Стокгольмский синдром

Тимур вышел из автобуса, сразу же направляясь на противоположную сторону улицы. Весна в этом году выдалась довольно мерзкая и до жути грязная. Гонщики-любители гоняли по трассе на превышенных скоростях, заставляя пешеходов принимать грязевые ванны. Тимур не обращал внимания на раздающийся то там, то тут мат прохожих, одежда которых теперь имела весьма пикантные изюминки в виде грязных пятен и подтеков. Его одежда также преобразилась, но ему было плевать. Его куда больше волновал вновь появившийся «хвост». Этот паренек уже начал действовать Маркину на нервы. Он и так нервничал, а тут еще и слежка. Впервые нервничал перед делом, что для него стало ошеломляющим открытием. Он уже думал о том, что стоит все перенести на какое-то время, залечь на дно, но ему хотелось разобраться со всем как можно скорее. Он снова петлял по городу, по ненужным ему маршрутам, менял внешность, забегая в торговые центры. Спустя час Тимур вздохнул с облегчением. Наконец-то ему удалось скрыться от зорких глаз незнакомца. Теперь он мог направиться по намеченному маршруту, не боясь быть пойманным. Осторожность все же не мешала, и он в последний раз заскочил в , не особо выбирая, что купить. Взяв черную кожаную куртку и синюю кепку, он отправился к кассе, расплачиваясь с милой девушкой-продавцом. Он потратил почти все свои сбережения, отчего громко чертыхнулся, выходя на улицу. Ему стоило забежать к бабе Маше и взять у нее свои деньги, оставив Егору определенную сумму. Теперь же у него оставалось всего сто рублей, которые он решил оставить и потратить потом на дорогу домой. Хоть он в записке и писал, что может не вернуться, все же надеялся, что останется жив и сможет забрать Егора, уехав с ним подальше от этого чертового города. *** Тимур стоял напротив двери в мужской туалет. Он прибыл в здание центра по занятости населения, где проходило совещание Демина, полчаса назад. Выжидая подходящий момент, Тимур успел прочесть всю информацию, вывешенную на настенных стендах, и сходить покурить . Нервозность, совершенно ему несвойственная, выдавалась в мелко дрожащих руках и частом облизывании пересохших губ. Ему повезло, что в здании не было квалифицированной охраны и по стечению обстоятельств большого скопления народа, иначе кто-нибудь мог подметить его состояние и поинтересоваться, что он тут вообще делает. А так как охраняла территорию лишь всего одна женщина и то не молодая, он мог не беспокоиться быть в чем-то заподозренным. Маркин сидел недалеко от входа в кабинет директора, ожидая, когда оттуда выйдет депутат. Он собирался проследить за ним, начиная самого кабинета вплоть до какого-нибудь тихого закутка, где ему никто не помешает расправиться с педофилом. И вот он, тот самый момент, когда стоит лишь войти, накинуть удавку на шею мерзкому существу, дождаться, когда тот задохнется и сваливать, стараясь не оставлять улик. Но он боится. Почему-то именно сейчас он вспоминает маму, вспоминает свои скитания, вспоминает свои первые дела, вспоминает Егора. Эти воспоминания вселяют уверенность, силу. Он знает, что сделает это – убьет еще одного человека, который смеет отравлять другим людям жизнь. Он не даст какому-то высокопоставленному чиновнику вершить судьбы маленьких детей, измываясь над их телами. Тимур тихо отворил дверь, зашел в небольшое помещение и остановился возле раковин, прислушиваясь. В одной из кабинок явно кто-то был. Этим кем-то непременно являлся Демин Борис Иванович. Маркин достал из кармана кожаные перчатки, быстро их надел, из-за пазухи достал удавку и стал ждать, дыша очень тихо и практически не двигаясь. Послышался звук слива воды, Тимур напрягся, готовясь напасть в ту же секунду. Мысленно он отсчитывал секунды до открытия двери. Раз, два, три и дверь открылась. Каково же было удивление Маркина, когда из кабинки вышел тот самый «хвост». *** На часах уже было десять вечера, а Тимур, уйдя рано утром, так и не появился. Егор уже успел проклясть всех и все, ожидая возвращения дорогого ему человека. Он корил себя за то, что живя столько лет с Тимуром, так и не смог его исправить, заставив больше не совершать преступлений. Он знал, что ему это не под силу, но все равно ругал сам себя за свою бездейственность. Егор успел приготовить обед и ужин, ожидая Маркина. Успел прочитать пару книг, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. Но листая страницу за страницей, так и не мог понять суть прочитанного. Его мысли были далеки отсюда, ими он был где-то рядом с Тимуром. Он не хотел уходить, если Тимур не вернется. Ему некуда идти, он никого не знает, да и знать не хочет. Его дом здесь, в захолустной деревеньке в стареньком домишке и рядом с Тимуром. Он привык к мужчине, он уважал его, считая все совершенные Тимуром преступления лишь миссией мщения, любил его. Стрелки бежали друг за другом, часы мерно тикали. Большая стрелка часов уже приближалась к полуночи, когда кто-то громко постучался в запертую дверь. Зная, что у Маркина есть ключи, Егор испугался. Кого еще черт принес? Он гостей не ждал. Вооружившись большим кухонным ножом для разделки мяса, подросток двинулся к двери. Держа свое импровизированное оружие на готове, подросток уверенно спросил: - Кто там? Ответом ему послужил задушенный хрип и тихое «Тимур». Не убирая нож, Егор осторожно приоткрыл дверь, убеждаясь, что за ней именно Маркин. Увидев, в каком состоянии мужчина, Егор тут же бросил нож на пол, распахивая дверь настежь, и подлетая к Тимуру вплотную. Маркин был без куртки и это в такую-то погоду! На улице вовсю бушевал ураган, ледяным ветром сметая уцелевшие за зиму грязно-желтые листья. Бежевая рубашка была запачкана кровью и напоминала алые паруса, которые так ожидала увидеть в море Ассоль. Егор не на шутку перепугался, рассматривая мелкие порезы на лице Тимура. Но только он собрался помочь мужчине войти, как Маркин сам весьма твердой походкой завалился в прихожую. Он на ходу стал стягивать промокшую и запачканную одежду, раздавая указания все еще ошарашенному подростку: - Собирай вещи, мы немедленно уезжаем. - Что случилось? - Не твоего ума дело. Я сказал, собирай вещи, не задавай глупых вопросов! – Тимур кричал, но потом все же тише добавил. – У нас нет на это времени. Собирайся, пожалуйста, и как можно скорее. Егор убежал в свою комнату, скидывая все свои маленькие пожитки на кровать. У него не было много одежды, не было каких-то особо ценных вещей. Всего пара футболок, одна рубашка и двое штанов не заняли половину сумки Тимура. Маркин тоже не стал брать особо много, захватив лишь одну футболку, две толстовки и одни запасные джинсы. Собраны парни были уже спустя двадцать минут и стояли у порога, обуваясь. Егор не знал, куда они уезжают и на чем они поедут. Девятка Тимура, пострадавшая шесть лет назад, стояла как ненужный металлолом на заднем дворе, а новую машину Маркин так и не купил. Когда они вышли из дома, закрыв за собой дверь на новый замок, так как Маркин предполагал, что ключи от старого могут иметься у спецслужб, чьего сотрудника Тимуру пришлось устранить, так как он оказался не в том месте не в то время, удивлению Егора не было предела. Прямо около ворот стояла новая, красивая машина. В автомобильных марках парнишка не разбирался, но мог с полной уверенностью сказать, что эта красавица являлась родственницей отечественной Ниве. Как раз самое то - для российских дорог. Тимур его поторопил, заставляя сесть в машину, а не глазеть на обычную тачку, как баран на новые ворота. Егор его послушался, садясь на переднее сидение и пристегиваясь. Как только щелкнула застежка ремня, машина сорвалась с места, оставляя после себя лишь грязные, наполненные водой колеи.