Ветер

Планета Подземелье. Столица Империи демонов. — Маркус, ну пожалуйста, спаси! — Я жить хочу! — Император тебя ни за что не убьет, даже в таком настроении, как сейчас, а в больницу ты и так попадаешь с завидной регулярностью. — Тоже мне, мотивация. — Сегодня ты ему жизнь спас. Может, он тебя простил? — Фабио, отцепись. — Если ты поможешь мне, то я буду тебе должен. Это дорогого стоит.       Маркус поднял голову от планшета, лежащего на коленях, посмотрел на часы и перевел взгляд на секретаря, который выглядел таким несчастным, будто у него только что отобрали всех его любовников вместе взятых. — Это не может подождать полчаса? Дариус придет, чтобы переодеться после Большого Совета, и я передам твои бумажки. — В том-то и дело, что не может! Если мы не решим вопрос прямо сейчас, то он потеряет контроль над ситуацией на Третьей планете Второго круга, а я чертову кучу денег. Они в рудники вложены. — Это нам вовсе ни к чему, да и деньги жалко, — тяжело вздохнул Маркус, поднимаясь с кресла. — Давай сюда свой отчет. Десять процентов со спасенных денег мои. — Договорились! Ты мой герой. Если вдруг чего, я обязательно отправлю тебе цветы в больницу, — радостно оскалился Фабио. — Ты сама доброта. — Обещаю, я сделаю все, чтобы Дариус тебя простил. Семь попаданий в реанимацию за полгода — это уже перебор. — Я тоже так думаю, — согласился Маркус, взял отчет и направился в зал Большого Совета.       Он вычислил того, кто стоял за сегодняшним покушением, и должен был донести это знание до Императора, чтобы предотвратить попытку убить его самого. Великий Герцог Варгус ни за что не простит камердинеру то, что он очень вовремя прикрыл Дариуса телом. Конечно, убийцы вряд ли смогли бы добиться своего, но это покушение оказалось как нельзя кстати и позволяло поставить точку в нелегком деле возвращения Маркуса на законную должность. Слишком большое ему уделяли внимание. Слишком много появилось желающих втянуть камердинера в интриги или убить за упрямое равнодушие. Слишком заметная перемена произошла в поведении Императора после его возвращения и слишком странная появилась привычка спать по ночам в гордом одиночестве за намертво закрытыми дверьми, занимаясь любовниками только утром, днем или вечером. …       Дариус пребывал в состоянии злобного бешенства, чем разогнал вокруг себя практически всех. В таком настроении он убивал, не задумываясь ни на секунду, а желающих покончить с собой не было. День сегодня выдался на редкость паршивым. Начать с того, что на него было совершено покушение, о котором он узнал в самый последний момент, и то, только благодаря Маркусу, и заканчивая последними новостями от Охотников. Великие Герцоги ругались между собой из-за торговых пошлин, а Император смотрел на пустое 21-е кресло в зале Большого Совета и жестоко ревновал. Сегодня выяснилось, что уже третий месяц в поисках Эльфа по мирам таскались ангел и оборотень. Это заставило Охотников обратить на них внимание и собрать информацию, которая и повергла Дариуса в уныние. Целых двести пятьдесят лет Франсуа провел в доме прекрасного и беспредельно развратного оборотня, ведь спать с собственными братьями в одной постели триста лет сможет далеко не каждый.       Император прикрыл глаза ладонью. Почему Эльф застрял в их мрачном особняке так надолго? Что заставило ангела и оборотня пуститься на его поиски? Прайм не мог быть тем самым одним-единственным, о котором в ту ужасно-прекрасную ночь сказал ему Франсуа. Вряд ли гордый, как тысяча чертей, Эльфийский принц позволил бы залезть в свою сказочную задницу затраханному братьями сельскому оборотню и стал третьим в его постели! Это просто невозможно. Может, Эльф задержался так надолго, потому что имел всех троих? Эта мысль принесла некоторое облегчение. Франсуа все-таки был его сыном, а потому член в обоих ипостасях имел весьма немаленький. Сложно найти партнеров для секса без ограничений, если не собираешься никого убивать после того, как закончишь развлекаться. Или во время. Как повезет. А Бастард не любил убивать. Тем более тех, с кем спал для собственного удовольствия. Три оборотня, страстных, сильных, жестоких и очень быстро восстанавливающих организм от ран были для него идеальными любовниками и наверняка любили его больше жизни. Франсуа невозможно не любить.       Дверь в зал Совета открылась, и на пороге возник Маркус, незаметный и серый, как мышь. Дариус скривился. Видеть его таким не хотелось категорически, как и избивать, но на данный момент такое поведение было самым правильным. Слишком мало времени прошло с той поры, когда должность камердинера вдруг стала реальной возможностью добраться до Императора, а потому за вернувшимся Маркусом следили все, кому не лень, с некоторых пор, не пытаясь, впрочем, причинить ему вред. С теми тремя заказчиками, что попытались убить его, Дариус обошелся с такой звериной жестокостью, что отбил остальным желание даже смотреть в сторону ничем не примечательного и уже немолодого демона раз и навсегда, тем более что с нанесением тяжких телесных повреждений камердинеру прекрасно справлялся сам Дариус.       Слава Богу, после седьмого за шесть месяцев попадания демона в больницу интерес и к нему, и к должности сошел на нет. Для всех стало очевидным, что провинившегося непонятно в чем Вальтеруса Император не убьет еще очень долго, не позволит никому дотронуться до него даже пальцем, не уволит и не отпустит от себя до тех пор, пока не отомстит, а мстить он мог годами, так что надеяться больше было не на что, и интриганы снова принялись за возню вокруг его официального любовника. Демоницы исчезли из этих покоев два года назад, уступив место демонам, но месяц назад Дариус снова одарил вниманием слабый пол, чем хорошенько подогрел температуру во дворце, заставляя забывать о сером камердинере напрочь.       Сегодняшнее покушение позволило закончить программу по окончательному исчезновению камердинера из списков тех, кто был хоть как-то интересен желающим добраться до Императора, и возвращало все на круги своя. Это приносило облегчение и радость в душу Дариуса, потому что избивать своего дорогого умника до смерти, даже не причиняя ему при этом боль, он больше не хотел. Видеть результат собственных усилий на лице и теле Маркуса было крайне неприятно, как и оставлять его после этого в больнице на несколько дней, а главное, ночей. Спать в их спальне без него Дариус не мог совершенно, а потому ночевал в своей императорской постели: огромной, пустой и очень холодной без теплого тела Маркуса под рукой. Желание проводить эти ночи в постели официального любовника испарилось после первой же попытки. Он привык к чувству полной безопасности, абсолютного доверия и комфортного уюта рядом с Маркусом и не хотел от этого отвыкать даже на короткое время.       Шесть раз за последние полгода Император возвращался в свои покои, доведя себя проблемами и делами до бешенства, натыкался на насмешливого камердинера и благополучно избивал его до смерти. А на седьмой даже сменил ипостась, чтобы побыстрее закончить неприятную процедуру. Маркус понял, что что-то не так, сразу, как только его увидел, и тут же жестоко нахамил. Император в ярости поднял кулак, чтобы ударить его в лицо и разодрать когтями шею и плечи, но вместо этого набросился с такими поцелуями, что они переломали половину мебели в императорской гостиной, заляпали ковер кровью и довели друг друга до полной невменяемости всего за десять минут. Избить Маркуса после этого Дариус так и не смог, а потому утащил домой, где и был наказан за слабоволие и бесхребетность идеальным демоническим членом и острыми когтями своего матерно ругающегося от избытка чувств демона.       Тушить вспыхнувший между ними яростный огонь пришлось в озере: долго, страстно, интимно до мурашек по коже, впервые осторожно касаясь друг друга душами, не заглядывая глубоко и наслаждаясь лишь ласковыми поцелуями и красотой, постепенно замедляя темп и в конце концов замирая перепутавшимся клубком в гамаке из паруса на покачивающейся на легких волнах яхты.       На следующий день они проснулись только ближе к обеду от вкусного запаха еды и вежливого голоса экономки Маркуса. Дариус бездумно лежал в глубине паруса и с удовольствием рассматривал выбравшегося на палубу демона. — Однажды тебе придется с ней познакомиться, любимый. И я не позволю тебе ее убить, — сказал Маркус, наблюдая за идущей к дому Санарой. — Почему? — Я знаю ее с детства. Сейчас ей больше двух тысяч, и долго она уже не протянет. Может, сотню-другую. Она и этот дом не разделимы. Кто-то же должен в нем прибираться и следить за моими вещами. — Весомый довод. — Кроме того, раз этот дом теперь и твой тоже, то и Санара наполовину твоя. — Ты переживаешь за нее больше, чем за меня, — проворчал Дариус, выбираясь на палубу и усаживаясь за красиво сервированный столик.       Завтракать на яхте голышом становилось любимой привычкой, благо погода в этой части планеты девять из двенадцати месяцев позволяла разгуливать на улице в одной рубашке.       Санара была очень хорошей и преданной Маркусу до мозга костей экономкой, и бегать от нее целых полгода было глупо, но Дариус ничего не мог с собой поделать. Он, конечно, считал этот дом их с Маркусом общим, но дом — это все-таки просто строение, а Санара — это еще одна частичка умника. Если он, Великий Император демонов, признает перед живым мыслящим существом, что вот уже полгода проводит все ночи и большую часть свободного времени с одним-единственным демоном, это станет серьезнейшим шагом на пути к тому, чего хочет Маркус. Дариус к этому готов не был. — Конечно, переживаю! Она же беспомощная симпатичная старушка, а ты — огромный кровожадный монстр. Если бы я мог, то сделал бы ее своей. Может, моя кровь не Великого, но все-таки Герцога позволила бы ей протянуть подольше?       Маркус перестал ковыряться в тарелке, схватился за серьгу и глубоко задумался. — Для этого тебе придется с ней переспать, и, хоть она всего лишь безобидная старушка, я все равно буду жутко ревновать, — улыбнулся Дариус.       Маркус рассеянно кивнул и продолжил терзать ухо. Похоже, на него опять накатил приступ научного вдохновения. В эти моменты он становился таким особенным, что смотреть на него просто так Дариус не мог физически, а потому предпринимал меры по собственному успокоению: затаскивал к себе на колени, осторожно гулял по его телу губами и руками, доводя себя до оргазма, а иногда клал поперек постели, размещал его планшет или книгу на своем стальном прессе и работал, лишь изредка отвлекаясь на поджарые ягодицы и широкие плечи под своей ладонью.       А иногда Маркус укладывал его почти трехметровое демоническое тело на живот, заставлял втянуть шипы на позвоночнике, раскладывал бумажки и планшет на широченных плечах и спине, забирался идеальным человеческим членом в его ягодицы до самого конца и принимался двигаться: долго, медленно, едва заметно, неравномерно и очень задумчиво, переставляя острые локти по спине Дариуса, бормоча что-то себе под нос, чиркаясь в планшете и превращая происходящее в приятный, легкий, но глубокий эротический массаж. Такое Маркус вытворял очень редко и только тогда, когда ему нужно получить гениальное озарение. В конце концов, он его получал, но к этому моменту довольный жизнью Дариус обычно видел десятый сон, доведя себя пару раз до оргазма не дожидаясь, пока умник выйдет из научной комы и примется за него всерьез. Маркус мог корпеть над ним и бумажками несколько часов кряду, а потом приходил в себя, скидывал весь хлам с его спины на пол и извинялся за свое поведение с таким усердием, что Дариус улетал на небо и долго парил там в полной прострации, напрочь забывая обо всем на свете. Он бы не отказался возвести все это в ранг привычки… — А это мысль! — рассеянно отозвался Маркус, чем вернул Дариуса на землю и привел в некоторое напряжение. — Знаешь, ты все-таки должен меня избить. В последний раз и не очень сильно, чтобы показать всем, что твой интерес ко мне угасает, но все еще жив. — Маркус, вообще-то, я пошутил по поводу переспать. Я тебя не изобью. Я тебя убью, если увижу в постели с кем-то, кроме меня, не говоря уже о том, что растерзаю в клочья объект твоих поползновений, — подавился прекрасно приготовленным бифштексом Дариус. Получил рассеянный поцелуй в щеку и застонал вслух: — Ты слышишь меня? — Да, да, конечно. Между прочим, ты пропустил утреннее совещание кабинета министров и если не уйдешь сейчас, то опоздаешь на встречу с послами планет Восьмого круга. Без тебя они не смогут капитулировать. — Дьявол тебя раздери! — вскочил на ноги Дариус. — Я готовил это событие целых два года, а теперь могу на него опоздать?! Быстро идем во дворец! — Я не пойду. Одежда тебе подойдет любая, так что бери первый попавшийся цивильный костюм. Темно-синий вполне подойдет, — странным голосом отозвался Маркус, рисуя вилкой на пюре в тарелке загадочные завитушки. — Почему это ты не пойдешь?       Маркус поднял на Дариуса горящие бешеным желанием глаза, скользнул на край диванчика, прижался лицом к его паху и крепко обнял руками узкие бедра, вызывая вполне предсказуемую реакцию. — Если я пойду с тобой сейчас, на встречу ты не попадешь. Мне надо прийти в себя после вчерашнего, любимый. Твоя душа стоит того, чтобы вспомнить все до мельчайших подробностей. Иди, пока я не замуровал тебя в каюте навечно. — Мерзавец, — взвыл Император. — Я с ума сойду, если уйду от тебя в таком состоянии! — Трахни любовника. Зря он, что ли, покои занимает? Заодно поднимешь свою репутацию и отведешь от нас подозрения. — Это мысль, — согласился Дариус.       Поцеловал Маркуса и шагнул в перемещающийся портал, судорожно соображая, что задумал его расчетливый умник, но время поджимало, поэтому подумать как следует не удалось. Он благополучно принял капитуляцию и, если бы не возбужденная донельзя торпеда, то насладился бы унижением послов сполна.       До покоев официального любовника Дариус долетел быстрее ветра, открыл дверь и наткнулся на Маркуса, страстно целующегося с абсолютно голым демоном, стаскивающим с него рубашку. Провокация сработала на славу, и Дариус успокоился только после того, как жестоко расправился с любовником, раскидав части его тела по всем углам, и как следует отымел и больно, но не сильно избил и поцарапал упрямого камердинера в наказание. Никто не смеет прикасаться к Маркусу! НИКТО. Даже если их провоцирует он сам.       Врачи удивились хорошему состоянию постоянного пациента и привычно утащили камердинера в больницу, слуги собрали ошметки любовника и убрались в покоях, а Император в который раз подумал о том, что Маркус — самый настоящий упертый осел и сделает все, чтобы защитить обоих от всего мира, даже если для этого ему придется по-настоящему выводить из себя Дариуса каждый день. Слава всем богам, сегодняшнее покушение, при котором он технично подставил плечо под пулю, должно было успокоить даже самых умных и подозрительных вроде Фабио или Великого Герцога Варгуса. На этом месть попавшему в опалу камердинеру можно было закончить и официально оставить его в покое. — Я прошу прощения, но для вас есть важная информация, Император.       Маркус скользнул к нему, встал чуть левее спинки кресла и прошептал это, наклонившись к самому уху. — Наверняка какая-нибудь гадость, раз Фабио подослал ко мне тебя, — проворчал Дариус, с трудом подавляя желание вернуть серьгу в его ухо, браслет на запястье, серебряные полоски на тело и грубо отыметь здесь и сейчас, прямо на этом огромном столе, успокаивая нервы и возвращая хорошее настроение. Обоим. — Да. Решение нужно принимать быстро. Разница во времени с Третьей планетой позволит изменить расстановку сил в вашу пользу, — тихо сказал Маркус. — Не умничай! — недовольно покосился на него Дариус.       Великие Герцоги один за другим отвлекались от ругани, оборачивались на них и замолкали. Император раскрыл папку, прочитал документы и громко выругался. Бросил бумажки в лицо Маркусу и, пока тот собирал их по полу, нарезал пару кругов вокруг стола, не обращая внимания на притихших демонов. Вернулся на свое место, написал на оборотной стороне одного из листков несколько предложений, свернул и вручил практически слившемуся с интерьером камердинеру. — Передашь Фабио прямо сейчас. Убирайся с глаз моих долой! — Мой Император, напоминаю, что после заседания у вас бассейн, — поклонился Маркус. — К черту твой бассейн! — Но, Ваше Величество… — Если ты прямо сейчас не уберешься, я тебя изобью, — прорычал Дариус, краем глаза внимательно рассматривая сидевших за столом демонов. Что ему пытается сказать Маркус? — Вы меня потом еще сильнее изобьете, если придете на встречу неподготовленным, — проворчал тот. Увернулся от пудового кулака Императора, получил приказ ждать с нужными тряпками в бассейне и привидением растворился в дверях.       Дариус внимательно оглядел демонов и заметил главное: Великий Герцог Варгус проводил Маркуса нехорошим взглядом и на время выпал из заново разгоревшейся свары, пользуясь гамом и явно отдавая приказ по личной связи. Ах, вот оно что! Ну уж нет. Покушение на себя он Герцогу простил. В конце концов, Варгус был просто обязан попытаться отомстить ему за свинское обращение со своей дочерью, которая до сих пор жила в загородном особняке родителей, хотя являлась официальной женой Императора и должна была занимать целое крыло императорского дворца, но вот попытку убить Маркуса Дариус прощать не собирался. Никто не смеет замышлять недоброе и тем более причинять боль его демону. Никто, только он сам. Хоть каким богатым, влиятельным, знатным или опасным этот демон ни был. И не таких успокаивали!       Император встал с кресла, прогулялся туда-сюда, обдумывая последствия и контрмеры, предвкушая жестокую взбучку за нелогичное и крайне неосмотрительное решение от Маркуса и последующую вспышку его обжигающей любви, и одним движением свернул шею Великому Герцогу Варгусу. Не до конца. Надо же узнать, что было у него на уме! Дариус влез в угасающее сознание, прочитал подробности, переломал ему руки и разодрал когтями спину в клочья. — Кто Маркус для тебя? Кто? — мысль билась в мозгах Герцога пойманной в силки птицей. — Хороший вопрос, — отозвался Император, распинывая мысленным сапогом разум демона в разные стороны. — Правильный. — Если бы я только знал, что он дорог тебе! Ты бы лизал мне ноги, бессмертная сволочь. — Может быть. — Ты не посмеешь убить меня. У тебя будут серьезные неприятности, — всколыхнулся ужасом от его ответа Герцог. — Ты не поставишь свое правление под угрозу ради мести за покушение на камердинера! — За покушение на камердинера не поставлю. — А за покушение на люб… — Да. Ты единственный понял, кто для меня Маркус, Георгиус, и умрешь именно поэтому. Иногда быть умным и проницательным очень опасно. — Дьявол и все его Преисподние! — Ты был достойным Великим Герцогом. Одним из лучших за последние пять тысяч лет. Без твоих интриг жизнь во дворце станет намного спокойнее и безопаснее. Мне жаль. — Если бы я только знал! — простонал Варгус.       Дариус хмыкнул, покинул его сознание, забирая нужную информацию и превращая мозг Великого Герцога в кашу. Посмотрел на истекающее кровью тело и оторвал ему голову. Гробовая тишина в зале Большого Совета сменилась возмущенными криками и злобным рычанием. Такого не было никогда! Великие Герцоги были единственными демонами, которых Император не мог убить вот так запросто. Только по решению Совета и никак иначе! — На сегодня совещание закончено, — поднял на них огненные глаза совершенно спокойный Император. — Оно прошло несколько… кроваво, но весьма результативно. Всего хорошего, господа.        И 19 самых могущественных демонов мира покорно покинули зал, погружаясь в полнейшее недоумение и священный ужас от произошедшего. Они видели Дариуса в бешенстве и неуемной ярости, в тоске и ненависти, в жестокой похоти и жажде крови, но даже представить себе не могли, что самое страшное ждет впереди. Ледяное спокойствие извергающегося лавой вулкана и жуткая холодная мгла вечного Подземелья заставили их серьезно пересмотреть некоторые планы на будущее. Император очень вовремя напомнил им о том, кто он есть, как и о том, что любые покушения на его жизнь следовало подготавливать гораздо более тщательно. Они бы дорого дали, чтобы узнать, как Великий Герцог Варгус умудрился довести Императора до такого состояния, но он был безнадежно и абсолютно мертв.       Дариус выскользнул из зала Совета через потайной ход и влетел в помещение бассейна за мгновение до того, как там началась стрельба. Страх за жизнь Маркуса и боевая ярость окрасили мир в багровые цвета крови. Он бросился вперед и с размаху налетел на невидимую стенку энергетического поля. Обнаженный по пояс демон сверкнул серебряной линией позвоночника, перекатом уходя от трассирующей очереди пуль по бортику бассейна, и прыгнул на стрелка, отрывая ему голову острыми когтями. Успел прикрыться телом наемника от двух других, но получил пулю в плечо от третьего. Подхватил пистолет с пола и вынес засевшему на балконе четвертому стрелку мозги одним выстрелом. Затаился за колонной, увидел Императора, отрицательно покачал головой, запрещая ему вмешиваться, и тут же получил две пули в серебряную полоску на груди. Это вывело Дариуса из себя и подсказало, кто поставил защитное поле. Чертов хранитель!!!       Он метнулся вперед, легко пролетая сквозь невидимый купол. Маркус — его демон. Все, что подчиняется ему, покорится и Императору. Достать оставшихся стрелков было делом пары минут. Дариус разорвал последнего на части и глубоко втянул воздух. Только он и его демон в радиусе двухсот метров. Ну-ну. Спасибо тебе, Великий Герцог Варгус, за такую неоценимую услугу. Император повернулся и увидел стоящего на противоположном конце бассейна Маркуса. Кровь стекала по идеально вылепленным мышцам демона, широкая грудь тяжело вздымалась, расширяя серебряные полоски до сияющих завитушек, раскрасивших невероятными узорами тело от сосков до подбородка, а сверкающие синие глаза…       Одежду Дариус успел сорвать за миг до того, как коснулся головой воды. Вынырнул, рванул вперед и столкнулся с Маркусом посреди бассейна. Привел его тело в порядок за секунду, почувствовал бешеный поцелуй губами, острые когти ягодицами, стальной живот членом и чуть не утонул в прямом смысле слова: потерялся в пространстве и времени настолько, что оторвался от жадных губ на мгновенье, чтобы вздохнуть, и, конечно же, наглотался воды — трудно дышать на глубине в три метра на дне бассейна. Вытащил захлебнувшегося Маркуса на мелководье, оперся спиной на покатый бортик и уложил его на себя: щека к пузырящейся мышцами груди, член к члену, бедро к бедру, нога к ноге. Маркус поднял голову и оперся локтями о широченную грудную клетку. Глаза в глаза. — Я люблю тебя, Дариус. Пожалуйста.       И Император забыл о его прекрасном теле и занялся любовью с его душой. Растворил своего демона в себе, наслаждаясь бесконечной и нерушимой любовью, исключительно непонятной, тонкой и очень своеобразной душой, яркими эмоциями и сладкой нежностью. Потерял чувство меры и всякое понятие об осторожности, и горько пожалел об этом буквально через полчаса. — Я любил тебя, Дариус. — Маркус!!! …       Прекрасное бесчувственное тело качалось на холодных волнах огромного озера посреди векового леса. Открытые остекленевшие глаза бессмысленно смотрели в грозное черное небо. Грустная понимающая улыбка застыла на красиво вырезанных губах. Серебряные завитки серыми полосками стали намертво оплели широкую, замершую почти в полном покое грудь. Все это великолепие 1625 лет называли сэром Маркусом Вальтерусом, и все у него было хорошо до тех пор, пока Великий Император демонов не прижал его к стене в мрачных коридорах Подземелья и не вырвал из него признание в любви. Четыре с половиной года метаний — и вот результат.       Дариус знал, что так будет. Любовь Маркуса была настолько изысканно-прекрасной, что напрочь снесла ограничения и запреты, которые все это время Император усиленно накладывал на себя. Он не хотел выпивать его душу до дна!!! Хотел лишь пригубить, согреть теплом и дыханием, дать возможность раскрыть крылья и взлететь. К нему. На самую вершину высокой горы, которая и есть бессмертный Император, а потом вернуть назад и заняться любовью с Маркусом физически, приводя его в себя. Капли дождя покрыли качающееся перед Дариусом тело, и он принялся стирать их руками. Бессмысленное занятие. — Император, занеси Маркуса в дом. Я тебя убью, если он умрет от переохлаждения! — очень невежливый голос Санары заставил его поднять на нее глаза. — Он уже мертв. — Раз он мертв, тогда отдай его мне и убирайся отсюда к чертовой матери! — Я не могу. Не могу отдать его. Не могу отпустить! — сорвался на крик Дариус. — Нечего тут орать! — возмутилась демоница и тоже повысила голос. — Возьми себя в руки! Ты довел моего любимого демона до такого состояния, тебе его и возвращать! — Это невозможно. — Не смей говорить, что это невозможно!!! — Ты права. Разговоры в данном случае — пустая трата времени. — Как и купание Маркуса в ледяной воде. Если ты не можешь отнести его в дом, то хотя бы положи на яхту! Он любил ее еще больше, чем тебя. Может, она сможет привести его в чувство. — Да. Я так и сделаю.       Император поднял холодное тело демона на руки, вышел из воды и под шквальным ветром, шатаясь и оступаясь, добрел до яхты. Шесть узких крутых ступенек вниз. Чертовых шесть ступенек, которые невозможно преодолеть. Слишком большое тело было у него на руках и слишком сильно раскачивалась на штормовых волнах безбрежного озера яхта. Конец размотавшегося паруса хлестко прошелся по его щеке, едва не выбив глаз, мстя за хозяина, бесславно закончившего свои дни из-за несдержанности и жадности одного древнего безмозглого демона. Это вывело Дариуса из ступора, в котором он пребывал три последних дня — именно столько времени он провел рядом с Маркусом, почти не выпуская его из виду. — Ты нужен мне, умник. Нужен! Я не могу отпустить тебя.       Дариус положил безвольное тело на диванчик, распял его на нем и прикрепил за руки и ноги к неподвижным частям яхты веревками. Голого, прекрасного, мокрого, невменяемого, но желанного и необходимого, как воздух. — Раз уж я почти сошел с ума, то почему бы не развлечься? — сказал сам себе Император.       Выдернул якорь, убрал швартовы и раскрыл оба паруса. Когда-то давным-давно он был отличным моряком. Говорят, это невозможно забыть. Вот он это и проверит. — Мы так и не выбрались на яхте на прогулку, Маркус. По-моему, сейчас самое время.       Гроза набирала обороты, шквальный ветер швырял маленькое суденышко на высоких коротких волнах, грозя разнести вдребезги. Яркая вспышка пронзила небо, и верхняя треть второй мачты рухнула вниз, запутывая стропы и канаты. Раскаты грома, молнии и страшный ливень вторили буре в душе Дариуса, гнавшего яхту в самый центр урагана. Резкий порыв ветра разорвал первый парус посередине, а кусок реи пролетел у него перед носом, прошил штурвал и заклинил его намертво. Он расхохотался безумным смехом, оглянулся на распятого Маркуса и поспешил накрыть его собой, защищая от дождя и шквального ветра. — Наша яхта сейчас прямо как мы с тобой, мой хранитель, - прошептал Дариус в сведенные грустной улыбкой губы.       Срезал веревки, уселся на диванчик, привязал себя к яхте и усадил на свои бедра Маркуса. Прижал его к груди и связал обоих веревкой. Очередная волна едва не перевернула их маленький растерзанный и неуправляемый кораблик, но ему было все равно. — Ты сломан, а я разрываюсь на части. Нас штормит и переполняет эмоциями. Я не хочу это терять, Маркус. И я не потеряю.       Молния ударила во вторую мачту, ломая ее у основания, дождь потушил огонь, а упавший парус накрыл демонов белым покрывалом, но они этого не заметили, потому что ни того, ни другого на яхте не было.       Дариус нервничал. Еще бы ему не нервничать! Он не разговаривал со своей спящей глубоким сном бессмертной половиной уже две тысячи лет. Он бы еще столько же с ней не разговаривал, но у него не было выбора. Темнота и мрак Великого Ничто затягивали его в бездонные недра, но он не сопротивлялся. Попасть туда всегда было гораздо проще, чем выбраться обратно. Последний рывок — и Дариус оказался посреди светлого грота в самом центре той самой горы, что и есть он. — Кто к нам пожаловал! — насмешливо протянул бодрый тяжелый голос. — Здравствуй, бессмертный. — Воришка пришел сам. Интересно, зачем? — А то ты не знаешь! — мгновенно вскипел Дариус.       Так он и знал! Великий Ничто проснулся в тот самый момент, когда Маркус сказал о своей любви в том каменном коридоре Подземелья, и с тех пор незримо участвовал во всем, что происходило между ними и их демоном. Контролировал и не давал волю. Чертов бессмертный тупица! — Ты купался в любви Маркуса вместе со мной и это ты не позволил нам остановиться вовремя! — Он хорош, что уж говорить, — согласился голос. — Но не настолько, чтобы ты посмел променять на него Ветер! — Ты не понимаешь, — тяжело вздохнул Дариус. — Франсуа — это Франсуа, а Маркус — это Маркус. — С этим как раз вопросов нет. — Послушай, нас же двое, хоть мы и один. Может, нас с тобой хватит на них обоих? Я очень хочу поймать первого и ни в коем случае не хочу потерять второго. — Да ты жадный похотливый кролик, а, Дариус? — тяжело рассмеялся голос. — Да. Как и ты. Ветер ненавидит нас, а Маркус любит. Тебе не кажется, что нам с тобой нужен тот, кто будет любить нас такими, какие мы есть, целую вечность? — Хочешь, чтобы я вернул Маркусу душу? — Да. А разве ты не хочешь? Тебе же нравится быть с ним. — Кто тебе мешает иметь его тело? Оно вполне жизнеспособно. — Не делай вид, что не понимаешь меня. Я — это ты. — Не совсем, иначе бы ты ко мне не пришел. Ты любишь этого демона, а я люблю Ветер. — Возможно. Но я знаю, что несмотря на Франсуа, который все-таки не совсем Ветер, ты явно неравнодушен к Маркусу. Я вижу и чувствую это, потому что мы с тобой одно. Может, хватит с нас одиночества? Подумай об этом. Разреши нам насладиться не только его телом, но и умом. Ты не сможешь устоять перед ним. — Никто не затмит Ветер. НИКТО и НИКОГДА. Я жду его миллионы лет! — Я не буду с тобой спорить. Просто верни душу Маркуса на место. Что с нами будет дальше, мы узнаем, только когда переживем это по-настоящему. Я главный в нашем союзе, а не ты. Я ведь могу и не возвращаться в наше с тобой тело. — Ты все так же упрям, коварен и бесстрашен. — Конечно, иначе бы ты мне не покорился, — усмехнулся демон, за что и был выкинут на самую вершину горы недовольным и обеспокоенным его словами голосом.       Дариус открыл глаза и немедленно наткнулся на растерянный взгляд синих глаз Маркуса. Облегчение хлынуло в его потерянную душу потоком. Жив! Маркус снова жив и здоров! Ком в горле мешал говорить, а дождь смотреть. Или не дождь? Они ведь под парусом… Он судорожно вдохнул и вцепился в своего демона изо всех сил, чем окончательно привел его в чувство.       Маркус внимательно огляделся вокруг: веревки, обломок реи, воткнувшийся в борт в десяти сантиметрах от плеча Дариуса, парус над головами и загадочное лицо тяжело дышащего открытым ртом демона. Таким он не видел его ни разу в жизни. Что это с ним? Подумал пару секунд и решил кое-что уточнить. — Шторм семь баллов? — Да. — Середина озера? — Скорее всего. — Мы все-таки вышли на яхте на прогулку. — Да. — Вместе, — забрался руками в седые волосы Дариуса Маркус.       Почувствовал бедрами мгновенно оживший член монстра, на котором сидел, его дикое желание и еще большее раскаяние, и сложил пазл в единое целое: Император все-таки выпил его душу до дна! Однако сейчас он жив, мало того в здравом уме и твёрдой памяти. Получается… Это что же получается?! — Ты вернул мне душу?! — Да. — С чего вдруг такая щедрость? — Она все равно моя. Считай, что я одолжил тебе ее на время, — независимо пожал буграми плеч Дариус, отводя глаза, но не собираясь просить прощение. Вот еще! Он же вернул Маркусу душу, а это само по себе самое главное извинение.       Дариус принялся гладить стальные ягодицы и спину Маркуса, не в силах потушить пылающий в теле огонь, увидел нарастающий гнев в синих глазах и понял, что романтический секс в награду за невозможное не получит. Зато хорошую взбучку… Слепящая радость от того, что Маркус снова в порядке, накрыла Дариуса с головой, и ему стало все равно, как именно умник займется с ним любовью. Главное, что займется! — Да мне плевать, что я там должен считать! — определился, наконец, со своим отношением к произошедшему Маркус и отвесил Дариусу смачную оплеуху. Схватил за мощную шею так, что пропорол кожу когтями. Получил жадный член в задницу, застонал от накатившего возбуждения, но не отступил. — Если ты еще раз посмеешь выпить меня до дна, я даже не знаю, что я с тобой за это сделаю! — Не знаешь — не говори, — прошептал ему в губы Дариус. — Сейчас я не готов придумывать для тебя наказание, но обязательно займусь этим позже, — пообещал Маркус, теряя мысль от глубоких, мощных и совершенно беспорядочных толчков в анусе. Что-то рухнуло на палубе, сдергивая с них парус и открывая дождю и стихающему ветру. — Но одно я знаю точно. — Что? — Если наша любимая яхта утонет, я тебя четвертую.       Дариус расхохотался и впился в ждущие его губы страстным поцелуем, меняя ипостась, чтобы чувствовать родного, живого, бесстрашного и совершенно здорового демона как можно лучше. Оторвался, посмотрел в дорогие глаза. — Ты нужен мне, умник. Я не отпущу тебя. — С каждым разом все лучше и лучше, — счастливо рассмеялся Маркус, провел пальцем по аккуратной бороде вокруг рта, по губам, носу, бровям. Смахнул капли. — Знаешь, это самое серьезное заявление, что я слышал от тебя, но я не теряю надежды на большее. — На большее? — Да. Я верю, что однажды ты скажешь мне: «Я люблю тебя, Маркус». — Размечтался! — проворчал Дариус, целуя серебряные полоски на шее и острое ухо, но Маркус чуть отодвинулся, вбирая его в себя еще глубже и заставляя смотреть себе в глаза. — Признаваться в любви просто. Смотри и слушай. Я люблю тебя, Дариус, — улыбнулся Маркус и получил обжигающий поцелуй в ответ. — Люблю тебя, Император, — почувствовал жадные руки на бедрах, сжимающие до синяков. — Любимый и любящий.       Столик отлетел на палубу, вырванный с частью доски, к которой был привинчен, освобождая место для двух сошедших с ума от желания и любви демонов. Они не выпали за борт только потому, что через пару минут шторм прекратился так же быстро, как и начался, оставляя их разрушать постройки на палубе несчастной яхты самостоятельно. … — И долго ты будешь так на меня смотреть? — Пока ты не уйдешь отсюда. — Мне здесь хорошо. Почему я должен уходить? — Потому что ты стоишь тут абсолютно голый! Это неприлично. — О чем ты говоришь? Мы же принадлежим к расе демонов. — Ну и что? В этом доме есть правила, которые ты должен будешь соблюдать. Если, конечно, задержишься здесь еще хоть на пару часов, — сказала Санара и демонстративно повертела большой чугунной сковородкой.       Стоящий в дверях кухни Император принял свою демоническую ипостась. Она перехватила тяжелую утварь на манер теннисной ракетки, а он перемахнул через стол и встал прямо перед ней. Ровно вполовину выше нее. — Первое правило, — нисколько не испугалась Санара. — Всегда прикрывать яйца штанами! Это тебе не бордель и не твой огромный гадюшник в Столице. Это приличный дом! — Между прочим, это и мой дом тоже. Так что я буду делать все, что захочу, — сказал Дариус, подходя к ней вплотную. — Будешь ставить мне условия, я вырву тебе сердце, старая ведьма. — Твой? — севшим голосом переспросила Санара. — Ты что, отобрал его у Маркуса?!       Сковородка звонко огрела не ожидавшего такого поворота событий Императора по рогатой голове. — Да я тебе сейчас сама сердце вырву, древняя развалина!!! — Успокойся, — скрутил руки разбушевавшейся и принявшей страшный демонический облик старушки Дариус. Придавил ее к разделочному столу. — Ничего я у него не забирал! Он мне подарил. Половину. — Эээ… что? — откинулась как можно дальше на шкаф Санара. — Это. Наш. Дом, — четко выговаривая каждое слово, повторил Дариус. — Его и мой. Я буду проводить здесь с Маркусом столько времени, сколько смогу, и буду ночевать каждую ночь, как и раньше. — Раньше? — опешила Санара. — Так это тебя он скрывал от меня целых полгода?! — Я сам себя скрывал, — скривился Дариус и отступил на шаг назад.       Старушка закатила глаза, сняла с талии небольшой передник и повязала его на мощных бедрах растерявшегося Императора. — Вот так я смогу с тобой нормально разговаривать. — Ты такая же сумасшедшая, как твой хозяин, — покачал головой Дариус, раздумывая, что ему делать с этой наглой старушкой дальше. — Если ты думаешь о том, как меня лучше убить, то выбрось эти дурацкие мысли из своей страшной рогатой головы, — сказала Санара. — Я слишком хорошо готовлю, знаю все об этом доме и о Маркусе, и очень дорога ему. Ты ведь не хочешь потерять его из-за такой мелочи, как я? — Ты слишком умна для экономки, ведьма. — Как и Маркус для должности твоего камердинера, — пожала плечами Санара. — Его это не остановило. — Ты знала, что он любит меня? — присел на край стола Дариус, но тут же слетел с него, уворачиваясь от полотенца Санары. — Да чтоб тебя! — Правило второе. Не смей садиться голой задницей на стол. Мы здесь едим, между прочим! — Тьфу на тебя, мерзкая склочница, — выругался Дариус, сдерживая нелепое желание рассмеяться. Его гоняла по кухне старая маленькая демоница, а ему это нравилось. Черт-те что!       Он принес уснувшего тяжелым сном Маркуса домой поздно вечером. Вымыл в душе, уложил в постель, но был со скандалом изгнан из спальни, потому что у лежащего на кровати демона резко поднялась температура. Дариус во все глаза смотрел на то, как Санара пичкает таблетками покорно глотающего их Маркуса, стирает со лба пот и шепчет что-то такое на ухо, от чего он начинает улыбаться ей особенной улыбкой. Выгнать ее из комнаты не представлялось возможным, а потому Император воспользовался случаем и вернулся во дворец, в котором не появлялся целых три дня, чтобы устроить там полнейший переполох: тенью постоял в дверях зала Большого Совета; послушал, что затевают Великие Герцоги; зашел и оторвал головы четырем главным заговорщикам; избил до полусмерти еще троих и загнал в угол остальных.       Последний раз подобную демонстрацию силы он устраивал больше двадцати тысяч лет назад. Тогда ему совсем чуть-чуть не оторвали голову, а из двадцати Великих Герцогов осталось в живых только двое, и все они были не чета нынешним: коварные, жестокие, мстительные, сильные и очень умные. В этот раз Император был значительно добрее, но этого вполне хватило для того, чтобы двенадцать оставшихся покорно склонили перед ним головы. Он довольно хмыкнул, свернул голову еще одному, так, для усиления эффекта и далеких политических интересов, и пошел творить расправу дальше. Следующим ему под руку попался глава Службы безопасности, сидящий в своем кабинете, не особенно рвущийся искать отсутствующего уже третьи сутки Императора и даже не попытавшийся вмешаться в бойню в Зале Большого Совета. С ним Дариус покончил еще быстрее.       Вызвал его второго заместителя Тарио, того самого, который пришел на шум битвы, запретил вмешиваться в происходящее охранникам Великих Герцогов, перебил тех из них, кто его не услышал, и пару раз незаметно, но очень удачно подтолкнул нужных Императору Герцогов ему в руки. Вручил демону нашивки, сдернутые с предыдущего владельца вместе с мясом, и назначил главой Службы безопасности. Тарио даже ухом не повел: уяснил некоторые особенности и новые правила, а потом допросил Дариуса с пристрастием и потребовал показать то место, где он последние полгода проводит каждую ночь. Император послал его к чертям, Тарио вернул ему нашивки. После небольшой, но бурной и довольно ожесточенной перепалки компромисс был достигнут, и Дариус отправился дальше.       Покои любовника встретили его стонами и запахом похоти, разливающимся по ним душными волнами. Два красивых, но абсолютно безмозглых молодых демона барахтались на постели, забравшись друг другу в рот членами. Император насладился картинкой, а потом скинул штаны и затрахал обоих до смерти. Оторвал им головы, позвал Фабио и приказал найти ему нового официального любовника. Секретарь, увидев его, выдохнул с таким облегчением и радостью, что Дариус рассмеялся, похлопал его по узкому кривоватому плечу и пообещал солидную прибавку к зарплате. Хоть кто-то в этом скорпионнике был искренне рад его видеть. Фабио поспешил воспользоваться хорошим настроением Императора и попросил вместо прибавки устроить ему брак с какой-нибудь не слишком страшной, молодой, богатой и очень знатной демоницей, чем развеселил его еще больше.       Дариус рассказал секретарю последние новости и предложил срочно утешить несчастную сиротку попавшего в опалу и бесславно умершего в зале Большого Совета Великого Герцога Сетруса. Фабио испарился, как по волшебству, а Император решил, что на ближайшие пару недель бардак во дворце обеспечен, и тихо-мирно ускользнул домой. Прогулялся на причал, оценил разрушения на яхте, с облегчением убедился в том, что все можно будет восстановить, и забрался в постель к Маркусу. Заставил свою кровь в нем поработать, привел его в нормальное состояние, не стал будить, обнял, наслаждаясь тем, что его дорогой умник мирно спит рядом, и благополучно уснул. Утром Маркус так сладко сопел носом в подушку, что Дариус решил его не трогать и спустился на кухню, где вместо кофе и получил воинственно настроенную демоницу. — Правило третье. Не смей орать и громко ругаться, когда Маркус спит. — Он же на втором этаже! И ничего не услышит, — возмутился Дариус.       Подошел к кофемашине и нажал волшебную кнопку. Техника обиженно пискнула и на его запрос не отреагировала. Он ткнул еще раз с тем же результатом, замахнулся, чтобы как следует огреть упрямую машинку, но получил по голым ягодицам полотенцем и отпрыгнул. — Да сколько можно бить меня по заднице, похотливая старушенция! Хочешь со мной переспать, так и скажи! — Сдурел? Я люблю Маркуса уже чертову кучу лет, а тебе до него, как до луны пешком, кошмар таксидермиста! Не сверкай передо мной своим древним задом, и все будет в порядке, — проворчала Санара. Забросила зерна в лоток, долила воды и включила кофемашину. — Правило четвертое: не лезь на кухню без спросу. Это моя территория. В крайнем случае отправляй сюда Маркуса. У него, в отличие от тебя, есть мозги. — Не хами мне, ведьма! — огрызнулся Дариус, осторожно забирая из ее рук кофе. Принюхался, глотнул и разомлел от накатившего удовольствия. — Мммм, вкусно! Сделай еще один. — Зачем? — Я же не могу вернуться к Маркусу с одной кружкой. Я люблю черный, а он — с кучей сахара и сливками. Мерзость несусветная! — скривился Дариус и чуть не подавился от ошарашенного взгляда Санары. — Чего ты на меня так смотришь? — Ничего, — отвернулась демоница. Сделала кофе, добавила туда маленькую щепотку корицы и подала Императору, который посмотрел на нее с понимающей грустинкой в глазах. — Ты думала, что я трахаю его в хвост и гриву и ничего о нем не знаю? — Да. — Маркус мне не любовник, Санара, — отвернулся Дариус и шагнул на первую ступеньку лестницы, что вела в столовую. — А кто он тебе? — Я еще не решил. — Постой. Ты же не можешь появиться перед ним в моем фартуке, — проворчала Санара, сдернула передник и огрела им Дариуса по голой заднице напоследок. — Он засмеет нас обоих. …       Маркус слетел с кровати, едва увидел Дариуса, входящего в спальню с двумя кружками кофе в когтистых руках: огромного, обнаженного, страшного, пузырящегося мускулами и трогательного до слез. Забрал кружки, поставил на столик и занялся с ним любовью с такой нежностью, что в очередной раз вывернул душу жестокого монстра наизнанку. — Ты чудовище, любимый, кровожадное, беспощадное, сумасшедшее и похотливое, но я люблю тебя больше всего на свете, — прошептал Маркус в седую макушку, лежащую на его широкой демонической груди некоторое время спустя. С третьей попытки они добрались до постели и теперь наслаждались полным покоем. — Фабио настучал? — Да. Позвонил, когда ты ходил за кофе, и рассказал о той бойне, что произошла во дворце. Зачем ты это сделал? — Так будет лучше. — Ты разворошил осиное гнездо! Кому от этого стало лучше? — Нам. — Это крайне нелогично! — Очень даже логично, сам подумай. — Дариус, я ученый, а не интриган. Поясни, я не понимаю. — Великий Герцог Варгус посмел заказать тебя, — начал водить пальцем по серебряной полоске на груди демона перед своим носом Император. — Я убил его за это в зале Совета сразу после того, как ты ушел. Потом я приводил тебя в чувство три бесконечных дня и понял, что не хочу тратить время на тех идиотов, что гордо именуют себя Великими Герцогами. Последние двадцать тысяч лет я был слишком добр, и никто уже не знает, на что я на самом деле способен. Я вернулся во дворец в раздумьях, но они решили свою судьбу сами. Надо быть полными кретинами, чтобы практически в открытую обсуждать планы по моему свержению в зале Большого Совета! Я решил, что с меня хватит. — Перебил тех, кто был опасен, предупредил следующих и запугал остальных? — Да, но главное даже не это. — А что? — Всем аристократическим семействам на меня сейчас наплевать, потому что Наследники Великих Герцогов будут рвать друг друга на части за титул, а оставшиеся в живых Великие Герцоги делить власть и делянки умерших до тех пор, пока их не остановят новые Великие Герцоги. — Ты сломал систему и нарушил равновесие. Чтобы привести все в порядок, им понадобятся десятилетия. — И бессмертный Император, который не позволит разборкам перерасти в гражданскую войну и станет гарантом стабильности, законности и порядка. — Ты гений, Дариус. — Мы слишком мелко плавали, подчиняясь правилам и обстоятельствам. — Согласен. Осталось решить вопрос с любовником и женой, и можно будет расслабиться.       Маркус постарался сдержать ревность, но ему это не удалось. Дариус поднял голову и посмотрел в потемневшие синие глаза. — К чему ты ведешь? — Прости, но я не могу и не буду говорить спокойно о тех, с кем ты спишь. Я хочу, чтобы ты был только моим, и это мое право. Другой вопрос, что это практически неосуществимо. Я понимаю, но ревновать от этого меньше не стану. — Я могу выбрать любовника одного и надолго, либо постоянно их менять, — отвел глаза Дариус. Мысль о том, чтобы спать только с Маркусом, никогда не приходила ему в голову, и обсуждать это он не собирался. Что еще за глупости?! — Мне без разницы. — Я их всех ненавижу, — грустно улыбнулся Маркус. — Пусть будет, как будет, а жену верни во дворец. Ей тоже не мешает устроить жизнь, как полагается, и внести свою лепту в бардак и хаос. — Отличная мысль, — согласился Дариус, и больше они на эту тему не разговаривали. Все и так было понятно.