Стокгольмский синдром

То самое скоро, о котором говорил Тимур как-то раз за ужином, наступило не так быстро, как думал Егор. Его это радовало. Марать руки и становиться соучастником, пусть и косвенно, не хотелось. Хоть мальчишка и не знал, что в случае поимки Маркина, он тоже пойдет под статью. Вряд ли его родителям понравится то, что их сын, совсем еще малыш (как часто говорила мама, поглаживая Егора по голове, сидя перед телевизором после ужина) принимает участие в плохих делах. Было страшно. Неизвестность будущего пугала, подкрадываясь чаще по ночам, когда Тимур приходил невесть откуда и долго принимал душ. Струи воды, стекающие по крепкому телу, бились о кафель и их звуки прекрасно слышались за дверью. Когда блондин заканчивал с водными процедурами, он частенько заходил в комнатушку Егора и расспрашивал его о той или иной книге, что парень должен был прочитать за день. Тимур стремился дать мальчонке образование, чтобы, когда тот вырастет, применял свои знания, помогая ему в делах. Сам Тимур так и не успел окончить школу, но часто проводил вечера дома за книгами, впитывая в себя русскую литературу и не гнушаясь зарубежными писателями. Он сбежал тогда из-под надзора убийц своих родителей. Его сердце бешено стучало, когда он, освободившись от веревок, улепетывал, стараясь не смотреть на тело мамы. Уже после того, как он нашел надежное место и был уверен, что тут его точно не найдут, он смог дать волю чувствам. Его пристанищем стал подвал недостроенной многоэтажки. Лежать на голом бетоне было холодно, существовал риск подцепить пневмонию, но подростку было плевать. Он плакал, кричал, разбивая кулаки в кровь о тот самый бетон. Он не мог поверить, что теперь он остался совсем один. У него не было ни бабушек, ни дедушек, да и другие родственники тоже отсутствовали. В детский дом Тимур не хотел, соображая, что вряд ли там будет сладкая жизнь. Он мыкался по подвалам, зарабатывал себе на еду с помощью своего ума и недюжинной хитрости. Перебиваясь с хлеба на воду, Маркин прожил так два года, дожидаясь своего совершеннолетия. Он ведь понятия не имел, что бандиты плюнули на него почти сразу же, как он исчез. Что уж говорить о властях, которые не слишком-то стремятся систематизировать и ужесточить органы правопорядка. Отчего те и радуются, не прилагая усилий на раскрываемость преступлений. Как на сироту, на него тоже не особо обращали внимания, решив, что разборки в доме бизнесмена Маркина окончились тем, что преступники украли мальчишку и убили уже в другом месте. Спустя тех самых двух лет он смог выйти «на свет», выбравшись из своего укрытия – очередного подвала старого дома. Об институте речи и быть не могло. Он даже не успел доучиться последние месяца в девятом классе, так и не получив аттестат. Среди знакомых у Тимура тоже не было птиц высокого полета. Весь контингент составляли такие же парнишки-беспризорники, да и те, кто более-менее выбрался из трясины, носящей имя «Нищета». С помощью одного из таких парней Тимур устроился слесарем в непрезентабельный сервис. Ремонтировать механику его научил отец, проводя с сыном выходные в гараже. Почему-то именно в этот момент ему вспомнился один из таких вечеров. Ретроспектива - Пап, - четырнадцатилетний парень зашел на кухню с толстой книгой, на корке которой витиевато было выведено «Ремонт машин и снегоходов», - мы пойдем сегодня в гараж? Он специально встал пораньше, несмотря на то, что было воскресенье. Для Тимура этот день был чем-то вроде праздника. Лишь по воскресеньям его отец мог проводить время со своим сыном, уча того азам ремонта техники. Маркин – старший был весьма грубым человеком, часто шпыняющим и ругающим своего сына. Но на самом деле он любил Тимурку, просто чаще всего получалось так, что с работы он приходил злой и уставший, а гиперактивный сын начинал приставать со своими дурацкими вопросами, чем очень злил отца. Правда, потом, в свой единственный на неделе выходной Ринат, отец Тимура, старался извиниться перед ним, загладить свою вину. И вот сейчас он сидел и, допивая утренний кофе, смотрел на радостного сына. Не смея ему отказать, Маркин – старший лишь кивнул, сворачивая и убирая так и недочитанную газету. Спустя полчаса мужчины, а Тимур считал себя именно мужчиной и никак иначе, ковырялись в двигателе старой волги. То с одной стороны, где сидел Ринат, то с другой, где находился Тимур, слышались мат и веселые дружеские подколки. Когда отец просил передать ключ на десять или другой, то парень с гордостью находил нужный предмет и передавал отцу. Ему было лестно, что папа доверяет ему такую работу. Насколько он знал, то среди его друзей не было таких, кого отцы подпускали к механизм машины. Он улыбался, когда ремонт удавался и они уставшие, но такие умиротворенные шагали по каменной дорожке домой, где их уже ждала мама и вкусный ужин. Конец ретроспективы Работа в сервисе отразилась на парне не лучшим образом. Хоть этот самый сервис и не пользовался популярностью, бывали случаи, когда туда заезжали весьма сомнительные особы, ездящие на дорогих иномарках. Они требовали делать все по высшему разряду, часто оскорбляя и унижая персонал. Даже если Тимур выполнял работу на твердую пятерку, его оскорбляли, приказывая переделать. Ладно бы и денег платили немало, а так они не скупились лишь на бранные слова. Денежки свои такие люди берегли, ограничиваясь самой меньшей платой. Возможно, если бы не напряженная и тяжелая работа, то и психолог ему не потребовался. Восемнадцатилетний пацан попал в больницу с нервным срывом. После чего по совету психиатра стал посещать весьма дорогие сеансы психолога. В лечебницу с мягкими стенами не хотелось, поэтому приходилось тратить кровно заработанные и накопленные сбережения. Как-то раз, совершенно случайно, он встретил своего врача на улице. Было уже темно, он сидел в своей машине и отчего-то нервничал, что выдавали часто сменяющие друг друга сигареты. Маркину его поведение показалось странным, он решил узнать причину волнения Александра Владимировича, психолога. Так как действо проходило рядом с парком, он спрятался в тени дерева. Слава Богу, были сумерки, скрывающие его присутствие. Спустя двадцать минут, за которые не происходило ничего экстраординарного, Тимур уже было реши пойти домой, но тут началось самое интересное. В поле зрения Александра появилась дама, прикид которой был откровенен до нельзя. Высокие красные сапоги на тонкой шпильке, короткая юбка, почти не прикрывающая интимных мест девушки, средней длины шубка, явно из искусственного меха. Тимур усмехнулся. Видимо, его психолог просто напросто ходит налево, а нервничает лишь потому что боится раскрытия сего факта. Но предположения Маркина оказались ошибочны. Александр вышел из машины, прикинулся ни капли незаинтересованным в девушке, оставаясь курить у закрытой машины. Тимур не видел, что в другой руке мужчина держит раскладной нож. Думая, что никого нет по близости, и его никто не видит, Александр нажал на кнопочку на ручке ножа, тот щелкнул, раскладываясь. Как только девушка стала проходить мимо него, мужчина легким движение руки всадил нож куда-то в бок нимфетки, так легко, что даже Тимур только потом понял, что девушка мертва. Она оседала на асфальт, не издав и звука. В тот момент Тимура накрыло. Он вновь вспомнил о гибели своих родителей, о том, что их убили такие же мрази, как та, что сейчас садится в машину и срывается с места. Услышав звук рева машины, Маркин очнулся от приступа неконтролируемой агрессии, но подойти к девушке не решился, скрываясь за кустами. Он развернулся и отправился на ближайшую остановку. Ему необходимо вернуться домой, пока его никто не заметил. Ведь убийство ночной бабочки могут повесить и на него, если вдруг найдутся свидетели, которые видели, как он шел именно с той стороны. Где сейчас остывало тело девушки. Домик, в котором он сейчас живет вместе с Егором, Тимур приобрел незадолго до того, как увидел своего психолога в амплуа убийцы. Он не знал, впервые ли Александр Владимирович совершает подобное, или он уже приноровился убивать девушек легкого поведения. Думать об увиденном совсем не хотелось, но подлое подсознание, то и дело, подкидывало картинки: окровавленное тело мамы, лежащее в луже собственной крови; девушка, опускающаяся на холодный асфальт. И так по кругу. Кошмары не оставляли его ни на минуту, приходя даже во сне. Тимур уже не справлялся с контролированием своей злости и агрессии. Он пытался глушить все водкой, но кроме как к головной боли, это ни к чему не приводило. И вот в один из таких алкогольных вечеров он совсем помутился рассудком, собираясь претворить месть в реальность. Собрав все необходимое в спортивную сумку, он вышел во двор, постоял под навесом, скрываясь в тени, докурил последнюю сигарету и пошел на остановку. До города ехать около получаса, потом еще двадцать минут, чтобы дойти до квартиры, в которой жил и вел свою деятельность Александр. Прошедший час показался Тимуру шестью минутами, не более. Он уже четко знал, что убьет психолога. Он понимал, что если сделает это, то будет не лучше самого Александра. Но он не мог оставить мужчину безнаказанным. Он не думал, что является ангелом мщения или еще что, он просто хотел наказать. Хотел покарать того, кто замарал свои руки в крови. Он знал, что врач откроет ему, поэтому даже не стал стоять у подъезда и набираться смелости. Приступ вселял уверенность, что он сейчас сильнее всех, сильнее обстоятельств. Тимур знал, что Александр живет один и детей или жены он не имеет, поэтому ни капли не жалел мужчину. Поднявшись по ступеням на второй этаж вполне приличного подъезда, стены которого были окрашены в темный коричневый цвет, он остановился напротив обитой дорогой кожей двери. Мысленно усмехнувшись, он нажал на кнопку звонка. Открывать не спешили, но звуки, доносившиеся по ту сторону двери, говорили о том, что хозяин квартиры дома. Тимур ждал, уже наперед зная, что будет делать. Когда к двери подошли, он встал так, чтобы Александр мог видеть его в глазок двери. Маркин почему-то совершенно не боялся быть замеченным соседями. Наверно он был уверен, что они уже давно спят, так как на часах уже перевалило за полночь. - Кто там? – слегка хриплый голос Александра заставил Тимура подобраться. - Это Тимур Маркин. Александр Владимирович, мне необходимо поговорить с вами. - Он говорил уверенно. - Это не потерпит до завтра, молодой человек? Знаете ли, я собирался ложиться спать, - в голосе мужчины звучало недовольство. - Понимаете, эти приступы.… Те самые, о которых мы с вами говорили в прошлый раз. Они не дают мне спокойно спать. Я не сплю уже четвертые сутки, - все, что говорил Тимур, было правдой. Замок щелкнул, дверь отворилась, впуская блондина внутрь. Александр наблюдал за тем, как Тимур разувается, но не стал дожидаться, пока тот разденется. Он направился в кабинет, ожидая Маркина там. Он не ожидал подвоха, поэтому спокойно сидел в своем кресле, немигающим взглядом смотря в одну точку. Тимур вошел в кабинет тихо, стараясь не шуметь. Он знал, что сейчас мужчина очень уязвим, так как его мозг уже на грани сна. В руках молодого парня была кожаная удавка, смоченная водой. Из сведений, которыми владел Тимур, было ясно, что если душить ею человека, то он будет мучиться еще порядочное время. Моментально не умрет, а будет задыхаться от того, что кожа начнет высыхать, сдавливая горло, словно тиски. Маркин подошел к креслу, становясь сзади мужчины, Александр не шевелился. Возможно, он даже задремал, дожидаясь позднего клиента. Одним махом Тимур накинул удавку на шею мужчины, затягивая ее. Психолог стал дергаться, хватаясь за мокрую кожу и пытаясь освободиться. Он брыкался, дергал ногами, но силы были неравными. Стоящий позади него парень был силен не только оттого, что имел весьма неплохую физическую подготовку. Силы парню придавал приступ, который застилал его глаза и порабощал его разум. Тимуру не было страшно. Он затянул удавку так, чтобы та сдавливала горло, но не душила, пока была мокрой. Он обошел кресло, садясь напротив мужчины. - Поговорим? – голос парня был спокоен, словно он сейчас не человека убивал, а отчитывал нерадивого подчиненного. В ответ Александр лишь что-то промычал, пытаясь сдернуть своеобразный хомут. Тимур решил, что допустил маленькую оплошность, не связав руки и ноги мужчины. Но спустя минут десять Александр утих, видимо, думая, что, чем больше он сопротивляется, тем быстрее наступит удушье. А жить хотелось, хотелось дышать. - Зачем ты ее убил? – Тимур наклонил голову вбок, осуждающе смотря на мужчину, - Ты же врач, ты спасать должен. Она ведь ничего тебе не сделала. Понимаю, что в тебе не вызывают удовольствия девушки ее типа, но это не повод для убийства. Ты отнял жизнь у человека, понимаешь? А вдруг у нее есть семья, дети. Знаешь, мне ни капли тебя не жаль. Ты достоин смерти. Не я, так кто-нибудь другой бы убил тебя. Ты мразь, понимаешь? Слышишь меня? Ты – мразь. На последних словах Тимура глаза мужчины странно закатились, а из горла вырвался хрип. Маркин поднялся из своего кресла, не собираясь задерживаться хоть и в приличном, но все же в логове убийцы невинных. Он быстрым движением достал из сумки, прихваченной с собой из прихожей, чистый платок и протер как можно больше вещей, к которым когда- либо мог прикасаться. Малейшая оплошность, ошибка и все, он окажется за решеткой. После уничтожения улик, он быстро накинул куртку, надел кроссовки и вышел в подъезд, захлопнув дверь квартиры. Спускаясь по ступеням, он мечтал лишь об одном – быстрее оказаться дома и принять душ, смыв с себя липкий пот и следы убийства, совершенного с хладнокровным расчетом. Именно с того дня, с первого убийства, у Тимура появилась привычка подолгу плескаться в душе, натирая кожу до красна жесткой банной мочалкой. Сейчас, когда за его плечами более тридцати жертв, он по-прежнему, возвращаясь с очередного дела, первым делом бежит в ванную. Егор сидит тихо, надеясь, что Тимур не зайдет и не станет спрашивать его о книгах. Сегодня мальчишка решил пофилонить и не читать то, что принес ему блондин. Иногда литература, принесенная Маркиным, была столь сложна для понимания детскому мозгу, что Егор, читая, просто пытался запомнить как можно больше, чтобы потом отчитаться перед Тимуром. Настроение знакомого незнакомца, с которым мальчишка прожил уже год, зависело от исхода очередного дела. Если все проходило без сучка и задоринки, то Тимур был добр и ласков с пацаном. Иногда визиты Маркина в хорошем расположении духа заканчивались поцелуем в макушку и пожеланием спокойной ночи. Первое время Егор вздрагивал от прикосновений чужого человека, но со временем он привык к этому и считал, что пусть лучше его целуют, чем бьют. Если же во время так называемого убийства случались непредвиденные форс-мажоры, то Маркин возвращался домой злой как собака, а то и хуже. Тогда его визиты превращались для мальчишки пыткой. Тимур его не бил, такое бывало всего пару-тройку раз, зато он муштровал с ним очередной язык или книгу, расспрашивая в подробностях о том, что нового Егор прочитал за день. Если блондина не удовлетворял ответ Егора, то он мог накричать, опустить ниже плинтуса мальчишку, что становилось очередным ударом для детской психики. Но самым большим наказанием было лишение пищи или запрет на передвижение по дому. Тогда Егор мог не есть несколько суток, но чаще всего это было лишь по полдня, не больше. Но и этого было достаточно, ведь растущий организм требовал пищу не только для ума, но и для тела. Из-за таких временных голодовок мальчишка не прибавлял в весе, рос худым и костлявым. Тимур старался как-то это исправить и, чувствуя себя виноватым, кормил Егора до отказа день за днем. Не забывая про сладкое, кстати, если удавалось выбраться в город. В деревне отсутствовал магазин, тут даже медпункта не было, что уж говорить о гастрономии. Слыша, как прекратилась литься вода, Егор замер, ожидая визита Тимура. Молодой мужчина вошел в его комнатенку, не включая света. Егор попытался прикинуться спящим, зажмурив глаза. Видимо, сегодня был именно его день, так как Тимур поверил в то, что он спит. Маркин тихо подошел к постели, прислушиваясь к слегка учащенному дыханию мальчишки, но сделал вид, что поверил в то, что Егор действительно давно находиться в царстве Морфея. Он погладил его по голове, взъерошив длинные волосы, прикрыл одеялом оголенные плечи и прошептал: - Спокойной ночи, мелюзга. - После чего сразу же скрылся за дверью.