Иные

      Прошло два месяца, а жизнь всё так же продолжала течь у меня по венам. Я надеялся, что со временем свыкнусь с ощущениями, которые насылает на меня это смрадное место. Но нет. Самым ужасным было то, что я стал замечать, как оно меняет меня. Да и не только меня, всех вокруг. Взять хотя бы доброго Фуджиту, поначалу пытавшегося помочь каждому. Сейчас он угрюмо ходил по коридорам, исподлобья смотря на всех. Он больше не пытался затеять разговор, а лишь стоял и молчал, хотя мог изредка кивнуть головой в знак согласия.       Что касается меня, то в голове был постоянный шум, создаваемый окружающими. Их глупые причитания и вздохи выводили меня из себя. Я закрывал глаза, пытался отвлечься, но непроизвольно вновь начинал вслушиваться в их разговоры, сжимал пальцы в кулаки, скрежетал зубами, шумно выдыхал и уходил прочь. Меня начинала раздражать глупость и страх. Единственное место, где я чувствовал себя спокойно это наша комната. Йо, Анна и Лайсерг будто бы распространяли там запах спокойствия и чего-то родного. Как только я переступал порог, мне тут же становилось легче. Они могли говорить о всякой ерунде, но под их голоса я мог спокойно закрыть глаза и уснуть, убежать из этого мерзкого места к матери, к маленькому брату и к тому времени, когда мы с ним были детьми.       Брат тяжело дышал и хищно смотрел на наставника. Его плечи были опущены, руки со сбитыми костяшками пальцев чуть заметно дрожали от напряжения. Ноги были широко расставлены. Он внимательно слушал всё, что нам говорил мужчина. Он ходил из одного конца шеренги в другой, держа руки за спиной. Он уже не смотрел нам в глаза – понял, что убийственный механизм запущен и мы теперь больше не люди. Мы стали превращаться в животных, а смотреть в глаза хищнику опасно. Даже если он на полметра ниже тебя ростом.       Учитель говорил что-то о том, что сейчас мы находимся в группе «F» и это значит, что настало время для проверки наших способностей и проведения первого испытания. Когда он произнёс это, Манта и Рафу удивлённо переглянулись. Не обратив на них внимания, человек продолжил. Он сказал, что всех нас вывезут в город, и мы окажемся в той или иной его части абсолютно дезориентированные и не имеющие при себе абсолютно ничего. Необходимо будет дойти до определённого места, где будут лежать шесть пропусков в следующую группу. Тот, кто придёт последним и не сможет взять пропуск, выбывает из игры. После этой его фразы я подумал, что было бы неплохо «выбыть из игры» и вернуться на улицу, выбравшись из этого места. Но я ошибался.       После планового посещения купален мы вернулись в комнату. Лайсерг спокойно сидел на стуле, изредка проводя рукой по голове с мягкими волосами. Он был доволен, что они уже почти отросли, и он больше не видел «противной поросячьей кожи», как он выражался. Когда мы с братом вошли, он устало улыбнулся и продолжил сидеть на стуле, болтая босыми ногами.       В последнее время он стал более спокойным и реже заводил весёлые разговоры. Я как-то спросил его, в чём дело, но он отмахнулся и сказал, что всё в порядке. Анна, которая находилась в комнате, тут же сказала, что он врет, и отвернулась к стенке. После этого случая я больше не спрашивал его, а принял его изменения, посетовав на то, что это место меняет всех. Брат внешне не изменился, но я заметил, что как только дело доходило до тренировок, он начинал вести себя более агрессивно и несдержанно. Поэтому нередко спарринг с его участием заканчивался лазаретом для его напарника. В таких случаях брат спокойно смотрел, как мальчишку уносят на носилках, и отходил в сторону.       Казалось, что изменения затронули всех кроме Анны. Всё это время я наблюдал за ней, но так и не смог заметить никаких изменений. Она по-прежнему жила в своём собственном замкнутом мире, в который не впускала никого. Единственное, что я заметил, так это то, что её странные глаза по-иному стали смотреть на нас. Исчезло то странное неуловимое выражение свойственное гордой кошке вроде бы и напуганной, но вроде бы и старающейся напугать окружающих. Сейчас в её золотых глазах остались плавать лишь частички надменности.       Я вновь взглянул на Дитела. Мысли в голове ещё не успели выстроиться в единую логическую цепочку, а губы уже что-то шептали. Я сам удивился, увидев, что голова с мягкими зелёными волосами повернулась в мою сторону. На губах Лайсерга появилась слабая улыбка. Он пристально смотрел на меня, затем медленно моргнул и перевёл взгляд на остальных, но кроме меня на него никто больше не смотрел: Йо лежал на своей кровати, упершись ногами в стену так, что мешковатые штанины сползли к острым коленям, оголив худые мальчишеские ноги; тело Анны, её голова и ноги были скрыты серым одеялом, в которое она была закутана. Я готов поклясться, что она сидела в своём коконе, не шевелясь, и внимательно слушала всё, что происходит в этой комнате. - Трудно ли… - разорвав ватную тишину, сипло протянул Лайсерг. – Нет, не трудно, - отвернувшись, закончил он.       Я нахмурился. Обычно этот мальчишка не отличался краткостью и лаконичностью речей – ему только дай поговорить. Я вздохнул и стал ждать. Он сидел спиной ко мне и не шевелился. Я смотрел на его голову, и мне стало казаться, что зелёные волоски на его круглой голове покачиваются в такт моему дыханию. Я зажмурился и перевёл взгляд на его спину. - Что-то случилось во время испытания? – подал голос Йо. Он сел, и измятые штанины опустились, закрыв собой круглые щиколотки. - Ага, случилось, - усмехнулся Дител. – От одного из нас избавились, - почти не размыкая зубов, сухо произнёс он. – Был Хироси Оогава и нет Хироси Оогава! – нервно усмехнулся он.       Все молчали. Только шорох ломающегося кокона нарушил тишину. Брат хотел уточнить, что Лайсерг имел в виду, но Анна опередила его мысли: - Убили, - тихо и жёстко произнесла она.       Мы с братом обернулись и посмотрели в её сторону. Её большие глаза смотрели сначала на меня, а затем на брата. Она впервые не отводила взгляд, а пристально нас изучала, втолковывала и вбивала одно-единственное слово в наши головы. «Убили», - так и звучало пульсирующим эхом у меня в ушах. Она сказала это достаточно тихо для того, чтобы не расслышать, но достаточно громко для того, чтобы понять. - Но зачем? – непонимающе спросил Йо. - Слабый. Не справился с заданием – убрали. Это же логично и так очевидно… - произнёс Лайсерг, не смотря ни на кого.       И теперь у меня всё встало на свои места. Он уже прошёл через это испытание и видел, что случится с тем, кто не сумеет вовремя его выполнить. Вот почему на протяжении пары недель он находится в таком подавленном состоянии. - Вы дружили? – спросил я.       Он промолчал и незаметно кивнул. Его нижняя губа стала подрагивать, взгляд стал стеклянным, он тупо уставился в одну точку и он стал что-то быстро и сбивчиво говорить. Он говорил о том, что познакомился с ним на занятиях, и они сразу сблизились. До нашего здесь появления Хироси был его единственным другом. Несмотря на свою доброту и общительность, Лайсергу было непросто завести отношения с кем-то ещё, потому что окружающие его дети замкнулись в себе и зло смотрели наружу из своих ракушек-домиков. Когда настал день испытания, они виделись с Хироси до его начала и пожелали друг другу удачи. Он тогда ему сказал: «Только попробуй не пройти. Как же я тогда увижу цветы, распустившиеся у тебя на голове?» Он имел в виду волосы. Лайсерга так задевала и смущала эта ненужная редкость и скудность волос, что он не мог дождаться момента, когда она, наконец, исчезнет. В то утро Дител и подумать не мог, что его друг не пройдёт. Тот, кого он считал самым сильным из их группы, не сможет найти место назначения и взять несчастный клочок бумаги. Но он не смог. Может, ему кто-то помешал или он просто не смог с ориентироваться… Кто знает. - И я чувствую себя виноватым за это, ведь я ничего не сказал ему в то утро, никакого напутствия или стимула. Я был уверен, что он справится, а он… - он закрыл лицо руками. Из его груди вырывались еле слышные всхлипы.       Мы с братом сидели и смотрели на то, как этого светлого ребёнка одолевает и съедает изнутри скорбь, обида и чувство вины. Как тёмные руки обвивают его и прижимают к себе, сдавливая шею, а он начинает плакать всё громче и громче, ведь его боли становится лишь больше.       Я на мгновение отвлёкся, а когда вновь взглянул на Дитела, то увидел Анну, стоящую рядом с ним. Она наклонилась над мальчиком и бережно обняла его своими прозрачными ручками. Её глаза были закрыты, а губы изредка что-то шептали Лйсергу на ухо. Её маленькие тонкие пальцы скользили по мягкому ковру волос, достигали лба и вновь возвращались на макушку. Она стояла рядом с ним и будто бы впитывала все слёзы, всю боль и обиду. Дител стал дышать глубже и медленнее, слёзы перестали капать из его изумрудных глаз. Он ещё долго не отпускал Анну. Он покрепче обнял девочку и пристально и с надеждой всматривался в её бездонные глаза.       На следующий день нас подняли очень рано. Все обитатели этого странного места ещё спали. Бодрствовали только мы семеро и пара надзирателей. Мы молча шли по коридору изредка спотыкаясь и натыкаясь друг на друга. Глаза у всех были полузакрыты, сон всё никак не хотел отпускать нас из своих объятий, да и никто особо и не рвался. Перед одной из многочисленных железных дверей мы остановились. Йо привалился к моему плечу и сонно вздохнул, зарываясь носом в плотную ткань робы. Я крепко взял его за руку и тоже закрыл глаза.       Через несколько минут началось какое-то шевеление: один из надзирателей стал повязывать детям на глаза светонепроницаемые повязки. Я нахмурился, когда тёмная пелена повисла у меня перед глазами. Я сжал руку брата ещё сильнее.       Мы вышли на улицу – в лицо дунул противный холодный ветер. Серая форма противно зашуршала от его дуновений. Все плотнее прижались друг к другу, пытаясь удержать заветное тепло, но конвоиры резко подталкивали шедших позади в спины, отчего дети наклонялись вперёд и начинали бежать, пытаясь сохранить равновесие. Не видя ничего вокруг, они врезались в спины впереди идущих, из-за чего те также начинали бежать и спотыкаться. Сзади кто-то упал и сдавленно всхлипнул. Растолкав детей, один из мужчин рывком поднял и поставил ребёнка на землю. Рявкнув и стукнув его по спине, человек приказал всем следовать вперёд.       Через какое-то время мы, наконец, остановились. С характерным звуком открылась дверь автобуса и нас по одному стали загружать в него. На ощупь, находя пыльные кресла, мы с облегчением садились и сжимали плечи руками, принимались растирать замёрзшие конечности. Йо рядом со мной закашлялся. Я повернул голову в его сторону хоть и понимал, что все равно ничего не увижу.       Через мгновение автобус резко тронулся с места. Я чувствовал, как меня вжало в кресло. Я пытался нащупать руку брата, но так и не смог её найти. - Что-то я боюсь, - вдруг произнёс чей-то голос. - Не волнуйся, Рафу, всё будет в порядке, - звонко ответила ему Жанна. - Разве? – нервно хихикнул Йо. – Ты уверена в этом, Жанна? - А что, разве не так? Это всего лишь испытание, - всё также задорно продолжала отвечать девочка. – Мы пройдём, нам укажут на наши ошибки и мы станем тренироваться ещё упорнее. - Нет, - сухо отрезал он.       В автобусе повисла тугая тишина. Я не видел Йо, но был уверен, что он сидит, плотно стиснув губы, и смотрит в окно. Руки сложены на груди, а левая нога качается из стороны в сторону и её носок изредка касается стоящего впереди кресла. - У нас всё получится, - наклонившись к нему, шепотом произнёс я. - Я знаю, - также сухо ответил он. Я напрягся. - Мы ведь близнецы. А нас не так-то просто оторвать друг от друга, - внезапно мягко добавил он. Я улыбнулся и наконец нашёл его руку. Она оказалась мягкой и тёплой.       Автобус останавливался три раза. На четвёртой остановке дверь открылась точно так же, как и в три предыдущих раза, но в этот раз высадили меня. Я с трудом спрыгнул с высокой ступеньки и чуть не упал, но меня вовремя подхватили чужие руки. Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась. - Асакура Хао, - обратился ко мне низкий мужской голос. – Твоя точка старта начинается здесь, - тёмная повязка спала, и яркий дневной свет ударил мне в глаза. Я зажмурился. - Тебе необходимо будет как можно быстрее добраться до Токийской башни, - он зачем-то указал в её сторону, - это испытание для вашей группы. Ты начнёшь движение после того, как услышишь звуковой сигнал, который издадут эти часы, - он надел на мою правую руку резиновый браслетик с циферблатом, - но не вздумай бежать раньше времени, - холодно произнёс он, - за тобой следят. Часы отслеживаются по компьютеру. Если побежишь раньше, то будешь наказан. Если, конечно, повезёт, - усмехнулся он. Он обошёл меня и сел в автобус. Я проводил взглядом автомобиль и посмотрел на часы. На маленьком циферблате отсчитывались минуты до начала. Ровно 5:05. 4, 3, 2, 1… Я запрокинул голову. Голубое-голубое… Чистое-чистое… - Уйди с дороги, мелюзга! – рявкнул на меня мужчина. Я отпрыгнул в сторону от неожиданности. Незнакомец смерил меня презрительным взглядом, покрепче перехватил ручку тележки и пошёл дальше. - Ходит тут рвань всякая… - донесло до меня напоследок. Я нахмурился и зло посмотрел в его сторону. Если бы он только знал, что нам пришлось пережить…       Я огляделся по сторонам. Высотные здания, блестящие витрины, отполированные фасады стеклянных небоскрёбов, фантастические ароматы еды… Женщины в парадных нарядах, мужчины в белых рубашках с рюкзаками за спиной, школьники в форме. Очень оживлённый район. Мы с братом старались не бывать в таких – привлекаешь слишком много внимания. Да и еда здесь на порядок дороже. Бездомным бродягам как мы в таких местах не выжить.       Я вновь взглянул на часы – 1:54. Уже совсем скоро. В ожидании того, когда время закончится, я вновь окинул соседние здания пристальным взглядом, поразглядывал носки своих ботинок и с удивлением обнаружил, что нахожусь не в серой робе, а в своей старой одежде. Руки тут же нащупали карманы, в одном из них что-то было. Я раскрыл ладонь и обнаружил две старые смятые конфеты. Их Йо дала та женщина с вокзала. Я улыбнулся тем воспоминаниям. Положил сладости на место и решил непременно поделиться одной с братом. В честь прохождения испытания.       Оказалось, что часы отсчитывали последние секунды до начала. Я занял удобную стойку и как только на циферблате оказались рядом два нуля, сорвался с места. Я бежал довольно-таки быстро, на ходу огибая припаркованные машины и медленно бредущих пешеходов. В голове не было никаких мыслей, а билась лишь одна – успеть прибежать. Так, чтобы брат не волновался. Ноги несли меня вперёд, а я хотел, чтобы они бежали ещё быстрее.       «Быстрее, быстрее, быстрее!», - мысленно повторял я. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я взлечу – так быстро я бежал. Впереди меня ожидал перекрёсток. На светофоре всё никак не хотел загораться зелёный свет. Мне пришлось остановиться, чтобы дождаться разрешающего сигнала светофора. Как только он загорелся вся толпа народа, окружавшая меня, сорвалась с места. Я пытался обогнуть людей, но оказался слишком в густом потоке людей. Решив, что разумней будет спокойно перейти дорогу, а затем ускориться, я пошёл медленно.       Я разглядывал прохожих – слишком давно не видел людей в обычной одежде. Кто-то слушал музыку, кто-то шёл, разговаривая по телефону, кто-то смотрел себе под ноги и вёл за руку ребёнка. Впереди меня шла невысокая женщина с длинными тёмными волосами. Она аккуратно придерживала правой рукой изящную сумочку, висевшую у неё на плече. Я подумал, что, наверное, она работает в каком-нибудь большом офисе и ходит на работу вот так каждое утро. Я улыбнулся своим мыслям. Хотел бы я так ходить куда-то! Бегать за булочками в соседнюю лавку по утрам, например. Приносить их брату и заботливой мамочке. Я продолжал наблюдать за женщиной. Просто разглядывал её деловой костюм. Внезапно она повернула голову влево, и я увидел её красивый профиль. Прямой нос, изогнутую линию бровей, острые скулы и тонкие губы. Моё сердце бешено забилось. К голове прилила кровь, в ушах что-то зашумело, а руки затряслись. Я стал хватать ртом воздух и безумно часто моргать – боялся потерять женщину из виду. Мы оказались на тротуаре, и она быстро засеменила куда-то, свернув направо. Расталкивая прохожих, я побежал за ней. Я бежал, открыв рот и вертел головой из стороны в сторону. Заметив её, я ускорил темп. В голове металась одна-единственная мысль: «Господи, этого не может быть…» Но я видел! Видел собственными глазами! Её. Живую, красиво одетую, такую родную. Я вновь приблизился к знакомому силуэту в светлом костюме. Рука сама потянулась к полам пиджака, и через мгновение я уже сжимал мягкую ткань. Я стоял тяжело дыша. Женщина тоже остановилась и с удивлением обернулась. - Мамочка… - трясущимся голосом прошептал я, заглядывая ей в лицо.       Тёмные глаза с непониманием смотрели на меня. Затем на розовых губах появилась добродушная улыбка, и высокий голос спокойно произнёс: «Извини, малыш, но я не твоя мама. Ты ошибся». Она хотела было потрепать меня по голове, но не решилась прикоснуться к моей лысой макушке. Я отпустил её пиджак и остался стоять на месте. Женщина быстро скрылась в толпе. Я развернулся и побрёл в сторону башни. Перед глазами стояло лицо этой женщины. Совсем чужое. Совсем чуточку похожее на мамино родное личико. Я поджал губы и рукавом вытер что-то мокрое, катившееся по щекам. Я прекрасно знал, что мама умерла от болезни, но этот обман зрения подарил мне надежду, которая тут же и разрушилась. Я вздохнул. Глянул на часы.       «А может плюнуть на это? Сбежать из этой чёртовой тюрьмы и начать вновь скитаться по улицам? Делай что хочешь, никто тебе слова не скажет. Часы выкину, а сам пока спрячусь». Я уже было сдёрнул ремешок с руки, как вдруг вспомнил о брате. Его я бросить не мог. Если уходить, то это значит потерять и его. Мамы у нас уже не было, а так не будет и друг друга. Стиснув зубы, я вновь перешёл на бег.       Через какое-то время я добрался до места назначения. Я ещё издалека увидел что-то разглядывающего Фуджиту. Он стоял ко мне спиной, склонившись над чем-то. Я подбежал и остановился рядом с ним. Услышав, что кто-то приблизился к нему, мальчишка не раздумывая схватил какой-то предмет. Обернувшись, он увидел, что это я. Кивнул и отошёл в сторону, сжимая что-то в кулаке. Я пожал плечами и перевёл взгляд на импровизированный столик, стоявший в паре метров от меня. Я подошёл к нему и увидел пять небольших мешочков. Все они были абсолютно одинаковыми. Я задумчиво уставился на них, как вдруг Фуджита выдернул меня из мыслей своим скрипучим голосом: «Возьми один. Это доказательство того, что ты пришёл», - пояснил он. Я кивнул и взял один мешочек. Отошёл от стола, но не решился вскрыть свёрток. Решил ждать брата.       Время шло, а Йо до сих пор не было. Я стал волноваться. Фуджита, конечно же, никак не мог догадаться о моём волнении – я не подавал ни единого знака. Я всего лишь стоял, прислонившись к старому дереву, и слушал шум ветра в кронах. В голове каждую секунду появлялись новые мысли о Йо, о том, где он может быть. Я напрягался от каждого звука – будь то шорох тёмных крыльев птицы или лист, упавший с дерева.       Наконец послышался топот. Кто-то бежал по направлению к нам. Я руками оттолкнулся от ствола дерева и посмотрел на дорогу. Сердце радостно забилось, но ликование было недолгим. Ребёнок пробежал мимо меня и схватив со стола очередной мешочек, тут же ушёл в сторону. Я грустно вздохнул и посмотрел на вновь прибывшего. Он точно так же как и мы не стал вскрывать кулёк, а лишь крепко сжал его в своих маленьких тонких пальчиках. Ребёнок стоял ко мне спиной поэтому я не мог понять, кто это. Он стоял, согнувшись пополам, и тяжело дышал. По прошествии какого-то времени хрупкая детская фигура распрямилась и я увидел Жанну. Её маленькое личико было румяным от бега, а в уголках глаз скопились хрустальные слёзки. Она была одета в мальчиковую одежду (это объясняло то, почему я так долго не мог узнать её). На ней были надеты старые серые брюки с подвёрнутыми штанинами, тёмную тряпочную куртку с выглядывающей из-под нее грязно-коричневой рубашкой, в чёрные ботинки со сбитыми носами и в тёплую кепку, сдвинутую на бок. Она смотрела то на меня, то на Фуджиту, изо всех сил делающего вид, что он не замечает никого находящегося вокруг. Вздохнув, девочка молча подошла ко мне. Она робко взглянула на меня, но не решившись ничего спросить так и осталась стоять рядом.       Вообще в нашей группе сложились странные отношения. Я не мог сказать, что мы были одной группой. Мы не были ничем связаны. Мы даже не разговаривали между собой. Причину этого я не знал, просто было не принято. Но я помню, как Фуджита тянулся к общению, но постоянно натыкался на молчание. Он бился, пытался разрушить эту невидимую преграду, но ему ничего не удавалось. Тогда, по-видимому, он решил сдаться, потому что сейчас он оставил все попытки заговорить с кем либо и стал таким же молчаливым, как и мы все. Единственные, кто могли перекинуться между собой парой фраз, это мы с братом. Изредка к нам присоединялась Анна. Я ощущал, что это неправильно, так не должно быть, но ничего не мог изменить. Что-то внутри меня напоминало мне о том, где я нахожусь и кто меня окружает. И что конкретно вот эти несколько детей - мои враги, которых я должен победить и превзойти. Когда я вспоминал об этом объяснении, я немного успокаивался.       Выйдя из своих размышлений, я взглянул на Жанну. Она продолжала стоять рядом со мной и смотреть в землю. Я почувствовал холодные капли дождя у себя на лице и запрокинул голову, подставившись дождю. Он набирал обороты и удар каждой новой капли становился всё сильнее. Я услышал чьи-то шаги и тут же обернулся на звук – из-за кустов выбрался и направился к столу тяжело дышавший Манта. Он еле перебирал своими маленькими ножками. Все его ботинки были испачканы в грязи. Куртка была распахнута, а брюки волочились по земле. Из-за этого он постоянно наступал на них, спотыкался и падал. Он взял мешочек так же, как и все. Я вновь огорчился, что это был не брат. Я облокотился об ствол дерева и стал ждать его. Мне повезло – крона дерева защищала меня и не давала каплям дождя почти никакой возможности просочиться. Я видел, что Жанна украдкой посматривает в мою сторону. Она стояла под дождём и попадала под все капли. Её стала бить мелкая дрожь, она всё продолжала стоять на месте.       Нахмурившись, я тихо произнёс: «Заходи». Она напряглась и не шелохнулась. Я сделал шаг в сторону и встал с другой стороны ствола и запрокинул голову. Девочка ещё долго не решалась зайти под живой навес, но в конце концов не выдержала и встала на моё прежнее место. Как только она сделала это, я услышал еле различимое сквозь шум дождя робкое: «Спасибо». Я промолчал.       У дороги вновь послышался шум и быстрый бег. Я подошёл к краю дороги, ожидая увидеть быстро бегущего брата. Но это вновь был не он. Нам навстречу бежала Анна. Она быстро перебирала ногами, помогала себе согнутыми в локтях руками. Подбежав к столу, она взяла предпоследний мешочек и сунула его в карман. Она оглянулась по сторонам, разглядывая прибывших. Увидела Фуджиту с Мантой, спрятавшихся под крошечным участком навеса, затем окинула площадку в поисках остальных участников группы и увидела нас. Осознав, кого не хватает она задумчиво посмотрела в мою сторону и встала под другое дерево. Облокотившись об ствол, она сняла капюшон и наклонила голову к груди, задумчиво разглядывая зелёные травинки.       Я отвернулся от неё и вновь взглянул на дорогу. В ушах жутко шумело, то ли это был дождь, то ли кровь. Сердце гулко стучало в груди. Рука в кармане то сжимала, то разжимала этот чёртов мешочек. Я переминался с ноги на ногу в нетерпении. Я вновь услышал топот и выбежал на дорогу. Сюда бежал запыхавшийся и раскрасневшийся Йо. Я улыбнулся. Увидев меня, он прибавил темп. Я указал ему на стол с последним мешочком. Он подбежал к нему и схватил свёрток. Победоносно подняв его вверх он направился ко мне. Внезапно я вновь услышал звук шагов. На площадку выбежал последний участник группы, Рафу. Он кинулся к столу, но мешочков на нём уже не было. «Он последний», - мелькнуло у меня в голове. – «Поздно. Он опоздал». Он растерянно стоял возле стола. Увидев мешочек в руке Йо, он кинулся к нему. Толкнув его вперёд, он заставил брата упасть на землю и выпустить кулёк. Падая, пальцы брата разжались и желанный свёрток отлетел в сторону. Поднявшись с земли, мальчишка уже было ринулся к нему, но Йо схватил его за грязную штанину и рванул на себя. Мальчуган опять упал, распластавшись на земле. Йо резко поднялся и подбежал к мешочку. Заметив это, Рафу рванул за ним, но Йо первым успел поднять мешок с земли и сунуть себе в карман. Рафу лишь налетел на него и сбил его с ног. Он забрался на Йо и стал колотить его своими пухлым кулачками. Он кричал и плакал, его лицо было красным от бега и от слёз. Йо закрыл лицо руками, а когда открыл, вцепился ими в куртку мальчишки, стараясь повалить на землю и спихнуть его с себя. Я сорвался с места и подбежал к ним. Не раздумывая, сцепил руки на животе у противника и попытался стащить его с брата. Но поскольку Рафу был больше чем я, это оказалось непросто. Осознав, что теперь нас двое, он не знал как ему быть – отбиваться от меня или продолжать атаковать Йо. Посчитав, что избавиться от меня важнее, он принялся кусать меня за руки, не слезая с брата. Пару раз он укусил мою куртку, а один раз ему повезло – его зубы оставили глубокий след у меня на ладони. Вскрикнув от боли, я непроизвольно разжал руки и опустил его. Тогда он с новой силой стал колотить брата, выкрикивая всякие гадости, повторяя, что он терпеть не может близнецов, а в особенности нас. Услышав это, я усмехнулся. Лицо Йо тоже озарила улыбка. Он умудрился дать мальчишке по носу и тот, схватившись за ушибленный участок тела, упал на землю. Я помог брату подняться и мы отошли под дерево, где стояла Жанна. Она с ужасом смотрела то на нас, то на сидящего в грязи Рафу. Его нос был разбит и он пытался остановить кровь, размазывая её по всему лицу. Дождевая вода смывала её, образовывая тут же исчезающие кровавые разводы-лужицы.       Я посмотрел на усевшегося на мокрую землю Йо. Он тяжело дышал и пытался прийти в себя. Под одним глазом у него образовался синяк, губа была разбита, а на лбу появилась шишка. Я вздохнул и посмотрел на свою руку. Место укуса ужасно болело, образовалась рана. Я стал резко встряхивать руку. Почему-то решил, что так боль скорее пройдёт. Я встряхнул раз, два, три… Внезапно меня кто-то остановил. Я нахмурился и повернул голову в сторону того, кто это сделал. Рядом со мной стояла Анна. Она бережно держала мою руку и обматывала её своим платком. Я удивлённо смотрел на неё. Закончив со мной, она перешла к брату, при этом не сказав мне ни слова. Я подошёл к нему вслед за ней, пройдя мимо удивлённой Жанны. Ей было странно наблюдать за тем, как обычно спокойная Анна сорвалась с места и подбежала ко мне, с опаской и тревогой смотря то на меня, то на брата. Жанна видела, как девочка проговаривала что-то одними губами, перевязывая мне руку. Видела она и то, как Йо вздрагивал от каждого её прикосновения, ведь ему было невыносимо больно. Но он пытался терпеть и ему будто бы казалось, что от холодных рук его соседки по комнате ему становится немного легче.       Внезапно послышались шаги и на площадку вышел Харада. Он остановился ровно посередине и оглянулся по сторонам, считая нас. Убедившись, что здесь были все, он кивнул. - Что же, - громко начал он, - поздравляю с окончанием первого самого простого испытания в вашей жизни, - усмехнулся он. – Вижу, что за последнюю путёвку в жизнь была нешуточная схватка. Кто участвовал в драке? – грозно спросил он. – Хотя… И так понятно, - его взгляд упёрся в сидящего на земле брата. – Опять ты, Асакура Йо? Что-то слишком часто мы с тобой встречаемся, тебе не кажется? Заостряешь на себе моё внимание, ты, мальчишка, - ехидно улыбнулся мужчина. – А ну встать! – рявкнул он. – Не смей рассиживаться, когда с тобой разговаривают! – прорычал он.       Я подошёл к Йо и помог ему подняться и устоять на ногах. Я видел, что это даётся ему с трудом, поэтому подхватил его под одну руку, а под другую его подхватила Анна. - Предъявить распределительные значки! – командным тоном приказал мужчина.       Мы недоуменно переглянулись. - Мешочки… - прошептал Йо. – Там что-то есть.       Я вытащил из кармана брата этот пресловутый мешочек, развязал верёвочку и выудил оттуда какой-то камешек синего цвета и вложил его в руку брата. Также я поступил со своим мешочком, только вытащил я оттуда алый камень. У Анны оказался белоснежный. - Все готовы? Подойти!       Мы медленно двинулись к Хараде. Он нетерпеливо постукивал ногой так, что мелкие брызги поднимались и разлетались в разные стороны. – А ты что сидишь? – нахмурившись, обратился он к сидящему на земле Рафу. Тот молчал и продолжал сидеть на земле. - Ты что, не слышал? – разозлился надсмотрщик. – А ну вставай, живо! – нависнув над ним, рявкнул он. – Быстро!       Но мальчик не двинулся с места. Тогда Харада подбежал к нему и схватив его за ворот куртки, приподнял от земли. Рафу медленно поднял на него заплаканные красные глаза. - Ты ещё и ревё-ё-ё-шь? – протянул мужчина. – Слабак! – выкрикнул он, разжав пальцы и отпустив мальчика. – Мало того, что пришёл последним, так ещё и сопли по лицу размазываешь?! Себя жалеешь? Убери жалость! Убери! Убери! Прекрати рыдать! Хватит! А Рафу лежал в луже и плакал. Громко, навзрыд. Он не слышал, что ему говорят. Он просто лежал и боялся. Ведь он, точно так же как и мы, слышал истории о тех, кто не проходит проверку. Их убирают. - Заткнись! – прорычал Харада. – Ты меня бесишь! Как же вы меня все раздражаете, мелкие грязные оборванцы! Дети потаскух и уродов из переулков… Прирезал бы вас там же, в засранном углу, где вы были рождены, чтобы меньше проблем было. И матерей-шлюх ваших туда же бы кидал. Отбросы недоношенные, - сплюнув, прохрипел он. Рафу шумно всхлипнул и вновь залился плачем. - Да заткнись же ты, сукин сын чёртов! – подбежав к мальчишке и ударив его ногой в живот, рассвирепел мужчина. – Замолчи, замолчи, замолчи! – продолжая бить его, кричал Харада. – Сдохни, слышишь? Сдохни! Ненавижу тебя. Вас всех ненавижу! Сдохни! – не переставая бить его, кричал мужчина, переходя со звериного рычания на дикий, животный визг. Он продолжал бить его, пока не выдохся. Я хотел было сорваться, чтобы остановить его, но Анна дёрнула меня за рукав куртки и покачала головой. - Уже поздно, - тихо произнесла она.       Мужчина отошёл от мальчика. Рафу больше не плакал. Он больше не дышал. Он был мёртв.       Я опустил взгляд и стиснул зубы. Йо закрыл глаза и что-то прошептал. Жанна стояла, зажав рот руками – боялась закричать, проронить хоть звук – она до ужаса боялась этого человека. Она до ужаса боялась этого места. Она боялась…       Фуджита замотал головой и закусил губу так, что оттуда потекла крови. Он облизнул губы и закрыл глаза, мысленно попросив прощения у своего знакомого мальчика с которым он пытался подружиться. Манта стиснул маленькие кулачки и открыл рот, быстро-быстро моргая. Он делал это для того, чтобы прогнать слёзы за которые здесь бьют. И убивают. Только Анна не отвела взгляд. Она стояла и смотрела на Рафу. На Хараду. На мёртвоё тело ребёнка. На его открытые от ужаса глаза, на рот, искажённый криком боли. Она смотрела на его закончившуюся жизнь. - Всё! – хриплым шепотом произнёс мужчина. – Шоу закончено. Стоило сделать это, чтобы вы, маленькие ублюдки, усвоили урок на всю жизнь. Подойти, быстро!       Никто не шелохнулся. Страх, повисший в этом месте, намертво сковал наши мышцы. - Вы что, не понимаете? Быстро подошли, недоумки! – топнув ногой и окинув свирепым взглядом всех присутствующих, процедил он.       Сделав над собой усилие, мы двинулись к нему. Я почувствовал, что кто-то вцепился в мою куртку. Обернувшись, я увидел трясущуюся от страха Жанну.       Мы подошли к мужчине и выставили красные от холода ладошки с дурацкими камешками. Харада обвёл их взглядом и кивнул. - Хех, - усмехнулся он. – В полку смертников прибыло, - в пустоту произнёс он. К кому было обращено его высказывание, никто так и не понял.