Гасящий Свет, Рассекающий Тьму

      Удар хвоста обращает камни в щебень. Струя ярко-рыжего пламени затопила узкую расщелину между скалами, в которой укрылась мерзкая пиявка. Ее запах слегка ослаб — неужели поджарил? Но надо добить — эта тварь должна, наконец, сдохнуть. Дракон принюхался сильней, стараясь определить, где же находится противница. Магию свою она скрывала мастерски, за что ее стоило бы похвалить — биться против двух драконов сразу и контролировать затраты Силы, вкладываемые в малейшее чародейство — верх мастерства.       Некоторая неуверенность во взгляде ярко-синих светящихся глаз сменилась торжеством. Взревев, дракон взлетел, уже раздувая грудь для нового дыхания, а кончики когтей полыхнули золотым светом. Внезапно вампирша появилась прямо перед ним в воздухе, раскрытая, уязвимая, словно приглашающая ударить. Дракон лишь усмехнулся — подобные фокусы его не обманут. Создавалась иллюзия слишком быстро, на скорую руку: дымные, расплывчатые контуры, неправдоподобная чернота, несмотря на очень яркую луну в небесах... А запах ясно выдавал местоположение противницы, что сейчас метнулась мимо него, устремившись вниз с площадки.       Крылатый ящер резко развернулся, задев дымный силуэт крылом, и плюнул в вампиршу огненным шаром — промахнулся, шар взорвался в скалах на другой стороне узкой долины. Тогда дракон сжал золотые когти, высвобождая готовое заклинание, и его противница оказалась заточена в кокон из тонких золотистых нитей. Внезапно глаза ящера расширились: в коконе никого не было. Запах вампирши исходил сзади. В ярости взревев, дракон обернулся, чтобы спалить стоявшую посреди каменной площадки на уступе скалы.       Бросив короткий взгляд, задержавшийся на черных глазах, на жертву, гигантский ящер начал выдыхать пламя... и с ужасом ощутил, что задыхается. Попытался вдохнуть еще воздуха — но не смог. В легких было пусто, как в карманах проигравшегося в карты простофили, а мышцы не слушались. Можно было бы сражаться, будь у него еще хоть немного кислорода, но его не было. Дракон в панике пытался вдохнуть, но не мог. Ящер поднял глаза на противницу — та стояла, совершенно ничего не делая, только ветер трепал ее мантию. Неужели она, эта кровопийца, смогла обойти магическую защиту драконьего тела и его естественное сопротивление так просто и так быстро? И когда она успела это сделать? Оставалась лишь надежда на брата, который где-то запропастился... Неужели она все-таки достала его тем своим заклинанием? Не может быть — он сам видел, как оно начало разбиваться об агрессивные защитные барьеры брата!       Каждая клеточка драконьего тела кричала: "Воздуха!" Ящер бы сейчас отдал за его глоток все, что угодно.       "Все, что угодно? Даже свободу?" — раздался в его голове печальный голос. Как может быть голос вампира, этого заносчивого существа, смертного, думающего, что обманул смерть, хотя на деле лишь стал живым мертвецом, таким грустным. Где их гордость и самоуверенность?       "Это ты?" — от ярости дракон задохнулся бы, если бы только уже не задыхался. В глазах мутнело и темнело.       "Это я. Хочешь дышать — заслужи это право", — ответила колдунья.       "Дай вдохнуть!" — больно. Очень больно и обидно. Гордость орала и бесновалась на задворках сознания, которое просто умоляло о глотке кислорода. Но задохнуться, как котенку в реке, было страшнее.       "Вдохни..." — тихо разрешил голос.       Дракон судорожно втянул в себя воздух — от притока кислорода после долгой нехватки воздуха закружилась голова. Но выдохнуть он не смог — неведомая сила вновь лишила его власти над своим дыханием.       "Отныне ты сделаешь все, что я скажу. Как тебя зовут, дракон?"       "Сункоранд", — ответил ящер, вновь чувствуя, как задыхается.       "Что же, Сункоранд... Теперь ты дракон, продавший свою свободу Принцессе Эйзельтаре за дыхание", — произнес печальный голос.       Сункоранд вновь ощутил, что вновь обрел власть над своими легкими, и стал шумно дышать, не веря, что только что едва не задохнулся. — Что ты сделала с моим братом? — отдышавшись, прорычал он, глядя на Принцессу Вечных Кошмаров.       "Пока что ничего. Но он вырвался из ловушки и теперь летит к нам".       "Пока?" — прищурился дракон.       "С ним все сделаешь ты. Ты убьешь его, если хочешь жить. Или он поменяется с тобой участью. Но один из вас умрет сегодня, а второй — станет моим слугой", — все так же печально сказала Принцесса. — Нет! — выкрикнул дракон, просыпаясь. Все гигантское тело напряглось, словно ящер хотел прыгнуть на неведомого противника. В ярко-синих глазах читался страх. Несколько мгновений Сункоранд стоял, тяжело дыша после кошмара, и оторопело оглядывал стены зала, в котором он спал. Снова эти кошмарные воспоминания...

***

      Черный конь вынес своего всадника на опушку леса, укрытого густым снежным покровом. Вдалеке виднелись башни города, стоявшего там, где река Сизая впадала в великий Нивен. Игорь молча сидел в седле и оглядывал пейзаж: заснеженные поля, освещаемые последними лучами закатного солнца. Когда очередной порыв ветра бросил под копыта коня горстку снега с края дороги, он всхрапнул и потоптался на месте, как бы напоминая своему хозяину, что ему холодно. Вел-Атар молча сжал бока скакуна каблуками, и тот ринулся вперед по пустынному тракту.       "Этот мир умирает. Медленно, но необратимо. Кровавые Принцы убивают его даже тогда, когда кажется, что они бездействуют. Чего добились люди за триста лет? Ничего. Мы не убили ни одного из них. Не отвоевали ни одного города. Я чудом убил Высшего вампира, явно не самого сильного, если верить записям о деяниях Высших, — но Принцы создадут новых. Надеюсь, что недавние распоряжения Преподобного отца — добрый знак. Знак того, что мы начинаем действовать. Перестаем сидеть, словно мыши в норах, объятые страхом..."       Черный скакун, купленный в поселке у дороги за такие деньги, что на них можно было купить половину того самого поселка как минимум, быстро скакал по пустынному тракту. Когда-то это был оживленный торговый путь, связывавший три столицы Объединенного Королевства — Нивенбург, Фиэль-Арон и Серпентес, а ныне здесь редко можно было встретить путника. Игорь не жалел о том, что так много потратил на коня: негоже такому сильному и быстрому скакуну пылиться в стойлах толстого трактирщика. Даже странно было увидеть такого коня в захолустном поселении. Скорее всего, он был или краденый, или бесхозный, лишившийся владельца. Но сейчас Игоря это не волновало.       Черногрив, как после недолгих раздумий назвал коня полукровка за цвет его гривы и шкуры, быстро домчал своего всадника к воротам портового города. К Игорю тут же подошли охранники с копьями, стоявшие на страже по бокам ворот. — Назовись, путник! — сказал один из них. — Охотник на чудовищ Игорь Вел-Атар, — ответил полукровка. — Охотник... — пробурчал страж, глядя на лук за спиной всадника. — Что же, проезжай, охотник. Ты не с нашего города ведь? — Нет, — покачал головой полукровка. — Тогда вот тебе совет: ищи сейчас же место в трактире. Как только услышишь удар колокола — сразу же в укрытие. По ночам в городе небезопасно.       Кивнув, Игорь проехал мимо стражи в город. Он уже был здесь на пути в Серпентес, и предупреждение солдата ему не было нужно. Город Ледервир, пусть и находящийся достаточно далеко от владений всех Принцев, по ночам подвергался постоянным нападениям. Нет, армии мертвецов не захлестывали стены города, грозя разрушить все и вся, но горожане уже много десятилетий часто пропадали после заката солнца. Местные жрецы только и делали, что ходили по домам и обновляли наложенные на жилища заговоры, уберегавшие от вторжения нежити. Охранники города после наступления темноты тоже в большинстве своем запирались в казармах, осмеливаясь патрулировать улицы и стены только отрядами по десять-пятнадцать человек и обязательно в сопровождении жреца или волшебника.       Проехав по узким улицам, Игорь нашел знакомую таверну и нашел конюшего. Это был сын трактирщика, невысокий юноша с дерзкими глазами, полная противоположность своему отцу — жирному и трусливому выпивохе, который забывал свое имя пять раз на дню. — За коня отвечаешь головой. Сведут ночью — перережу тебе горло, понял? — прорычал полукровка, отдавая поводья. Усталое и злое лицо Вел-Атара могло отбить охоту спорить даже у бывалого воина, поэтому вскинувшийся было мальчишка струхнул и с угрюмым лицом завел коня в самый дальний угол конюшни, которой могли позавидовать и стойла, в которых держали лошадей конного гарнизона.       Затем мужчина вошел в таверну. Это заведение разительно отличалось от таверн оживленных городов: здесь было очень тихо. Посетители приходили сюда днем, чтобы выпить и поесть, но ближе к вечеру все расходились по домам, оставляя хозяина, его супругу и сына в полном одиночестве. Поэтому нежданному гостю трактирщик был очень рад. Его жирное тело пулей вылетело из-за стойки и понеслось к полукровке, лавируя между столами и стульями с такой ловкостью, какой нельзя было ожидать от такой туши. Подбежав к Игорю, хозяин поклонился и сказал: — Заходите, заходите, присаживайтесь к огню! Сейчас подложу дров в камин… Присаживайтесь…       Вел-Атар взмахом руки прервал поток любезностей хозяина. — Мне нужна комната на ночь. Теплая и без клопов в постели. И принеси поесть. Горячая мясная похлебка вполне подойдет, — сказал Игорь.       После этого ему пришлось буквально отобрать ключ от своей комнаты у трактирщика, чтобы, наконец, открыть дверь и оставить в комнате свои вещи. Услужливый толстяк пытался сделать все за гостя, но полукровка не нуждался в его помощи. Спустившись вниз, он уселся в кресло перед камином и принял из рук жены хозяина, которая была поваром в таверне, большую деревянную миску с густым супом.       В огне потрескивали и обугливались дрова, приобретавшие затем яркий алый оттенок. Пепел неслышно опадал вниз, рассыпаясь и устилая каменный пол камина. Человеку не дано было заметить это, но сын Валентина Нуратара и Берианны Велкост, вампира и последней из древнего рыцарского рода Велкостов, отчетливо видел и слышал это. Черные как ночь глаза неотрывно смотрели на огонь, пока вампир неспешно ел.       Закончив с густым мясным бульоном, Игорь отдал плошку трактирщику и велел принести кружку самого ядреного пива, какое только можно было найти в таверне. Толстяк тут же испарился и прибежал с большой деревянной кружкой, до краев полной темным пенистым пивом. Игорь сухо кивнул в ответ на жабью улыбку трактирщика и жестом показал, что не нуждается в его обществе. Пригубив пива, он удовлетворенно хмыкнул и откинулся на спинку кресла, вытянув ноги и вновь неотрывно сосредотачивая взгляд на танцующих языках пламени.       Нет, Вел-Атар с удовольствием бы посидел в обществе, слушая шутки, смеясь и потягивая доброе пивко, благо что в этом трактире еще не разучились варить знаменитое северное темное пиво, хотя в Нивенбурге его варили все-таки лучше. Да и компания там была куда приятней, чем в этом трактире. В столице Северного королевства полукровка не раз посещал разные трактиры в свободное от орденских дел время, проводя его среди гордых воинов и простых крестьян, каждый из которых, по мнению Вел-Атара, был куда лучше этого жирного, заискивающего перед ним трактирщика и его женушки, которая была, судя по ее виду, такой же. Лишь их сын еще не пошел в родителей, сказывался юный возраст, когда дети становились ершистыми и непокорными, решительно оспаривающими любое решение родителей. Но это только сейчас…       Игорь сделал еще несколько глотков пива и прикрыл глаза. Официально он не состоял в Ордене, но при этом всегда носил с собой расписку Преподобного отца в том, что находится под его особой опекой. И такое положение давало ему определенную свободу: никаких следований правилам Ордена, никаких клятв, обетов и прочей чепухи, которая бы окончательно превратила его жизнь в чудовищное заключение, а мир – в огромную тюрьму. Полукровке постоянно приходилось сдерживать свои вампирские потребности, но это была еще не вся беда: для этого нужно было держать в узде и некоторые свои человеческие прихоти. К счастью, в их недлинный перечень не входило спиртное, карты и боевые искусства…       Так, раздумывая над своей жизнью, Игорь опустошил кружку и, отдав ее хозяину, отправился спать. В комнате он предварительно запер дверь изнутри и, раздевшись, повалился на кровать.

***

      Две огромных черных тени зависли над землей, закрывая собой луну и звезды. Ярко светились в темноте две пары глаз – одна озарялась изнутри морской синевой, другая же мерцала мертвенным зеленым светом. Слышались взмахи огромных черных крыльев, удерживающих массивные тела в воздухе. Синие глаза внимательно изучали раскинувшийся внизу спавший город. Его улицы заливала тьма – факела не горели долго, гасимые вышедшими на охоту обитателями ночи, которые прятались днем в подземельях города и окрестных лесах. Лишь на стенах и башнях горели многочисленные огни и факела множества патрульных ночной смены.       Низко рыкнув, синеглазый ящер смерил взглядом своего спутника. На его морде отразилось отвращение и презрение. Тихо рыкнув, Сункоранд мотнул рогатой головой. Его спутник зашипел и ринулся вперед, а сам синеглазый дракон стал втягивать воздух в себя, страшно раздувая грудную клетку. Затем он плотно закрыл пасть, из которой вырывались язычки пламени.       Тем временем вирмус с грохотом приземлился на крышу одного из домов, сокрушая черепицу и балки, сметая солому и доски хвостом. Внешне этот ящер ничем не отличался от других драконов, лишь его глаза были очень странными: они словно остекленели, а жидкость внутри них испускала зеленоватый, неестественный свет. Некоторое время вирмус осматривался, а затем стал крушить улицу.       Сначала он ударил лбом в окно противоположного дома, выламывая ставни и оконную раму, а затем сразу выдохнул в комнату струю зеленого дыма. Затем он таким же образом выбил окна дома под собой и дыхнул туда, пока хозяева, разбуженные грохотом, спросонья пытались сообразить, что происходит. Несчастные люди вдохнули дым и закашлялись. Удушающий едкий газ обжигал горло и ноздри, от него начинали слезиться и болеть глаза. Кроме того, он был очень ядовит – в панике закричавшие и заметавшиеся люди буквально через несколько секунд стали чувствовать страшную слабость и боли во всем теле.       Стража, заслышав грохот и крики, всполошилась. Недолго думая, стали бить тревогу. Отдыхавшие в казармах солдаты взяли оружие и выбежали на улицы, светя факелами. Просыпались жрецы и чародеи. Хватали оружие и выбегали на улицы города обычные люди, неистово размахивая факелами. Набат поднимал весь город на битву. А те, кто не проснулся даже из-за боя колоколов и барабанов, был поднят на ноги страшным взрывом.       Сункоранд, закатив глаза, вдохнул носом, а потом выплюнул из пасти ослепительно сияющий огненный шарик ярко-голубого цвета. Своей целью дракон выбрал главный собор Небесной Леди в городе. Летя к земле, огненный шар чуть увеличился в размерах, а потом столкнулся с огромными дверями главного входа, проломил их и взорвался. Приподнялись, словно в попытке вознестись к самым небесам, прекрасные купола, замерли на мгновение, а потом рухнули вниз, в бушующее пламя. Брызнули в стороны стены храма. Огромное, прекрасное здание, выстроенное из отличного камня руками умелых мастеров, практически полностью было уничтожено вместе с десятками жрецов, застигнутых взрывом.       Жар и ударная сила взрыва оставили посреди Храмовой площади города оплавленную воронку, на дне которой остались лежать разбитые и обожженные купола. Вся площадь и примыкающие к ней дома были покрыты копотью – их облизали языки пламени – и обломками храма. Стекла в них были выбиты взрывом. Некоторые дома загорелись.       Сункоранд, мрачно посмотрев на результаты своего труда, вздохнул и, сложив крылья, спикировал вниз. Пролетев над улицей, он окатил крыши домов пламенем, а потом вновь взлетел и, быстро осмотревшись, направился к городской крепости, взревев. Тем временем другой дракон просто сеял хаос в городе, перелетая с дома на дом и отравляя все вокруг своим дыханием, стелившимся по улицам зеленоватой пеленой. Услышав зов живого сородича, он отвлекся от своего занятия и полетел к нему.

***

Игорь проснулся при первых звуках набата. Быстро собравшись, он вышел из комнаты и столкнулся с жирным трактирщиком, бежавшим, очевидно, будить его. — Заплачу утром, если останемся живы. Укройтесь в глубоком подвале и не высовывайтесь, — рявкнул полукровка и, более не говоря ни слова, выбежал на улицу.       А затем раздался жуткий взрыв и грохот падающего здания. Кажется, взорвалось что-то огромное. Игорь тут же бросился в направлении взрыва.       Он бежал мимо стражников, которые только собирались в отряды, подгоняемые хриплыми криками злых командиров, мимо вышедших на улицу мужиков с оружием, которое каждый уважающий себя северянин держал в доме, мимо жрецов в длинных рясах и с какими-то пузырьками и лампами в руках. Лампами… Священное пламя, зажженное в стеклянной лампаде, которое боевые жрецы Ордена (а были в нем и такие) могли метать во врага голыми руками. Раньше они хранились в строжайшем секрете, но после Войны Орден перестал скрывать это свое оружие, так как требовалось оно очень часто.       Увидев впереди пламя пожаров, Вел-Атар остановился, размышляя. Нежити чужд огонь, а в завоеваниях он ей не нужен. Среди вампиров очень мало чародеев, владеющих магией этой стихии. То ли это было просто совпадение, то ли в характере людей, склонных к магии огня, присутствовали неугодные вампирам черты, то ли это чародейство каким-то образом вступало в противоборство с ядом вампира, и лишь немногие могли заставить их сосуществовать в одном теле… В общем, факт оставался фактом – магов огня среди вампиров было очень мало. Значит, на них напали не вампиры…       Все сомнения Игоря развеял еще один огненный сполох и громкий рев. Из-за домов он не мог видеть летящего над городом дракона, но понимал, что это именно один из этих ящеров. Лицо полукровки не выразило никаких эмоций, он лишь бросился по направлению к источнику рева, мимоходом отмечая, что время для нападения было выбрано прекрасное: ночью очень сложно отыскать в небесах черных существ.       Игорь плохо знал устройство улиц Ледервира и схему его осадных укреплений. Знал он лишь то, что здесь на стенах города было очень много баллист, а гарнизон в первую очередь составляли лучники. Так что главным козырем драконов сейчас была тьма и внезапность. Также он не знал, куда именно он бежит – просто бежал на грохот, крики и рычание.

***

      Сункоранд приземлился на крышу дома, перед которым открывалась большая мощеная камнем площадь, ограниченная с другой стороны рвом, окружавшим далеко отстоящий от крепости могучий восточный бастион, соединенный с остальной цитаделью огромным мостом. Сама крепость возвышалась на холме на краю города, ее стена была соединена с городской двумя наводными мостами, которые при необходимости можно было убрать, обрушив вниз одну половину и подняв к башням другую. Этим городским укреплениям мог позавидовать замок в Серпентесе – там он был всего лишь декорацией, официальной ставкой генералитета Соединенного Королевства, давно утратившей свое назначение в многотысячелетней истории Королевства. Замки королей, герцогов, графов и прочих знатных господ, имевших достаточно денег и влияния для того, чтобы позволить себе такую роскошь, оставили далеко позади эту столичную халупу. Особенно славился огромный белый замок, выстроенный для королевской семьи и представлявший собой ансамбль мощных укреплений и прекрасных зданий дворца. Правда, никакие укрепления не спасли это чудо архитектуры – он бесследно исчез, оставив после себя лишь огромный кратер…       Дракон, едва приземлившись, тут же втянул в себя воздух и метко плюнул сгустком пламени в одну из бойниц бастиона. Внутри раздались вопли, языки огня вырвались наружу. Затем Сункоранд вдохнул чуть меньше воздуха и плюнул в другую бойницу, этажом выше. Сделав несколько плевков, дракон обернулся к приземлившемуся на соседний дом вирмусу. Коротко рыкнув, он бросил ему несколько нечленораздельных слов, невозможных для воспроизведения недраконом в том же тембре, после чего мертвый дракон, сокрушив хвостом крыши домов, полетел к бастиону, из которого уже вылетели несколько стрел, одна из которых щелкнула Сункоранда по левому рогу.       Огнедышащий ящер недовольно зарычал и еще раз плюнул в бастион огнем. Тем временем вирмус достиг толстой каменной башни и завис над ней. Смерив взглядом зеленых глаз возившихся с катапультой людей, он плюнул в них какой-то зеленой вязкой жидкостью, которая тут же, шипя и дымясь, стала разъедать плоть, одежду и даже доспехи солдат. С мерзким шипением дракон опустился на площадку бастиона, схватил передними лапами катапульту и сбросил ее вниз, в ров. Затем он зубами открыл люк, ведущий внутрь башни, и, втянув в себя побольше воздуха, стал выдыхать туда зеленый дым. Сункоранд тем временем вдохнул в себя как можно больше воздуха и снова стал колдовать, нагнетая в собственную пасть невероятный жар.

***

— Господин десятник, там, на площади – драконы! – сообщил запыхавшийся солдат, выпучив глаза. — Что?! – задохнулся худощавый мужчина в легком кожаном доспехе, но зато с огромным арбалетом за спиной. – Ты уверен, солдат? — Да, я… — пытался отдышаться тот. – Я своими глазами видел: огромные, черные, огнем дышат! — Надеюсь, у вас острые стрелы и тугие луки, — сказал подбежавший к отряду из двадцати человек, замершему в переулке, Игорь. – Десятник, ведите свой отряд к драконам, скрываясь за домами. Атакуйте только с тыла или с боков. Цельтесь в ляжки – ближе к основанию хвоста чешуя тоньше, основания крыльев – там почти нет чешуи, старайтесь попасть в живот – там выше паховых броневых пластин и ниже грудных есть светлая тонкая чешуя.       Солдаты замерли, уставившись на полукровку и разинув рты. Тот спокойно сказал: — Быстро! Не стойте здесь!       Стражники, к счастью, если и были ошарашены познаниями неизвестно откуда взявшегося драконоборца, но ни в коем случае не были трусами. Десятник молча кивнул Игорю и знаком велел своему отряду следовать за ним. Было что-то в облике этого странного черноволосого мужика, что заставляло понять – он-то тертый калач. Вел-Атар же бросился вперед, чтобы лично оценить силы врага. Его очень насторожило то, что стражник сказал о нескольких драконах. Хотя этого стоило ожидать – один дракон не стал бы нападать на город. Интересно было лишь одно: что именно заставило драконов напасть на человеческое жилье?       Игорь подбежал к крайнему дому и выглянул из-за его угла. И в тот же миг спрятался обратно: как раз в этот миг Сункоранд плюнул в бастион синим шаром, а неживой дракон, сильно оттолкнувшись от камней площадки, взмыл в небеса. Чудовищной силы взрыв не оставил от бастиона ни камня – лишь воронку, в которую тут же хлынула, закипая, вода из крепостного рва. Ударная волна выбила все стекла домов на огромной площади города, сорвала все ставни, а пламя огненным ветром прошло по площади. Игорь скорчился под стеной, зажимая уши: повышенная вампирская чувствительность без их невосприимчивости к подобным эффектам и способности полностью контролировать тело была в определенной степени его слабостью.

***

      Сункоранд тяжело выдохнул, глядя на результаты своих трудов: мост, соединяющий бастион с крепостью, сейчас висел обрубленным и обожженным языком над клокочущим, кипящим котлом, в который превратился крепостной ров. Внезапно с жутким грохотом мост обломился и упал в воду, подняв фонтан брызг. Вирмус, торжествующе зашипев, ринулся к крепости, из которой в него летели стрелы. Правда, пока что все наконечники, щелкая, отскакивали от костяных пластин, которые в великом множестве росли на телах драконов в дополнение к чешуе.       И внезапно в пасть подлетевшего к одной из башен вирмуса, который уже готов был выдохнуть на нее ядовитый дым, влетел сноп ярко-белого пламени. Дракон мерзко зашипел и захлопнул пасть, вглядываясь в бойницы крепости. А потом быстро плюнул в щель меж камней кислотой.       Сункоранд, сидя на крыше дома, зорко вглядывался в ночную тьму, наблюдая за тем, как его оживленный мощнейшей некромантией сородич окутывает крепость едким туманом и плюет в бойницы кислотой. Увидев сполохи белого пламени, дракон недовольно зарычал и крепче сжал лапами балки крыши, из-за чего они треснули, и дом стал рушиться. Взревев, он взмахнул крыльями и взлетел над развороченной крышей. Но одновременно с взмахом огромных черных крыльев свистнули два десятка стрел.       Синеглазый дракон зарычал и стал взлетать еще выше – маневрировать, вися в воздухе, было очень тяжело для дракона в любом возрасте и физической форме. Одновременно с этим его крылья загорелись – каждая чешуйка вспыхнула раскаленным угольком. Свистнули еще стрелы, но они не долетели до дракона, поднявшегося уже на несколько сотен ярдов. Зависнув на этой высоте, Сункоранд внезапно широко взмахнул охваченными пламенем крыльями, а потом резко сбросил пламя в сторону разрушенного дома, с которого он только что взлетел. Зоркие синие глаза видели снующих между домами людишек, которые посмели напасть на дракона…       Волна пламени ударила сразу по нескольким крышам, поджигая их, затопила два переулка между ними. Слышались истошные вопли сгорающих заживо людей, отвратительно запахло палеными волосами, горелым мясом и жиром. Почти все смельчаки, решившиеся обстрелять дракона, погибли за несколько секунд. Сункоранд с рычанием повел задними лапами – подлые людишки знали, куда стрелять. Три стрелы завязли в мускулах и чешуе, при чем одна из них вонзилась косо, прямо в то место, где чешуйки накладывались друг на друга, и теперь причиняла сильную боль.       Какое-то шестое чувство заставило Сункоранда вовремя взглянуть на цитадель и взлететь еще выше, это если не спасло ему жизнь, то сделало ее менее болезненной – выпущенное из баллисты копье пролетело в жалких дюймах от его задней лапы, едва не вонзившись в хвост. Если бы дракон остался в том же положении, то длинная деревянная палка с широким наконечником из закаленной стали сейчас торчала бы у него из брюха. Приглядевшись, дракон набрал в легкие воздуха и плюнул в катапульту, стоявшую на одной из крепостных башен, огненным шаром. Но он, почти долетев до цели, взорвался, ударившись о вспыхнувшую на миг перламутровую сферу, окружившую башню, растекаясь по ней потоками пламени.       Синие глаза прищурились, ища виновника произошедшего. Он нашелся быстро – молодой жрец, который бессильно привалился к зубцу крепостной стены. Жемчужный барьер вытянул из него все силы. Дракон негромко вздохнул, в глазах ящера промелькнуло сожаление. Резкий, хрипящий вдох – и огненная вспышка, взорвавшись, разорвала жреца на части.

***

      Игорь выпрямился, тряся головой. В ушах до сих пор звенело из-за грохота взрыва. Выглянув за угол, он увидел, что к крепости метнулась огромная тень с зелеными светящимися глазами. Две огромные черные тени с зелеными глазами. Полукровка поморщился – от дракона разило мертвечиной. Особым, неуловимым для людей запахом, который он ощущал в полной мере. Без всякого сомнения, это был вирмус. А вот в воздухе над крепостью хлопал крыльями настоящий огнедышащий ящер. Один мертвый дракон и один живой. Жуткий парадокс, учитывая, что они друг друга обычно ненавидят…       Драконы никогда бы по доброй воле не согласились служить вампирам. А если бы древние ящеры объединились, то без труда бы стерли с лица земли их цитадели. Ни один из замков Кровавых Принцев не смог бы противостоять сотням драконов. Но эти крылатые твари были не только невероятно могучими, но и чертовски гордыми и эгоистичными. Когда-то давно жил Король драконов, которому все остальное его племя беспрекословно подчинялось по неведомым причинам. Об этом гигантском ящере ходили легенды, в частности, утверждалось, что его дыхание было жарче чем солнце, а взгляд изумрудных очей мог лишать воли любое существо… Но Игорь скептически относился к этим россказням: как бы жарко ни было пламя этой ящерицы, Носферату оно спалить не смогло. Каким образом Король ночи сумел одолеть Короля дня, никому не было известно. Никто не смог даже найти тело великого дракона. Но одно было неоспоримо: даже сам Творец скорбел о гибели, несомненно, величайшего из своих сыновей, и в день смерти Короля драконов на юге вспыхнула прекрасная звезда, которую поименовали в его честь Оком Дракона…       Игорь помотал головой. На несколько секунд он отвлекся, предавшись раздумьям, а эти секунды стоили многого в битве с таким противником, как дракон. Даже если это был всего лишь его труп, поднятый некромантией невероятной силы, разобранный на кусочки, усовершенствованный, чтобы сделать его хоть немного похожим на своих живых собратьев, и снова собранный. Но, несомненно, живой дракон, сейчас летавший над крепостью и то и дело плевавший в нее огнем, был намного опаснее.       Бросаться бежать к ящерам по открытому пространству площади было бы опрометчиво и глупо, а вот найти подкрепление или хотя бы узнать о тайных ходах, по которым можно было бы добраться до укреплений, казалось здравой идеей. И потому полукровка молча развернулся и скрылся среди домов. К счастью, огнедышащий дракон не особо увлекался поджогами – горели только дома на Соборной площади и окаченная огненной струей улица.       Она, кстати, выгорела практически полностью – пламя стремительно распространялось по соломенным крышам домов, затем перекидываясь на стены и выжигая изнутри каменные дома, покрывавшиеся трещинами из-за жара. Остановить распространение пожара было невозможно, и единственным препятствием ему стала свободная планировка города – между домами соседних улиц пролегали глубокие и широкие сточные каналы, по которым в теплое время года стекали в реку дождевые воды и помои, а сейчас там толстым слоем лежали снег и лед. А жителям соседних улиц даже не потребовалось заливать водой крыши своих домов – жар растопил лежавший на них снег, который тут же пропитал солому, хворост и доски, а обладатели черепичных крыш вообще оказались практически в полной безопасности.       А вот с Соборной площадью все было гораздо серьезней – там горели сразу несколько улиц, и нескольким отрядам стражников пришлось остаться там для тушения пожаров, а не идти на помощь цитадели.       Но Игоря сейчас мало интересовали пожары в городе. Он очень сильно беспокоился за укрепления города. Едкая отрава, выдыхаемая вирмусом и выжигающая слизистую, не дающая дышать, почти не разносилась ветром, и выгнать ее из бастионов будет почти невозможно. Мощи огнедышащего ящера хватило бы на то, чтобы разнести и саму крепость, если дать ему достаточно времени на сотворение разрушительных заклинаний. Значит, его нужно было постоянно отвлекать. А то, что к крепости нельзя было подобраться на расстояние выстрела, очень злило полукровку. Предосторожность защитников сейчас обернулась против них самих.