Изгоняющий Дьявола

Отец Джон широко распахнул дверь, пропуская Саске в палату, доктор Эдвардс остался стоять в коридоре, наблюдая сквозь затянутое тонкой стальной сетью стекло деревянной двери без ручки, выкрашенной в белый. Палата с серыми стенами наполнялась тусклым солнечным светом, проникающим сквозь решетчатое окно, напротив которого на стуле сидела миловидная шатенка. Взгляд ее глаз был устремлен к пасмурному небу, но стоило появиться посторонним, она сразу занервничала, сплетая пальцы и опустив на них взгляд. Пациентка была совсем юной, хотя большой живот заметно выделялся на ее худощавой фигуре и Учиха не удержался от вопроса. - А, кто отец ребенка? – Едва различимым шепотом поинтересовался Саске, склонив голову к уху священника. - Она не говорит. – Пожал плечами священник, подходя ближе к пациентке. – Анна, меня зовут отец Джон, это Саске Учиха, мы хотим поговорить с тобой. Девушка, которую Джон назвал Анной, заерзала на стуле, опустив голову еще ниже и теребя прядь волос, наматывая ее на палец дрожащей рукой. Саске прошел по палате, разглядывая скудный интерьер. Узкая металлическая койка с твердым матрасом и застиранным постельным бельем, и прикроватная тумбочка. Больше, кроме стула, на котором и сидела Анна, мебели не было. Отец Джон продолжал что-то спрашивать у нее, но Учиха не слушал. Его внимание привлек блестящий объект, завалившийся за край тумбочки. Просунув руку, пальцы быстро нащупали холодный металл. Саске извлек его на свет, рассматривая браслет. Тонкая цепочка, увешенная брелоками с изображением зверушек. Довольно симпатичная находка. - Саске, у тебя есть вопросы? – Отвлек его голос святого отца и Учиха засунул находку в карман, подходя ближе к пациентке. - Ты помнишь, как это, когда Дьявол проникает в тебя? – Он сам поразился своему вопросу, и ждал, что его засмеют, но Анна подняла на него большие карие глаза, которые расширились от удивления. - Это похоже на сон, - ее тихий голос был едва слышен в палате, - или кошмар. Саске кивнул, словно хотел показать, что понимает ее, но понимания не было ни на грош. Отец Джон смотрел на него, внимательно следя за реакцией. Учиха задумался, секунды взвешивая свои дальнейшие действия, но вынул браслет из кармана. - Это твое? – Спросил он, смотря на ее мгновенно исказившееся страхом лицом. Анна молчала, понурив взгляд, рассматривая свои пальцы. - Отвечай. – Довольно холодным тоном приказал отец Джон, от чего даже Саске стало не по себе. - Да. – Наконец произнесла она, так и не поднимая взгляда. - Кто тебе его дал? – Саске опустился перед ней на колени, чтобы была возможность заглянуть в глаза. - Мой отец. – Голос ее дрогнул и надломился, так что Учихе пришлось прилагать все свои силы, чтобы понять этот хриплый шепот. Взяв браслет в обе руки, он потянулся к ее запястью, нарочито медленно, давая возможность понять его намерения. Анна с ужасом смотрела на него, отдернув руку, но тонкая цепочка все же сомкнулась вокруг запястья, щелкнув замком. Саске смотрел на ее выпирающий живот, который как раз оказался на уровне его груди, и его осенило. Он резко вскинул голову, заглянув в глаза пациентке. - Это твой отец с тобой сделал? – Ответом ему был ее встревоженный, совершенно растерянны взгляд и навернувшиеся на глаза слезы. Отец Джон пожал плечами, тяжело вздохнув, ему не первый раз приходилось сталкиваться с последствиями инцеста. Мгновение, и лицо Анны исказила злоба. Взгляд стал твердым и холодным, Саске невольно провел аналогию с братом, он всегда так на него смотрит, если чем-то недоволен и это самое страшное наказание, которое Учиха младший мог себе представить. Тело ее резко выгнулось на стуле, а из груди вырвался громкий хрип. Саске отпрянул в сторону, едва не свалившись на пол, наблюдая краем глаза, что отец Джон напрягся и достает что-то из карманов костюма. Она рухнула на пол, на четвереньки, смотря вниз и выкинув руку в сторону Саске, позвякивая браслетом. Вслед за рукой устремился и ее взгляд, резко повернув голову. - Помнишь, ту сексапильную шлюху, которой распороли горло от уха до уха. – Голос Анны изменился, стал грубым и хриплым, словно перед ними был взрослый мужик, а не хрупкая девушка. – Она передавала тебе привет, из Ада. Саске замер, тело налилось свинцом и не желало повиноваться, глаза его расширились, а перед внутренним взором предстало лицо их с Итачи матери. Микото была очень красивой женщиной и многие удивлялись, как она могла выйти замуж, за такого как Фугако, не очень привлекательного мужчину. Но они были счастливы вместе. И ей действительно перерезали горло, вот только откуда Анне знать об этом, если Саске даже близким друзьям не рассказывал? Пока Саске пытался найти логическое объяснение, отец Джон приступил к своим обязанностям. Схватив девушку за голову, он окропил ее святой водой и принялся бегло читать молитву на латыни. Слов Саске не понимал, но эффект видел. Анна извивалась как змея, норовя вырваться, грязно ругалась и пиналась ногами. - Помоги, Саске. – Прикрикнул священник. – Подержи ее! Саске, наконец, пришел в себя, сорвавшись с места, он схватил ее за ноги, крепко сжимая лодыжки, чтобы она не брыкалась. Отец Джон продолжал читать молитву, лишь изредка прерываясь, чтобы спросить имя, но его открытым текстом посылали в самые непрезентабельные места чистилища. Вдруг, Анна подняла голову, смотря прямо в глаза Саске и соблазнительно облизывая губы. - Изнасилуй меня. – Шептали ее губы, а Саске весь побледнел. – Я быстро кончу. Отец Джон удвоил усилия, и теперь голос его громким эхом разносился по палате и был слышен в коридоре. Спустя полчаса, за которые Саске, казалось, успел поседеть и постареть на десяток лет, Анна затихла, тяжело дыша на полу. Отец Джон помог ей подняться и уложил в постель, показывая Саске, что их работа закончена. *** В коридоре в нос сразу ударил этот вездесущий запах хлорки, и Саске вновь захотелось закрыть нос. Но сейчас его интересовали вопросы, на которые он не мог найти ответа. - И это все? – С недоумением спросил он священника. Отец Джон остановился, с интересом рассматривая его, слегка склонив голову в бок. - А ты чего ожидал? Вращающихся голов и блевотины гороховым пюре по стенам? На изгнание демона уходят месяцы, а иногда и годы. - Значит, она еще одержима? – Удивился Учиха. - Да. – Безэмоционально ответил священник, разглядывая Саске, но улыбнулся, понимая, что парень не верит ни единому его слову и даже своим глазам. – Я знаю, ты мне не веришь, но скажи: разве вор, грабя дом, включает свет? Нет, он предпочтет, чтобы ты думал, что его там нет. Так и Дьявол, он предпочитает, чтобы ты верил, что его не существует. Саске холодным взглядом сверлил его, словно пытаясь найти скрытый смысл в сказанных ему словах, но не находил. - Это сложно, - наконец заговорил он, потирая шею, - когда отсутствие доказательств служит доказательством. - Да. Да. Да. – Рассеяно ответил священник, неопределенно качнув головой, и продолжил путь в сторону выхода. Саске последовал за ним, находиться в стенах больницы совершенно не хотелось. Пары хлора успели выжечь слизистую оболочку носа, и он будет болеть еще не один день. - Что интересно: - вновь заговорил священник, словно рассуждая вслух, - скептики и атеисты – мы всегда ищем доказательств определенности. Но что будет, если мы их найдем? Он бросил на Саске рассеянный взгляд, словно пытался решить сложную головоломку, но никак не мог. Саске вопросительно изогнул бровь. - Мы? – Переспросил он. - О да! – Протянул отец Джон, поправляя волосы. – Бывает время, когда я совсем теряю веру. Дни, месяцы, когда я понятия не имею, во что верю. В Бога или Дьявола, в Санта-Клауса или маленьких фей. Но… - Он тяжело вздохнул, пытаясь подобрать слова. – Я всего лишь человек, я слаб, у меня нет сил. Но, есть что-то, что продолжает рваться изнутри и скребсти, похоже на Божий коготь. И вот, когда я уже не могу терпеть боль, меня выталкивает из тьмы на свет. Что-то вроде этого. Из тьмы на свет. Он снова замолчал, думая о чем-то своем, криво улыбаясь. Потом продолжил. - Твоя подруга - Цубаки, она никогда не теряла веры. Она всегда знает, во что верит, и как с этим справиться. Она направляет меня, и я ей признателен за это. Саске молчал, обдумывая его слова. Ему еще никогда не изливали душу, особенно посторонние люди и как бы холодно он не относился к отцу Джону, даже его черствая душа нашла отклик. Тяжело быть кем-то, когда не веришь, что это ты. *** Шикомару закинул ноги на стол, уставленный мониторами, потягивая крепкий кофе. Он никогда не отличался особой резвостью, да и природную лень подавить не получалось и любое задание от Цубаки выполнял скрепя сердцем, но весьма добротно. Сейчас он хмыкал и потягивался, зевая, переваривая в голове его героический поход из окна в окно в доме Учиха, да еще с сумкой оборудования на плече. Но работа была выполнена, хотя Шика и удивлялся, что остался цел и здоров. Мониторы гудели, сервер тоже не замолкал, записывая на жесткие диски мегабайты информации круглосуточного вещания из потрепанного временем дома. Все было тихо, спальня старшего Учиха как на ладони и Шика мог рассмотреть мельчайшие детали. Прикрыв глаза и откинувшись на стул, он вспоминал знакомство с Саске, та грандиозная попойка на квартире Узумаки. Никогда бы не подумал, что судьба снова сведет его с этим надменным хрычом, который и доброго слова никому не скажет, а те обидные слова, брошенные Саске в лицо Шикомару, навсегда засели в голове. Но Шика не из тех, кто может долго хранить в себе злобу и обиду, да и жизнь у надменного красавца оказалась совсем не радужной. *** Цубаки ввалилась в подсобку, держа в руках два картонных стакана со свежим, еще дымящимся, кофе. Повернувшись назад, она закрыла дверь, отправив ее в свободный полет коленом, наблюдая как та, хлопнув, отскакивает чуть назад, ударившись о коробку. Резко развернувшись Накохара буквально впечаталась в широкую грудь Учихи. Она размеренно вздымалась от его ровного дыхания и Цубаки не сразу поняла, что перестала дышать. В обонятельные центры сразу ворвался приятный аромат его туалетной воды, холодный, как айсберг, с легкими цитрусовыми нотами. Собрав самообладание в кулак, она все же подняла на него голову, встретившись с пристальным взглядом невероятно черных глаз, под сенью чуть прикрытых пушистых ресниц. Уголки его губ чуть вздернуты, в легкой усмешке, а подернутая пеленой акварель обсидиана пристального взгляда прожигает в ней дыру, словно норовя заглянуть куда-то внутрь ее существа. Цубаки чувствует, как пылают щеки, но не может оторвать глаз. Слишком красив, чертовски сексуален, от него так и веет мужественностью и непреклонной волей и он слишком близко. Его ладонь, прочным браслетом, оплетается вокруг ее запястья, и Накохару пробивает разряд тока, столь сильный, что пальцы разжимаются, и стакан с кофе падает на пол, разливая содержимое причудливой лужицей под ногами. Кончики пальцев покалывает, а зрачки расширяются. Итачи молча, смотрит на нее, спокойная власть в его пристальном взгляде и от нее никуда не деться. Цубаки чувствует, как подрагивают колени, а ноги подгибаются. Но остатки здравого смысла врываются в голову, перекрывая подсознательные рефлексы. «Это клиент, Накохара! – Ругает она сама себя. – Даже не вздумай! Не смей!» Но эти губы с едва вздернутыми уголками так и манят, притягивают и подавляют. Ноздри Итачи раздуваются, а в глазах вспыхивает огонь, когда наклоняется чуть вперед, вдыхая аромат ее волос. И воля Цубаки полностью подавлена. Она понимает, что если он ее поцелует, ничто в мире не заставит ее оторваться от них. Здравый рассудок кричит, топает ногами и фыркает, требуя прекратить все немедленно, но тело ее не слушает, и она просто стоит перед ним, не в силах отвести взгляда от его глаз. - Я уронила кофе. – Едва различимо шепчут ее губы, но Итачи ее не слышит, да и не хочет слышать что-то кроме сбившегося дыхания. Цубаки чувствует его горячее дыхание на своих губах, совсем близко, еще чуть-чуть. Но дверь с грохотом открывается. Накохара вздрагивает и резко разворачивается, выронив и второй стакан. Итачи делает два шага назад, смотря поверх ее головы на озлобленного мужчину, ворвавшегося в подсобку. - Все готово? – Требовательным тоном вопрошает он, прожигая ассистентку гневным взглядом. - Да, профессор, можете начинать. – Цубаки и сама удивилась, насколько твердо звучал ее голос. - Смотри мне, чтобы не как в прошлый раз, поняла! – Ёширо нервно передергивает плечами, встречаясь взглядом с холодными черными глазами Учихи и сжимает кулаки до побеления костяшек, но быстро отводит взгляд и удаляется. Цубаки тяжело выдыхает, словно пробежала кросс по пересеченной местности, прижимая ладонь к груди. Итачи садится на стул, наблюдая, как она собирает стаканы с пола и бросает тряпку, затереть разлитый кофе, чуть склонив голову в бок. - Я принесу еще кофе, Итачи-сан. – Говорит Цубаки, не поворачиваясь к нему, но чувствует его взгляд на своей спине, колючими иголками пробегающий вдоль позвоночника. - Не стоит. – Отвечает Итачи, голос его спокоен и не выражает ни единой эмоции. – И мы уже говорили об этом, Цубаки, на «ты». Она кивает головой, все еще избегая смотреть ему в глаза. Накохара чувствует себя нашкодившим ребенком, совершенно сбитая с толку и застигнутая врасплох. Руки еще дрожат от пережитого напряжения, и она убирает их в карманы джинсов. Учиха внимательно следит за каждым ее движением, не отрывая взгляда. За стеклом комнаты раздаются аплодисменты, и на сцене появляется профессор Ёширо, лучезарно улыбаясь собравшимся. - Гипнотизм и спиритизм – два рода одного колдовства или магии, запрещенные церковью. Гипнотизеров в древности называли «обаятелями», а спиритов – волхвами, вызывателями духов, то есть бесов. Православные чудеса в ХХ веке, свидетельства очевидцев О тяжких духовных последствиях занятий оккультизмом свидетельствуют многочисленные случаи... преступлений, вызванных непосредственным научением духов при спиритических сеансах. Голос профессора зычно разносится по сцене, но в подсобке его никто не слушает.