Гасящий Свет, Рассекающий Тьму

      Солнце уже практически полностью скрылось за горами, отделявшими благословенные эльфийские земли от остального мира. Ярко-синие глаза, не щурясь, смотрели на багровый диск, пожираемый каменными зубами земли. Какой радостью было бы для эльфийского короля, если бы эти горы являли собой не просто сухопутную преграду, а нерушимую стену, за которой бы навеки остались все распри, вся боль, вся ненависть, которую несли войны, принесенные в мир смертными. Но это было не так. Даже теперь, когда эльфийский народ окончательно воссоединился и ни одного Перворожденного не осталось более за горами, а древний лес Лауралон, раскинувшийся у подножья небольшой горной гряды к северо-востоку от Серпентеса, был покинут навеки, эльфы были связаны с миром смертных. С их бедами. С их войнами. С их злом.       Даже великий Лауралон был покинут потому, что зло смертных набирало силу. Давно уже нависшая над миром черная тень Носферату готовилась нанести удар, и этот удар обещал быть самым чудовищным из всех, что обрушивал на мир ранее безумный Король с черным венцом на голове. Даже убийство Короля драконов будет ничтожно по сравнению с ним. Мощь позабытых Мечей вновь стала расти, и почувствовавшая их пробуждение королева Тэориналь посоветовала супругу отправить гонца в Лауралон с наказом убедить эльфов, живших в сердце Объединенного королевства, присоединиться к своему народу, пока не стало поздно. И они едва не опоздали. Через год после того, как погас бессмертный огонь Лауралона, ночь разорвал страшный крик первого из Шести Воплощений, могущественнейшего из них.       А еще спустя триста лет вся мощь великого королевства людей пала, сокрушенная изнутри и снаружи стараниями Воплощений, которые всюду несли свою суть, свой смертный грех…       И тогда Аэлатуэро Гиллаэн купил у Белого Герцога неприкосновенность своего народа за обещание не вмешиваться в дела людей. Разумеется, обе стороны ни на миг не поверили друг другу. По крайней мере, этот договор обеспечил подобие шаткого, хрупкого мира, так необходимого бессмертным. Но вечно этот мир продолжаться не мог. Цикл был нарушен. Мощь мечей все росла, но не было того, кто мог бы снова сокрушить силу Носферату, вновь сделать былью сказку и дать миру еще немного времени на то… чтобы снова родить богатый урожай для Алчного Палача, чьи силы пройдут по миру чумой, поветрием, стаей саранчи, пожирая взращенную для их хозяина жизнь. Алчность смертных, их дерзкая попытка достичь бессмертия, дарованного Творцом только эльфам и драконам, породила Носферату, и раз за разом вот уже восемь тысяч лет платят они кровавую дань за свой грех.       А теперь еще и Падшие. Победы вампиров и эксперименты Падших… И не просто Падших, самого Нуарсэора Губителя, Убийцы Невинных… А ведь мир между бессмертными так хрупок – одно неверное движение, и начнется очередная война. Народ, который будет вечно помнить каждую потерю, не имеет права на войну. Это удел смертных, которые могут изрубить друг друга в куски ради того, чтобы через несколько веков их потомки дружно жили на забытых костях своих предков.       Взгляд короля соскользнул с красного солнца на висевшие на стенах просторного кабинета портреты. Вот он с Тэориналь на фоне морского рассвета, держит ее за руку, оба они улыбаются; вот его старший сын Илтаруэн с женой Орасиэль на фоне цветущего вишневого дерева; вот его средняя дочь Майрилиан с мужем Энариандом, позади них возвышаются башни дворца; а вот одиноко застыла на скамье в парке, потупив взор, младшая дочь – Аривиэль.       Аэлатуэро покачал головой. Было излишне говорить, что он не одобряет привязанность его дочери к дракону-стражу. Конечно, стоило предполагать, что сильный и красивый юноша вскружит голову наивной девчонке, но ведь его средняя дочь не польстилась на дракона. Потому король был уверен, что нужно дать Аривиэль время понять все самой, что ее легкая влюбленность – всего лишь влияние нежного, романтичного возраста. Став взрослее, она сама поймет, как глупа была. А тиран-отец, каким она, несомненно, его представляет сейчас, станет, наконец, заботливым и мудрым папой, который не дал наделать ошибок.       Тем более что на руку Аривиэль уже претендовали множество весьма видных женихов. Но, чтобы не выглядеть в глазах дочери бесчувственным чудовищем, Аэлатуэро не стал запрещать ей общаться с Нейтиром, который, между прочим, доказал свой статус как стража, а просто пресек малейшую возможность быть опороченной интимной связью с ящером, заставив того поклясться собственной честью.       А Нейтир… Король нахмурился, перебирая левой рукой свои бледно-желтые прямые пряди, а правой постукивая по столу.. С тех пор, как три драконьих клана объединились и принесли ему клятву верности, Аэлатуэро стал ответственен и за их судьбу, был вынужден решать и их неурядицы. К счастью, девять драконьих лордов сами неплохо справлялись с проблемами своего народа, но вот межрасовые дела оставались ему. Объяснить влюбленному дракону, что лучшим выбором для него будет все-таки представительница его народа, будет сложно. Но необходимо. – …сейчас же передам ему, – обрывок речи дракона-стража вывел короля из раздумий.       Дверь кабинета открылась, и внутрь вошел высокий черноволосый мужчина-дракон с невероятными глазами. Они были не просто янтарными, как у многих драконов, а ярко-оранжевыми, словно кожура спелого апельсина. Он был одет во все черное, но традиционная черная накидка, пристегнутая к поясу, была изукрашена тончайшими медными нитями, а на запястьях блестели медные браслеты, испещренные рунами. – Аэлатуэро, – обратился он к эльфу. – Мне принесли срочные новости с границы. Несколько часов назад охранные чары уничтожили тварь, созданную, судя по всему, Некромантом, а рядом с ней нашли вот этот свиток. Послание, если я не ошибаюсь. В свитке нет никакой магии. Его проверили три раза. Похоже, Некромант хотел что-то передать. – Интересно, – нахмурился король, забирая у дракона послание, осторожно разворачивая и углубляясь в чтение. Через минуту он медленно положил свиток на стол, а лицо его было бледным как мел. – Что-то не так, Аэлатуэро? – напрягся дракон, ранее стоявший у стены и спокойно ожидавший приказов. – Да… Срочно, срочно приведи ко мне лорда Урсвардкора. Скажи ему, что дело первоочередной важности. – Но мой король, лорд… – начал было дракон. В самом деле, дергать Урсвардкора, только явившегося в столицу после того, как он долгое время решал споры трех драконьих семей… – Роуандтракс, это не терпит отлагательств. Скорей! – Аэлатуэро вскочил из-за стола. – Как скажешь, – обеспокоенно произнес страж и со вздохом вышел из кабинета. – За что мне это все? – вздохнул эльф и вновь посмотрел на портреты. Но на сей раз его взгляд, пробежав по тем полотнам, на которых застыла семья Гиллаэн, скользнул к еще одному, висевшему сейчас в тени. На нем замер сидящий на залитом солнцем холме огромный дракон с пронзительными зелеными глазами, плотно сложивший крылья на спине. – Вот и что мне теперь делать с этими двумя?!       Но нарисованный дракон молчал, блестя под нарисованным солнцем нарисованной короной серебряных рогов.       Через несколько минут Роуандтракс вернулся в компании высокого, массивного мужчины, закованного в черные парадные латы, покрытые серебряными и золотыми узорами. Ярко-фиолетовые глаза лорда выражали крайнее раздражение. – Ваше величество, – поклонился дракон. Король поклонился в ответ и сразу же дал Урсвардкору свиток-послание. Тот некоторое время изучал его, после чего положил на стол. – Это ведь всего лишь предположение Некроманта. – Возможно. Но если оно является правдой, то мы в опасности. – Мой король, это может быть лишь провокацией, – пытался настоять на своем дракон. – Я надеюсь, среди нас нет шпионов Воплощений Грехов. Но откуда у Некроманта такая информация? – Вот именно. Откуда у Некроманта может быть такая информация? – продолжал упорствовать Урсвардкор. – К тому же, вы взяли с Нейтира слово… – Где гарантия того, что мальчишка-дракон сдержит слово в компании моей дочери? Ты не забыл, чей дар она унаследовала? Не забыл, что тайное могущество моей жены, обойдя Майрилиан стороной, перешло к Аривиэль? – прошипел эльф, сверля дракона взглядом. – Но ведь она еще не умеет пользоваться своим даром, – возразил лорд. – Не нужно уметь напрямую сосредотачивать Власть, достаточно лишь обладать ею! Так сказала Тэориналь, ее слова были подтверждены и другими Первородными. Нам, рожденным уже не мыслью Творца, никогда не познать тайн этого дара, – проговорил Аэлатуэро. – Предположим, она могла случайно заставить Нейтира нарушить клятву, – сдал первый рубеж обороны дракон. – Но как бы они смогли скрыть… ее беременность? – прищурился дракон. – Лорд Урсвардкор, вы знаете, сколько дней она проводила в столице? Они летали по всем нашим землям, старательно избегая встречи с кем-либо из родственников. Недавно они вернулись в столицу, – сказал король. – Эрду, я назначил сегодня вечером ужин, но, похоже, он отменяется. – И что вы планируете делать? Напрямую обвинить их? Вы представляете, какой это вызовет скандал? – дернул щекой дракон. – Потому мы сейчас отправляемся в ее покои и все сделаем быстро. Сперва нужно разлучить их под официальным предлогом. Но никто, я повторяю, никто не должен об этом знать. – Ваша нелюбовь к Нейтиру слишком давно известна. Мне жаль мальчика, и я буду на его стороне, если дело дойдет до разбирательств. Как я понимаю, это письмо стало последней каплей? – после непродолжительного молчания сказал Урсвардкор. – Да. Я не собираюсь устраивать никому не нужные скандалы зря. Просто вызовем целительницу, она все проверит. На основании ее ответа мы будем планировать, что делать дальше. Если Нейтир невиновен – я извинюсь перед ним и моей дочерью в любой угодной им форме и более никогда не позволю себе подозрений в его сторону. Если же нет… – Если он виновен, мы, драконьи лорды, сами заклеймим его как клятвопреступника и изгоним его из наших земель. Но пока я говорю вам, как один из девяти лордов: не смейте обвинять его, имея на руках только это грязное письмо, – прорычал Урсвардкор. – Но, ваше величество, я бы рекомендовал дождаться королевы. Такие вопросы… – Тэориналь покинула собрание как только узнала о том, что Нуарсэор вернулся из изгнания и начал действовать. Ее никто не может отыскать, а когда она вернется – неизвестно. Я не в полной мере понимаю ее чувства и пока что не могу судить о ее поступке, – сказал Гиллаэн. – Мы не можем ждать. Домашний арест принцессы и ее дракона вызовет ненужные вопросы. – Я понимаю ваши опасения, но почему именно я должен присутствовать при этом? – недовольно проговорил дракон. – Мало мне распрей моего народа, так еще впутываться в ваши… В конце концов, это ваша семья, ваше величество. – Потому что вы – единственный лорд-дракон, находящийся в данный момент в столице, Урсвардкор, – ответил король. – Я прошу вас просто проследить за этим и объяснить юноше, что мы вынуждены это сделать во имя мира и блага обоих народов. Со своей дочерью я поговорю сам. – Как прикажете, – железным тоном сказал дракон, которому приказ явно не нравился. – Эрду, как же все складывается мерзко, – покачал головой Аэлатуэро.

***

– Ари, а давай погуляем по набережной? – поинтересовался у эльфийки дракон, вытянувшийся на диване, стоявшем в покоях принцессы. Аривиэль сидела на стуле у зеркала и старательно расчесывала свои великолепные волосы. – Нет, Ней, сегодня мы идем на ужин к отцу, – ответила она. – И зачем только он это делает? Он же терпеть не может меня, – вздохнул Нейтир, закрыв янтарные глаза. – Не говори глупостей. Просто он считает, что мы еще слишком молоды и глупы. В частности, я, – заметила девушка. – Так что не обращай внимания. – Твой отец не из тех, на кого можно «не обращать внимания», – парировал дракон. – Слушай, Ней, заканчивай ныть! – вспылила Аривиэль. – Мы идем сегодня на ужин, и точка! – Ну ладно, – вздохнул ее собеседник. – Только сядем подальше от него. Он на меня всегда так смотрит, будто я совершил какое-то преступление. Тьфу! – А на меня он смотрит, будто я предала его и всю семью. Мне тоже не особо хочется идти на этот ужин. Но если мы на нем не появимся, то это будет уже неуважение к нему и как к отцу, и как к правителю. Так что у нас нет выбора. – Пойду тогда переоденусь, – хмыкнул дракон и, встав, отправился в комнату, отведенную ему. – Ты только латы парадные не надевай! – бросила ему в спину Аривиэль. – Хорошо, надену боевые, – ответил через плечо уходящий страж. – Ней! – возмущенно завопила принцесса.       Но дойти до своих комнат он не успел. Главные двери покоев принцессы распахнулись, и хранитель поспешил на перехват нежданных гостей. А увидев, кто явился к ним, мысленно застонал. Только зачем этот «кто-то» притащил с собой лорда Урсвардкора, выражение лица которого было таким, будто он увидел под носом что-то донельзя отвратительное и смердящее? – Где моя дочь? – даже не поприветствовав стража, спросил король тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Она… – Я здесь, отец, – сказала Аривиэль, выходя из комнаты, где располагался ее гардероб. – Добрый вечер. – Я сомневаюсь в его доброте, ибо я получил только что весьма дурные вести от одного из правителей темной расы вампиров, дочь моя, – процедил король, смерив взглядом сначала принцессу, а потом ее хранителя. – Итак, признайтесь мне без лукавства: посмели ли вы нарушить мой запрет? – Нет! – в голос ответили оба, понимая, что сейчас будет очередной скандал. – Раз так, то я вынужден на время разлучить вас, поскольку… – Вы взяли с меня клятву, – негромко сказал Нейтир, перебив короля. – Да я… – Двадцать лет назад я своей кровью доказал, что достоин быть стражем вашей дочери. Да, мы любим друг друга, а ваша озабоченность тем, кто станет избранником Аривиэль, делает вам честь как отцу. Я признаю, что вы очень хотите, чтобы ваша дочь сделала твердый выбор, поскольку она проведет вечность с тем, кого изберет, исключительно заботясь о будущем счастье. Но мне казалось, что мы все решили в тот день двадцать лет назад. Я дал вам слово, слово дракона, – голос Нейтира становился все громче, в нем появлялись рокочущие нотки. – Или вам его недостаточно? – Как ты посмел меня дважды перебить… – лицо короля побледнело от гнева. – А как вы посмели поставить под сомнение мои слова? – рявкнул дракон. – Как вы посмели обвинить меня в нарушении клятвы? – Нейтир, – спокойно проговорил Урсвардкор. – Не забывайся. – «Не забывайся»? – прорычал страж, некоторые участки его тела охватило янтарное сияние, превращая кожу в чешую. – Да, не забывайся, – повысил голос лорд. – Ты говоришь с королем, и… – Я говорю прежде всего с тем, кто посмел поставить мою верность слову под сомнение! – пророкотал Нейтир. – И для меня не имеет разницы, кто это сделал! – Ней! – воскликнула уже Аривиэль, видя, что от ярости дракон теряет над собой контроль и переходит в гибридную форму. – Нет, Ари, я не намерен больше терпеть эти взгляды и выпады, которых я совершенно не заслужил! – прорычал тот. – Король Аэлатуэро, я требую ваших извинений здесь и сейчас! – Нейтир, ты не в том положении, чтобы требовать! Подчинись! – прорычал Урсвардкор, преображаясь в фиолетовом сиянии. – Урсвардкор-дар, вы драконий лорд или управляющий короля эльфов? – рявкнул юный страж. – Вы защищаете наши интересы или следите за тем, чтобы мы были в узде у равного нам народа, позволяя ему безвозмездно оскорблять нас?! В вашей клятве на верность вы обещали защищать оба наших народа, но сей… – Нейтир, сын Снайвилтроза, не забывай, с кем ты разговариваешь! – взревел дракон-лорд, хлестнув хвостом по полу. От него раскатывались волны магической энергии, воздух искрился за его плечами. Весь облик покрытого чешуей могучего восьмирогого дракона внушал бы ужас и благоговение простым смертным, но не эльфам и драконам. Однако магическая мощь Урсвардкора заставляла невольно трепетать даже разъяренного Нейтира. – Раз уж зашла речь о моих родителях, то сначала вспомните, в бою с кем они сложили головы, чтобы вы потом прислушивались к вампирам! – прошипел Ней. Чешуйки на его запястьях вспыхнули ярко-рыжим пламенем, в то время как плечи Урсвардкора загорелись более темным, но гораздо более мощным в магическом отношении огнем. – Мы помним о жертве твоих родителей, но в данный момент именно ты оскорбляешь… – Это вы прислушиваетесь к грязным словам гнилого вампирского рта! – рявкнул Нейтир, совершенно теряя контроль над собой и в следующий миг бросаясь на лорда. – Ней! – взвизгнула Аривиэнль, бросаясь к сцепившимся драконам.       Аэлатуэро, бледный от гнева, двинул рукой, и стоящий слева от него дракон схватил принцессу, а правый бросился на помощь Урсвардкору. Ярость придавала юному стражу силы: не помня себя от гнева, стремясь отомстить за попранную честь и поставленное под сомнение слово, он оттеснил лорда и обернулся к стоявшему недвижимо королю. Зарычав, он подобрался в прыжке, а Гиллаэн-старший поднял правую руку.       Темно-синий вихрь подбросил стража вверх, охватывая, словно густое желе, но изнутри его уже раздирало создаваемое драконом пламя. А потом Ней почувствовал, как его поперек брюха обхватывает мощная лапа Урсвардкора и тянет вниз. В ярости он мощно хлестнул гибким длинным хвостом лорда по спине, из-за чего тот зашипел, но потом Урсвардкор рванул Нейтира вниз, выдергивая из синего вихря. Удар спиной об пол выбил из легких юного дракона весь воздух, и тут же его прижал к мраморным плитам подоспевший на помощь лорду дракон-охранник. Урсвардкор опустил светящуюся зеленым сиянием лапу на голову юного стража, тело Нейтира скрутила судорога, а потом он обмяк в лапах противников. – Ней! – еще громче завизжала принцесса, колотя руками державшего ее дракона. – Пусти меня, мерзавец! – Аривиэль, успокойся! – прокричал Аэлатуэро, а в комнату в этот миг вошла эльфийка в белом одеянии, расшитом серебром, с серебряной тиарой в волосах. Она носила на длинной тонкой цепочке искусно изготовленный амулет Ложи Целителей – три сцепленных кольца, в месте пересечения которых красовалась крупная жемчужина в золотой оправе.       Девушка все поняла, и теперь уже ее захлестнула ярость. Извернувшись в хватке дракона, она изо всей силы ударила его правой рукой по лицу. Тот, явно не ожидавший такого отчаянного поступка, на миг оцепенел и ослабил хватку, а Аривиэль, вкладывая в левую ладонь как можно больше магии, ударила его в грудь. Охранника оторвало от нее и впечатало в стену. В этот миг в комнату вбежали четыре эльфа-охранника с обнаженными мечами и луками в руках, подоспевшие на шум. – Отпустите его! – закричала она, видя, что бесчувственного Нейтира утаскивает из комнаты один из охранников. – Мы отнесем его в карцер, это ему же на благо, чтобы не натворил глупостей, – прорычал Урсвардкор. – Успокойся, дочь моя, это дело крайней политической важности! – рявкнул белый от гнева король. – Госпожа, успокойтесь, пожалуйста, ваш отец… – пыталась было утихомирить принцессу целительница, но ее слова лишь сильнее разозлили девушку. – Вон! Все вон! – закричала она.       Треснуло и взорвалось стекло в окне, осыпав пол осколками. Осыпалась штукатурка с потолка. Свечи в канделябрах, ненужные днем, вспыхнули и тут же взорвались оплавленным воском. – Ариви… – Пошли все вон! – взвизгнула девушка, топнув ногой. Ее платье и волосы развевались, трепетавшие в потоках исходившей от эльфийки магической силы. Диван, стоявший в прихожей, приподнялся, его деревянные ручки треснули, кусочки обивки сорвались и завертелись бешеным вихрем по комнате, через миг к ним присоединились и осколки выбитого стекла.       Все, даже лорд Урсвардкор, отступили в коридор, оставив белого от гнева короля в одиночестве перед разъяренной дочерью. – Аривиэль, немедленно успокойся! – взревел Аэлатуэро.       Двери, ведущие внутрь покоев принцессы, сорвало с петель. Одна просто грохнулась на пол и проехалась по нему, ударившись углом о стену, а вторая пролетела в опасной близости от короля. – Не смей поднимать руку на отца! – рявкнул эльф. – А как ты посмел обвинить меня в том, что я неверна своему слову и распущена?! Как ты посмел приводить ко мне целительниц, чтобы они обследовали меня?! Я не продажная человеческая куртизанка, ходящая по рукам знатных вельмож! Я – эльфийская принцесса, и я никому не давала повода сомневаться в моей верности клятве, даже тебе, король! – кричала Аривиэль.       В ее волосах проскакивали электрические разряды. Полы платья не выдерживали и рвались, развеваясь уже обрывками и культями, а в глубине черных глаз сверкали синие огни. Диван, разломившись на несколько частей, вращался под потолком, расколовшиеся горшки с изломанными и размочаленными цветами неслись по комнате, разбрасывая землю, которая тоже не долетала до пола. Копившаяся годами ярость нашла выход. – Мы с Неем пятьдесят лет терпели твои нападки и придирки! Я думала… мы думали, что ты успокоился, когда заставил Нея сражаться на драконьей арене, заставил нас поклясться, что ничего серьезней поцелуев и совместного сна не будет до тысячи лет, а потом еще отдельно заставил и его принести вторую клятву. У нас и в мыслях не было ничего подобного на ближайшее время, но ты влез, как горный тролль в посудный павильон!       С треском из проема позади принцессы был выломан косяк, отправленный в полет по комнате. – Но ты не остановился! Ты каждый раз при встрече находил повод унизить Нея и обидеть меня! Брат говорил, что ты жалуешься, что мы тебя избегаем – а что нам еще делать?! Я вообще удивлена терпеливости Нея, что он сорвался только сейчас, когда ты растоптал его честь и достоинство! – Аривиэль, не заставляй меня применять силу! Успокойся и выслушай меня! Не будь эгоистичной девчонкой! – прокричал Аэлатуэро, окружив себя жемчужным барьером: с плеча принцессы в гвозди дверного косяка ударила молния, расплавив их и воспламенив дерево. – Так примени ее! Давай! А вообще – зачем сдерживаться?! Убей свою негодную младшую дочь, которая повела себя не так, как тебе хотелось! Ты говорил, что драконы – равная нам раса, а я скажу, что они даже лучше нас: они честные и верные слову! Даже лорд Урсвардкор поступает как мерзавец, из-за того что скован клятвой верности тебе же! А ты – продажная сволочь, которая получает писульки от проклятых вампирских правителей и неукоснительно их выполняет, прикрываясь тем, что «не хочет войны и жертв»! Война все равно будет, только мы останемся в одиночестве против этих тварей! И ты поймешь, что все потерял, потому что ты тряпка! Наорать на свою дочь и опутанного кучей клятв и лишившегося родителей дракона – ты орел, а дать отпор тем, у кого есть сила – ты на попятную и за бумажками! – Не смей говорить о том, в чем совершенно не смыслишь! – крикнул Аэлатуэро, шагая к дочери.       Сверкнула еще одна молния, ударившая в обломок оконной рамы, в которой одиноко торчал гвоздь. Обломок дивана грохнулся о жемчужный шар, в котором стоял правитель. – Давай, король! Продолжай играть в политику! Отец из тебя все равно отвратительный, да и политик посредственный! – Не с… – Пошел вон из моих покоев, или я за себя не отвечаю! – взвизгнула Аривиэль.       Громыхнул разряд, ударивший в потолок. Посыпался камень и штукатурка, в пробитое отверстие провалилась наполовину расщепленная ножка стола, на пол упала и разбилась чернильница, пролетела, разрываемая вихрем, книга, превратилось в труху перо: над прихожей находился кабинет принцессы. – Аривиэль, – раздался глубокий, теплый женский голос.       В комнату, не опасаясь молний и вихря, несущего разломанные и разбитые предметы, вошла высокая эльфийка ослепительной красоты, одетая в темно-коричневую мантию очень необычного покроя. Она была вылитой принцессой, только явно старше, а ее челюсть была чуть мощнее. Но самой главной отличительной чертой были черные, как ночь, у зрачка глаза, сияющие маревом Первородного света. Длинные каштановые волосы красавицы были зачесаны за уши, темной рекой струясь на плечи и спадая до самого пояса. Идеальная кожа и абсолютно пропорциональные черты лица без единого изъяна дополняли совершенный облик Первородной королевы Тэориналь Гиллаэн. – Отец не прав, дочь моя, но и тебе не стоит в таком тоне говорить с ним, – сказала королева, проходя мимо стиснувшего зубы супруга.       Со стен сорвало мраморные декоративные панели, которые тут же покрылись трещинами. – Он мне больше не отец! – рявкнула Аривиэль. – А ты зачем сюда явилась?! Где ты была, когда он ворвался сюда и, оскорбив нас обоих, повязал Нея? Не смей теперь защищать его и говорить, что я не права! Уходи! – Мы уйдем, Ари. Только успокойся. А когда успокоишься, приходи в мои покои и мы вместе подумаем, что можно сделать, – примирительно молвила Тэориналь, бросив на Аэлатуэро властный взгляд и покачав головой. Тот перевел взгляд на разъяренную дочь, после чего снова поглядел на супругу и, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты. За ним молча вышла и королева.       А как только стукнула дверь, закрытая Тэориналь, принцесса расплакалась. Буря утихла, стекло, фарфор, обожженная глина и дерево грохнулись на пол со стуком и звоном, а Аривиэль убежала к себе в спальню.

***

      Нейтир пришел в себя в почти полной темноте: только мягкий золотистый свет волшебного светильника, висевшего в коридоре, падал на пол из крошечного окошка в двери. Дракон рывком сел на край широкой каменной кровати. Он до сих пор пребывал в гибридном облике. Окинув взглядом крошечную каморку, юный страж глухо зарычал. Его бросили в карцер, бросили за то, что он защищал свою честь и честь своей избранницы. От злости на Урсвардкора, поведшего себя как цепной пес короля, стало трудно дышать, и Ней выдохнул – обдал стену потоком дымного, грязно-багрового, горького пламени, вмиг покрывшего камень густым слоем сажи.       Но это было самым большим, что узник мог себе позволить. Нет, карцер был всего лишь обычным подземельем со стальными дверями, здесь камеры не охраняла могучая магия и древние проклятия, подобные тем, что запирали узников Таэс-Витайэ-Арон – Крепости Вечной Скорби, страшной тюрьмы на пустынном островке в заливе на юго-востоке эльфийских земель. Но вырваться из карцера силой означало стать преступником. А дракона-преступника либо изгонят из эльфийских земель, либо бросят в ту же Крепость… Хотя Нейтир дорого дал бы за то, чтобы сломать хвост Урсвардкору и хотя бы челюсть Аэлатуэро. – Я хочу поговорить с ним… – послышался тихий голос из-за двери. Дракон отвлекся от своих переживаний и прислушался. – Как прикажете, ваше величество, – раздался голос эльфа-смотрителя.       Ней почувствовал исходящую из-за двери Силу. Даже впечатляющая магическая энергия Урсвардкора не была столь огромна. Даже немалая Сила короля, которую он обычно старательно прятал, не шла ни в какое сравнение с мощью того, кто стоял сейчас за дверью. Это определенно была…       Прожужжал отодвигаемый засов, дверь отворилась, и в камеру вошла сама королева. Дракон вскочил с каменной койки и невольно сжался под внушающим трепет взглядом. Но сияющие глаза смотрели без ненависти, без укора, в них было лишь легкое осуждение и в то же время сочувствие. – Оставьте нас, – приказала королева, и из коридора послышались удаляющиеся шаги минимум трех пар сапог.       Когда охранники и смотритель-ключник ушли, Тэориналь смерила дракона взглядом и задумчиво произнесла: – Вот, значит, как все трагично оборачивается.       Действительно, король теперь ни за что не подпустит его к своей дочери. Если вообще не запретит приближаться к столице. В любом случае, теперь, когда у Нейтира отняли самое ценное в его жизни, он не задержится в этом краю. Как только его выпустят из карцера, он улетит прочь, в смертные земли, где драконы действительно свободны и лишь их собственная сила ограничивает их свободу, а не клятвы и присяги кичливым Перворожденным. – Я чувствую твою злость, Нейтир. Моя дочь – единственный близкий тебе бессмертный, оставшийся после смерти родителей. Ты в смятении, как и мой супруг. Страх перед войной вынуждает его идти на непопулярные меры. – Почему вы не остановите его? – хрипло спросил дракон: королева будто читала его мысли. – Я правила слишком долго. И не слишком удачно, учитывая события, произошедшие пятнадцать тысяч лет назад, – тихо ответила Тэориналь. – Кто-то считает меня мудрой. Возможно. Но я таковой себя не считаю. Я наделала ошибок. Я всего лишь сильная и древняя волшебница, не сумевшая спасти брата. И теперь теряющая дочь. – Что с Аривиэль? – напрягся Нейтир. – Она тоже мечется. Она привязалась к тебе, и это неудивительно. А потеряв тебя, она лишится всего. Это наша с Аэлатуэро вина – мы дали ей замкнуться в вашем собственном мирке, и окружающий мир казался для вас лишь приложением к личному счастью. Учитывая, какая пропасть разделяет ее и остальных членов нашей семьи, это неудивительно. А мы вовремя не присмотрели за ней, не помогли преодолеть этот разрыв во времени, – голос королевы мягко сошел на нет. – Лишившись тебя, она медленно увянет, станет тенью, бродящей в ненавистных ей стенах среди незнакомых людей. А ты станешь угрюмым драконом-отшельником, потерявшим свое счастье в ранней молодости, и проведешь остатки своих дней во мраке какой-нибудь пещеры, дожидаясь того, кто придет, чтобы убить тебя, отомстить на разоренные деревни, украденный скот и загубленные жизни… Или же просто выгнать тебя из пещеры в смертельной битве, чтобы стать новым ее владельцем. – Спасибо за доброе пророчество, госпожа, – прорычал дракон. – Пророчества никогда не стоят благодарности, Нейтир, – ответила Тэориналь. – Но я спустилась сюда не за тем, чтобы рассказать тебе о твоей возможной печальной участи. Посмотри мне в глаза и дай ответ на вопрос: нарушил ли ты клятву, которую дал моему супругу? – Нет, – твердо сказал юный страж, глядя в черно-серебряные глаза. – Тогда я не буду вам препятствовать, – ответила королева. А потом внезапно обняла дракона, который даже потерял дар речи от такой неожиданности. – Защити мою дочь. Прощай.       Затем эльфийка развернулась и, более не проронив ни слова, вышла из подземелья, оставив дракона стоять посреди камеры с растерянным взглядом.

***

      Аривиэль стремительно шагала по дворцу, даже не отвечая на любезности слуг. Ее белая мантия развевалась и хлопала на ветру. Покинув дворец, она направилась к небольшой крепости, расположенной на краю города. Последние несколько сотен ярдов она почти пробежала.       В бастионе, служившем уже много столетий исключительно карцером для совершивших проступок, почти не было охранников. Только одинокий эльф-стражник на входе коротко поклонился особе королевской крови, пропуская ее внутрь. Принцесса проследовала в подвал, где на входе стояли двое стражников. Они молча переглянулись, один неодобрительно покачал головой, но препятствовать девушке не стали. – Принцесса Аривиэль, – поклонился смотритель, звякнув связкой ключей на поясе. – Нас предупредили о вашем приходе. Сочувствую вам. Неужели вашему стражу пришлось перейти грань дозволенного, защищая вашу честь? И кто посмел… – Это не ваше дело, – холодно ответила принцесса. – Про… – смотритель запнулся, удивленно поглядев сначала на девушку, а потом на кинжал, торчащий у него между ребер. – Прошу прощения, – тихо сказала Аривиэль, подхватывая падающего эльфа и укладывая его на пол, оставив кинжал торчать в его теле, предотвращая потерю крови. После этого быстро прошла вдоль ряда закрытых дверей, заглядывая за каждую из них.       Остановившись у одной из них, принцесса отодвинула засов и вошла внутрь. – Ней! – прошептала она. – Ари! Что ты тут делаешь?! – выдохнул дракон, уже пребывавший в облике светловолосого парня. – Вытаскиваю тебя отсюда, – ответила она. – Но… Это же преступление! – ужаснулся Нейтир. – Мне уже все равно, – ответила девушка, обняв дракона. – Помнишь, мы хотели улететь прочь из этой страны, если отец выкинет нечто подобное? – Помню, Ари… – прошептал Ней, одной рукой гладя ее спину, а другой зарываясь в волосы. Их лица оказались внезапно очень близко. С мгновение помешкав, они потянулись друг к другу, соединяясь в долгом поцелуе. – Значит, мы мыслим одинаково, – прошептал дракон, когда они прекратили целоваться. – Значит, нам пора. – А как же припасы… Сомневаюсь, что ты будешь есть зажаренную на костре дичь, – засомневался Ней. – Я уже все приготовила, не зря же я в этой неудобной огромной мантии, – подмигнула Аривиэль. – Нам нужно лететь на северо-запад, на западе и юго-западе много крепостей вампиров, к тому же там крепость самого Некроманта. И там заметили Падших. Значит, нам нужно в далекий северный город людей. – Карту взяла, запасливая моя? – улыбнулся парень. – Да. Я еще прихватила немного денег. Думаю, король не обидится, – хмыкнула принцесса.       Когда они вышли из камеры, Ней обмер, увидев на полу эльфа с торчащим в груди кинжалом, вокруг которого ткань уже побурела от крови. – Ари, ты только не говори, что ты вырезала всю охрану! – прошептал дракон. – Это слишком! – Клинок смазан парализующим ядом и лечебным составом, которые не перебивают действия друг друга, – ответила девушка. – Я не собираюсь становиться убийцей из-за того, что меня оскорбил король. За дверью два стражника, они стоят к ней спиной. – Высокие? – спросил Ней, разминая кулаки. – Даже не думай. Воспользуемся парализующими чарами, – предупредила принцесса. – Я как раз об этом и подумал, – хмыкнул дракон. – Дай-ка мантию.       Надев белую мантию, чтобы стражи не сразу спохватились, что выходящий из подземелья совсем не тот, кто туда входил, Нейтир пошел первым. Выходя, он с силой ударил кулаками, окутавшимися зеленоватым сиянием, в челюсти эльфов. Челюсть левого охранника была не такой крепкой, как у правого – раздался предательский хруст. Оба повалились на землю, не способные пошевелиться. Заклинание хоть и было слабым, но пять-шесть минут оно могло продержаться, что беглецов вполне устраивало. Ней быстро снял мантию и помог одеться Аривиэль, обвешанной сумками, как новогодняя елка – игрушками, а потом предупредил парализованных стражников о раненом смотрителе.       Стражник, стоявший на входе в крепость, оказался куда большей проблемой: он стоял боком к двери на достаточном расстоянии, чтобы успеть обнажить меч. Но он, разумеется, ничего не знал о том, что произошло в крепости. Поэтому Ари спокойно вышла из крепости, стараясь вновь придать своему лицу то грустно-обреченное выражение, с которым она пришла. Пройдя мимо склонившего голову стражника, она посмотрела на закатное небо и вздохнула. – Эрл'зайн*, могу ли я обратиться к вам со скромной просьбой? – обратилась к эльфу девушка. – Разумеется, чем могу служить вашему высочеству? – поклонился тот, повернувшись к принцессе. В этот миг из дверей выскользнул Нейтир и бесшумно направился к охраннику. – Я прошу вас, а… – махнула рукой Аривиэль, и в тот же момент могучий удар обрушился на затылок эльфа. – Надо носить шлемы, – заметил Нейтир, потирая кулак, которым был нанесен удар. – Обращайся. Мы все равно на краю города, а бежать с этим всем мне неудобно, – скомандовала Аривиэль, с тревогой поглядывая на дорогу. – Хорошо, – согласился парень и отошел на лужайку с западной стороны бастиона.       Эльфийка подождала, пока тот обратится, а после подошла к нему и взобралась на спину по подставленной лапе и кости крыла. Дракон взял короткий разбег по лужайке и взлетел, едва не задев верхушки деревьев. – Уф, никогда еще не взлетал с такой маленькой площадки, – признался он в полете. – А я еще никогда не вытаскивала кого-то из карцера, – ответила принцесса. – Кстати, все получилось гораздо легче, чем я изначально рассчитывала. – В каком смысле? – пробасил Нейтир. – Кто-то предупредил стражу о том, что я приду. Но не сказал, зачем я приду! – прокричала девушка, уткнувшись в шею дракона, поскольку они уже набрали приличную скорость. – Ты говорила с матерью после того, как меня вырубили эти двое? – поинтересовался дракон. – Нет! А стоило?! – Потом скажу! – рявкнул дракон и энергичней заработал крыльями. Парочка неслась на северо-запад, туда, докуда не докатывается по зимнему небосводу солнце.

***

– Не может быть! – побледнел король. – Аривиэль, что же ты делаешь! – Я сообщил драконам, они начали поиски, но мы не знаем, куда отправился беглец с принцессой, – отрапортовал эльф-комендант крепости-карцера. – Ясно, можете идти, леаас**, – вздохнул Аэлатуэро.       Эльф поклонился и вышел из кабинета, а король схватился за голову, запустив пальцы в волосы. – Они же непременно покинут границы наших земель! Глупые, несмышленые авантюристы! Их же… – король замолчал, не решаясь вслух произнести догадку.       Через мгновение перед ним уже лежал пергамент, на котором эльф что-то лихорадочно писал. Затем, поставив жирную точку и отшвырнув перо, Гиллаэн отправился в особую комнату во дворце, где сидели на жердочках несколько белых, как снег, красавцев-соколов особой породы, выведенной эльфами. Они славились своим умом, памятью, чувством направления и использовались для рассылки срочных сообщений. Привязав запечатанный конверт к лапе одного из соколов, Аэлатуэро приказал дрожащим голосом: – Лети во дворец Белого Герцога, доставь это письмо ему в руки несмотря ни на что!       Птица резко крикнула и сорвалась с руки короля, устремляясь вдогонку за беглецами.