Изгоняющий Дьявола

Саске смотрел на девушку, ожидая, когда она продолжит, но молчание затянулось. Наконец, она устало выдохнула, и повернула голову к собеседнику. - Я выросла в сиротском приюте «Святой Августин». Это в Риме. – Начала она, неотрывно смотря парню в глаза. – Вообще, родилась я в Японии, но в пять осталась сиротой. И я очень хорошо тебя понимаю. Цубаки замолчала. Взгляд ее красивых теплых глаз потух, когда она отвернулась к окну. Саске внимательно смотрел на нее, не решаясь произнести и слова, он словно застыл, превратился в каменное изваяние, и, кажется, перестал дышать. Молчание вновь затянулось, повиснув над их столиком напряженной тишиной. Накохара о чем-то думала, вдумчиво рассматривая поток извергающейся с неба воды. Учиха лишь заметил краем глаза ее красивый профиль в отражение оконного стекла. - Моя семья погибла. – Едва различимый шепот девушки было сложно расслышать и, если бы Саске не хранил полное молчание, слова растворились бы в посторонних звуках. – И я виновата в этом, хоть и ненароком. Я помню все, словно это произошло вчера, события тех дней навсегда отпечатались в моей памяти, и даже сейчас, я просыпаюсь в холодном поту, когда призраки прошлого являются мне в кошмарах. Так и не поворачиваясь, Цубаки отпила еще холодного коктейля, словно хотела оставить разговор безликим, упорно избегая смотреть парню в глаза. Саске, будучи знаком с основами психологии, как частью будущей профессии, видел скованность и зажатость собеседницы и видел все внутренние терзания, отметив про себя, что этой темы Накохара касается крайне редко и неохотно, предпочитая оставлять свои тайны при себе. - Мне было пять. – Голос ее превратился в хриплый, надломленный шепот и теперь Саске приходилось напрягать слух, чтоб разобрать отдельные слова. Он не рискнул бы просить ее говорить громче, слишком тяжелыми были воспоминания. – Мы были детьми, любили играть там, где взрослые это запрещали. Городок, в котором мы жили, был маленьким, всего девять улиц и даже ребенок, мог спокойно пройти его вдоль и поперек, даже не запыхавшись. На отшибе города стоял дом. Мрачное серое здание, отлитое из бетона, когда-то оно было жилым домом, в котором жила семья из пяти человек, но потом, одной роковой ночью дом загорелся. Все его обитатели сгорели заживо, так и не сумев выбраться. Это было давно, еще задолго до моего рождения. Так, тот дом и стоял, всеми заброшенный, обгоревший, необитаемый. Старики говорили, что в его стенах обитают призраки, не нашедшие покоя, и что ходить в него опасно, но детское любопытство было не остановить. Цубаки вновь замолчала, переводя дыхание, но продолжила сразу. - Мы называли это проверкой на смелость. – Губы девушки тронула кривая вымученная улыбка, пропитанная болью и желчью. – Каждый должен был войти в дом один и пробыть там пять минут. Мой старший брат стал первым, он героически вынес это испытание, потом другие. Я была последней. Я помню, как вошла в дом, помню, как страх сковал мое тело, а кожа покрылась мурашками, помню, как прислушивалась к каждому шороху. На первом этаже, сразу под лестницей, черной дырой зиял дверной проем. Я была маленькой, только из-за брата оказалась в компании старших ребят, но я не хотела, чтобы они перестали дружить с братом из-за того, что его сестра трусиха. Я прохаживалась вдоль стен, ожидая пока мои мучения закончатся и он позовет меня, но время, кажется, остановилось. Я ждала услышать голос брата, но его не было, а потом, боковым зрением, я увидела слабый свет в той самой комнате под дверью. Это был светлячок. Ты знаешь, что в Японской мифологии светлячок символизирует души умерших? Даже не так, души невинно убитых, жаждущих мести? Она повернула голову к Саске, пристально смотря в глаза. Парень поежился под ее суровым взглядом, словно оставшейся без души оболочки. Его передернуло. - Нет, не знал. – Наконец ответил он, собравшись с мыслями. - Я тогда тоже не знала. – Проговорила Цубаки, отворачиваясь к окну, и Саске заметил, как по ее щекам катятся крупные жемчужины слез. – А должна была. Я не помню, что было дальше, когда мне захотелось поймать светлячка. Знаю лишь, что брат нашел меня через полчаса в детской комнате на втором этаже без чувств, хотя я была полностью уверена, что даже шага не делала по лестнице. Мы больше не говорили об этом и старались забыть, да и родителям знать не нужно было. А через три дня сдох мой хомячок. Его похоронили, помню, как я украшала коробку для гробика, закопали за домом, под сакурой. Потом за ним последовала и кошка. Сдохла в моей постели, лежа у меня на груди. Потом собака. Я много тогда плакала, мне купили канарейку, но и она не продержалась дольше трех дней. И всюду была эта вонь. Знаешь, когда канализацию прорывает, но не такой характерный, а скорее дохлый что ли, вот только кроме меня его никто не чувствовал. Потом странная болезнь выкосила все розы в мамином саду и переключилась на деревья. Что родители только не делали, тоннами закупали удобрения и химикаты от вредителей. Наш сад умирал, медленно и мучительно. Ты сидел поздним вечером на улице, или ранним утром? Знаешь, что вокруг течет жизнь. Ночью одолевают комары, утром поют птицы, порхают бабочки. Ничего этого не было. Полная гробовая тишина. А потом была та ночь. Я помню, как меня разбудил брат и потащил вниз в одной ночной рубашке. Первый этаж уже был охвачен пламенем. Я слышала крики матери и отца, ты даже представить не можешь, насколько тяжело понимать, что твои родные горят заживо, а вокруг распространяется запах паленого мяса. Брат выпихнул меня из дома, но сам не смог. Прямо перед его ногами упала горящая балка. Я видела, как его плоть слазила с тела, от сильного жара, видела, как его одежду охватило пламя, видела, как он метался из стороны в сторону, пытаясь спастись, и слышала его крики. Они до сих пор стоят у меня в ушах. А потом был этот голос, говорящий, что бежать некуда и я следующая. К столику подошла Ино, все с той же радушной, но за милю разящей фальшью, улыбкой. Парень внимательно наблюдал за ней, краем глаза, пока Цубаки вдавалась в свои тяжелые воспоминания, не по тому, что ему было не интересно, просто Саске считал, что слишком пристальное внимание к болезненным моментам жизни, лишь провоцирует угнетение психического здоровья. Именно для этого он отводил взгляд в сторону, но не упускал ни единого ее слова. Он понимал ее как никто другой. Слишком много общего в прошлом у обоих, тяжелые потери и бездна сжигающей заживо тоски. Вот только у Саске был брат, ради которого он пойдет на все, а у Накохары не осталось никого. - Может, хотите что-то еще? – Веселый голос Ино ворвался в сознание Учихи, и он поднял на нее глаза, испепеляя пристальным взглядом. Насколько нужно быть бестактным человеком, чтобы радоваться в такой обстановке? Атмосфера, царившая вокруг их скромной пары была напряженная, пропитанная болью, сочащаяся ядом, настолько отвратная, что Саске дал бы ей самый черный оттенок из всех вариантов этого цвета. И как Ино этого не заметила? Хотя, откуда глупой блондинке чувствовать такие тонкие материи. Саске в очередной раз поймал себя на мысли, что ненавидит человечество в целом, как вид, безбожно засоряющий свой дом. Нет, он не социопат, и есть люди, которые ему нравятся, но их ничтожно мало. Первым в этом списке, несомненно, был Итачи, а за ним, на значительном отдалении, следовал Наруто. Цубаки его тоже не раздражала, хотя вначале он и питал некий дискомфорт в общении с ней. Может, стоит быть более открытым? Но Саске терпеть не мог выворачивать душу перед мало знакомыми людьми. Стать нормальным, с точки зрения социума, у него не получится. - Ино, принеси пепельницу. – Голос Накохары был звонкий, совершенно не похожий на тот загробный шепот, с которым она говорила минуту назад. Блондинка улыбнулась, кивнув головой, и резко развернулась на сто восемьдесят градусов, взмахнув длинным хвостом, едва не задевшим лицо Учихи. - Ты куришь? – Поинтересовался парень. Ему хотелось услышать, что было дальше, но требовать ответов на свои вопросы он не имел права. - Иногда. – Отозвалась девушка, потянувшись к куртке, выискивая в кармане пачку сигарет и спички. Саске такой набор удивил, он давно не видел, чтобы люди, хоть изредка вдыхающий едкий дым табачных изделий, пользовались спичками. Более того, он считал этот продукт из древесины и серы раритетом, чем-то из давно ушедших времен. Это сродни, увидеть бредущего по Лондонским улицам динозавра. – Индейцы считали, что аромат раскуренного табака отгоняет злых духов. - И ты в это веришь? – Скептицизм Саске не давал ему покоя. Он привык смотреть на вещи рационально, находить объяснения, а не полагаться на слепую веру, хотя, найти объяснения для поведения брата он не мог. Накохара улыбнулась, повернувшись к нему лицом, пристально вглядываясь в глаза, словно надеялась найти в них скрытые даже от самого Саске истины. - Иногда нужно верить. Просто чувствовать это, здесь. – Она притянула сжатый кулак к груди, прислонив к сердцу. – Без этого далеко не уйдешь. Вернулась Ино, принеся дешевую стеклянную пепельницу, быстро поставив на стол, так же быстро удалилась. Цубаки подкурила сигарету, втягивая смоляной дым в легкие, распространяя вокруг себя легкий аромат зеленых яблок. - Как погибли твои родители? – Неожиданно спросила она, когда Учиха ожидал этого меньше всего. - Их убили. Ограбление. – Отстраненно произнес парень, хотя в глазах сверкнул холодный блеск. Он еще думал о мести. Итачи всегда говорил, что это глупо и путь мести ведет только к печальному концу для самого мстителя, убивая его душу, но Саске не мог простить. Просто не находил в себе сил. Преступников так и не поймали, даже улик не нашли. Единичное, тщательно спланированное преступление. Порой Саске думал, что был бы куда больше рад узнать, что родители оказались жертвой серийного маньяка, его-то можно найти и вычислить. - Понятно. – Протянула девушка, возвращая взгляд к окну. Погода за ним и не думала проясняться, напротив, казалось, дождь будет лить еще неделю без единой передышки. - Так как ты оказалась в Риме? – Учиха предпринял попытку, оставалось только ждать результата. Цубаки затянулась, выпуская сероватый дым изо рта. - Это уже не интересно. – Проговорила она. – После того случая я замолчала. Не говорила больше двух лет. Психологи бились надо мной, говорили, что это последствия пережитого шока. Приюты отказывались от меня, боясь, что я наврежу себе и другим воспитанникам, так меня и бросало из стороны в сторону, пока не оказалась в психиатрической лечебнице. - Почему? – Удивился парень. – Разве психологическое расстройство лечат в подобных заведениях? - У меня были приступы суицидального характера. Я неоднократно пыталась покончить с собой. Тогда врачи и соцслужбы посчитали, что для моей же пользы, будет лучше, если за мной будет постоянный надзор. – Речь Цубаки изменилась и теперь лилась непрерывным потоком, словно она пересказывала сюжет любимой, но давно забытой книги. – Там я и повстречала его, отца Фредерика. Наверное, само провидение столкнуло нас вместе. Отец Фредерик выдающаяся фигура в Ватикане, и, чего греха таить, я до сих пор не знаю, зачем он приезжал в Японию. Он спас меня, и забрал с собой. Я росла под его надзором в приюте и училась его ремеслу. Саске задумался. Какому такому ремеслу мог обучить священник римской католической церкви, для него оставалось загадкой. - И чем он занимался? – Поморщившись, спросил он. Цубаки вновь посмотрела ему в глаза с легкой улыбкой на губах, от чего Саске почувствовал себя полным идиотом, сморозившим гениальную глупость. - Отец Фредерик, – начала Накохара, затушив окурок в пепельнице, - ведущий эксперт демонологии и один из лучших практикующих экзорцистов. Не смотря на то, что ему уже почти девяносто, отец Фредерик не бросил практики. Многие его последователи, ученики и просто восхищенные наблюдатели, хотят причислить его к лику святых еще при жизни. Саске слушал внимательно и по ходу ее речи глаза парня расширялись, обещая выпасть из орбит. Демонолог! Экзорцист! - Так, как он спас тебя?! – Учиха не сдержал удивленного восклицания, как не старался оставаться беспристрастным. - Ты ведь уже сам все понял. – Отозвалась Цубаки. – Он изгнал из меня демона. Саске задумался, глубоко и надолго. Многие вопросы крутились в его голове, ответов на которые он не находил, а может просто не обращал внимания на проблески ясных мыслей. Вся эта история была для него новым откровением, не находящим подтверждения в рациональном мозгу. Демоны, экзорцисты – все казалось столь не реальным, что на секунду появилось ощущение, словно он выпал из реальности и оказался на пленке старого малобюджетного ужастика. Для большей уверенности, что все происходит на самом деле с ним и сейчас, парень ущипнул себя за руку. Боль была настоящей, а значит, он не спит, но вариант с надвигающимся безумием не терял своего очарования. - Подожди! – Наконец, поднял он голову, смотря на девушку напротив, сияя от осенившей его гениальной мысли. – Но ведь демоны, дьяволы, как их там, проявляют себя. Люди ходят по потолку, боятся распятий… - Саске, - Накохара широко улыбнулась, обнажив ряд ровных белоснежных зубов, - ты пересмотрел ужастиков. В реальной жизни все совсем не так, и процедура экзорцизма в корне отличается от киношных версий. Людям удобно верить, что именем Божьим они смогут защитить себя от любой нечести, вот только это не так. Да, демоны реагируют на ладан и распятия, на молитвы и звон колоколов, но далеко не так, как хотелось бы. И эта эпичная фраза, которой так сыпят киношники: «Именем Господа, я изгоняю тебя!» - не даст никакого результата. Для них это сродни ругательству, а даже люди не впадают в панику от крепкого словца. Чтобы освободить мою душу, отец Фредерик работал со мной две недели, постепенно докапывался до истины, выводил демона на чистую воду. Это игра, и победит в ней тот, кто хитрее. Больше Цубаки не сказала не слова. Посидев пару минут, смотря на дождь за окном, она поднялась с места, положив на столик несколько свернутых трубочкой купюр и, взяв куртку, направилась к выходу. Саске поспешил за ней, но перспектива мокнуть его не радовала. Он остановился под козырьком здания. - И каков план? – Крикнул Саске стоящей под дождем девушке, подставляющей красивое лицо под холодные капли. - Мне нужно подумать. – Безразлично ответила она, повернувшись спиной к парню. – Люблю дождь, а ты? Не дожидаясь ответа, она медленным шагом направилась вниз по улице. Размытый силуэт под каплями проливного дождя, вскоре скрылся из вида Учихи, оставив парня в полном одиночестве.