Полосатое счастье

- Царь… - Миша устало потёр глаза огромной волосатой лапищей. Нет, я, конечно, понимаю ваше возмущение. «Мужчина должен быть волосатым!» - скажете вы. Волосатым - да, шерстистым, словно дикий бизон, – нет. - Да, - я на всякий случай отошёл подальше, слегка поскользнувшись на луже посреди моего нового «дома». Странно, что Михаил ничего не сказал нам, мне и Пете, на этот беспорядок. Кажется, он успел вымотаться за этот день. Филя же говорил, что со мной никто не справится. - Я пойду немного подремлю. Пожалуйста, не убей моего последнего помощника и не разрушь дом. Пожалуйста, - костолом подошёл ко мне, схватил своими огромными ручищами меня за талию, и словно пушинку приподнял вверх. Я пискнул от неожиданности и резкой боли в сжатой грудной клетке. – А иначе я убью тебя. Через несколько часов у нас намечается важное дело. Я просто обязан быть в форме. Ты меня понял? Я усиленно закивал в ответ, пытаясь отодрать от себя каменные пальцы, тоже покрытые густым мехом. Миша, удовлетворившись таким ответом, поставил меня обратно и потопал в сторону спальни. Я судорожно выдохнул задержавшийся в теперь уже расплющенных лёгких воздух. Огромная спина костолома, слегка шатаясь, скрылась в спальне и была такова. Петенька, до этого наблюдавший за нашей короткой беседой со стороны, сделал пару шагов в сторону. Неужто он меня боится? Я направился в сторону третьего раба-дауна, самого строптивого и жалкого. - Не подходи ко мне! – Пётр метнулся в противоположную сторону, но, поскользнувшись на огромной луже, которая даже не думала подсыхать, грохнулся на пол, проскользив на пузе добрую половину комнаты. – Нет! - Ты чего это? – я с ехидными смешками медленно зашагал к этому горе фигуристу, снова поскользнувшемуся и упавшему на пол. - Ты убил двух моих друзей! Я не хочу последовать следом за ними! Так что не трогай меня! – Петя уселся на мокрое кресло и поджал ноги. Всем своим видом он напоминал загнанного зверя. - Ладно, не переживай ты так… - я пожал плечами и направился в сторону кухонки, которая располагалась в этой же комнате. – Я себе кушать приготовлю. - Иди, иди… Я посмотрел на четыре огромных мешка, полностью забитых разнообразными продуктами. И как же мне готовить этот греческий салат? Мой одомашненный повар-француз когда-то говорил мне, что о блюде можно узнать из его названия. Из этого следует, что основным ингредиентом моего любимого салата является чистокровный грек, так что ли? - Петя… - я с самым невинным видом стал распаковывать пакеты. Так, тампоны, огурцы, помидоры, какой-то сыр, оливки, тампоны. – А ты, случайно, не грек по происхождению? - Да, у меня корни греческие, а что?.. Какое совпадение! Моя совесть со злобным смехом потёрла лапки и громко сообщила, что уезжает в отпуск на ближайшие пару часов. Прекрасно, основной ингредиент уже есть. А там дело за малым. Выдвинув один из деревянных ящиков, я обнаружил просто раздолье для киллера-садиста: ножи различных видов, остренные вилки и огромные ложки, которыми можно застукать мамонта. А что вы бы сделали, если бы рядом с вами умирал ребёнок с голоду? - Петька, - я повернулся к своему будущему обеду спиной и вынул из ящика самый увесистый ножик. Мужчина за моей спиной что-то крякнул, не желая разговаривать со мной. Понимаю. Жертвам никогда не хотелось разговаривать со своими палачами. – Я сильно голоден. Я не ел со вчерашнего обеда. - И что? – Петруша медленно поднялся на ноги, как видно понимая, что сейчас его будут расчленять. С другой стороны, какая разница, либо я его сожру, либо он умрёт от чего-нибудь другого, верно? – я готовить не умею. - Я тоже, - я резко развернулся на месте. – Рубрика «эксперименты» открыта! И я с громким криком, выставив вперёд остриё ножа, бросился на поседевшего от страха мужчину. Нет, не подумайте. Я не сошёл с ума. Не до конца, по крайней мере. Я не буду есть этого холопа – выпускания кишок будет вполне достаточно. Пётр душераздирающе заорал и бросился в сторону. Кажется, скоро проснётся Мишель. Я с ловкостью дикого гепарда помчался за ним, поскользнулся на луже и въехал в стену так сильно, что один из моих семи шейных позвонков неодобрительно хрустнул. А вот Педигри оказался пошустрее: мужчина перескочил через диван, но тоже не смог устоять на ногах и бахнулся на пол. Я, уже вернувшийся в своё первоначальное положение, бросился вперёд, споткнулся об одну из коробок из-под тампонов, перелетел через диван и, уверяю вас, по чистой случайности, вонзил нож в бедро своего последнего холопа. Из рваной раны хлынула кровь, расплываясь по водяной луже красивыми розоватыми узорами. Кровушка… Петруша заорал так, что, казалось, затряслись стены. Я вылупил глаза и отполз на четвереньках назад. Господи, я убил ещё одного человека! Он же истечёт кровью и сдохнет в ужасных мучениях! В моём животе что-то задрожало, а на глазах выступили слезы – меня же теперь точно посадят! Да уж, Полосатый, хотел убить, а в итоге ревёшь от страха перед какой-то раной. - Маленький уродец… - Петька, прикусив нижнюю губу, с хлюпаньем вытащил из мяса окровавленный нож и отбросил его в сторону. – Я придушу тебя раньше Михаила… - Без паники! – я дополз до стола, стащил оттуда полотенце и направился к раненому холопу. – Сейчас рану зажмём. А потом тебе надо хорошенько поесть, чтобы восстановить потерянную кровь. Что скажешь? - Убью… - процедил мужчина, выхватывая из моих рук полотенце и заматывая им свою рану. - Не переживай, дружище, я сейчас что-нибудь приготовлю! – я метнулся в кухонку и бросил сковороду на плитку, не забыв ту включить. Кажется, мы купили яйца. И вправду. Разорвав на части бумажную упаковку, я, разбив парочку яиц об пол, бросил их на сковороду. Желток перемешался со скорлупой, раздробленной на мелкие кусочки, и зафырчал на постепенно нагревающейся посудине. Мне кажется, я что-то забыл… - Петенька, солнышко моё, ты же будешь яичницу? – и присел на корточки рядом с будущим трупом, а тот что-то судорожно пробормотал. – Ясно, я тебе ещё чаёчек сделаю. Если найду чайник. Слушай, я вспомнил, что я забыл! Ведь всё, что готовится, то обязательно солится! – это я вычитал в самом детстве в сказке про маленького поварёнка, который варил зелье для охотника, желающего пристрелить волшебного оленя. Но чтобы найти соль, мне пришлось изрядно помучиться. Наконец, облазив все навесные и напольные шкафчики, я нашёл распоротую пачку с белым порошком внутри. Только высыпав всё её содержимое в сковороду, и накрыв тем самым яйца белым сугробом, меня насторожила загадочная надпись на сей упаковке: «Сода». А вдруг эта сода опасна? Хотя, с другой стороны, будь она опасна, её бы не стали хранить на кухне. И что же теперь? Наверное, уже можно подавать на стол, только вот как теперь отыскать яички под белёсыми сугробами? Последующая картина происходила просто с молниеносной скоростью. Я схватился за ручку сковороды и слёзы брызнули из моих глаз. Кто же знал, что она такая горячая! Но тут входная дверь, не закрытая за нами, тихонько скрипнула, и на пороге появился… Петруша! Надо же, эта индейка осталась жива после падения шкафа! Петух встрепенулся, громко курлыкнул, повернул голову набок, смерил взглядом одного чёрного глазика валяющегося в луже крови Петра и с воинственным кукареканьем бросился на него. Надо же, теперь я не единственный птичий враг. Пётр, тот, что побольше, несмотря на своё ранение, весьма ловко вскочил на ноги и бросился в противоположный угол кухонки. Петушок закукарекал ещё громче и помчался следом за ним. И почему-то именно в тот момент, когда Педигри с визгом пробегал мимо меня, я вспомнил, что держу в своих прекрасных ручках, не видывавших до этого момента никакого труда, горячую сковороду. Теперь уже заорал я, поражая слух Мишеньки, дрыхнущего в другой комнате, дружным хором наших с Петром голосов, и, хорошенько размахнувшись, выпустил посудину из рук. Сковорода с шипящей яичницей пролетела некоторое расстояние и смачно вписалась в милую мордашку Петеньки. Петрушка, тот, что петух, потеряв к теперь уже с диким ором катающемуся по полу Педигри всякий интерес, растопырил облезлые крылья и ринулся на меня. Я, облизывая покрасневшие и немилосердно саднящие ладошки, вытаращил глазёнки и бросился прочь, пытаясь перекричать своего надзирателя, отдирающего от лица сковороду. Я скучал по индейке, но не настолько, чтобы угодить в её объятия. Не знаю, чем бы закончилась эта комедия, если бы не подоспел Михаил. Костолом схватил петуха за шею, хорошенько дёрнул брыкающуюся тушку и выкинул на улицу. - Вы совсем с ума посходили?! – Мишаня инстинктивно хотел схватиться за волосы, но потом вспомнил, что таковых не имеет. – Орёте похлеще бабок на базаре! Педигри с громким стоном оторвал от лица сковороду и закрыл ожог двумя руками. Это уже перебор. Только сейчас я по-настоящему испугался. Господи, я же изуродовал Петра, возможно, оставил его слепым инвалидом! - Ты… - Мишка, не обращая внимания на своего раненого помощника, подошёл ко мне и ткнул пальцем мне в грудь. – Видит бог, что я не знал, какой ты! Меня предупреждали, что ты с характером, но не с таким же! Зная чуть раньше, что у нас в доме появился бес, я бы отказался от этой затеи и пошёл работать как все нормальные люди! - Но я просто играл… - мне стало обидно. Его никто не заставлял похищать меня. - Ты уже далеко не ребёнок! Ты угробил троих моих помощников до полусмерти. Ты истрепал все мои нервы, разрушил мой дом. Милый мой, теперь я ни за что не брошу это дело. Поверь, я лучше сдохну, чем сдамся тебе, маленький монстр! - Как же жаль его! Такой мужик был! – с плохо скрываемой радостью вздохнул я, глядя на то, как мой телохранитель накладывает смоченное в воде полотенце на обожжённую во многих местах морду Петра, который тихонько плакал. Сейчас я переосмыслил свои взгляды на сложившуюся ситуацию. Ведь Мишка со своей компанией прекрасно осознавал, на что идёт, похищая меня. Он знал, что на протяжении всей своей жизни я воспитывался бывшим спецназовцем. Хотя, может и не знал. Но у него было несколько «наркозных» часов, чтобы изменить своё решение. Я рос рядом с борцом со смертью, значит, я предотвращу папин и мой конец. Пётр заскулил. Шансы костолома на успех в сделке с отцом тают, словно сахар в горячем чае. Прекрасно, остался один только Мишка. Филипп Александрович был прав – со мной никто не справится. Сам Михаил от безысходности отсутствия тряпок снял с себя майку и намочил теперь её. Что-то уж слишком спокойно он себя ведёт. Я угрохал его домик, убил троих помощников, растратил годовую зарплату всей этой фантастической четвёрки на продукты. Мне кажется, что костолом, к груди которого прицепился чёрный кучерявый лохматый зверёк, должен, как минимум, меня четвертовать. Я бы на месте телохранителя побрился. Полностью. Голова лысая, а всё, что ниже шеи – заросло непролазным лесом. - Знаешь, парень, - Мишка, так и не выспавшийся из-за дикого ора, устало потёр глаза и посмотрел на меня. В моём животе что-то дрогнуло от страха. Чувствую, мне скоро достанется. – Оденься потеплее, на улице дождик собирается, и поедем. Это так мило! Мишенька заботится обо мне. Покопавшись в своих сумках, я достал серенькую толстовку без замка с изображением косматой головы льва на груди. Помнится, Фил был недоволен этой кофтой, он сказал, что надев сию вещь, я из милого мальчика превращаюсь в страшного гопника. Зато, в ней очень удобно что-либо прятать. Тугая резинка плотно обтянула меня в нижней части живота, и поэтому внутри, в районе карманов, я беспроблемно смог спрятать ножик, обмотанный в мой лёгкий летний шарфик. Главное, самому не затыкаться этим ножом в дороге. За окном остановившейся машины показалась родная Москва. Михаил, нервно сжимающий руль, наконец отпустил его и взял телефон, кажущийся муравьём по-сравнению с моей лопатой. Напечатав сообщение, костолом отбросил гениальнейшее изобретение человечества на соседнее сиденье и призадумался. По стеклу забарабанили крохотные дождевые капельки. Небо затянулось серыми тучами и теперь как бы исподлобья глядело на людишек, прячущихся под пёстрыми зонтами. Даже в машине чувствовался опьяняющий и неповторимый запах сырости. Я осторожно ощупал кончиками пальцев лезвие ножа под кофтой. Мне стало тоскливо и грустно. Наверное, сейчас я встречусь с папой. Но почему-то мне кажется, что он не сильно скучал по мне, по нежеланному выродку. - Сиди здесь, парень, - Миша надавил своей лапищей на моё хрупкое плечико, заставляя меня сесть на мягкий диванчик в холле красивого банка. Оказывается, Мишаня хорошо подготовился к моему похищению. Несколько его сообщников, неизвестных мне, уже поджидали нас. Такие страшные тёти и дяди, холодные, бросающие на меня брезгливые взгляды. – Если шевельнёшься, Генка пристрелит тебя. И только сейчас я увидел отвратительного белобрысого мужичка, напоминающего своим видом полудохлую тощую селёдку. Белобрысый усмехнулся, обнажая желтоватые зубы, поклонился мне и отошёл чуть дальше, прислоняясь спиной к колонне. Начинается основная стадия нашей игры. Михаил куда-то удалился с его помощниками, а я закрыл лицо руками и стал думать о том, что предпринять. Не знаю, сколько длились эти раздумья, но внезапный дружеский голос изрядно испугал меня: - Эй, девица-красавица, чего такой красивый и такой грустный? – рядом со мной оказалось весьма милое лицо кавказкой национальности в новенькой форме охранника. - Вообще-то… я… МАЛЬЧИК!!! – заорал я, уже мысленно ругая свои потрепавшиеся нервишки. На это кавказец дружелюбно улыбнулся и сел рядом со мной. - Мальчик, девочка, - неважно! – мужчина хлопнул меня по плечу, а я улыбнулся. Впервые за сегодняшний день кто-то обошёлся со мной более-менее ласково. – Ты чего тут один сидишь, мальчик? Почему нос повесил, а? Сейчас кто-нибудь его схватит, оглянуться не успеешь! Я осторожно взглянул на белобрысого цербера, который уже заигрывал с какой-то девчушкой, отвернувшись от меня. - Сложная ситуация. Возможно, сегодня я в последний раз увижу своего папу. - Почему же? – кавказец грустно улыбнулся. - Нам помешают видеться плохие люди. Я не знаю, что делать. Их очень много… - Мальчик, послушай меня. Неважно, как много плохих людей. Пока ты можешь биться, бей. Или ты их боишься? А ну, признайся честно! - Нет, - улыбнулся я. Умеют же некоторые люди поддержать в сложной ситуации! - Вот, мальчик! Значит, бейся. По тебе видно, что с тобой мало кто управится. Этакой бес. Ты меня понял, мальчик? Ты же хочешь увидеться с отцом? - Хочу, - мне сразу же припомнились детские воспоминания, когда я, папа и Филя все вместе ездили на озеро рыбачить. Папка тогда упал с лодки, а Филипп Александрович заржал, втаскивая его за руку обратно. Правда, никого мы тогда не поймали, кроме папы в воде. – Только мне кажется, что он меня не очень любит… - Мальчик! Поверь мне, родители любят тебя сильнее своей жизни. У меня трое спиногрызов дома бегают, кошку мучают. Но я всё равно люблю каждого из них. И тебя папка любит, только не показывает этого. Ладно, мальчик, подумай над моими словами. А я пошёл, там какая-то девочка с дверьми балуется. Я с улыбкой посмотрел на спину удаляющегося кавказца и прошептал «спасибо». Побольше бы таких людей. А ведь этот охранник прав. Папка меня любит. А за любовь, ровно так же, как и за счастье, надо бороться. - Подсадите меня, пожалуйста! – обратился я к коренастому мужичку-уборщику, грызущему ногти неподалёку от меня. Кажется, мой новый белобрысый цербер и вовсе забыл про свою потенциальную жертву. Уборщик сначала что-то удивлённо крякнул, но всё-таки подошёл ко мне, и помог взобраться ему на плечи. - А зачем тебе? – пропыхтел он, поняв, что я далеко не пёрышко. А я тем временем отвинтил своим красивым ножиком гвоздики, держащие решётку вентиляционного на стене. Скажу честно, оно не такое уж и большое, но лёжа на животе там вполне можно уместиться. - Надо найти одного очень дорогого мне человека! – отбросив тяжёлую решётку на пол, я подтянулся и оказался внутри маленького серебристого коридорчика, с множеством ходов и чернотой впереди. – Спасибо! - Всегда рад помочь… - пробурчал уборщик, удаляясь восвояси. И неужто его не насторожило то, что в вентиляционное отверстие банка залез парнишка? Может, я бомбу закладываю? Я медленно пополз вперёд. Вот один узкий поворот, ещё один. Внизу слышатся негромкие голоса. Вот раздался плач. Наверное, женщине отказали в кредите. Вот вырасту и буду помогать всем нуждающимся! Не знаю, как долго я полз. За всё это время из головы никак не мог выйти отец. Наверное, он сейчас сидит, волнуется. Или сюсюкается по телефону со своей подружкой? Папочка, как же я скучаю! Мне захотелось заплакать. Да вот только следующее действие не позволило мне этого сделать. Я резко покатился вниз, словно по горке и провалился в какую-то глубокую дыру. Не знаю почему, но полёт проходил в полном молчании. Сделав кувырок, я почувствовал, что вот-вот приземлюсь. И чутьё меня не обмануло. Хвала богам, я успел пошире расставить ноги и застрять в круглой трубе на идеальном шпагате. Я не рассказывал, но почти с самого рождения Филя отдал меня на гимнастику. Вот все занятия мне и пригодились! Но даже несмотря на то, что я спортсмен с большой буквы, резкое падение на шпагат доставило мне много боли. Мышцы ног предельно натянулись, а штанишки настораживающе зашуршали между ног. И что же мне теперь делать?! Быстрого взгляда вниз хватило, чтобы вся боль моментально испарилась. Подо мной, за тоненькой решёткой, по мужскому туалету расхаживал Михаил. Да, как же он удивится, когда я приземлюсь ему на голову. А почему бы и нет? Быть может, я вместе с решёткой выдавлю из него кишки! Резко сдвинутые ножки заныли в сладком наслаждении. Пробив своим весом решётку, я с громким криком упал на Михаила, со стоном распластавшегося на кафеле. Нет, кишок пока не видно. - Мишаня, как вы? – я стащил тяжёлую, как оказалось, решётку с туши костолома и присел на корточки рядом с ним. - Нормально, царь, а что ты здесь делаешь?.. – мужчина медленно поднялся на ноги, потёр лысый затылок и уставился на меня карими глазками. И ту я понял, что надо действовать. Вытащив подарок Филиппа Александровича из-под кофты, я схватил его покрепче и попытался пырнуть им Мишкин живот. Костолом подался назад, отчего лезвие распороло его футболку. Не знаю, что случилось, но внутри меня что-то забурлило, закипела ярость. Мишаня вытаращил глаза, а я с диким ором вновь кинулся на него, вонзив нож в мужское плечо. Ощетинившийся полосатый котёнок спрятался под слоем крови и мяса. Михаил вскрикнул, отталкивая меня здоровой рукой и вытаскивая моё орудие пыток. - Маленький уродец… - процедил сквозь зубы костолом, замахиваясь на меня здоровым кулачищем. Но он не ударил, поскольку я отбил его лапищу и пнул его в колено. Наверное, такого Михаил не ожидал. – Осталось совсем чуть-чуть… Мужчина дал мне оплеуху, отбрасывая нож в раковину. Да, он прав, осталось совсем чуть-чуть… - Пап… - всхлипнул я, завидев кучерявого отца, сидящего за стеклянным столиком. Папа встрепенулся, потерев красные от недостатка сна глаза. Бедный папочка. Наверное, он волновался. Только сейчас я заметил Филиппа, стоящего за его спиной и уже готового расчленять. Филька мягко улыбнулся, подмигнув мне. От такого приободрения мои появившиеся слёзы моментально высохли. - Не переживай, сына, всё будет хорошо, - прошептал отец, поправляя галстук, так хорошо гармонирующий с дорогущим чёрным костюмом. – Скоро всё закончится. Появился Михаил, зажимающий плечо тряпкой. Следом за ним вошли его люди. Женщины, мужчины – все холодные, страшные и неприступные. Представляю, как жалко я сейчас смотрюсь. Меня усадили на мягкий чёрный стульчик напротив отца. Мишаня положил здоровую руку на моё плечо. Нянь за спиной папы встревожился, автоматически ощупывая винтовку, которой сейчас не было. - Итак, Иннокентий Геннадьевич, вы перевели денежки? – промурлыкала пожилая женщина, усаживаясь на ближайший стульчик. - Да, как и договаривались. Пять миллионов на вашем счету, - проговорил отец, даже не моргнув. – Полиции я ничего не говорил. Всё прошло тайно. - Прекрасно! – продолжил Михаил. – Всё идёт так, как надо, верно? – толпа его сообщников засмеялась. – А теперь, собственно, перейдёт к основной кульминации. Кеша, ты увидел своего сына, так? Так. Мы выполнили свою часть договора. Всё, занавес! Я почувствовал, как в мой висок упёрлось что-то железное и холодное. Папка передо мной побледнел, а Фил выкатил голубые глазёнки. В моём животе что-то задрожало. Секунды тянулись, словно минуты. Я зажмурился, ожидая оглушающего выстрела. Как жаль, что я не успел попрощаться с папочкой и Филей. Но выстрела не произошло. Напротив, пистолет медленно, но верно, убрали от моей головы. Я открыл глаза и увидел перед собой отца, уже стоящего на ногах, и нацелившего пистолет на Михаила. Да, узнаю своего папку! Вдруг все зашелестели. Мужчины и женщины, заговорщики костолома, тоже подоставали пистолеты, прицелившись в папку и в меня. Мне показалось, что это конец. Оказалось, показалось. В комнату с громкими криками вбежал целый отряд спецназовцев в чёрных масках и с винтовками наперевес. Злые заговорщики побросали свои жалкие пистолетики, кажущиеся детскими игрушечками по сравнению с настоящим оружием. Филя за спиной отца горделиво выпятил грудь, радуясь пунктуальности своих старых приятелей.