Стокгольмский синдром

Прожив столько времени бок о бок с Егором, буквально наблюдая за тем, как мальчишка взрослеет, саморазвивается, хорошеет, Тимур тоже менялся. Он стал понимать, что теперь его жизнь напоминает не темный и сырой подвал, а светлую и яркую комнату с настежь открытыми окнами. Маркин слукавит, если скажет, что эти перемены ему не по душе. Ему нравился уже устоявшийся за последние шесть лет образ жизни. Дом, наполненный уютом и всегда свежей и вкусной едой, радовал его куда больше, чем пустая и захламленная холостяцкая берлога. Чувства, которые он питал к подростку, появились давно. Они росли вместе с Егором. Разрастаясь сильнее с каждым годом и опутывая неприступного Тимура как лианы. Но подавлять их было куда легче, чем признаться самому себе, что он, маньяк и убийца, который никогда не испытывал жалости, а тем более любви к людям, влюбился в какого-то мальца. Он лелеял надежду, что рано или поздно это пройдет, он снова сможет смотреть на Егора как раньше – не представляя мальчишку обнаженным, не желая обладать этим маленьким существом. Сейчас, сидя у себя в комнате и держась руками за голову, он бормотал маты в свой адрес. Ну как, как он мог дать слабину и так просто повестись на провокацию? И что это вообще было десять часов назад? Раньше он никогда не замечал за Егором взаимной заинтересованности, но в последнее время мальчишка стал вести себя странно. Иногда кричал или язвил, когда Тимур в очередной раз проводил ночь с легкодоступной девушкой. Со стороны это напоминало ревность, но Маркин ругал себя за то, что обманывает себя, собственные мечты и надежды. Иногда Егор слишком пристально наблюдал за всеми движениями Тимура, но блондин не придавал особого значения этому, а видимо зря. Заметь он все раньше и сложи, то возможно не купился бы на эту подставу. Отказаться от человека, которым ты так давно желаешь обладать, и который сам себя предлагает? Ну уж нет, такой шанс может упустить лишь идиот, а Тимур идиотом себя не считал. Хотя нет, он и есть идиот. Еще некоторое время назад он мог отказать, отговорить мальчишку и вправить ему мозги, а не соглашаться обладать им, но нет, ему же надо было ублажать мелкого похотливого извращенца. И когда только Егор успел стать таким? Маленький, милый, запуганный львенок превратился в хищного, с роскошной гривой, охотника-льва. Все-таки из Маркина вышел бы ужасный отец, зря он не занимался вплотную воспитанием мальчишки. Но ведь Тимур и не думал, что из обычного раба тот превратится в сожителя, в человека, с которым весьма приятно поговорить или обсудить последние новости, которые печатаются в желтой прессе или передаются по радио. Егор уже не тот, да и Тимур тоже разительно изменился. Он считал убийства смыслом своей жизни, думал, что будет наказывать грешников и карать их всю свою сознательную жизнь. Но все изменилось, стоило ему только согласиться на сделку и украсть пацаненка, который перевернул все с ног на голову и весьма странно, что это и казалось нормальным, таким как надо. Если бы не тот заказ, то вряд ли блондин сейчас сидел и ломал голову над тем, что же делать дальше. С убийствами пора было заканчивать, но из этого так просто не уходят. Это не казино, в котором если у вас кончились деньги, то вы можете спокойно отправиться домой. Это преступный мир, а Тимур – преступник, Все, что он сделал, держится на справедливости, но омывается кровью. Вся его жизнь – это красная пелена, алое покрывало, что застилает серые глаза уже с шестнадцати лет. Дело, которым сейчас занимается Тимур, было последним. Для него, но не для тех, кто решит воспользоваться имеющейся о нем информацией. Он знал, что люди коварны и бессердечны до жути, они не дадут так просто исчезнуть тому, кто убивал. И неважно, что все это было во имя добра. Добро давно обесценено, в мире правит жестокость, эгоистичность и алчность. Почему он решил завязать с этим, Тимур представлял себе смутно, но догадывался, что на его решение немало повлиял Егор. Уйдя от мальчишки рано утром, мужчина долго обдумывал произошедшее. Те чувства и эмоции, которые вызывает этот сорванец рвались наружу, просили выхода. Но как человек никогда и никого, кроме родителей, нелюбящий, Тимур не знал, как эту самую любовь преподносить. Начни он проявлять интерес, показывать нежность, оказывать ярые знаки внимания подростку и все – мальчишка потеряет к нему интерес. Маркин как никто другой понимал, что то, что достается легко и просто очень быстро надоедает и становится неинтересно, а становится таковым для Максимова он не хотел. Он хотел чего-то большего. Любви, понимания, заботы. Возможно, он хотел семьи. Семьи, которую он потерял, которой ему жутко не хватало. Выросший грубым и в какой-то мере жестоким, он не умел показывать свои чувства. Сказать кому-то «люблю» для него равносильно сдаче себя в руки правосудия. Кстати, о правосудии. Тот человек, что следил за ним… «Хвост», что преследовал его от дома депутата, заставляя петлять по незнакомым улицам, ездить не на своем автобусе, тратя скудные сбережения, тратить драгоценное время, очень волновал Маркина. Он не знал, кто бы мог за ним следить и что нужно тому человеку. Насколько он знал, на местах преступлений он не оставлял ничего – ни отпечатков, ни следов, ни эпителия, ни ниточки, ни пуговицы. Так что вычислить его не могли, разве что его кто-то сдал из тех, что делали «заказы» ему лично. Он никогда не встречался с заказчиком, стараясь провести все так, чтобы человек, который просит об убийстве, понятия не имел, с кем связывается. Оплата обычно переводилась на карту, которая была зарегистрирована на чужое имя. Голос он изменял с помощью одной хитрой штучки, на которую наткнулся в магазине приколов, куда забрел совершенно случайно. Если бы он знал, что система где-то дала сбой, то непременно бы замел те малые следы, что все же остались после него. Он боялся не за себя, боялся за мальчишку. Если его, Тимура, ищет кто-то из криминальных, то мальчишку вряд ли оставят в живых. А в свете последних событий Егор был необходим ему живее всех живых, он не хотел потерять то, что обрел спустя полжизни. Решив, что необходимо выяснить, кто же именно так жаждет узнать о его местонахождении, Тимур все же убрал руки от головы, поднялся с измятой постели, тяжело вздохнул и отправился на кухню. Егор еще спал. Об этом говорила абсолютная тишина, царившая в доме. Не желая будить парнишку, Тимур старался как можно тише соорудить себе незамысловатый завтрак. Как только кофе был допит, а последний бутерброд проглочен, мужчина поднялся из-за стола, поставил грязную кружку в раковину и отправился в прихожую. Уже там, завязывая шнурки и накидывая осеннюю ветровку, Маркин мысленно прощался с Егором. Он написал ему записку и оставил ее на холодильнике, прикрепив одним единственным имеющимся у него магнитом. В записке он предупреждал мальчишку об опасности и о том, что если к вечеру, на крайний случай к утру, он не явится, то Егор должен собирать свои немногочисленные вещи, попросить у соседки бабы Маши деньги, которые хранились у нее вместо сейфа, и ехать в город. Подробный путь был нарисован на обратной стороне тетрадного листа, также там имелись номера всех необходимых автобусов, чтобы Егор, не дай Бог, ничего не перепутал. А еще внизу записки стояла подпись самого Маркина, чтобы мальчишка ни в коем случае не сомневался в подлинности записки. Также имелась и маленькая приписка, состоящая всего из трех слов. Тимур долго думал и мучился, не зная, стоит ли это писать, но потом решив, что возможно он не вернется сегодня живым или просто исчезнет, написал эти чертовы слова – «Я тебя люблю». Банально, но на розовые сопли это походило мало. Там не было клятв, не было объяснений и заверений в вечной любви. Там было просто сообщение о том, что Егора любят, что о нем беспокоятся. Еще раз оглядев свои «хоромы», Тимур вышел, закрывая входную дверь на ключ. Дома имелся запасной, так что Егор запросто сможет выйти из дома. Уже стоя за калиткой, он беззвучно прошептал «пока» и по проселочной дороге двинулся к остановке. Нужный автобус подойдет уже через пятнадцать минут, значит следует поторопиться. *** Когда успокоившийся и умывшийся Егор вышел из ванной, вода стекала с его мокрых волос, капая на чистый пол. Плюнув на собственную неряшливость, парнишка отправился на кухню. Сейчас ему не помешает свежий крепкий кофе. Нос был заложен, а глаза красноватыми, но больше ничего не выдавало былого состояния парня. Поставив на огонь турку, он повернулся к холодильнику, чтобы взять сливки, но так и не открыл его. На белой дверке была прикреплена записка. У мальчишки перехватило дыхание от предвкушения. Почему-то ему показалось, что внутри стало пусто. Пусто так, как будто бы вынули всю душу, отняли что-то невыносимо важное. Руки слегка тряслись, когда он убирал магнит, брал и разворачивал обычный темно-серый тетрадный лист. Первоначально, когда Егор пробежался глазами лишь по первым строчкам, на его лице отразилось искреннее удивление и толика недоумения. О чем вообще писал Тимур? Какие вещи? Зачем их собирать и куда бежать? Кто такая баба Маша? Но все это стало неважно, когда он дошел до последней строчки. Там было всего три слова, но как они грели душу! Егор готов был скакать от счастья, петь от радости, но спустя полчаса, успокоившись и выпив свой уже порядком остывший кофе, он наконец-то осознал весь ужас сложившейся ситуации. Тимур ушел. Ушел и может не вернуться.