Изгоняющий Дьявола

- Обычное человеческое восприятие смерти неверно: разум умершего вовсе не сопровождает тело, обреченное на разрушение и тлен, — разум продолжает действовать в том же проявлении, что и при жизни, но перед ним открываются тысячи упущенных при жизни возможностей. Разум писателей создает величайшие сочинения, которые никто не напечатает; разум архитекторов — конструкции фантастических, великолепных городов, которые никто не построит; сознание математиков исследует Чистые Числа в пределах, ограниченных лишь бесконечностью. Продолжал свое повествование профессор Ёширо, подходя к основной части своего выступления. Он был невероятно горд собой, впервые, решившись провести настоящий спиритический сеанс перед столь высокой публикой. Цубаки зевала, покачивая ногой в такт еле слышной музыке, льющийся из динамиков Учихиного смартфона. Итачи повернулся к ней вполоборота. Они уже полтора часа играли в морской бой, так как заняться было основательно нечем, а повторять предыдущее происшествие девушка не желала. Все ее внутренности сдавливало тисками от одного взгляда на этого красивого молодого человека, но этика требовала своих правил и норм поведения. Она просто не имела на это право. - Е 3. – Протянул Итачи, чиркая карандашом на бумаге. - Ранил. – Лениво отозвалась Цубаки, прикрыв глаза пушистыми ресницами. Итачи едва заметно улыбнулся. - Не надоело проигрывать? Это будет шестой раз. - А что я еще могу сделать? – Пожала плечами девушка, подперев подбородок рукой. - Можно сыграть на желание. – Предложил Итачи. - Ага. – Цубаки выпрямилась, потягиваясь и хрустнув затекшими руками. – Ты уже выиграл, у меня нет шансов. К тому же, началось самое интересное. Итачи, наконец, оторвал от нее взгляд и устремил его в окошко. Профессор Ёширо увлеченно раскладывал на столе предметы, необходимые для ритуала. Цубаки нахмурилась, подходя ближе к окошку. - В чем дело? – Поинтересовался Итачи. - Я не помню, чтобы для вызова духов использовали жертву. – Угрюмо протянула она, убирая прядь волос за ухо. - Я так и не спросил. – Вновь заговорил Итачи, переключаясь на другую тему. – Что у тебя с лицом? - С лицом? – Накохара повернула к нему голову, удивленно изогнув бровь, но сразу вспомнила о пластыре. – А, это? Кошку с дерева снимала, вот она меня и расцарапала. - К врачу обращалась? – Нахмурив брови, спросил Итачи. - Зачем? – Пожала плечами девушка. – Это всего лишь царапина. - Цубаки, Цубаки. – Итачи поднялся с места, подходя к ней вплотную, и бегло прошелся подушечками пальцев по пластырю, смотря ей в глаза. – А если у нее бешенство? Нельзя так легкомысленно относиться к своему здоровью. Сходи к врачу. Или тебя за руку отвести? Накохара набрала полную грудь воздуха, намереваясь возразить, но не успела и рта открыть. Свет моргнул, а после лампы буквально повзрывались, осыпаясь сотнями искр и мелких стекол. Девушка бросила встревоженный взгляд на мониторы, приборы просто зашкаливали, фиксируя чужеродную энергию, и только сейчас она поняла, что сделал Ёширо. Старинный обряд вызова духов, еще до появления Христианства практиковался на территории Галии. - О нет! – Вскрикнула она, припоминая, что теперь эти обряды используют в сатанинской практике. Напротив нее стоял Итачи и скалился, прожигая взглядом кровавых глаз. Она отскочила в сторону, щека мгновенно отразилась острой болью. - Ну, вот мы и встретились, малышка. – Расплывался в широкой улыбке Итачи, говоря совершенно чужим голосом, более низким и хриплым. Цубаки хлопала ресницами, пытаясь понять, что происходит и как с этим поступить. *** - Отец Джон, отец Джон! – Медсестра бежала по коридору, хлопая дверьми, запыхавшись и раскрасневшись от быстрого бега. – Вы должны вернуться! Священник резко развернулся и, нахмурив лицо, бросился назад. Саске несколько секунд постоял в нерешительности, решая, что делать, но последовал за ним. Доктор Эдвардс был очень встревожен, и между бровей на его спокойном умиротворенном лице залегла глубокая морщина. Он сразу двинулся к священнику, попутно делая пометки в медицинской карте. - В чем дело? – На ходу поинтересовался священник, даже не удостоив доктора взгляда, Саске старался не отставать. - Анна пыталась убить себя. – Отрешенным, немного надломленным голосом, говорил доктор Эдвардс. – Мы дали анальгетики и антидепрессанты, но она не успокаивается. По закону, мы не имеем права давать что-то другое. Да и на здоровье ребенка это может негативно сказаться. - Я понимаю. – Отец Джон остановился, задумавшись о своем, затем повернулся к Учихе. – Саске, тебе лучше остаться в коридоре. Священник дернул дверь палаты, заходя вовнутрь. Учиха несколько раз моргнул, обдумывая его слова, но он ведь пришел, чтобы увидеть интересное, а такого пока не произошло. Любопытство жгло изнутри и парень не смог оставаться на месте, скрываясь в палате, под недовольным взглядом доктора Эдвардса. Медсестры обступили Анну со всех сторон, пытаясь зафиксировать руки и ноги. Девушка вырывалась, кричала не своим голосом, иногда срываясь на дикий хохот. Лицо ее было разодрано, со лба текла тонкая струйка крови, а стена рядом с кроватью приобрела схожий цвет, повторяя очертания головы. Наконец ее удалось зафиксировать и уложить в постель. Но она продолжала вырываться, встретившись взглядом с отцом Джоном, она громко рассмеялась. - Посмотри, что я сделал с ней, священник! И это еще не конец! – Кричала она, заливаясь ужасным хохотом. По спине Саске пробежал холодок, но он смог подавить это противное чувство страха, смотря за происходящим, оставаясь на безопасном расстоянии. Медсестры быстро покинули палату, оставив священника с пациенткой. Отец Джон тяжело вздохнул, но подошел к кровати. - Демон, обманщик. Назови себя! – Голос его звучит ровно и уверенно, от чего Саске приободрился. - Никогда! – Хрипит в ответ Анна. - Почему ты выбрал ее? – Не оставляет попыток священник, начиная довольно тихо читать молитву. Анна выгибает спину, сильно прогибаясь, так что кажется, сломается, широко раздвинув ноги и облизывая губы с безумным блеском в глазах. - Потому, что ее страдания сладки. – Смеется Анна, впиваясь взглядом в глаза Саске, прислонившегося к стене. - Что ты собираешься с ней делать? – Уже тверже спрашивает отец Джон. - Есть мух с ее гниющей плоти. – Смеется в ответ Анна, и, протягивая руку к шершавой поверхности стены, начинает скрести ногтями. От противного звука, Саске хочется заткнуть уши, он словно режет оголенные нервы, но девушка продолжает смотреть ему в глаза, и Учиха подавляет внезапный порыв, сохраняя видимое спокойствие. - Как ты проник в нее? – Спрашивает отец Джон, брызнув святой водой в лицо девушки, и она болезненно морщится, перекатываясь на кровати, насколько позволяют связанные конечности. - С семенем ее отца. – Хохочет Анна и Саске полностью приобретает контроль над собой. Теперь он в своей стихии и прекрасно знает это заболевание, сам думал, что брат страдает им. - Так ты помнишь, как тебя изнасиловали? – Спрашивает Саске, отходя от стены. Он даже показался выше ростом, превратившись в дипломированного специалиста по психическим заболеваниям. - Не говори с дьяволом напрямую. – Одергивает его священник, но Саске больше не слушает его, подходит к Анне почти вплотную. - Когда Дьяволу нечем заняться, он насилует своих детей. – Отвечает Анна на вопрос Саске. - Не понимаю. – Саске медленно движется вдоль кровати, стараясь сохранить зрительный контакт с пациенткой, под недовольным взглядом священника. Анна стиснула зубы и, улыбнувшись, буквально выплюнула фразу на незнакомом Учихе языке. – Ты знаешь ругательства на всех языках? Анна запрокидывает голову назад и из груди вырывается гортанный клокочущий звук. - «Сойдем же и смешаем там их языки, так чтобы один не понимал другого». Саске хмурится. Девушка определенно талантлива. Знает несколько языков, добрая католичка. Учиха никогда не интересовался священным писанием, да и религиозным человеком его назвать сложно, но цитату узнал сразу. Это, определенно, самый сложный и интересный случай диссациотивного расстройства психики, который только можно найти. - Ты хорошо знаешь библию. – Говорит Саске, стараясь подловить ее на мелочи. - Я очень хорошо ее знаю. – Смеется в ответ Анна, вновь скребя ногтями по стене. - А ты лгунья, Анна. – Заключает Учиха и отец Джон громко кашляет, поперхнувшись воздухом от такого заявления. - Не учи меня, скептик! – Поднимаясь, кричит Анна, лицо ее исказила злоба, но Саске все равно. – Это я тебя выбрал! - Почему я? – Спокойно спрашивает Саске. - Лжец всегда узнает лжеца! – Кричит Анна, срываясь на хрип. - Зачем мне бояться тебя? – Пожимает плечами Учиха. – Ведь Дьявола не существует! - Трепещи передо мной, смертный! – Анна теряет самообладание, кричит и грязно ругается, растеряно смотря на кружащего вокруг ее кровати парня. Саске криво усмехается, он нашел точку давления. - Бога нет и Дьявола нет. А значит, ты не одержима, Анна. *** Отец Джон выталкивает Саске в коридор, едва девушка успокоилась и покорно легла на свою кровать, погрузившись в тяжелый сон. Медсестры установили аппаратуру, чтобы следить за давлением и пульсом, как ее, так и ребенка. Ведь скачки давления могут сказаться пагубно на их здоровье. - Думаешь, перехитрил его? – Спрашивает отец Джон и к Саске возвращается прежнее отвращение, которое он испытывал к этому человеку в самом начале их знакомства. - Это не Дьявол! – Твердо заявляет Саске, сверля священника тяжелым взглядом. – Это очень больная девушка! Ее изнасиловал собственный отец, от которого она забеременела! Это тяжелая психическая травма. Ей нужен психиатр, а не священник! Если доктор Эдвардс не достаточно компетентен, то стоит поискать другого, и перевести ее в другую клинику. - Ты мне не веришь. – Улыбается отец Джон, тяжело вздохнув, а в глубине глаз рождается разочарование и грусть. – Ты скептик. - Я никогда и не говорил, что верю во всю эту ерунду! – Почти рычит Саске, но вспоминает о брате. – Я видел то, что не имеет объяснения, и я сбит с толку, но Анна больна! - Врача! Медсестра с грохотом открывает дверь палаты. На ее лице читается страх, даже больше, это трепетный ужас. Она в панике, кричит так, что голос срывается. По коридору раздаются быстрые шаги, и вскоре показывается взволнованный доктор Эдвардс. Он врывается в палату, бросаясь к кровати, на которой еще недавно мирно спала Анна. Отец Джон останавливается в дверном проеме, и Саске заглядывает через его плечо. - Ребенок умер, доктор. – Тихо шепчет сестра, убирая с перепачканной кровью койки маленький комочек, не подающий признаков жизни. - Как такое могло случиться?! – Доктор Эдвардс растерян и озадачен. Но быстро справляется с волнением, отдавая короткие и ясные указания. Почти сразу в палату врываются санитары с каталкой и Анну перекладывают на нее, увозя в неизвестном направлении. Саске смотрит на священника, пытаясь сохранять спокойное выражение, но дается это с трудом. Отец Джон настолько удручен и разочарован. Он побледнел, глаза расширились от страха, и кажется, постарел на добрый десяток лет. *** Шикомару грязно выругался, сквозь плотно сжатые зубы, отставив кружку кофе в сторону. Его пальцы быстро пробегают по клавиатуре, но результата это не приносит и в мониторах продолжает править свой бал белый шум. Он пробует снова, меняя последовательность команд, проверяя систему, но все в полном порядке. Откинувшись на спинку стула, он смотрит на ключи с причудливым брелком, да не уж-то ему придется возвращаться и переподключать все камеры и датчики? Эта перспектива не радовала, и парень хмурился, пытаясь удаленно наладить связь. Снова лазить по стенам ему совершенно не хотелось, да еще погода испортилась, и опять пошел дождь. Шика отвернулся, на секунду, осматривая мигающие светодиоды сервера, а после вновь бросил взгляд на мониторы и замер, потеряв дар речи. То лицо, что смотрело на него с экрана, скорее морда, повергло парня в шок. Он чувствовал, что из носа потекла кровь, капая крупными каплями на стол и клавиатуру, но не обращал на это внимания. Изображение на мониторе дернулось, сменившись белым шумом, и опять моргнуло, показывая отчетливую картинку дома Учих, со всеми подробностями.