Иные

      По комнате разлилась резиновая тишина. Будто бы Иши пришёл и вылил на пол горячий каучук, заполнивший все трещинки в полу, затёкший под кровать, стол и тумбы, а затем поползший по стенам. И мы, как муравьишки, забрались на свои кровати и потянули ноги - чтобы не увязнуть в застывающей массе.       Я сидел на нижней койке и смотрел на комок, собранный из одеяла, расположившийся на кровати напротив. Он изредка шевелился, а затем снова замирал. Я видел, как Дител переглядывается с братом, сидящем на верхней койке. Он то разводил руками, то щурился и непонимающе кривил рот уверенный в том, что их безмолвную беседу никто не заметит. Но два зорких золотых глаза пристально следили за Йо, с опаской поглядывающего на нового соседа. Лайсерг, непонимающий нашей реакции и внезапного молчания, всё никак не мог успокоиться. Наконец не выдержав, он свесился со своей койки головой вниз и стал с интересом разглядывать гостя. Дружелюбная улыбка не сходила с его лица. Провисев так пару минут, он поднялся, поднял глаза к потолку, что-то произнёс одними губами и вновь свесился с кровати. - Привет, - мягко поздоровался он. Золотой взор тут же обратился к нему. Одеяло даже не шелохнулось, лишь два глаза стреляли в разные стороны всёго несколько сотых долей секунды, а потом замерли на Дителе. Ответа не последовало. - Здравствуй, говорю же, - усмехнувшись, вновь предпринял попытку мальчик.       Тишина. Золотистые очи на мгновение исчезали под тонкой периной светлых век, но появлялись вновь. - Эй, ты невежливо себя ведёшь, - нахмурившись, пробурчал Лайс. - Давай знакомиться? Привет! - он протянул левую руку. - Ну же, давай!       Вновь молчание, лишь взгляд в упор. Я уже хотел было открыть рот, как вдруг мальчик отпустил и вторую руку, зацепившись за кровать лишь ногами. Две его руки потянулись к покрывалу. Короткие пальцы быстро схватили одеяло и рванули на себя. Через мгновение оно оказалось на койке у мальчишки, а он снова держался за кровать двумя руками и смотрел на беззащитного, вырванного из своей «норки» гостя.       Ребёнок сидел, поджав колени и обхватив их худенькими ручками. Огромная голова была чуть приподнята, взгляд устремлён в сторону Лайсерга. - Здравствуй, - вновь протягивая руку, поздоровался он.       Молчание. Золотой взор, наконец, отпустил нескладное тело мальчишки и скользнул куда-то вниз и наконец упёрся в пол с почти испарившимися лужами каучука. Бледные губы чуть шевельнулись, и несколько шипящих звуков вырвалось наружу: - Привет.       Услышав, что объект пошёл на контакт, Дител поочередно согнул и разогнул тёплые пальцы. - Ну? - радостно вопросил он. Взгляд вновь оказался прикован к нему. Одна из рук опасливо отпустила острые колени, скрытые под грубой робой и медленно, почти обессилено потянулась к протянутой руке. Лайсерг бодро пожал протянутую руку и улыбнулся ещё шире. - Я - Лайсерг, - не отпуская протянутой руки, начал вещать мальчик.       Я готов был поклясться, что видел, как крупная голубая вена чуть вздулась и по ней усиленно побежала кровь. Понимаю, что это всё лишь моё воображение, я не мог увидеть её вену с расстояния полуметра, но всё-таки… В голубом коридорчике образовался сгусток, начавший активно пульсировать. - А это… - ярко-зелёный взор обратился к нам. - Я знаю, - резко перебил его еле слышный, но решительный голос. Мальчик немного смутился, его белоснежная улыбка стала чуть меньше. Я кивнул ему, дабы окончательно не вводить в сомнение. - Мы из одной группы «А» на занятиях, - пояснил Йо. Он чуть прокашлялся и добавил: - Это Анна. Лучше не трогай её, она всегда такая. - Какая? - абсолютно наивно задал вопрос Дител. Я поднял глаза и глянул на брата. Он сжал губы и тоже посмотрел на меня. Лайсерг со своей непосредственностью…       В том, что Анна немного странная девочка, не было ничего такого. У нас не было привычки обсуждать кого-либо из нашей группы - максимум, что мы могли сделать, так это поделится впечатлением после тренировок.       Наши разговоры никогда не заходили об Анне. Мы могли поговорить о Жанне, обсудить её нелепый выпад, но чтобы затронуть действия этой лысой девочки с тонкой кожей… Никогда. От неё веяло чем-то странным. С одной стороны на неё было жалко смотреть, но с другой - не хотелось лишний раз встречаться с ней взглядом. От неё веяло холодом. Да так, что ты начинал неловко съеживаться, когда два огромных золотых глаза, обрамлённые пышной юбкой чёрных ресниц, смотрели на тебя. Мне иногда казалось, что она сама знала о своей способности поселять беспокойство в душах людей. Поэтому чаще всего она держала голову опущенной, а глаза либо закрывала, либо бездумно смотрела в пол. Как будто бы ей было неприятно, когда люди смотрели на неё, изучали сплетение сосудов на её неказистом худом теле, разглядывали маленькие хрупкие пальчики, сжимающие костлявые руки.       Никто из нас так и не удосужился ответить на любопытство мальчишки. Он растерянно хлопал глазами и смотрел на нас. Осознав, что его вопрос так и останется без ответа, он вновь переключил своё внимание на Анну. - А мне неважно, что о тебе думают и говорят другие. Я ведь тебя не знаю. А кто говорит о тебе гадости, тот… дурак! - последнее слово он громко выкрикнул и рассмеялся. - Ты будешь моим другом, Анна? - лучезарно улыбаясь, мягко спросил он.       Я взглянул на эту странную девочку. По всему её телу будто бы прокатилась невидимая волна, сотканная из странных эмоций. По-видимому, она сама не поняла, что только что окатило её с ног до головы, поэтому лишь удивлённо смотрела на Дитела, быстро-быстро хлопая своими чёрными ресницами. Она колебалась, но всё-таки нерешительно кивнула. - Я так рад! - спрыгнув с кровати, рассмеялся мальчишка. - Знаешь, Анна, у меня ещё никогда не было друзей-девчонок! Наверное, с ними нужно вести себя по-другому? - он обращался как будто бы к ней или к нам, или ещё к кому-нибудь… Девочка пожала плечами. - А у вас, - он посмотрел на нас с Йо, который уже успел переместиться на первый этаж. - Были девчонки в друзьях? Я никогда прежде не дружил с ними, даже до побега. Они всегда были наряжены в свои противные розовые платья с рюшами, носили в руках одноглазых медведей и ревели над тем, что не смогли пришить вторую пуговицу - для глаза в доме нашлась лишь одна чёрная пуговица. Они постоянно били других мальчишек, которые зачем-то дёргали их за волосы. Я как-то попробовал дёрнуть одну толстую девчонку, так она зарыдала и швырнула в меня свой деревянный башмак…       Мы с Йо молчали. Мы как будто бы оба перенеслись в наше светлое детство с красавицей матерью и мифическим отцом-рыбаком… Я ощущал себя таким счастливым в то время. Я был истинным ребёнком и мог бы оставаться им и сейчас, но время за нас решило по-другому. Время, мамина болезнь и злые люди. - Нет. У нас не было друзей, - решительно ответил я, почему-то взглянув в глаза девочке, а не Лайсергу.       Она в упор смотрела на меня и молчала. Но перед моими глазами проносились какие-то непонятные картинки, которые я выдумал себе сам. О своём прошлом, о тёплых руках мамы и горячем, обжигающем молоке… Я видел, как капли дождя барабанят по подоконнику той каморки, в которой мы жили. Мамы ещё не было дома, а мы с братом сидели и ждали её. Нам было холодно, и мы хотели есть. Чтобы хоть как-то унять жуткое чувство голода, сводящее желудок, я стал отрывать по листочку от растения, стоящего тут же на подоконнике. Листочки были горькие и жёсткие, но мы с братом продолжали их жевать, зажмурив глаза. Мы съели почти все листья, а когда мама пришла, подбежали к ней и расплакались. Я плакал по тому, что мне было стыдно. Я не хотел съедать листики, просто… А брат плакал по тому, что у него болел живот. Но он не хотел говорить маме.       Я моргнул и вновь упёрся взглядом в золотую преграду. Медовые капельки капали сверху и падали в большую золотистую лужу, брызгами разлетавшуюся в разные стороны. Я нахмурился, пытаясь понять, что происходит с её глазами. Они то становились яркими, почти огненными, то тускнели до такой степени, что почти сливались с белком. Я замотал головой.       На следующий день мы вновь пришли на тренировку. Пусть меня и не было несколько дней, но я усвоил все приёмы, отрабатываемые на повторении очень быстро. Наставник сказал, что с сегодняшнего дня мы начинаем работать в парах. Из-за того, что нас оказалось семеро, одному пришлось оказаться в паре с учителем. Им оказался Рафу. Он опасливо стоял рядом с учителем, когда тот называл пары. Я надеялся, что нам с Йо повезёт и мы будем вместе, но сурово глянув на нас, наставник сказал что-то вроде: «Нет, этим двоим ни в коем случае нельзя быть в паре». Я жутко разозлился на него, как впрочем, и Йо, но потом подумал о том, что, возможно, он прав. Я не смог бы тренироваться с Йо, зная, что могу случайно нанести ему вред. Ему в качестве партнера достался мальчик-коротышка по имени Манта. А мне в напарники достался длинный Фуджита. Он нелепо улыбнулся, когда мы встали друг напротив друга. Наставник сказал нам отрабатывать приёмы, изученные ранее. Все как один встали в боевую стойку, расставив ноги и согнув руки в локтях. Пальцы должны быть расслаблены, дабы избежать травмирования. Хлопок и мы приступили. Пружиня на полусогнутых ногах, я стал боком обходить Фуджиту. Он делал тоже самое, но у него это выходило как-то нелепо и коряво. Он был напряжён и жутко старался - у него на лбу выступили капельки пота. Он резко кинулся на меня, попытался схватить, но я вовремя увернулся и мальчишка пробежал мимо меня. Стараясь затормозить, он резко остановился, по инерции наклонился вперёд и еле удержался на ногах. Развернувшись, он вновь встал напротив меня. Настала моя очередь нападать, но я не спешил атаковать. Фуджита сомкнул губы и сжал пальцы, ловил каждое моё движение. Я резко дёрнулся влево, он повторил то же самое, но этой пары секунд мне хватило для того, чтобы вернуться в прежнее положение, сделать два шага по направлению к нему и сделать подсечку справа налево как раз тогда, когда он заметил мои передвижения и решил вернуться в исходную позицию. Тонкие ноги мальчишки подкосились, и он со всего размаху рухнул на пол. Вздохнув, он поднял голову и посмотрел на меня. Еле заметно улыбнулся. Пока напарник приходил в себя, я взглядом поискал Йо. Он был весь мокрый и красный, напряжённо глядел в сторону Манты. Этот маленький мальчик с короткими ногами оказался жутко быстрым и проворным. Когда он перебегал с места на место, брат успевал лишь передвинуть ногу. Йо неправильно распределял вес - вот в чём была его проблема. Он сжался, напрягся, готовясь отразить, но на самом деле заранее проиграть выпад соперника. Он попробовал схватить мальчишку для дальнейшего броска, но большая разница в росте автоматически делала этот приём неудачным. Он потратит слишком много времени, пока наклонится, попытается рывком схватить его, а тот заметит все его движения в самом начале и перепрыгнет на двадцать сантиметров влево.       Я услышал глухой удар тела о мат, тихий вскрик и повернул голову в сторону шума. На полу на спине лежала красная Жанна. Её глаза были закрыты, грудь тяжело вздымалась. Её дыхание было сбитым, она пыталась дышать глубоко и отдышаться. Рядом стояла Анна. Её голова была опущена, ноги расставлены, а маленькие пальчики сжаты в кулачки. Рот был приоткрыт - она часто дышала. Она повернула голову и перевела взгляд на Жанну. Та усмехнулась и легко поднялась на ноги. Быстро заняв исходную позицию, она в доли секунды преодолела расстояние, разделявшее её и Анну, и ребром руки ударила девочку по шее. Глаза той расширились, рот открылся. Она согнулась пополам, схватилась костлявыми руками за горло, из которого вырвался сдавленный стон, превратившийся в хрип. Её непонимающий взгляд бегал по комнате. Маленький рот был открыт, она шумно втягивала воздух и так же шумно выдыхала. На мгновение она зажмурилась, потёрла горло холодными руками и выпрямилась, встав в стойку. Жанна добродушно улыбнулась и последовала её примеру. На этот раз спарринг длился дольше. Анна желала атаковать, но страх того, что она вновь может испытать боль, останавливал её. Она уже оказывалась у цели, как внезапно опасливо отступала назад. В один из таких моментов замешательства Жанна почти достала её, но девочка вовремя уклонилась назад. Наконец собравшись с духом, Анна забежала за спину соперницы и больно схватила её за руку, заломив её за спину. Толкнув напарницу вперёд, она резко потянула руку на себя, заставляя Жанну издать сдавленный стон, затем вместе с ней подалась вперёд и прижала девочку лицом к мату. При этом лицо Анны не изменило спокойного выражения - даже странные глаза не налились оттенком радости. Она лишь выдохнула и отпустила девочку. Я вновь подумал, что она жутко странная.       После тренировки мы вновь пошли в купальни. В этот раз я с опаской поглядывал на шланг, из которого меня должны были окатить. Как только я представлял то, что произошло со мной в прошлый раз, становилось тут же не по себе, и бок начинал ныть. Я поморщился, когда тёплые струи воды коснулись моей распалённой кожи. Вода стекала по моей гладкой голове вниз по лицу, по шее, по груди, оставляя за собой мокрые дорожки, которые тут же стирались другими струями воды, затем мыльной пеной. Кожа покрывалась красными пятнами от того, что меня усиленно тёрли мочалкой. Я вскрикнул, когда человек в защитном костюме начал тереть мой левый бок. Он опустил взгляд и увидел следы от ожога. Он тут же убрал дурацкую мочалку.       Когда мы с братом пришли в комнату, Анна уже была там, но Лайсерга до сих пор не было. Девочка сидела, закутавшись в тонкое одеяло. Она проводила нас взглядом, проследила за тем, как я залез на второй этаж, а брат разлёгся на первом этаже. Удостоверившись, что мы заняли свои места, она вздохнула и покрепче закуталась в одеяло. На мгновение она дёрнулась - наверное, холодок пробежал по всему телу. Я вновь задумался, почему она мёрзнет после тренировок и горячей ванны. Мне было настолько жарко, что я готов был снять с себя всю бесполезную одежду. Думаю, брат поддержал бы меня в этом. Я лежал на твёрдой подушке, запрокинув руки за голову, и смотрел в потолок. Потолка я не видел. Перед глазами стоял образ этой хрупкой девчонки в беленькой маечке, сжимающей свои острые плечи колючими пальцами. Для себя я решил, что она похожа на маленькую, совсем ослабевшую и недоразвитую рысь. Не доверяющая этому миру, она сидела в своей тёмной норке и с опаской глядела на пролетающие мимо облака. Облака - это люди. Но она не доверяла даже лесным звукам, которые отчётливо слышала. Она не доверяла никому. Даже себе. Но в случае опасности она могла собрать всю свою силу и атаковать врага. Вся её сила была в огромных золотистых глазах. В минуты опасности золотистыми каплями она разливалась по всему маленькому пушистому телу рыси и давала ей энергию. Так она выживала. Но использовав этот метод, потом долго отходила, переживая всё случившееся. Ей не к кому было пойти, не у кого было искать поддержки и ласки - её мама-кошка попалась в руки браконьерам, а маленькие братишки и сестрёнки сидели за толстыми решётками в зоопарке. Она была одна. Совсем одна…       Я бесшумно спрыгнул с кровати. Рысь не повела ухом. Она задремала. Я осторожно подошёл к ней и укрыл своим одеялом - мне оно всё равно не нужно, а ей пригодится. Я бережно укутал её, случайно дотронулся до рубашки на спине и по моим пальцам пробежал холодок-ток, достигший самого сердца. Я вздрогнул.       За спиной я услышал, как скрипнула кровать брата. Я обернулся. Он тоже поднялся с койки, в руках держал скомканное одеяло. Взглянув на задремавшую Анну, он судорожно стал расправлять его, неловко улыбнувшись. Я взял покрывало у него из рук и повернулся к девочке. Её веки, сделанные из пергамента, подрагивали во сне. Я сам не заметил, как улыбнулся, вновь укутывая её в одеяло. В третий слой тепла, который ей подарил мой брат. Она прерывисто выдохнула, поглубже закутываясь в одеяла. Брат подошёл ко мне и так же, как и я, не смог сдержать улыбки. - Нам тоже неважно, что о тебе думают другие, - прошептал он. - Мы защитим тебя от всего, маленькая рысь, - мягко произнёс я.