Стокгольмский синдром

2013 год. Прошло шесть лет с момента похищения. Тимур был доволен воспитанием мальчишки. Ему удались почти все задумки. Парень беспрекословно выполнял все задания, учился самостоятельно, только в редкий момент спрашивая о чем-либо, не лез с вопросами. Даже в подростковый период не фонтанировал идеями с нотками максимализма. Был молчалив и покорен. Маркин часто наблюдал за Егором, выискивая изменения во внешности, произошедшие за последние три года. Если в четырнадцать лет парнишка был весьма высок, худ и угловат, то в шестнадцать он мог похвастаться своей красотой. Карие глаза мальчишки обрамляли густые ресницы. Если посмотреть при определенном освещении, то взгляд парня частенько был томным, но Тимур в такие моменты часто встряхивал головой, прогоняя несуразные мысли. Угловатость прошла, ее заменили плавные, мужественные черты. Волосы парня, которые он не давал стричь, были ниже лопаток. Они струились небольшим водопадом, привлекая внимание. На вид они казались воздушными и мягкими, к ним хотелось прикоснуться. Тимур частенько сдерживал сей порыв, когда видел усталого парня, замершего в одной позе и бесцельно сидящего на диване. Сам Тимур не сильно изменился за шестилетний срок. Его глаза, как и глаза Егора, по-прежнему были темно-карими, их также обрамляли пушистые ресницы. Нос с небольшой горбинкой с чуть вздернутым кончиком. Волосы того же грязно-белесого цвета слегка отрасли и касались плеч. Возможно, Маркин тоже желал отрастить шевелюру, но не надеялся на это. Его волосы постоянно находились в творческом беспорядке, и как их ни причесывай, ни укладывай, они все равно останутся в прежнем состоянии. Егор внешне выглядел на шестнадцать, внутренне же походил на прожженного сорокалетнего мужчину. Иногда он употреблял в своей речи такие словечки, что Тимуру приходилось отчаянно рыться в памяти, силясь вспомнить значение оных. Что неизменно радовало блондина, так это то, что Егор был молчалив. Сам Маркин не особо стремился заводить беседы со своим все еще заложником. Иногда он задумывался о том, как бы поступил Егор, отпусти он его сейчас. Но так как отпускать его никто не собирался, мысли Тимура быстро меняли направление, уплывая в неизвестные дали. Не исключено, что их мирное сожительство, держащееся на жесткой, но не деспотичной, дисциплине, просуществовало бы еще довольно долго. Но есть в бочке меда ложка дегтя. Егор неосознанно стал обращать внимание на Тимура не как на мужчину, с которым существует лишь по принуждению, а на как привлекательного, весьма умного и начитанного, не очень симпатичного, но открытого, молодого человека. Он сам не заметил, как стал оправдывать Тимура в собственных глазах. Он считал, что Маркин совершает все преступления лишь во благо. Так оно и было на самом деле, но Егор об этом не знал. Иногда парнишка задумывался о том, что же толкнуло блондина на такую скользкую дорожку. Он мог думать так по полночи, не ложась спать. Первые полночи он слушал уже привычные стоны за стеной, а вторые полночи думал о Тимуре. Причем возбуждение накатывало невыносимой волной именно во второй половине сумерек. Первое время такое открытие его пугало. Но потом он как-то свыкся с мыслью, что ему нравится человек своего пола. Он уже оправдывал не Тимура, а себя. Такие оправдания часто звучали так: «Это не я. Не я в этом виноват. Это все Тимур. Из-за того, что он не дает мне общаться с кем-либо и из-за отсутствия в моей жизни женского пола, я и стал таким. Таким… ненатуральным». Он не знал, что в обществе союзы мужчина плюс еще один мужчина не особо приветствуются. Да и откуда ему знать, он уже шесть лет не был нигде, кроме этого старого деревенского дома и заросшего, неухоженного сада. Вот и сегодня Егору посчастливилось внимать разгоряченные крики и стоны из соседней комнаты. С крепким сном можно было попрощаться, вряд ли Морфей сегодня вообще явится. Мысли как обычно заполонил образ Тимура. Как-то раз Максимову случайно удалось лицезреть своего похитителя без одежды, что сейчас лишь играло на руку разбушевавшемуся сознанию. Гормоны зашкаливали, кровь бурлила, в ушах набатом отдавались стуки сердца, ладони потели, а прокушенная от досады губа кровоточила. Егор зажмурился, помотал головой из стороны в сторону, якобы прогоняя ненужные образы. Мозг, как и тело, не слушался мальчишку, подкидывая новые яркие картинки, в которых Тимур Маркин сжимает своими сильными руками тонкое тело Егора, а не гладит полные и округлые женские бедра. От такого яркого представления подросток еще сильнее прикусил губу, словно не чувствуя боли. Он пытался заткнуть уши, но желание услышать редкие, но такие возбуждающие и волнующие, стоны Тимура было превыше доводов оставшихся крох разума. Одна картинка сменялась другой, более яркой. Сил терпеть это оставалось с каждой минутой все меньше, контроль над сознанием и телом совсем улетучился. Егор, лежавший поверх одеяла в одних трусах, не смел опускать взгляд вниз. Туда, где его член решил соорудить из обычных семейников Вигвам. Только правая рука, независимо от запретов, потянулась вниз. Сжав твердый член сквозь , Егор облегченно застонал, но тут же, опомнившись, закусил растерзанную губу. *** Утро встретило двух разных людей совершенно одинаково. Долгожданной тишиной, свежесваренным кофе и синяками под глазами. Сколько длилось сумасшествие за стеной Егор не знал, но отчетливо понимал, что желает оказаться на месте тех редких, но очень страстных, партнерш Тимура. Завтракали молча, поглощая приготовленные Егором бутерброды. Вкус еды не чувствовался и даже будь сейчас на месте вкусной колбасы пласт чего-то мерзкого и отвратительного, то вряд ли кто-нибудь из них двоих это заметил. После пятнадцатиминутного молчания желание подростка завести разговор усилилось до отметки «Нестерпимо», отчего он, не задумываясь, ляпнул: - Как прошла ночка? Хорошо спалось? – И только спустя пару секунд, мальчишка осознал сказанное. Он весь поджался, ожидая праведного гнева. Но Тимур ничего не сделал, даже не обругал его последними матами, а лишь взглянул на него усталым взглядом, изучая измученное лицо мальчугана. Егор менялся, в лучшую или худшую сторону – сказать трудно. Но подросток часто не контролировал тот словесный поток, что вырывался из его уст очень редко, но как видно, метко. Печально вздохнув, Маркин поднялся из-за стола, оставил грязную кружку в раковине и ушел. Пошел ли он готовиться к очередному делу или что, Егор не знал. Он корил себя за необдуманные слова. Он хотел поговорить с мужчиной, но видимо оратор из него никудышный. Да какой там оратор, он и собеседником-то хорошим быть не может. Начитанный, умный, весьма красивый, но трус. Нет, крови он уже не боится, не боится Тимура, хоть иногда и вздрагивает от властного голоса и испепеляющего взгляда. Он боится завести разговор, узнать Маркина поближе. Провести столько времени в сожительстве и не знать человека? Да, именно так. Ведь Тимур никогда не делился с ним своими воспоминаниями, историями из прошлого, из детства. А Максимов не смел спрашивать. Он хотел стать Тимуру ближе, но боялся, что если будет проявлять излишнее любопытство, то отдалит мужчину от себя еще больше. Так прошел весь день. Тимура Егор не видел, да и сам старался не попадаться тому на глаза, отсиживаясь в своей комнатенке. Поручений от Маркина не поступало, что не могло не радовать. Обед, а по совместительству и ужин, готов был еще три часа назад. Егор провозился у плиты до самого вечера, стараясь угодить «незнакомцу» и приготовить что-то особенное. Но это «что-то особенное» до сих пор стояло на плите. К еде никто не притронулся. У Егора не было желания есть в одиночестве, а звать Тимура он не стал. Тот обычно сам приходил на кухню часам к семи, но сегодня почему-то не явился. Возможно, Тимура даже не было дома. Егор был прав. Тимур отсутствовал. Покинув кухню, мужчина зашел в свою спальню, переоделся и вышел из дома. Он направился к остановке, в надежде успеть на ближайший до города автобус. Странный вопрос, заданный Егором утром, выбил его из колеи. Он предполагал, что мальчишка все слышит, но не думал, что тот решится об этом заговорить. Подросток творил с Тимуром что-то невообразимое, до селе невозможное, с чувствами, мыслями и эмоциями Тимура. Он подчинял, хоть визуально сам являлся подчиненным. Он кружил голову своей красотой, хоть и не считал себя красивым. Он чертовски привлекал своей детской непосредственностью. В последнее время Маркин не мог вести себя спокойно и вольготно в обществе Егора. Даже сидя за кухонным столом, ужиная или обедая, Тимур ерзал на стуле, поглядывая на паренька. Возможно, Максимов-младший и замечал эти вскользь брошенные взгляды, но виду не подавал. Слишком много Егора в жизни Тимура. Остаться один на один со своими мыслями было плохой альтернативой. Даже в такие редкие моменты одиночества Егор был рядом – в мыслях. Тимур старался не углубляться, не заниматься самокопанием. Но то, что парнишка нравится ему, признал почти сразу. Молодой, красивый и холеный он вызывал мелкую дрожь и волнение в неприступном и холодном, как Эверест, Тимуре. Единственное, что спасало от этого - было новое дело. К нему Маркин готовился последние полгода. Тщательно добывая и проверяя имеющуюся информацию, следя за объектом и пытаясь влиться, но не запомниться, в его коллектив. Депутат Борис Иванович Демин являлся закоренелым взяточником, преступающим закон не только в экономической сфере. Он являлся одним из основателей клуба по развлечениям и общим интересам среди влиятельных чиновников Кирова. Такими интересами являлись маленькие девочки и мальчики, которых судьба не баловала. Эти дети, потерявшие родителей и оказавшиеся в детском доме «Алые паруса» становились жертвами педофилов. Никто бы и не подумал, что семьянин и хороший работник Демин, помогающий детскому дому при помощи акций благотворительности, по ночам ездит туда и взимает «плату» с детей и подростков. Как Тимур узнал о нем – неважно, факт оставался фактом – Борис Иванович должен быть уничтожен, а его соратники также ликвидированы. *** В доме Максимовых царил хаос. Там и тут располагались какие-то приборы, датчики и прочее. По комнатам сновали стражи закона. Совсем недавно, всего месяц назад, следователь по делу о пропаже их сына позвонил и сообщил хорошую, простой прекрасную, новость – Егор найден. Маргарита и Аркадий Максимовы не могли нарадоваться этому известию. Но было одно «но», что омрачало мечты о возвращении любимого ребенка в семью. Операцию по поимке похитителя Егора и по освобождении самого мальчика планировалось провести не раньше, чем через месяц, а может и позже. Это было обусловлено тем, что выяснились весьма непривлекательные факты о Тимуре Маркине, который и являлся похитителем. Оказалось, что орудовавший в Кировской области маньяк и есть этот самый Маркин. А поимка злостного преступника была бы идеальным бонусом к не менее фееричному и долгожданному освобождению заложника. Родители Егора пытались убедить следователя приступить к операции раньше, но, увы, Антон Витальевич был непреклонен. Единственное, что он им сказал, было: - Ждите. И Максимовы ждали. Месяц тянулся хуже патоки. Время не хотело бежать вперед, всеми силами и правдами желая повернуть вспять. Но так было лишь для родителей Егора. Для сотрудником Казанского РОВД месяц же показался неделей, а то и днем. Подготовка к важной операции шла полным ходом.