок. Но это того стоило. Тележка с мужчиной наверху красиво въехала в эту пирамиду, отчего банки со скрежетом разлетелись в разные стороны. Это было жестоко, не отрицаю. Но я хочу жить. Я хочу к папе. Покорёженная тележка отлетела в сторону, а бессознательное тело оказалось под завалом железных баночек. Прекрасно, этот поварёнок очухается не скоро. Осталось убрать всего двоих.