Иные

      Я стараюсь не вспоминать тот день. Как оказалось брат тоже. Мы почти не говорили о том, что произошло. В тот вечер мы молча зашли в комнату. Даже не поздоровались с Лайсергом. Он понимал наше состояние и не стал расспрашивать, но я видел, как он облегченно выдохнул, когда увидел, что мы все вернулись в камеру.       Я обессилено рухнул на кровать и отвернулся к стене. Зажмурился и тут же провалился в глубокий беспокойный сон. Я не слышал, как решётка с лёгким скрежетом отодвинулась и впустила в комнату Иши. Он окинул нас всех быстрым беспокойным взглядом. Медленно подошёл к койке Анны. Она тут же высунулась из своего кокона и, сверкнув глазами, взглянула на него. Он наклонился к ней, что-то прошептал одними губами и протянул руку. Она секунду о чём-то подумала. Кокон из одеял медленно стал разрушаться, выпуская наружу тело маленькой девочки. Китадзима подал ей руку, она быстро спрыгнула с кровати. Они вместе переступили порог комнаты и решётка задвинулась вновь, разделив комнату, где эта маленькая девочка жила какое-то время и тёмный сырой коридор, в который её увёл надсмотрщик.       Я проснулся от приятного запаха еды, щекочущего мои ноздри. Нехотя открыл глаза, потянулся и перевернулся на другой бок. Лайсерг и Йо сидели на полу, вытащив один-единственный стул на середину и поставив на него тарелки с ужином. Они с интересом посмотрели на меня, услышав, что я проснулся. - Давай быстрее, соня, а то тебе ничего не достанется, - с набитым ртом проговорил брат и еле заметно улыбнулся. Он был в хорошем настроении. Наверное, он немного поспал, отдохнул и сейчас был в порядке, несмотря на оставшиеся следы драки - фиолетовый синяк под глазом, расплывшийся большим пятном аж до самой щеки, тёмной шишки на лбу и опухшей разбитой губы. В случае с Йо еда всегда делала своё дело: она будто бы залечивала его телесные или духовные раны, он становился счастливее и спокойнее. Мне всегда казалось это весьма странным, но именно сейчас я был рад, что пища оказалась тем средством, которое помогло ему пережить и забыть этот страшный день.       Я сел на кровати, чуть не стукнувшись головой об верхний ярус и ещё раз потянулся. Когда косточки приятно захрустели я удовлетворенно кивнул головой и спрыгнул. Быстро подошёл к стулу, на котором стояла моя порция и взял её - ужасно хотелось есть. Не долго думая, я тут же уселся на пол и быстро стал поглощать ужин - рис с овощами и парой кусочков омлета.       Мы ели в полной тишине - все были настолько голодными, что не было никакого желания разговаривать. Я даже ни о чём не думал, просто наслаждался на удивление вкусным ужином, когда мой взгляд вдруг скользнул по пустой нижней койке. Она была расправлена, одеяла были скомканы, но кровать пустовала. Я задумался, пытаясь понять, куда же делась Анна. Её порции на столе не было, значит она её уже съела. Я выглянул из-за Лайсерга, чтобы посмотреть на порог - туда обычно мы ставили пустые грязные чашки, которые потом забирал кто-нибудь из надсмотрщиков, но и там было пусто. Я нахмурился, продолжая трапезу в задумчивости. Наконец покончив с этим, я поднялся, подошёл к порогу и поставил свою тарелку рядом с пустыми плошками Йо и Лайсерга - к тому моменту они уже успели доесть ужин. Я секунду разглядывал три пустые чашки, затем развернулся и, указав на них, спросил товарищей об Анне. - Её увёл Иши, - спокойно ответил Лайсерг. - Не думаю, что мы когда-нибудь её увидим, - взглянув на её кровать, закончил он. - Почему? - вытянув ноги, обеспокоенно спросил Йо. - Какого цвета камень ей достался, не знаете? - взглянув на меня, поинтересовался Дител. - Белый, - уверенно ответил я, скрестив руки на груди. - Он что-то означает? - Харада говорил что-то о смертниках, - задумчиво, уставившись в пол, пробормотал Йо. На его лице появилось отвращение, когда он вспомнил Хараду. - У вас есть смертники? - Лайсерг сел прямо и уставился на нас с братом с большим интересом. - Какого цвета ваши камни? - Синий, - вытащив из карманов брюк круглый гладкий камешек, отозвался Йо. Он задумчиво стал катать его у себя в ладони. - Алый, - сжав холодный камешек двумя пальцами, ответил я. Брови Дитела поползли наверх. Он открыл, а затем закрыл рот, продолжая в упор смотреть на меня. - Не может быть... - наконец удивлённо прошептал он. - Хао, ты понимаешь, что стал одним из десятка смертников?       Я покачал головой. Его слова о смертниках мне абсолютно ни о чём не говорили. Что значили эти чёртовы разноцветные куски земли я тоже смутно представлял. Понял лишь, что с помощью них происходило какое-то разделение. - Я тебя не понимаю, - покачал головой я. Брат кивнул. - В общем, - возбуждённо начал мальчик, - негласно существует восемь типов разделения, однако все всегда твердят лишь о семи. О восьмом я сам узнал не так давно, поэтому скажу о нём чуть позже. Создатели этого места не стали придумывать что-то невообразимое и поступили весьма просто - они устраивают проверочное испытание на то, пригоден ли ребёнок к какому-либо последующему обучению. Это выясняется в ходе того задания, которое вы выполняли сегодня. В процессе за каждым из нас следит специально обученный человек и отмечает все детали в поведении. В распределении мешочков они напрямую никак не участвуют, но думаю, что каким-то образом они всё равно подгадывают, кому чем заниматься в будущем, - Дител сделал паузу и посмотрел на нас. Мы озадаченно и непонимающе глядели на него. Он вздохнул, покачал головой и продолжил. - Цвет каждого камешка соответствует той или иной деятельности. Всего их семь и один специальный. Семь камушков соответствуют семи цветам радуги - от красного до фиолетового. То есть если ты, Йо, - он посмотрел на брата, - вытянул камушек синего цвета, то ты будешь специалистом по созданию взрывчатых устройств. Твоё дальнейшее обучение будет идти в этом направлении. Вас также соберут в команды, как это было раньше, только теперь каждая группа будет иметь свою специализацию. У меня, например, оказался камень зелёного цвета. - Почему я не удивлён, - усмехнулся я. Дител скорчил недовольную гримасу. - Меня обучают азам поиска информации в окружающем мире, сопоставлению различных фактов путем анализа и синтеза. - Какие умные слова, - протянул Йо. Лайсерг довольно заулыбался. - А алый цвет? - спросил я. - Алый цвет... - вздохнул мальчик и почесал в затылке. - Алый цвет попадается крайне редко. У вас в группе изначально было семь человек. Один сразу же выбывает - тот несчастный, который не успел взять мешочек. Остаётся шесть. В число этих шести камней могут попасть любые. И два синих, и пять зелёных и ни одного красного.       Я нахмурился, пытаясь разобраться в том, что он говорит. - Красные камни, метки "смертников" попадаются крайне редко. Такие дети встречаются нечасто, - он говорил серьёзно и старался не смотреть на меня. - Какие "такие дети"? - сделав ударение на "такие", спросил я. - Обучаемые искусству убивать. Смертников посылают на самые важные задания. Изначально предполагается, что там может произойти всё, что угодно и исполнитель может не вернуться. Такими, как вы, - он всё-таки посмотрел на меня, - дорожат наверху и ненавидят здесь. Вас начинают бояться, ведь вы - идеальные машины для убийства. В комнате повисла тягучая тишина. Я смотрел на зеленоволосого мальчишку и пытался переварить всё, что он только что сказал. В голове повисла и задержалась одна-единственная его фраза, волнами раскатывающаяся у меня внутри. "Машины для убийства, машины для убийства, машины для убийства", - эти три слова бились о черепную коробку и никак не могли выбраться наружу. - Убивать? - это слово хрипло вырвалось из моего горла. Йо обернулся и с опасением взглянул на меня. Дител еле заметно кивнул.       Я молчал. Я ничего не чувствовал. Страха от услышанного не было. Было какое-то необычное чувство внутри, похожее на любопытство. - Значит, они угадали, - как-то невесело улыбнулся Лайсерг. - О чём ты? - спросил Йо. - Пфф, - прыснул мальчик. - Посмотри на него. Ему не страшно, в его глазах нет ужаса от услышанного. Он спокоен. Ему интересно, что же будет дальше. Они ждут таких, как Хао. Если бы смертником делали каждого третьего, то эта чёртова организация была бы раскрыта давным-давно. Мальчишки и девчонки стали бы сходить с ума, бились бы в истерике и всё бы стояло на месте. А такие, как твой брат, - он вновь взглянул на меня, - холодные, расчетливые, идеально подходящие на эту роль, воспринимают всё спокойно. По крайней мере ты не узнаешь, что он сейчас думает. Всё внутри него. - Ты имеешь что-то против меня? - холодно произнёс я. - Вот о чём я говорил, - покачал головой Лайсерг, - вас ненавидят здесь из-за вашего характера, а затем и навыков. - До этого момента тебя вполне устраивал мой характер, - подойдя к нему ближе, произнёс я. - Устраивал, - спокойно ответил он. - Я просто проверил тебя, - он посмотрел на меня снизу вверх и улыбнулся. - Успокойся, всё в порядке. Садись, - жестом пригласил меня сесть рядом с ним. Я сел. - С того момента, как оказался здесь, я мечтал познакомиться со смертником. - Твоё желание сбылось, - фыркнул я. - А что насчёт остальных? - подал голос Йо. - Остальные также получают определённые нужные сейчас организации навыки. - А восьмые? - Восьмые... Наверное, они такие же особенные, как и смертники. Их ещё меньше чем таких как вы, Хао. Их обучают древнему искусству создания всевозможных ядов. Невидимая сила, избавляющаяся от самых неугодных начальству личностей. Их так и называют - "невидимки". И цвет камня у них соответствующий - белый.       Мы с братом непроизвольно взглянули на пустую койку. - Вот она и исчезла, - грустно произнёс Йо. - Не думаю, что мы когда-нибудь её увидим.       Я вздохнул. Мне было грустно оттого, что эта девочка, с пронзительными глазами и тонкой кожей с синими прожилками так внезапно исчезла и я даже не успел с ней попрощаться. - Не боишься? - зачем-то спросил Иши, посмотрев в мою сторону. Я покачал головой. - Я так и думал, - смотря в перёд, произнёс он.       Дальше мы шли молча. Мужчина чувствовал себя как будто немного неловко. То ли ему было не удобно оттого, что он ведёт одного из новоявленных смертников, то ли оттого, что он предполагал, что может случиться в будущем... Не знаю.       Он молча распахнул передо мной железную дверь, приложив к ней специальную серую карточку с блестящей полоской и мы вошли в помещение.       Это была небольшая комната, походившая на спортзал. Пол был устелен мягкими разноцветными матами, на одной из стен была шведская стенка и турник, на другой весело какое-то оружие. Я успел разглядеть лишь арбалет, потому что дверь, находящаяся в противоположной от нас стене распахнулась и в комнату вошли двое: мальчик моего возраста и ещё один безликий надсмотрщик. Он пихнул мальчишку в спину тупым краем дубинки и тот, поддавшись вперёд, ступил на маты, за что тут же получил этой же дубинкой по голове. Он зажмурился от боли, повернулся и оскалился на мужчину. Тот было замахнулся на него ещё раз, но скрипучий мужской голос приказал ему остановиться. Надсмотрщик послушался. - Разувайся, гадёныш, - сквозь зубы процедил он.       Что-то недовольно бормоча себе под нос, мальчишка стал стягивать с себя резиновую обувь. Я последовал его примеру.       Маты были холодными. Меня передёрнуло от холода. Мы с мальчиком стояли друг напротив друга не зная, что нужно делать дальше. Вдруг откуда-то из глубины комнаты вышел мужчина, которому принадлежал скрипучий голос. Человек был невысокого, я бы сказал маленького роста. У него были длинные седые волосы, перехваченные сзади резинкой. Кожа была смуглой. Из-под кустистых бровей на нас смотрели маленькие серые глазки. Его сухие губы были плотно сжаты, а какое-либо слово из его уст вырывалось с лёгким скрежетом - как будто открывалась старая дверь, но на самом деле так работали его связки. - Вы свободны, - сухо произнёс незнакомец, обращаясь к надсмотрщикам. Повинуясь, они тут же исчезли.       Мы с мальчиком недоверчиво поглядывали то друг на друга, то на этого маленького человека, который, казалось, не замечал нас, а просто стоял, закрыв глаза и ждал чего-то. Наконец он произнёс: - Деритесь.       Мы не шелохнулись, лишь вновь переглянулись. Мужчина подождал и повторил своё приказание вновь. - Деритесь.       Мальчишка прыснул. его брови поползли вверх и он нагло произнёс: - С какой стати? Я не хочу сейчас драться, - скрестил он руки на груди и с вызовом посмотрел на мужчину. - Видно ты не любишь есть, - сухо произнёс он. - Твоё право, - не меняя интонации, отозвался он.       Мальчишка не понял. Его спесь была сбита, но смысл сказанного он до конца не разобрал.       Мужчина свёл у переносицы густые брови. На его лбу запульсировала жилка. - Деритесь, если не хотите остаться без еды на неделю.       По-видимому сейчас до мальчишки дошло. Его глаза расширились, но тут же сузились. Его пальцы на руках растопырились, ноздри раздулись. Он слегка согнулся, расставил ноги пошире и в упор посмотрел на меня. Я не успел моргнуть, как он уже подбежал ко мне и кулаком ударил меня в живот. От неожиданности я скорчился от боли и упал на мат. Мальчик тяжело дышал. Он смотрел, как я согнулся пополам и ждал. Мужчина молча наблюдал за нами.       Я попытался встать, но тут мальчишка занёс свою ногу, чтобы пнуть меня. В тот момент, когда его нога почти врезалась мне в живот, я схватил её и рывком потянул его вниз. Он не сумел устоять на ногах и с еле слышным: "Ах!" рухнул на пол. Я тут же вскочил на ноги и пока мальчишка не опомнился, залез на него. Мои руки сами нашли его шею и вцепились в неё. Он бился, пытаясь отбиться, махал руками, пытаясь дотянуться до моего горла, брыкался, пытаясь ногами ударить меня в спину, крутился из стороны в сторону, чтобы как-нибудь скинуть меня с себя. Но я не разжимал пальцы. Лицо мальчика стало сначала красным, потом бордовым. Он беспомощно открывал и закрывал рот, пытаясь ухватить хоть какую-то порцию воздуха. - Достаточно, - скрипучий голос вырвал меня из задумчивости и наблюдений за страданиями незнакомца. Я медленно убрал трясущиеся руки от его шеи. Он тут же сел, скинув меня с себя, схватился руками за горло и стал кашлять. Он втягивал в себя воздух, тот тут же вырывался обратно, превращаясь в кашель. Я тупо смотрел на это, не в силах пошевелиться.       Мужчина медленно подошёл к нам. Он оценивающе оглядел нас. - Слабовато, - отрезал он. - Слишком.       Мальчишка по-видимому пришёл в себя, потому что не выдержал и прокричал: - Слабовато?! Да он чуть не задушил меня! - указывая в мою сторону и при этом злобно сверкнув на меня глазами, прохрипел он. - Он ненормальный душитель! - Не думаю, что и ты абсолютно здоров, - краешками губ усмехнулся мужчина. - Я - Голдва, ваш наставник. Я занимаюсь обучением смертников. Уверяю тебя, малец, "нормальные", как ты выразился, сюда не попадают. - Вы хотите сказать... - вновь было взорвался он. - А ты что молчишь? - он обратился ко мне. Я поднял на него безразличный взгляд. - Мне уже всё равно, - ответил я. За те секунды, что этот мальчишка приходил в себя, я будто бы прокрутил в голове всю эту ситуацию. Не только то, что мои руки были на чьём-то горле. Всю нашу жизнь на улице, какое-то время здесь, теперь это. Может, это не так плохо? То, что мы попали сюда. Не нужно больше заботиться о крове, о еде. О будущем. Нас с Йо отобрали, мы сумели справиться с первым заданием. Нам дадут знания, навыки, сможем как-то жить дальше. Сначала здесь, а потом и где-нибудь ещё. Мы сможем. Нужно брать то, что само идёт к тебе в руки, не взирая на те жертвы, на которые нам придётся пройти. Это тоже самое выживание, которое было на улице. Только расценки здесь уже немного иные. Ради выживания мы платим не больными или прохудившимися животами, а своими жизнями и правом на ошибку. Я готов придушить любого, кто помешает мне получить билет в жизнь. Кто обидит моего брата. Кто отберёт у нас кусок хлеба. После смерти мамы я всегда знал, что есть только я и Йо. Только мы есть друг у друга, больше никого.       Голдва усмехнулся, на мгновение прикрыл глаза и покачал головой. - Далеко пойдёшь, - сказал он мне. Я запомнил.

10 лет спустя

      Того мальчишку звали Хоро. Он рассказывал, что раньше жил где-то на севере, вроде бы на Хоккайдо. Жизнь у него не задалась, как и у нас с братом. Родителей он не знал, они с сестрой всю жизнь прожили в приютах для детей. Они частенько сбегали оттуда, но каждый раз их ловили через пару недель. Он не мог жить в тех четырёх стенах (как и в этих, как он выражался. Ему, видите ли, нужна свобода), поэтому побеги регулярно повторялись. Вот и в тот раз он вновь сбежал, но на этот раз не взял с собой сестру - она устроила истерику, что ей надоели постоянные побеги и скитания в поисках еды. Её всё устраивало в приюте: одет, обут, накормлен иногда даже обласкан. Что ещё нужно маленькой девочке? Тогда он разозлился на неё и решил доказать, что всё равно прав. Сбежал в поисках лучшей жизни, чтобы потом вернуться за ней. Но, как оказалось, далеко ему убежать не удалось. На третий день его скитаний по вокзалам и автомобильным станциям его поймали, оглушили и привезли сюда. Кто, где и когда это сделал он вспомнить не мог. Всё было как в тумане.       За эти десять лет мы многое видели с ним. Сблизились, подружились, успешно выполняли задания. В совершенстве овладели искусством рукопашного боя, стрельбы из пистолета, снайперских винтовок и арбалета. Благодаря общеобразовательным урокам освоили всю школьную программу уже к двенадцати годам. В нашей камере были ещё и дополнительные занятия - нами занимался Иши. Как оказалось, раньше он был преподавателем в университете, но из-за глупого инцидента со студенткой был с позором уволен и также, как и все мы, оказался на улице. Поэтому к пятнадцати годам мы втроём в совершенстве овладели английским языком.       Что касается Йо, то он стал просто мастером в создании бомб и всяких взрывчатых веществ. Он нередко занимался этим не только в специальной мастерской, но и у нас в комнате. Как-то раз что-то пошло не так и крохотная бомба взорвалась у него на кровати, из-за чего в нашей камере начался пожар. Противопожарная система сработала автоматически и огонь был потушен, но брату сильно досталось от Харады - он в тот вечер был дежурным. Он отвёл его в комнату для допросов и жестоко избил. А то, что было после этого брат не стал мне рассказывать. Он отводил и прятал взгляд, пытался не смотреть на меня. Я сразу же всё понял. Этот сукин сын всё-таки добрался до него. С того момента Йо стал очень замкнутым и неразговорчивым. Он озлобился. Перестал улыбаться. Я возненавидел ублюдка Хараду ещё больше.       Спустя полгода после этого инцидента я узнал, что Харада уволился после того, как в его руках взорвалась рация. Уже в третий раз. В третий раз огонь опалил ему руки и лицо. В тот день брат зло усмехнулся. Его накрыло чувство отмщения.       Что касается Лайсерга, то он стал невыносимым педантом. Его склонность к поиску информации везде, всегда и в любую минуту жутко меня раздражала. Нет, сначала мне нравилось то, что он делает и как у него это получается - строить невообразимые логические цепочки по кусочкам собранных фактов. Но иногда это переходило все границы: он мог рассказать всем то, что ты хотел скрыть лишь потому что заметил обрывок того-то и осколок этого у тебя на одежде. Благодаря ему Йо узнал, что я впервые убил человека. По оставшимся каплям крови на пятке моего ботинка. Тогда он ничего не сказал мне, но еле заметно дёрнулся, когда услышал это. С того дня он как-то иначе стал смотреть на меня. Думаю, он уже привык к тому, что я делаю - смерть ходит со мной под руку - мы часто пляшем с ней в тёмных переулках. А Хоро нам подыгрывает.