Рука в руке

Ферма была основательно перестроена. Конечно же, Джон сразу узнал и ряды градозащитных сеток над посевами, и свой домик, тоже покрытый градозащитными щитами. Правда, за сетками давно уже никто не приглядывал – многие рамы соскочили и болталась на одном креплении, а кое-где и вовсе обвалились. Зато дом выглядел обновленным, на месте огорода стояла благоустроенная теплица, с другой стороны к дому прилепилась пристройка, а к солнечным батареям добавились тумбы, в которых Джон узнал генераторы градозащитного поля. Конечно же, старые металлические рамы были тут уже ни к чему. - Пошли внутрь, - сказал Джон. - Иди сначала ты, - сказал Мориарти. – Я тут еще немного поброжу. Воздух хорош! - Ладно... На пороге Джон помедлил. Он внимательно просмотрел документы, которые дал ему Мориарти, и уже знал, что какое-то время жил на этой ферме вместе с Шерлоком. Ему казалось, что, оказавшись здесь, он сразу же избавится от досадного провала в памяти, но чуда не происходило. Джон, конечно же, помнил планировку, он сразу узнал кухню, хотя теперь место допотопной печки заняла плита, работающая на автономном генераторе энергии, а старые стулья вместе со столом исчезли, уступив место изящной, сверхпрочной и ужасно дорогой мебели. Аппетитный запах, заполняющий весь дом, был сконцентрирован именно тут и исходил от половины кекса, явно недавно испеченного и совсем недавно распробованного. Полированная поверхность стола была вся в крошках, да и посуду убрать никто не удосужился. Джон покачал головой, но не стал ничего трогать. Он прошел вглубь дома, по дороге подмечая некоторые детали – стены, пол и даже потолок покрыты слоем теплоизолятора, новенький миниатюрный коммуникатор прикреплен к стене в коридоре. Джон открыл дверь и вспомнил, что когда-то тут была спальня, в которую он поселил своего первого – тогда единственного – подручного. Теперь комната выглядела так, будто в ней живет карлик: короткая кровать, до смешного маленькие подушки на смятой простыне, сползшее на пол одеяльце. Джон непонимающе оглядел странные предметы, валяющиеся на мягком ковре, покрывающем всю комнату поверх теплоизолятора, и до него вдруг дошло, что это детская комната. Откуда бы здесь могли взяться дети? Джон осторожно прикрыл дверь и подошел к следующей. «Тут была моя комната», - вспомнил Джон. – «Я тут спал. А где спал Шерлок?», - задумался он, потому что не помнил Шерлока спящим на кровати в той комнате, которая сейчас перешла во владение какого-то неизвестного Джону ребенка. Зато Джон помнил Шерлока спящим на полу. «Я плохо с ним обращался?» - спросил он самого себя, но не стал додумывать эту мысль, потому что из-за закрытой двери до него донеслись странные звуки. Еще не вполне осознавая, что ему предстоит увидеть, Джон осторожно приоткрыл дверь, и в образовавшемся проеме увидел пальцы, обнимающие шею, резкими движениями перемещающиеся то вверх, к задранному подбородку, то скользящие к ключицам. Вторая рука сильно, почти грубо сжимала небольшую грудь, как будто пытаясь вылепить из нее, как из податливой глины, некую форму. Джон заметил, что кожа рук была гораздо светлее, чем подставленные им шея и грудь. Джон успел увидеть еще острое колено, а рядом с ним – другое, смуглее и тоньше. Раздавшийся вновь сдвоенный стон, прорываясь сквозь учащенное дыхание, напугал Джона и прогнал с его незаконного наблюдательного пункта. Он как можно незаметнее притворил дверь и тихонько вернулся на кухню. Ему предстояло увидеть еще более интересное зрелище. Малыш, забравшись коленями на стул, сосредоточенно разорял остатки кекса, втыкая в гладкую корочку ноги игрушечного космического десантника. Результат его не удовлетворил, поэтому он перевернул солдатика и стал дырявить кекс сферическим шлемом его скафандра, откинутым за спину. Джон не знал, как вести себя с детьми, поэтому он подошел и молча сел рядом, за стол. Малыш испуганно поднял глаза и замер, продолжая вдавливать героического десантника в глубину кекса. Джон отковырял кусок с уцелевшей стороны и отправил его в рот. - Привет, - сказал он, жуя, и добавил: - Вкусный кекс. - Пьивет, - ответил малыш. Внезапно глазки его загорелись, он оставил десантника погибать в кратере, в середине кекса, и радостно закричал: - Пьивет, я Дзён Ацан! - Что? – не понял Джон. - Пьивет, я Дзён Ацан! Пьивет, я Дзён Ацан! Пьивет, я Дзён Ацан!.. - Джон, что ты творишь? – послышался недовольный голос, и на пороге кухни появился Грег, запахиваясь в толстый махровый халат. – Ох ты, ё... Последнее вырвалось у Грега, когда он увидел Джона. - Гег! – восторженно завопил малыш, слезая со стула и подбегая к Грегу. - Пьивет, я Дзён Ацан! – повторил он, дергая его за халат и указывая ручкой на Джона. - Не кричи, Джон! – сказал Грег и поднял малыша на руки. Тот послушно замолчал и заинтересовался ухом Грега. - Да я молчу, - сказал Джон. - Я не тебе, - сказал Грег. – Я ему. Джон понял и посмотрел на малыша. - Я Джон, - сказал он ему. – И тебя тоже зовут Джон? - Пьивет, я Дзён Ацан! – снова крикнул малыш и звонко захохотал. - Мы назвали его в честь тебя, - сказал Грег и сел рядом с Джоном, усадив малыша на колени. – Это Дон настоял. - У вас... общий ребенок? – на всякий случай уточнил Джон, потому что не был уверен, что понял правильно. – Дон – это тот подручный, которого ты подарил мне? - Да, - кивнул Грег. – Ты не помнишь? - Грег, у меня амнезия, - вздохнул Джон. – У меня в голове просто черт знает что творится. Ты расскажи мне все, чтобы мне легче было вспомнить. - Хорошо, - сказал Грег. - Здесь все изменилось, - продолжал Джон. – А я вообще ничего из этого всего не помню. Не помню, как это все появилось. – Он указал на усовершенствованную плиту, потом сделал обобщающий жест. - Я расскажу, - сказал Грег. – Обязательно. - А я помогу! – раздался голос Мориарти. - Джим! – обрадованно обернулся Джон. – Представляешь, я вхожу, а тут такое. Ребенок! И его тоже зовут Джон. Ты мне не говорил! - Хотел сделать тебе сюрприз! – развел руками Мориарти. Грег следил за ним с улыбкой, но что-то в его глазах Джону не понравилось. «Тщательно скрываемый страх», - сказал сам себе Джон и, еще не зная, как это объяснить, просто решил на всякий случай запомнить. Мориарти, не садясь, протянул руку и выдернул космонавта из кекса. - Дай! – крикнул малыш, протягивая ручку. Мориарти со смехом отдал игрушку и тоже уселся за стол. - Я поживу тут недельку, - сказал Джон, и улыбка сползла с лица Мориарти. - Ты уверен? - Да. Кровати мне не нужно, я могу и на кухне, на полу, только одеяло постелю. Тут везде теплоизоляция. - Не нужно на полу, - сказал Грег. – Есть отличная гостевая комната в пристройке. И там в шкафу сохранились твои старые вещи. - Извини, Джим, - сказал Джон, чувствуя, что Мориарти недоволен его решением. – Но здесь я чувствую себя дома, а там, в городе – нет. Лучше мне начать отсюда. Поверь мне, я все-таки доктор, и мне лучше знать. - Хорошо, - пожал плечами Мориарти. – Тогда я удаляюсь, сажусь в вертолет и лечу обратно, горбатиться на тебя, злобный монополист! Джон смущенно фыркнул. - Не забудь о моей просьбе, - сказал он на прощанье, когда Мориарти поднялся и направился к выходу. - Да, я помню, - проникновенно произнес Мориарти. – Мы должны найти Шерлока. «Грег опять отреагировал как-то неправильно», - заметил Джон, но не стал ничего говорить, пока вертолет с Мориарти не скрылся в небе. Но даже тогда, только Джон собирался спросить Грега, что он, черт его побери, скрывает от Джона и почему так затравленно смотрит на Мориарти, и что тут вообще, черт возьми, происходит, как заметил темную точку в стене под самым потолком кухни, потом еще одну. И третью. Мертвые, немигающие глаза, направленные на них с Грегом. И на малыша. По всему дому. - О, Джон, - без тени эмоции произнес Дон. – А Джим уже ушел? Жаль, хотелось с ним поздороваться. Дон был одет в тонкие брюки и свободную майку, и это не скрывало того, что он находился в женском кеммере. И в отличие от Грега, по его виду легко читалось, что Дон только что занимался умопомрачительным сексом. - Джон плохой, - сказал Дон, забирая малыша у Грега и показывая пальцем на Джона. – Джон подглядывал. Это нехорошо, подглядывать. Джону внезапно стало стыдно. - Извините... я случайно, - пробормотал он. - Да ничего страшного, - сказал Грег, но густо покраснел. Дон унес малыша, что-то тихонько то ли рассказывая ему по дороге, то ли напевая по-гетениански. «Я что-то уже понимаю», - подумал Джон. – «Вернее, пока только просто чувствую. Что-то не так. Грег под наблюдением, и он боится Мориарти. Грег что-то знает, но не может мне сказать. А если я начну допытываться, возможно, я поставлю под удар и его, и Дона, и малыша. Это нельзя. Надо как-нибудь иначе.» - Грег, - начал Джон, и отметил, как тот напрягся, ожидая вопроса. - Да? - А что это Джон... то есть, ваш ребенок... Что он все время выкрикивает? Я понял только «привет», а что после этого? - «Привет, я Джон Уотсон». Это те слова, с которыми ты обращаешься к аудитории перед каждым новым розыгрышем лотереи. Каждую неделю. Мы смотрим трансляцию, и Джон услышал и запомнил. - Вы смотрите трансляции лотереи? - удивился Джон. - В неделю раз - наверное, это страшно дорого! - Это ты платишь, - сказал Грег. - А, ну да... – кивнул Джон. Ему стало неловко. - А эта лотерея... ну, которую я... она ведь... законная? - А какая же еще?! - Грег, мы с тобой все еще друзья? - Да, конечно. Почему ты спрашиваешь? - Ну, ведь бывает – человек разбогатеет, и тут же превращается в кусок дерьма. - Ты – нет, - покачал головой Грег. – Нет, другие – может быть, но ты – нет. - Я рад, что мы все еще друзья. Но даже если бы мы поссорились, я бы все равно продолжал заботиться о вас. Это ведь я о вас позаботился, правда? Грег кивнул. - Ваш сын – он... – Джон стал подбирать слова, но у него никак не выходило. – Он... как гетенианец... или... - Это мальчик, - прервал его мучительные попытки Грег. – Гетенианского в нем мало. Он всегда слушается Дона, а со мной спорит, как будто он взрослый, а я – ребенок. Я его очень люблю. Последняя фраза прозвучала, как оправдание, и Джон понял, что ему не показалось. - Покажи, где я буду спать, - сказал Джон, а потом спросил: - Ты не шутил? Вы, правда, сохранили мою старую одежду? - Дон настоял, - снова оправдываясь, объяснил Грег. «Да этот гетенианец из тебя просто веревки крутит!» - подумал Джон, но ничего не сказал. Уже ночью, засыпая на удобной, благоухающей постели, Джон вспомнил две вещи, которые заметил сразу, но осознал только сейчас. На Доне не было ошейника, а у Грега на руке не было радиобраслета. Удивление было таким сильным, что Джона прямо затрясло всего: «Сейчас я все вспомню! Сейчас я все вспомню!» - пронеслось в голове сияющая, восторженная мысль, но она оказалась обманной. Вместо того, чтобы все вспомнить, Джон мгновенно провалился в глубокий, сладкий сон.