Стокгольмский синдром

2011 год. Время в заточении летело быстро. Три последних года Егор занимался тем, что ежедневно штурмовал новую информацию, выданную Тимуром. После чтения, изучения, зубрежки и прочего подросток шел на кухню и принимался за готовку. Маркин не требовал кулинарных изысков, но любил вкусно поесть. Небольшая кухня вмещала в себя максимум двух человек, но больше и не требовалось. За прошедшие три года у них в доме не наблюдалось гостей. Егора это слегка напрягало и заставляло задуматься над тем, общается ли Тимур с кем-нибудь вообще. Но потом парень выкидывал эти мысли из головы, стараясь не забивать мозг ненужной ерундой. Стены кухни были оклеены светло-коричневыми обоями, пол покрывал такой же, как и в комнате Егора, линолеум, а потолок блистал белизной. Егору нравилось проводить время на кухне, читая очередную книгу при свете тусклой лампы. Готовить учился он по книгам, что занимали три больших книжных шкафа, которые громоздились до самого потолка в зале. Телевизора у Тимура не имелось. Первое время Егор мучился от скуки, когда выдавалась свободная от самообучения минутка. Но потом привык жить без СМИ, разве что слушая старое, видимо еще со времен динозавров, радио. Он даже мог поклясться, что однажды слышал, как ведущий объявил про его исчезновение. Телефона у Егора не было, у Тимура он имелся, но тщательно был спрятан мужчиной в целях сокрытия от любопытства юного существа. Дни Рождения Егора не отмечали, да и Маркин не интересовался, когда этот самый день в году наступает. Он вообще редко что-либо спрашивал у подростка. В этом году Егору исполнилось четырнадцать. Он подрос, почти догнав Тимура в росте. Слегка прибавил в весе, но оставался стройным и слегка угловатым. Парень замечал изменения в себе, первое время пугаясь. Он читал что-то про пубертатный период, но в подробности не вдавался. Девочек в его окружении не было, как и других субъектов, кроме Тимура. Егор не обращал внимания на почти всегда молчаливого похитителя, не задавал ему вопросов, не желая нарваться. Свары, устраиваемые Маркиным, доводили Егора до исступления, иногда до еле сдерживаемого гнева, но подросток молчал, не отвечая на слова блондина едкими замечаниями. В последнее время Егор все чаще слышал стоны и крики, что неслись сначала из комнаты Тимура, а после из ванной. Подросток первое время задумывался, что же творится во владениях маньяка и убийцы. Следы Тимур заметал искусно, Егор редко натыкался на кровь или что-то подобное в доме. Ночами парень часто не мог спать, пытаясь игнорировать громкие стоны. На крики ему было плевать, так как их он слышал частенько. Тимур не делился своими мыслями, планами и никогда не сообщал имя жертвы или личную информацию про оного. Егора ни капли не пугал надрывный голос молодых и не слишком девушек. Он стал настолько флегматичен и не заинтересован в чем-либо, кроме знаний. Его больше пугали ощущения, вызванные эротическими стонами. Девушки не всегда стонали от удовольствия, но Егору достаточно было услышать чужой, не Тимура, голос, как подростка прошибал пот и дрожь. Когда Егору приснился первый эротический сон и на утро он проснулся с весьма характерным бугорком, поставившим одеяло домиком, тогда-то он и вспомнил недавно выученные слова - половое созревание и описание к данному эпиграфу. Когда Тимур мчался на очередное дело, Егор бросался к книжному шкафу и выуживал оттуда учебник по биологии, но явно не из учебной программы, так как там слишком подробно описывалось то, о чем в обычных школьных учебниках упоминалось лишь вскользь. Про эрекцию Егор читал с огненным румянцем на щеках, силясь сдержать острое желание захлопнуть познавательную книжку. Желание узнать про утренний инцидент и как с ним бороться явно пересиливало желание убрать "Биологию" с глаз долой. Он мужественно вцепился в нее и читал строчку за строчкой вплоть до последнего предложения. Осознание того, что становится половозрелым мужчиной, парнем, грело душу, но и пугало не меньше. Его волновало и то, что после того, что он узнал, он стал смотреть на Тимура как-то по-другому. Как точно Егор не знал, но отчетливо понимал, что по-другому. Он стал наблюдать за молодым мужчиной, следил за его движениями, часто размышлял, совпадает ли его физиология и происходящее с ним с происходящим с Маркиным. Правда ли мужчина тоже просыпается с утра с проблемой, которую можно решить несколькими способами? А какой выбирает Тимур? Какие девушки ему нравятся, и выбирает ли он жертв исходя из собственных вкусов? Может, особо старательным девчонкам он оставляет жизнь, поэтому Егор и не находит наутро никаких следов? Иногда эти вопросы возникали в отнюдь не самые удачные моменты. Например, во время ужина. Когда Тимур поглощает приготовленное подростком мясное рагу, у Егора в голове всплывает вопрос – ходит ли его похититель на свидания и как часто таковые бывают, ужинает ли со своими девушками в ресторанах и что из блюд заказывает, готовит ли он вкуснее, чем то, что Тимур поглощает в таких заведениях? И в эти моменты Егор совсем не задумывается над тем, как сейчас выглядит. Не замечает, как смотрит на Маркина. Тот в свою очередь наблюдает за юношей очень пристально, наблюдая изменения в растущем парне. Эти изменения пришли после того, как парнишка стал помогать ему с делами. Нет, чем-то определенно важным он с ним не делился, но время от времени заставлял Егора убирать после убийства, совершенного не где-то на стороне, а в пределах участка, на котором Тимур существовал с Егором. Он старался вступать в тесный контакт с жертвами женского пола очень редко и желательно ночью. Он не знал, что подросток все слышит, отчего не спит ночами и мучается с небольшой, но весомой, проблемой. Егор же не говорил и слова, что что-то знает. Он пытался во всем угодить Тимуру, беспрекословно выполняя все его приказы или просьбы. Сейчас он сидел на кухне, дочитывал «Преступление и наказание» и параллельно размышлял, что приготовить на ужин. Тимура не было дома с утра, он уже успел слинять из дома до того, как проснулся Егор. Когда история закончилась, а книга уже была убрана обратно в шкаф, он приступил к готовке. Решив не заморачиваться, Егор решил приготовить обычный борщ. Начал с того, что поставил на старенькую плиту вариться мясо. Затем приступил к чистке картошки. Когда остался последний клубень, парень неожиданно порезался. Крови он не боялся, но его частенько мутило от ее вида. И вот в этот раз тошнота подступила к горлу Егора неприятным комом, он бросился к аптечке, дезинфицируя и заклеивая пластырем рану. Когда пластырь был на пальце, а на кухне вовсю кипела вода в хромированной кастрюле, Егору почему-то вспомнилось события трехлетней давности. Ретроспектива - Егор, - Тимур вошел в комнатенку парнишки, отвлекая того от чтения, - нужно поговорить. Взгляд молодого мужчины был задумчив, а голос строг и серьезен. Ему предстояло сообщить одиннадцатилетнему мальчишке, что сегодня вечером его будет ждать работа. Да такая, что отличается от обычной, которую выполняет Максимов-младший. - Хорошо. Я слушаю. - Егор оторвал взгляд от разворачивающегося на просторах страниц действа и внимательно посмотрел на блондина. Тимур хмыкнул. Парень взрослел, умнел и вряд ли мог сравниться с одногодками. Взгляд у Егора был взрослый, тоскливый, манеры речи больше походили на принадлежащие взрослому, нежели ребенку. В этом была заслуга или же вина самого Маркина. Похищение и проживание с незнакомым человеком сильно отразилось на Егоре, делая того старше. Не внешне, внутренне, меняя тонкую детскую душевную организацию. - Сегодня вечером ты мне понадобишься, поэтому займись ужином сейчас. Думаю, после того, что тебе придется сделать, тебе точно не захочется иметь дело с едой. - Маркин произнес это спокойно, не делая акцента на каком-либо слове, и вышел из комнаты парня. Уже вечером, когда ужин был готов, а очередная книга прочитана от корки до корки, явился Тимур и отправил Егора в ванную. Мальчишку в керамической комнате ожидал шок и весьма нелицеприятное зрелище. Ванна, пол и одна из стен были запачканы свежей, еще не спекшейся, кровью. Когда Егор вошел и увидел сию картину, его тут же стошнило в рядом стоявший унитаз, белая керамика которого тоже пострадала от лейкоцитов и эритроцитов. Он сразу понял, что от него требуется, но не мог взяться за работу. Его желудок то и дело сжимался, подгоняя легкий, состоящий из чая и сдобной булки, ужин выйти наружу. Когда желудок был пуст, то живот Егора сжимали спазмы, пытающиеся выдавить из парня еще чуток пищи. Потом, минут двадцать спустя, подросток взял из тумбочки, что была под раковиной, новую губку, моющее средство и принялся драить ванную. Кровь не желала стираться с белой поверхности, отчего Егору пришлось постараться, чтобы все отмыть. Когда все было чистым, а о былом «беспорядке» напоминала лишь пропитанная красной водой губка, Егор сел на прохладный кафель и привалился к стене. Голова болела жутко, желудок то и дело сокращался в муках. Неожиданно Егор заплакал, опуская тяжелую голову на подтянутые к груди колени. Конец ретроспективы