Ветер

… История Бастарда Императора Дариуса       Свой двухсотый День Рождения Франсуа запомнил навсегда. Любой демон доподлинно знает, когда родился. С точностью до секунды! А потому отсутствие каких-либо документов или родственников подкидышей для определения возраста не имело никакого значения. Приют, в котором он жил, сколько себя помнил, считался самым лучшим из всех: благоустроенный, чистый, ухоженный и благополучный. Полный довольных жизнью симпатичных мальчишек, которым преподавали науки самые лучшие учителя, обучали войне закаленные в боях ветераны, прививали манеры и светский лоск куртуазные кавалеры. О, да! Вот с них-то, пожалуй, и стоило начинать рассказ.       Красота — страшная сила, а определить, каким будет демон, когда вырастет, можно было с первой секунды, как младенец увидит свет. Закон, который не смел нарушить никто, запрещал взрослым демонам заниматься сексом с теми, кому не исполнилось 500 лет. Виновный сгорал на месте сразу же, а потому молодые демоны и демоницы могли не опасаться за свои честь и достоинство. Теоретически. Слово «взрослый» и выясненное на практике много тысяч лет назад условие «попадал членом в тело» позволяло очень многое тем самым куртуазным кавалерам, а также ветеранам и учителям, которые покровительствовали этому замечательному заведению.       Все эти демоны не могли заниматься сексом с малышней, но они могли другое. Выбирать себе будущих любовников с детства, обучать их всему, чему посчитают нужным, лепить из них кого угодно, облизывать с ног до головы и спаривать их между собой, ведь это же не запрещалось! Смотреть и командовать. Да много чего еще могли делать изобретательные демоны со своими будущими комнатными собачками. Теоретически, любой молодой демон был совершенно свободным гражданином империи и по достижении 500 лет мог покинуть стены этого приюта без всяких ограничений. Но таких выпускников из этого выдающегося заведения не вышло ни одного. Наставники и учителя были хорошими воспитателями и не жалели сил и времени для того, чтобы будущие любовники принадлежали своим покровителям душой и сердцем еще до своего совершеннолетия, когда к этому всему просто добавлялось тело.       Франсуа был прекрасен с самого первого года жизни, а потому споры за него начались раньше, чем он научился ходить. Демон был очень умным ребенком, и, даже не понимая, что происходит, научился извлекать из постоянной суеты вокруг себя выгоду. Только это и помогло ему выжить. Манипулировать теми, кто хотел хотя бы дотронуться до него, он научился раньше, чем говорить. Трогать ведь тоже не запрещалось. Как и гладить. И целовать. И заставлять это делать в ответ. Впрочем, ему повезло больше, чем некоторым другим, потому что директор приюта сделал все, чтобы до 50-ти лет к нему вообще никто не прикасался. Некоторых это распоряжение не останавливало, но даже если Франсуа ничего никому и не говорил, этот нетерпеливый товарищ исчезал из его жизни уже на следующий день и больше в приюте не появлялся. Демон был слишком ценным приобретением, чтобы испортить его еще в детстве.       К своему 200-му Дню Рождения Франсуа стал мастером подковерных игр и интриг. Своей дивной красотой, легкостью в общении и детской непосредственностью он сводил с ума всех без исключения. Эльф, как называли его тогда все вокруг, был беззаботным, шаловливым, прекрасным, как сказочный принц, и сладким, как мед. Он переходил из рук в руки с такой скоростью, что уследить за этим было совершенно невозможно. Его комната всегда была самой шикарной, учителя лучшими, а желающие добраться до его тела самыми щедрыми. Истории о «шалостях», которые он позволял своим покровителям и себе, и их восторженные лица делали его практически недосягаемым для сокурсников, которые не были связаны никакими законами, а потому делали все, чтобы добраться до его прекрасного тела и затащить в постель.       Все это Франсуа прекрасно понимал и пользовался этим в совершенстве. Только он один знал, что 99% историй о постельных битвах с одногодками были ложью. Он сделал себя переходящим знаменем, которое новоявленный владелец даже не успевал поцеловать, не говоря уже о том, чтобы облизать с ног до головы или изнасиловать языком, пальцем или еще чем похуже в рот или в задницу. Он был серым кардиналом, выбирая себе в хозяева тех, кто слишком долго думает и боится последствий, а потому не лезет к нему сверх меры. Стравливал всех со всеми, заставлял вести за себя длительные войны с переменным успехом, во время которых прикидывался невинной овечкой и демонстративно ждал победителя, не позволяя прикасаться к себе, тем самым набивая цену и подкидывая дрова в огонь. Франсуа сколотил себе целое состояние на подарках своих вечно меняющихся покровителей, умудрившись благополучно спрятать его на самом виду. Это спасло ему жизнь триста лет спустя и позволило скрываться первую тысячу лет, не заботясь о деньгах вовсе.       В свой 200-й День Рождения Франсуа вместо того, чтобы благополучно ездить по ушам очередному робкому покровителю, стоял на заднем дворе приюта, прижавшись спиной к стене и глядя на десятерых сокурсников. Его замечательное невинное бытие подходило к концу. Никто и никогда не бывал в его рту и сказочной заднице членом, но сегодня его секрет был раскрыт. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться. Весь последний месяц он с тоской смотрел на то, как десять самых известных его любовников, ненавидящих друг друга лютой ненавистью, шепчутся по углам. Франсуа водил их за нос, играя на самомнении, честолюбии и боязни стать посмешищем, очень долго, и сегодня ему придется за это ответить.       Все они хвастались тем, что спали с ним, и он с энтузиазмом поддерживал эти речи. Но при любом реальном поползновении каждый из них получал по рукам, лицу или яйцам, и на время прекращал домогательства. Франсуа пользовался своими покровителями с максимальной для себя выгодой и всегда тренировался персонально у самых прожженных ветеранов, только в самых крайних случаях расплачиваясь за это жадным пальцем в своей сказочной заднице. Обычно хватало пары поцелуев и всего одной тренировки, чтобы они переключались с его прекрасного тела на его не менее выдающиеся способности к убийству и драке. Он заводил их, заставлял вспоминать не секс, а войну. Для них это было почти одно и то же, так что от него они уходили счастливыми и довольными, только много месяцев спустя понимая, что их провел маленький мальчишка.       Франсуа смотрел на стоящих перед ним демонов: парни как парни, человеческие тела и сила, ничего сверхъестественного. Свою вторую, истинную ипостась, демон обретал только в 500 лет, минута в минуту. Тем не менее, несмотря на все свои изнурительные тренировки и персональную подготовку, накачанные за это время мышцы и нечеловеческую (и даже не демоническую) скорость, было понятно, что со всеми этими злыми на него подростками ему не справиться, но сдаваться без боя он не собирался. Терять девственность следовало с шиком. Франсуа прекрасно понимал, что все десятеро не уйдут отсюда до тех пор, пока не отымеют его по полной программе, а остальные не удостоверятся, что все прошло как надо, поэтому собирался сделать все, чтобы причиндалы как можно большего количества этих обманутых любовников были неспособны ни к каким манипуляциям достаточно долгое время.       Они набросились на него, разделившись на три группы, чтобы не мешать друг другу. В ход шло все, начиная с рук и заканчивая веревками. Франсуа вывел из строя аж семерых, чего от себя никак не ожидал, прежде чем ему скрутили руки за спиной и потащили к стоящему недалеко столу — один в рот, другой в задницу, чтобы не терять время. Так он и думал. Ни черта у них не выйдет. Франсуа готовился к последнему рывку, который либо даст возможность сбежать, либо вынудит их отправить его в нокаут, когда посреди цветущей арки появился ОН: страшный, как сама Смерть, почти трехметровый, пузырящийся мускулами по всему телу и шипами по позвоночнику монстр, с острыми ушами и небольшими, но очень опасными на вид рогами на черноволосой голове. Лицо, почти человеческое, но сильно смахивающее на кошачье, с широким приплюснутым носом, как будто обрубленным подбородком, клыкастым ртом и огромными, но странно узкими горящими глазами, не выражало ничего.       Демоны рядом с Франсуа окаменели, чем он тут же и воспользовался: сделал подсечку одному, резко выпрямился, доставая затылком в лоб другого, и ногой в пах согнул в дугу третьего. — Вот тебе и сказочный эльфийский принц, — расхохотался демон в арке.       Подошел к нему, когтями поднял подбородок повыше, вглядываясь в черные даже в человеческом обличии глаза Франсуа со странным выражением на страшной морде, которое он тогда так и не понял. Демон отпустил его подбородок, разрезал когтем веревку на связанных позади руках, подхватил и крепко прижал к себе, уткнувшись холодным и даже чуть влажным носом ему в шею и вынуждая обнять за здоровенные плечи. Пять шипов на мощной спине повергли его в полное смятение. Франсуа висел, ни жив, ни мертв, понимая, что провести этого монстра ему не удастся никогда. Он с ужасом думал о том, какой величины член скрывается в штанах этого чудовища, и что останется от его сказочной задницы, да и от него всего вообще, когда он до него доберется.       Наверное, все эти мысли отразились у него на лице, когда гость оторвался от его шеи и посмотрел ему в глаза. Демон нахмурился, задумался на мгновение, а потом расхохотался, поставил на ноги и сказал: — Ты мой сын, Франсуа. — Эм? — опешил он. Новость была настолько невероятной, что осмыслению не поддавалась. — Я Дариус, мальчик мой. Тот самый, Великий и Ужасный Император демонов, — ответил монстр. — Пойдем. Теперь ты будешь жить со мной рядом. — Знаете, мне и так неплохо живется, — ляпнул Франсуа, едва не падая под тяжелой рукой демона на своем плече. — Оно и видно. Поклонников хоть отбавляй, — расхохотался Дариус и утащил его во дворец.       Следующие сто пятьдесят лет прошли для молодого демона, как в кино: сплошной экшн и секс, развлечения, алкоголь и наркотики, сегодня друзья, завтра враги. Франсуа развлекался, учился, тренировался, радовался жизни и юным демоницам. Только переспав с первой, он понял, почему так упорно отбивался от своих поклонников. Секс с мужиками его не интересовал. С его внешностью и положением юный Бастард стал настоящей шлюхой в том смысле, что перепрыгивал из одной женской постели в другую со скоростью ветра, потеряв голову от свободы, вседозволенности, и, как ни крути, поощряющего взгляда отца. Император не спускал с него глаз и переживал даже больше, чем за Наследника, который непонятно зачем следил за Бастардом и днем, и ночью. Франсуа не сильно придавал этому значение. Дариус был вечным, как космос, так что Наследников за время правления Императора сменилась чертова куча. Как и жен.       Вся борьба при императорском дворе сводилась только к одному: вниманию Императора. Все остальное приходило вместе с ним: деньги, титулы, планеты. Все, что угодно. к 350-му Дню Рождения Франсуа понял, что демоницы ему надоели, как и секс, алкоголь и шумные вечеринки. И тогда он вспомнил, как незаметно дергал ниточками в приюте, и ударился в интриги. О да! Отличное было время! Император, заметив изменившиеся пристрастия сына, взял его под крыло и принялся учить всему сам. Если бы Франсуа знал, к чему это приведет, никогда в жизни не подошел бы к нему и на пушечный выстрел, но тогда Дариус был для него кумиром: коварным, умным, благосклонным к нему и, что самое главное, не желающим с ним переспать. Как он был слеп! Впрочем, что бы Франсуа ни делал, результат был бы один. Просто он этого тогда не знал.       Первой ласточкой грядущих неприятностей стал разговор после очередной, на этот раз неудавшейся интриги, но Франсуа не обратил на это внимания, предпочитая не замечать очевидного и тешить себя иллюзиями. Они с Императором сидели вдвоем на бортике бассейна в полном неглиже. Кого им было стесняться? Генрихус, тот самый вечно следящий за Франсуа Наследник, провел с ними целый час в надежде, что Дариус позовет его с собой на ужин, но тот не позвал, чем вызвал его явное недовольство. Они проводили глазами худое тело, состоящее из одних костей, сухожилий и хоть и скромных на вид, но чертовски сильных мышц. — Нравится? — спросил Дариус, по-детски болтая ногой в воде. — Генрихус с удовольствием с тобой переспит. Ему хоть и почти четыре тысячи лет, но выглядит он на сорок по человеческим меркам.       Сам Император в человеческой ипостаси был могучим мускулистым мужиком, с аккуратной седой бородой вокруг рта, высоким лбом, квадратной челюстью, бровями вразлет и глазами, в которых жил вечный огонь. Человеком он был красив настолько, насколько ужасен демоном. Увидев его мужское достоинство в первый раз, Франсуа понял, в кого он такой уродился, и откровенно порадовался, что его кровь разбавили. Ему такое орудие и даром нужно не было. — Я не люблю мужчин, отец, — ответил он. — Хватит с меня приюта. — Ты демон, Франсуа. Какая разница, с кем спать? — недовольно сказал Дариус. — На тебя нехорошо косится половина двора. Тебе уже 350 лет, а ты так и не переспал ни с одним молодым демоном. Это не нормально. — Как ты сам говоришь, я демон. Что хочу, то и ворочу, — рассмеялся Франсуа.       Потянулся, разминая затекшие плечи, и потер рукой почти зажившую связку на ключице, порванную вчера на тренировке. Дариус рядом тяжело вздохнул и скользнул в темную воду. — Давай разотру, глупый мальчишка, — скомандовал отец, стоя в воде по пояс. — Ложись на живот лицом ко мне. Руки вдоль тела положи. Да, вот так. Голову за бортик опусти, упрись подбородком в него, чтобы позвоночник ровным был. Глаза закрой. Нечего мои причиндалы рассматривать.       Франсуа засмеялся и послушно сделал, что говорят. Дариус провел сильной рукой по позвоночнику от шеи до копчика, захрустел каждым позвонком. — Ты что! Ты же мне кости переломаешь! Пожалей, я же еще не демон, — застонал от боли Франсуа. — Эльф ты, а не демон! Сказочный принц, — рассмеялся отец, но мучить перестал.       Зато начал разминать спину и плечи, кропотливо, аккуратно и ласково, не пропуская ни одной связки или мышцы. Франсуа снова застонал, но уже от удовольствия. — Хватит стонать, девчонка! Итак, мы говорили про мужчин. Ты понимаешь, что из-за своей дурацкой фобии провалил нашу замечательную интригу? — Что? — возмутился он, но получил шлепок по заднице и замолчал. — Не перебивай. Ты очень красив. Почему ты не пользуешься этим? Какой из тебя интриган, если ты очевидные вещи игнорируешь? Да, Великий Герцог Вальтерус на вид не ахти. Ему все-таки больше пяти тысяч лет и жить ему осталось недолго, но тем не менее. — Да меня бы вывернуло сразу, как только он ко мне прикоснулся! — открыл рот Франсуа.       Получил очередной шлепок и снова заткнулся, а Дариус принялся за его поясницу и бедра. — Прекрати говорить глупости. Я бы тебя сам утопил, если бы ты позволил ему лишнее, идиот малолетний, — сердито сказал он. — Этому старому пню хватило бы рук на причиндалах и твоего идеального дружка в его дряхлой заднице. И даже без поцелуев. — Фу. Какая гадость, — не сдержался Франсуа.       Отец рассмеялся, сжал обеими руками его ягодицы, чуть дернул в стороны и убрал руки. — Береги свою сказочную задницу, Эльф, — сказал Дариус и занырнул в воду. Проплыл до конца бассейна и вернулся обратно. — Ни черта ты не понимаешь. Если бы ты его обработал, то он одним своим словом решил бы твою проблему. Что в этом такого, я не понимаю! По мне так идеальным вариант: мало того, что добился своего, врага поимел, так еще и удовольствие какое-никакое получил. — Одни плюсы и никаких минусов, только вот одно но: у меня на старика не встанет, как бы он меня не облизывал. Так что этот вариант отпадает.       Франсуа встал во весь рост, похрустел костями, поиграл мышцами, потянул руки и плечи. Упер кулаки в бедра и посмотрел на Императора, который прикрыл глаза и вцепился в бортик побелевшей рукой. Франсуа бросился на колени и обхватил седую голову руками. — Дариус! С тобой все в порядке? — Какой же ты еще мальчишка! Наивный и прекрасный, — прошептал тот, уперся лбом в его колено и вздрогнул всем телом.       Франсуа прижался щекой к его мокрой голове, поцеловал в макушку. Император тяжело вздохнул и сказал, уткнувшись лицом ему между колен: — Послушай меня внимательно, сказочный эльфийский принц. Все эти годы я не мешал тебе развлекаться, но пришло время повзрослеть. Ты переспал со всеми несовершеннолетними демоницами в столице. Это похвально. Ты получал все, что хотел, и менял друзей, как перчатки. Это тоже хорошо. Но ты перестал делать самое важное. — И что это? — Ты перестал следить за тем, кто хочет развлечься с тобой, — ответил Дариус и прижался щекой к его ноге, подставляя лицо ласковым пальцам. — Меньше чем через сто пятьдесят лет ты обретешь вторую ипостась. Я даже представить себе не могу, каким ты станешь, Франсуа. Твоя красота и доброта сыграют с тобой злую шутку, мой мальчик. Оглянись вокруг, посмотри, сколько народу пожирает тебя глазами сейчас. Задумайся, что будет потом. Я не смогу защитить тебя от всего мира. Да и не буду. Ты и так стал очень дорог мне, Эльф, а я не могу позволить себе привязываться к кому бы то ни было. Если ты хочешь выжить, тебе придется спать не только с теми, кто нравится тебе, но и с теми, кому нравишься ты. — Ты хочешь сказать, что если кто-то из нужных демонов попросит у тебя мою сказочную задницу, ты меня ему продашь? — севшим голосом спросил Франсуа. Дариус промолчал. Демон схватил его за волосы и дернул назад, поднимая к себе лицо. — Ответь мне! — Прости, Эльф, — Дариус грустно посмотрел на него и аккуратно отцепил его руку от своих седых волос. Поцеловал изящное запястье. — Это жизнь, мой мальчик. Это демоны. Не ангелы или вампиры, не люди и даже не оборотни. Ты демон только наполовину и поэтому все время выпадаешь из обоймы: сияешь и сверкаешь, вихрем проносишься по сердцам окружающих и рассыпаешься искрами, ни на секунду не оставаясь в тени. Так не будет продолжаться долго. Однажды тебя поймают и заставят жить по-другому. Ты Бастард, даже не Наследник, — всего лишь громкое слово, не подкрепленное ничем, кроме моей милости. — Ты угрожаешь мне? — прищурил глаза Франсуа. — Не то чтобы угрожаю… — Чего ты хочешь от меня? Скажи прямо! — Для начала мне нужны два молодых демона с Третьей Планеты. Они ключ к одному из месторождений золота. Я не хочу, чтобы они разбогатели. Это нарушит расстановку сил, и мне придется заниматься этим лично. Сейчас это было бы не вовремя. Ангелы все больше раздражают меня своим нытьем и мелкими подлянками. — Чего ты хочешь от меня? — повторил Франсуа. — Сделай их своими любовниками. Подчини себе, покори так, чтобы они лизали тебе ноги. Всего пару лет, а потом я отберу у них эти земли, и ты освободишься. — Почему я, Дариус? Почему не Генрихус? — Тебе пора повзрослеть, Эльф, — ответил Император, добавляя в голос металла и намекая на то, что его терпение подходит к концу. — Они прекрасно подойдут тебе для начала.       С этого все и началось. Спорить с Императором было бесполезно, а главное, очень опасно. То, что Дариус был вежлив с ним, делало ситуацию еще более серьезной, и Франсуа сделал, как он сказал: нашел нужных ему демонов и превратил их в своих постельных рабов. Последовал его совету и внимательно пригляделся к тем, кто его окружает, а через два года оценил масштаб грозящего ему бедствия полностью, устроил страшный дебош и жестоко напился у себя в покоях.       Очнулся Франсуа, лежа на диване, абсолютно голый и совершенно беспомощный. — Вот, выпей это, — услышал он голос отца.       С трудом сел, выпил какую-то дрянь и без сил упал обратно. Дариус сел на диван, положил его голову к себе на колени и начал водить ладонью по груди и животу: медленно, ласково и так по-доброму, что Франсуа в который раз порадовался тому, что у него есть отец. Кровожадный, коварный и жестокий, но кто не без греха? С ним он таким не был никогда, и этого было достаточно. — Я так понимаю, приступ паники прошел? — Не уверен. А вообще, откуда ты знаешь, что он был? — прошептал Франсуа. — Я столько живу на свете, что знаю абсолютно все. Я наблюдал за тобой чуть пристальнее обычного после нашего разговора в бассейне. Твоя истерика была предсказуема. — И что мне теперь делать? Это безумие какое-то! Половина народу хочет меня трахнуть. Четверть — посадить на цепь навечно, а еще четверть — украсть мою душу. Хоть кто-то остался ко мне равнодушным?! — Я тебя предупреждал. В мире демонов очень мало красоты, ты же видишь! Даже в своих человеческих телах большинство из нас не слишком радостно смотрит на себя по утрам в зеркало. Ты слишком красив, Эльф. Дальше будет только хуже. У тебя осталось меньше ста сорока лет до того момента, как у них будут развязаны руки и другие части тела. — Пора залезать в постель к нужным демонам? Ты на это намекаешь? — Что тебе еще остается? — Дариус убрал волосы с его лба, провел пальцем по щеке, губам. Взял за подбородок. — Пойми же ты наконец, глупый сказочный принц. Пока тебе не исполнилось 500 лет, ты можешь иметь, кого угодно, а тебя не может иметь никто! Кроме молодых. Таков закон. Пользуйся этим. Подчини себе слабых, страви сильных, оскорби гордых так, чтобы они никогда больше не подошли к тебе даже близко. Да мало ли! Подумай сам, Франсуа. В мире демонов женщины не решают ничего. Когда без разницы с кем спать, мы выбираем сильного. Это сидит в нас и делает теми, кто мы есть. — Я не такой, Дариус. Мне все это надоело. Я не хочу вечно отбиваться и спать с теми, от кого меня тошнит, только потому что так надо, — сказал Франсуа.       Повернулся на бок, уперся лбом в железный живот. Император провел рукой по его плечу, спине и оставил ее на согнутой ноге, обхватив ладонью бедро. — Жизнь только начинается, а тебе уже все надоело? Ты демон, Франсуа. Те красивые молодые глупцы с Третьей планеты, что лижут тебе ноги. Согласись, в постели они великолепны и доставляют тебе много удовольствия. Но ты покорил их слишком быстро и не успел почувствовать вкус победы. Со взрослыми демонами все будет не так. Они намного сильнее тебя, старше, опытнее. Тебе понравится быть главным, я тебя уверяю. Особенно иметь их в демонических телах. Твоя слабость — это твоя сила, и они покорятся тебе. Власть над ними будет слаще вина, просто попробуй. Потом мне спасибо скажешь. К тому же, ты уже понял, что выбора у тебя нет. Всех моих подданных только за то, что они мечтают отыметь тебя, я перебить не дам. — Не больно-то и хотелось, — пробурчал он. — Вас, демонов, хрен убьешь. — Береги свою сказочную задницу, Эльф, — рассмеялся Дариус. Похлопал по ягодице, поцеловал в лоб и ушел.       Оставшиеся 138 лет до совершеннолетия Франсуа провел как настоящий демон: был жесток, циничен, похотлив, коварен и беспощаден. Спал со взрослыми демонами, имея их так, как ему заблагорассудится и в какой угодно ипостаси, и даже начал получать от этого удовольствие. Научился заниматься сексом со своими ровесниками так ловко, что в его драгоценную задницу так никто и не забрался. Правда, ему пришлось для этого пожертвовать ртом, но почему-то это было для Франсуа не так важно, как собственный зад. Иногда он искренне жалел о том, что у него не в порядке с головой, но ничего не мог с собой поделать. Может, потому что его зад был единственным, что принадлежало лично ему самому и олицетворяло для него его гордость и честь?       К своему 498-му Дню Рождения Франсуа привел свои дела в относительный порядок: резко сократил количество желающих с ним переспать, отдалил от Императора тех, кто был ему пока не по зубам, убил тех, кто был опасен лично для него, но не слишком важен для Дариуса, и сделал своими преданными рабами тех, кто был неопасен и мог пригодиться в дальнейшем. Император приходил к нему в покои все чаще, потому что историй у Франсуа было море, и рассказывать он их любил и умел. Дариус смеялся, качал головой, давал советы и время от времени даже оставался на ужин. Это было так похоже на настоящую семью, что в такие вечера Франсуа снимал с себя все свои маски и позволял себе быть самим собой.       Однажды вечером Дариус пришел к нему в гости усталый и совершенно замученный. Сел на диван, откинул голову на спинку и принялся потирать плечо. Франсуа притащил ему стакан виски и сел рядом. — Первый раз вижу тебя в таком кошмарном состоянии, отец. Генрихус наверняка попытался бы тебя сейчас убить. — А ты? — открыл глаза Император. Одним махом заглотил виски и убрал стакан на столик. — А я могу отдать тебе давнишний долг. — Серьезно? — прищурился Дариус. — И какой? — Я могу сделать тебе массаж, — лукаво улыбнулся ему Франсуа и провел рукой по его широкому плечу.       Идиот! Господи, какой же он был идиот! А впрочем, что бы изменилось, если бы он вел себя по-другому? Ничего. Дариус прикрыл лицо ладонью, откинул голову на спинку дивана, помолчал. — Ты хочешь, чтобы я подставил тебе свою беззащитную спину? — Не то, чтобы я хочу, — рассмеялся он. Отнял руку от лица Императора, сжал в ладонях. — Ладно тебе, отец, кроме тебя у меня нет никого. Зачем мне тебя убивать? — Откуда я знаю? — проворчал Дариус. Повел плечом и скривился. — Черт с тобой, уговорил. Этот сумасшедший архангел чуть не отрубил мне голову! Делай массаж. Только при одном условии. — Каком? — На тебе должно быть только нижнее белье. Желательно в обтяжку. — Не понял?! — Мне не нужны сюрпризы. Так я буду чувствовать себя гораздо спокойнее. — Ты параноик, Дариус, — расхохотался Франсуа. — Пойдем в спальню, этот маленький диван явно не для тебя. — Выбирай выражения, Эльф, — сделал вид, что обиделся, Дариус, но он уже поднял его с дивана и, подталкивая в спину, повел к спальне. — Чего ты меня толкаешь? Скажи спасибо, что я твой отец, а то мог бы подумать, что ты собрался меня соблазнить! — С ума сошел? У тебя же боевая торпеда вместо члена. Я к таким, как ты, никогда и близко не подойду, — улыбнулся Франсуа.       Дариус стянул рубашку и замер перед кроватью в нерешительности. — Снимай брюки. Раз ты пришел с жестокой битвы, то у тебя наверняка вся спина и поясница отваливается. Так и быть, я тебя спасу. — Вот только не надо одолжений, у меня массажистов орды, — проворчал Император, но послушно скинул брюки и с довольным стоном упал лицом вниз на неубранную с утра постель. Зарылся лицом в смятую подушку, глубоко втянул в себя воздух. — Счастье-то какое! — Моя постель — самая лучшая в мире, это я тебе точно говорю, — сказал Франсуа, подхватил со столика флакончик с маслом и подошел к кровати. — Я в этом даже не сомневаюсь, — отозвался Дариус из подушки, сел и уставился на него в ожидании. — Чего? — Раздевайся. Кто знает, что у тебя на уме, коварный Эльф.       Франсуа бросил ему флакон, снял одежду, оставшись в одних трусах, раскинул руки в стороны и медленно повернулся вокруг. — Все? Уже можно приступать? — Да, — откашлялся Дариус, потер переносицу. — У тебя вода есть? — Конечно, сейчас принесу.       Франсуа сходил за водой, подождал, пока отец выпьет, убрал стакан и забрался на постель. Сел рядом, положил руку на его плечо. — Хватит сидеть, ложись. Я ведь могу и передумать. Неужели ты никому не доверяешь? — В моем случае это непозволительная роскошь, — ответил Дариус. Взял его лицо в руки, ищуще посмотрел в глаза, провел большими пальцами по уголкам губ, тяжело вздохнул и отпустил. — Ладно. У меня слишком болит спина, чтобы выпендриваться. Да и тебе я нужен живым и здоровым. — Наконец-то!       Дариус лег лицом вниз, сложил руки вдоль тела и замер. Франсуа сел верхом на его бедра, разлил по нему масло и принялся за дело. — Ну у тебя и мускулы! — не удержался от ворчания он через пару минут. — Я их даже сжать толком не могу. — Ты не сын, а сплошное недоразумение, — проворчал Дариус. Глубоко вздохнул и расслабился. — Ого! Вот это другое дело! — обрадовался Франсуа, начиная разминать рельефные валики. Император довольно застонал. — Что ты там говорил по поводу торпеды? — Слишком большая для меня, — рассмеялся Бастард. — Ох, ну какой же ты еще ребенок, а? Вечно паникуешь не по делу! — По делу! — Размер не имеет значения, Эльф. — Еще как имеет! Для меня два пальца в заднице уже трагедия, а у тебя целая космическая ракета! — Оуу, — простонал Дариус, явно даваясь от смеха. — Я польщен. — Это был вовсе не комплимент, — возмутился Франсуа и сильно ущипнул его за стык шеи и спины. Тот застонал от удовольствия. — Если ты будешь моим, то примешь меня любым. Хоть человеком, хоть демоном. — И что значит это твое «моим»? — Ты будешь принадлежать мне. Телом и душой. Я смогу заниматься с тобой сексом, как угодно и сколько вздумается, и ты никогда не почувствуешь боль. Если, конечно, я не захочу причинить тебе ее специально, но самое главное, я буду заниматься сексом с твоей душой. Это не объяснить словами, это можно только почувствовать. Демоны не умеют любить, но ты ведь только наполовину демон, так что в твоем случае это важно. Чем сильнее ты любишь меня, тем больше будет удовольствие. — Чье? — Ты любишь меня, я люблю тебя — бесконечно повезло обоим. Ты любишь меня, мне на тебя плевать — не повезло тебе. Я люблю тебя, тебе на меня плевать — не повезло тебе. — Это еще почему? — Власть у того, кто сделал привязку. Я поставил печать на твоей шее, напоил своей кровью, заполнил семенем. Ты мой. Навсегда. Я найду тебя, где угодно и верну назад. Ты будешь жить столько же, сколько я. Рядом со мной. В моей постели. Отдавая мне свое тело и душу. Оставаясь таким же прекрасным, как сейчас, вечность. — Вот это круто, — Франсуа даже перестал разминать спину Императора. Тот недовольно заворчал. — Прости, увлекся твоей историей. А такое все взрослые демоны делать могут? — Нет, конечно! Только я и Великие Герцоги. То, что я тебе сейчас рассказал, это страшная тайна. — Буду нем, как могила, — пообещал Франсуа и задумался. Кое-что все равно оставалось непонятным, и он решил прикинуть тайную церемонию на себя. — Чтобы размер перестал иметь значение, ты должен укусить меня. С этим все понятно. Потом напоить кровью. Из кружки я ее пить не буду. Меня вывернет наверняка, точно говорю, я же не вампир! Ну, допустим, я прокусил тебе язык, мы целуемся, я возбужден и не замечаю, что пью кровь. Ладно, это еще куда ни шло. Но вот насчет семени! Ты же порвешь меня своей торпедой в клочья, и мне будет плевать на вечную жизнь, потому что я просто умру. — Прекрати выдумывать всякую ерунду, — придушенно рассмеялся Дариус. Франсуа запустил руку в его волосы и легонько постучал головой о постель. — Я понял, понял, прости. Да, я войду в тебя и порву. Но не на клочки - это раз, и ненадолго - это два. Семя демона внутри любого существа заращивает все за секунду, ты же это прекрасно знаешь. Как только я кончу, все зарастет, и боли не будет. — Все равно звучит ужасно. Слава всем богам, что это удовольствие грозит только твоим избранным любовникам, — проворчал Франсуа, массируя Императору голову.       Тот промолчал, и на время в спальне воцарилась полная и какая-то звенящая тишина. Франсуа закончил массаж, проверил все точки от шеи и до бедер и похлопал притихшего Дариуса по позвоночнику между лопаток. — Вот и все. Сеанс окончен. Очень познавательно. — Эльф, а Эльф? — позвал Император, не поднимая головы от постели. — Да? — Ты только не паникуй, ладно? — Говори уже. — Мы тут обсуждали очень щекотливую тему от моего лица, а твои руки такие нежные, что моя торпеда… она, в общем, пришла в боевую готовность. — И что? — мгновенно напрягся Франсуа.       Отец отцом, но Императору 50 тысяч лет, и для него что сын, что не сын. По большому счету они все его дети. За столько лет он перебрал всех, кого только можно. К тому же, демоны в принципе не заморачивались подобными вопросами. Когда живешь так долго, как они, родство перестает иметь хоть какое-то значение. — Перестань истерить, — возмутился Дариус. — Нужен ты мне, ребенок! Закон и меня касается! Просто доведи дело до конца. — Это как? — еще больше испугался Франсуа. — Продолжи массаж, только очень ласково и бережно, вот и все. Эх ты, сказочный принц-недотрога! — Фух, ты меня напугал, — облегченно выдохнул Франсуа и поспешил доделать начатое, чтобы побыстрее выгнать его из своей спальни. Осложнения ему были вовсе ни к чему.       Он налил себе на руку еще масла, провел руками по размягченным мускулам. Представил, что перед ним очередной любовник, которого не стоит наказывать, а надо задобрить, прежде чем отыметь в хвост и в гриву. Отпустил руки гулять по мощному телу под собой, повел бедрами, чуть вжимая в постель, и тут же руки Дариуса обхватили его ноги, провели по ним вверх-вниз, сжали щиколотки. Франсуа похолодел от ужаса, проклял себя последними словами и поспешил срочно закончить это безобразие. Наклонился, прижался грудью к мощным лопаткам, запустил руку в седые волосы, почувствовал, как напрягся Дариус, прошептал в ухо: — Пора, Великий.       И, чтобы уж наверняка, крепко поцеловал в шею. Император зарычал, обхватил его голову рукой и прижал к своему плечу. Вздрогнул всем телом пару раз и прошептал, уткнувшись лицом в смятую подушку и явно не контролируя себя, с такой огненной страстью, что мурашки ужаса пронеслись по Франсуа целой толпой. — Мой! Только мой!       Наверное, что-то все-таки отразилось на лице Франсуа, когда он закончил мыть руки и повернулся к Дариусу, который оказался как-то совсем близко от него. Император взял его подбородок и пристально посмотрел в глаза. — Прекрати выдумывать всякую чушь, Франсуа. Немедленно!       Он ему поверил. Почти. — Я не выдумываю. — Ты очень дорог мне, и я расслабился рядом с тобой больше обычного. Вот и все. Ты даже не видел мою торпеду! А я не собирался тебе ее показывать, понятно? — Да, конечно, — облегченно выдохнул он. Император рассмеялся. — Ты самый настоящий сказочный эльф - витаешь в облаках и придумываешь то, чего нет. — Тебе показалось. — Знаешь, я вообще-то пришел к тебе по делу. — Да? И какому? Опять с кем-то переспать в интересах короны? — Нет, — покачал головой Дариус. — Мне надоело таскаться к тебе через половину дворца. Это глупо и подрывает мой авторитет. Ты знаешь, что из моих апартаментов есть два выхода в смежные покои. — Да. Одни для Наследника, вторые для любовника. Или любовников? — Не умничай. Совсем скоро, уже через два года, ты получишь вторую ипостась. Я хочу быть рядом, когда это случится. Ты все-таки полудемон, так что возможны осложнения. Займи покои Генрихуса. — Ты с ума сошел?! Он же меня убьет! — возмутился Франсуа. — Я его предупредил и отправил с миссией на планету Четвертого круга. Он вернется только через пять лет. Если вообще вернется. — Ты что, убьешь своего Наследника? — удивленно уставился на него демон. Тот прищурился. — Нет, он сделает все сам. Генрихус слишком глуп, чтобы разобраться с тем, что там происходит. Его убьют примерно через три года. Ему больше четырех тысяч лет, а он понимает в политике меньше тебя. Мне это надоело. И потом, у меня под рукой есть ты, пока я не выберу следующего Наследника. — Выберешь?       Император был вечен, поэтому часть лекций про его детишек Франсуа благополучно проспал. В интригах Наследников он не участвовал, ведь у него уже был титул, который его вполне устраивал. Вроде как никто, а вроде как сын. Никакой ответственности и обязательств. Очень удобно. — Эльф, ты вообще лекции слушал в приюте или нет? — рассмеялся Дариус, растрепал ему волосы и похлопал по плечу. — У меня сейчас законных детей аж трое. Кого хочу, того и назначу. — А за каким чертом ты нашел меня, если тебе есть кого воспитывать? — спросил Франсуа. Раньше он этот вопрос не задавал, но раз уж такой повод подвернулся! — Ты сын своей матери, мой мальчик. Одно это делает тебя особенным, — ответил Дариус. Нахмурился. — Ты меня опять отвлек! Завтра я хочу видеть тебя уже в твоих новых покоях. Они справа от моих. Смотри, не перепутай. Я ведь не буду разбираться и решу, что это приглашение, а последствия для твоей сказочной задницы, как мы сегодня выяснили, будут самыми катастрофическими. — Очень смешно, — проворчал Франсуа. — Береги ее, — рассмеялся Дариус и ушел.       А следом за ним ушел и Бастард. Сделал все, чтобы его потеряли вечные толпы шпионов, и добрался до приюта. Добавил в копилку денег и драгоценностей, кинул пару фальшивых документов и амулетов для перемещения и вернулся во дворец. И до самого последнего дня не забывал пополнять свою тайную заначку всякими полезными вещами. Так, на всякий случай.       В свой 499-й День Рождения Франсуа получил неожиданный и совершенно невероятный подарок, который открыл ему глаза и изменил его жизнь навсегда. Дариус пришел к нему только поздно ночью, когда он разогнал всех своих друзей-подруг-любовников и готовился ложиться спать. Дикие гулянки снова надоели ему, и в последние месяцы он как самый настоящий старичок в 12 часов ночи спокойно сопел носом в подушку. В гордом одиночестве. Слишком много сил уходило на секс с теми, на кого ему было глубоко плевать.       Император подошел к нему с загадочным лицом и пылающими огнем глазами, сжимая в руке небольшую коробочку. — Знаешь, если бы я не был твоим сыном, а ты демоном, то решил бы, что ты пришел делать мне предложение руки и сердца, — улыбнулся ему Франсуа. — Ты почти угадал, — передернул плечами Император.       Открыл коробку, достал оттуда печатку, взял его за левую руку и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Отец, ты меня пугаешь. — Я сам себя пугаю. Разве не видно? — проворчал Дариус. — Поздравляю тебя с Днем Рождения и дарую тебе титул Великого Герцога Барбадоса. Земли, деньги и прочая ерунда уже оформлены и ждут тебя у нашего министра юстиции. — Ты с ума сошел, — растерялся демон. — Это же невозможно! Великих Герцогов всегда было двадцать! — Полегче на поворотах, — рассмеялся Император, наслаждаясь его ошарашенным видом. — Для меня нет ничего невозможного.       Дариус надел кольцо на его средний палец, поднес руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Франсуа заледенел, но не дрогнул ни одним мускулом, аккуратно забрал руку и восхищенно уставился на очень красивую и изящную печатку. За год, прошедший с той памятной постельной сцены, он сделал все, чтобы стать великим актером. Впрочем, особо притворяться не пришлось: знак бесконечности и искрящийся вихрь над ним были великолепны. — Я в полном шоке, серьезно! С чего такая честь? Я же Бастард! — В тебе моя кровь, и ты станешь невероятно сильным демоном. Поверь мне, на своих детей я насмотрелся за эти годы достаточно. Ты знаешь, почему Герцогов всего двадцать? — Полагаю, официальная версия врет и без тебя тут не обошлось? — Да, — улыбнулся Император. — Почти все дети Великих Герцогов обладают исключительными способностями, но открыть их самостоятельно невозможно. Во время церемонии вступления во владение титулом я позволяю пользоваться ими новому Великому Герцогу, вот и все. — Ты контролируешь их, а они даже не знают об этом! Ну ты и паук, — восхищенно покачал головой Франсуа. — Много тысяч лет назад мне надоела постоянная резня, дробление земель между детьми и прочая подобная красота, и я это прекратил, — пожал плечами Дариус. — 20 Великих Герцогов и Наследник. Вполне достаточно для того, чтобы и им было не скучно, всю жизнь очень тщательно охраняя свои задницы, и мне весело, наблюдая за всем этим и не пропуская грязные подробности дворцовых интриг. — А причем здесь я? — Ты — сын Императора, хоть и незаконный. Сильный, умный и прекрасный. Слишком добрый и благородный для демона, но за последнее время научился так хорошо скрывать это, что никто ничего и не заметит, — улыбнулся Дариус и приложил ладонь к его щеке.       Франсуа вскинул на него горящие огнем глаза. Они стали такими не так давно и позволяли скрывать все чувства напрочь. — Мои законные отпрыски и в подметки тебе не годятся. Я не хочу терять такой ценный кадр. Обычные демоны живут чуть больше двух тысяч лет, а Великие Герцоги могут протянуть и до шести тысяч. Правда, претенденты на титул не позволяют им жить так долго, выматывая нервы и делая развалинами уже к пяти тысячам, но тем не менее. Мне нужен сильный и умный помощник. Раньше им всегда был Наследник, но сейчас лучше тебя кандидатов нет. Ты займешь свое место в Большом Совете и по сути заменишь там его. — Вечно ты все делаешь с умыслом, — улыбнулся Бастард и решился на провокацию. Он должен был знать наверняка. — Но в данном случае я этому почти рад. Я обещаю сделать все, чтобы мои детишки радовали тебя своими способностями, развлекали интригами и попытками меня убить как можно дольше. — Ну уж нет, — скривился Дариус. — Никаких детишек, Великий Герцог Барбадос. Я запрещаю тебе спать с демоницами. Во избежание. Я не для того устроил такой переполох, чтобы потерять тебя из-за случайно удавшегося покушения! — Но... — Не спорь, — нахмурился Император. — Это незначительная цена за такой серьезный подарок. — Вообще-то, подарки делаются бесплатно и от всей души, — не удержался Франсуа.       Вот и все. Как сказал Дариус почти год назад? «Мой. Только мой!» Сегодня Император одним выстрелом убил целый выводок зайцев: повесил на него ответственность за земли и демонов, живущих на них, привязывая к конкретному месту и делая богатым. Дал место в Совете и громкий титул, наделив реальной властью. Продлил жизнь на немыслимое количество лет и под благовидным предлогом убрал из его постели половину любовников. Власть, деньги, а после совершеннолетия он сам в качестве единственного удовольствия. Франсуа отчаянно захотелось умереть. — Я демон, и это реальная жизнь, а не твои голубые мечты, — рассмеялся Дариус, обхватил его могучими руками, прижался к нему всем телом, поцеловал в ухо. Франсуа обнял его за талию и уткнулся лбом в шею. — Я не понимаю, как ты умудряешься творить это со мной? — Что именно? — Я делаю все, чтобы тебе было хорошо. Провожу с тобой время, учу тебя, дарю подарки и при этом чувствую себя виноватым. Я даровал тебе титул Великого Герцога, не дожидаясь твоего совершеннолетия, а ты перевернул все с ног на голову, обозвав деньги, власть и долголетие, что я подарил тебе, злым умыслом. — Прости, прости, прости, — зашептал Франсуа в отчаянной надежде спастись и вернуть свою жизнь себе. — Я просто хочу быть твоим сыном. Ни больше и ни меньше. Мне этого вполне достаточно. — Зато мне — нет, — тихо ответил Дариус, разбивая его сердце в пыль. — И ты с удовольствием с этим смиришься. — Как скажешь, — сдался Франсуа.       Меньше всего на свете ему хотелось разозлить своего будущего хозяина. Провел рукой по широкой спине, чувствуя, как покидает напряжение большое сильное тело вслед за его ладонью. — Совсем другое дело! — улыбнулся Дариус, обнял его еще крепче и снова поцеловал в висок, но губы не убрал.       Так они и стояли минут, наверное, десять.       Первым отмер, как и полагалось, Франсуа. Заерзал, как бы незаметно поднося к глазам руку с кольцом. Но Дариус заметил. Расхохотался, поцеловал в лоб и отпустил. Великий Герцог Барбадос вцепился в него, как клещ, задавая тысячи вопросов и даже во время импровизированного ужина не давая ему ни минуты покоя. В ту ночь он сделал все, чтобы вернуть на лицо Императора добродушно-снисходительное выражение, и отпустил от себя только под утро — замученного вопросами, успокоенного грандиозными планами, уставшего от смеха и совершенно счастливого. Дариус ушел, а Франсуа лег на пол и уставился в потолок, собираясь сделать тот самый выбор, который и привел его после бесконечных и по большей части бессмысленных метаний по Вселенной в любящие руки Прайма.       Франсуа лежал на полу, отматывая пленку своей жизни назад шаг за шагом. Вплоть до того дня, когда увидел Императора впервые. Как же вовремя Дариус появился, а? Только теперь он нашел объяснения некоторым своим слишком уж удачным проектам и авантюрам. Защите директора приюта в самом детстве. Крайне вежливому отношению к нему хозяев. Их непрекращающемуся количеству и нужному качеству. Ни один из покровителей ни разу не заставил его заняться сексом с кем-то из сокурсников, чтобы просто посмотреть, а ведь это было одним из главных развлечений взрослых демонов в приюте!       Он вспоминал и с ужасом убеждался в своем главном и самом чудовищном предположении: Дариус выбрал его любовником с самого рождения. Поселил в приют и контролировал там всех и вся, позволяя Франсуа играть в свои игры и следя за тем, чтобы ему удавались все его задумки. Наблюдал за ним и знал о нем все. Забрал из приюта, когда понял, что он больше не сможет держать молодых демонов под контролем и не хочет им поддаваться. Дал ни к чему не обязывающий, но почетный титул, развязывая руки и выпуская в вольер гораздо больший, чем был. И все это время лепил из Франсуа идеальную игрушку. Просто масштаб у Дариуса, в отличие от приютских добродетелей, совсем другой, а потому он не пожалел для своей будущей комнатной собачонки всего императорского двора и Столицы.       Поселил так близко, как только смог, и начал приручать к себе, к своим привычкам и желаниям. Позволяя видеть себя настоящим для того, чтобы будущий раб знал, что в этой жизни действительно доставляет ему радость и удовольствие. Делал дикого зверька ручным. Кормил из рук и приучал к виду своего обнаженного тела. Давал возможность порезвиться и опять сажал на поводок, если видел, что Франсуа ведет себя не так, как надо. Добивался своего и снова отпускал в вольер в награду за покорность. Был щедрым, заботливым и ласковым, потихоньку пробираясь в его душу и подчиняя ее себе. Притворяясь отцом, только потому что у сказочного эльфийского принца была гордость. Зачем ее ломать, когда можно зайти через черный ход и получить желаемое без борьбы?       Франсуа смотрел в потолок, не замечая слез, капавших из глаз, а в его груди росла черная дыра. Он считал Дариуса отцом, искренне любил его и думал, что этого достаточно обоим. Столько лет он был уверен, что у него есть семья и демон, который никогда не захочет с ним переспать. И Император знал это. Мало того, сделал все, чтобы убедить в этом Франсуа. Дариус выращивал его, как цветок на клумбе, как щенка в клетке, как тупого барана, довольного жизнью и самим собой, радостно и легко ложащегося под нож. Все свои пятьсот лет Франсуа делал все, чтобы сохранить честь и достоинство, а что в итоге? Его имели с самого детства, а он даже не знал об этом. Единственный демон, которому он верил, предал его. Контролировал все, что он делал, поворачивая события в нужное ему русло. И Франсуа считал себя удачливым интриганом? Дариус наверняка здорово веселился, слушая хвастливые истории и зная, что его заслуги в половине из них не было и в помине.       Душа Бастарда была растоптала и вымазана в грязи. Все в его жизни было решено за него давным-давно. Зачем думать, выбирать, суетиться, если все и так понятно? Франсуа снова вспомнил разговор про торпеду Дариуса, его животное: «Мой! Только мой!» и чуть не умер от ужаса и отвращения. Его вывернуло на ковер, но это помогло не сильно. Сколько раз Император говорил ему: «Береги свою сказочную задницу, эльфийский принц»? Не сосчитать! Все это время Дариус заботился не о нем. Он заботился только о себе. Хотел быть первым и последним, кто в ней поселится.       Как только Император сделает его своим, никто и никогда не притронется к нему даже с поцелуем. Страсть в его стоне не оставляла никакого сомнения или надежды. Только Император. Один-единственный любовник на целую вечность. Не любимый, не желанный и вымазавший его душу в грязи. Его собственный отец. От этой мысли Франсуа вывернуло снова. Ему было наплевать, что по этому поводу думали демоны или Дариус, для которых это было в порядке вещей и иногда даже приветствовалось женами и матерями. Какая разница, где воспитывать сына: на ристалище, в кабинете или в постели? Но в данном конкретном случае было важно, что по этому поводу думал он сам.       Окончательно Франсуа добила мысль о том, что его тело - это просто ерунда по сравнению с тем, что сделает Дариус с его душой, увидев правду. «Я люблю тебя. Ты ненавидишь меня. Тебе не повезло.» Вот и все. Сегодня Франсуа увидел эту странную, непонятную, но от этого не менее сильную привязанность хозяина к своей собачке в том, как Дариус поцеловал его руку после того, как надел кольцо. В том, как счастливо вдохнул, когда почувствовал его ладони на своей спине. В том, как стоял с ним в обнимку, уткнувшись губами ему в висок, не в силах выпустить из рук. Император никогда не простит сказочному эльфийскому рабу свое сильное безответное чувство. Заглянет в его душу, увидит, что натворил, и попробует все исправить, а когда поймет, что это невозможно, начнет мстить. Жестоко, беспощадно и вечно. Так, как умеют это делать только демоны. Будет насиловать его тело и душу, заменяя неистовую жажду любви наслаждением от мучений.       Не даст ни единого шанса это прекратить. Не позволит умереть, сойти с ума или погрязнуть в наркотиках или алкоголе. Не даст замереть в полном равнодушии к пыткам, не позволит изуродовать тело. Послушная марионетка на ниточках. Безвольная игрушка Великого Императора. Франсуа лежал на полу и понимал, что варианта у него всего два. Первый: остаться и открыто сражаться за свою жизнь. Умереть, но не позволить Дариусу сделать его своим. Второй: сбежать. Успеть исчезнуть до того, как он вонзит зубы в его шею. Раствориться среди звезд вселенной и стать странником. До конца своих дней скрываться от того, кто никогда не простит ему бегства. Сделает все, чтобы вернуть и довести начатое до конца.       Франсуа не колебался ни секунды. Он никогда не будет ничьим рабом, какой бы радужной и золотой ни была клетка. Единственным, что у него все еще оставалось, была его гордость. Умирать ради нее в тот день он посчитал глупым и сделал все для того, чтобы ускользнуть из цепких лап Императора, втаптывая в грязь честь и достоинство и оставляя себе только свою девственную задницу. …       На следующий же день Франсуа связался с Генрихусом и рассказал ему о планах Дариуса на его счет, прекрасно понимая, что он сделает в ответ, предавая Императора в тщетной надежде руками Наследника получить свободу. Он должен был попытаться хотя бы так. Несмотря ни на что, убить Дариуса, глядя ему в глаза, Франсуа бы не смог. Это выводило его из себя, но он ничего не мог с собой поделать. Поруганная сыновняя любовь так и не смогла превратиться в ненависть, как бы он ни старался. Император знал, что делал, проведя рядом с ним последние триста лет и привязав к себе тысячами незримых ниточек, оборвать которые вот так запросто было невозможно. Если вообще возможно.       Франсуа закончил приготовления к своему 500-летию через неделю после своего 499-го Дня Рождения и на целый год стал Великим Герцогом Барбадосом, с легкостью разобравшись как со своими не самыми маленькими владениями, так и с Большим Советом, своими успехами вызывая яростный огонь в глазах Императора все чаще и чаще. Теперь, зная правду, он замечал то, на что годами закрывал глаза. Франсуа видел, что чем меньше оставалось времени до его совершеннолетия, тем сложнее было Дариусу контролировать свои желания. Он включился в игру, делая все, чтобы помочь ему в этом и не допустить непоправимого. Побег и дальнейшая жизнь в роли вечного беглеца могла состояться только в том случае, если Франсуа станет настоящим Великим Герцогом, получит вторую ипостась и все знания и власть, что она дает. И останется на свободе до самого конца. Он взял себя в руки и принялся за дело, чувствуя молчаливое одобрение Императора, ослабившего невидимый поводок на его шее и отпустившего порезвиться напоследок: ударился в страшный загул, трахая всех демонов подряд, не обращая внимания на деньги, социальное положение или личные предпочтения. Проводил в чужих постелях большую часть ночей, появляясь у себя только ближе к обеду. Занимался делами Герцогства, уезжая к себе в замок так часто, как только позволял ему Дариус. Всеми силами помогал тем, кто заваливал Императора делами и проблемами, отвлекая его от себя, выматывая чужими руками так, чтобы погасить любые желания. Подсовывал в его постель самых красивых любовников из своей обширной коллекции, иногда притаскивая их из других миров. Все что угодно, лишь бы не видеть яростный огонь в глазах Дариуса, вспыхивающий каждый раз, когда Франсуа входил в его кабинет или просто попадался навстречу в длинных переходах Императорского замка.       В ночь своего 500-летия Франсуа был готов ко всему. К тому, что Император умрет, к тому, что покушение провалится и ему придется бежать. И даже к тому, что ему доведется покончить с собой. Теоретически, конечно, но он предпочитал тешить себя иллюзией, что сможет это сделать. Франсуа был готов ко всему, кроме одного: того, что его трансформация пойдет не так, как полагается. Он не смог отговорить Дариуса от проведения официальной церемонии, полагающейся Великому Герцогу, а потому боль настигла его стоящим посреди древнего зала в одной из башен дворца, одетого лишь в традиционную дурацкую тряпку на бедрах. Двадцать Великих Герцогов, Наследник и Император стояли по кругу на своих местах в десяти метрах от него и пожирали его глазами. Целовали и облизывали, брали в рот и насиловали всеми известными им способами, даже не пытаясь скрывать свои мысли. Он видел это на их страшных демонических мордах, чувствовал всем своим существом. Как и нарастающее бешенство и яростную ревность Императора.       Боль накрыла его и вывернула наизнанку, бросая на пол и заставляя выгибаться в мучительном стоне. Тело горело и разрывалось на части между желанием остаться, разгораясь костром посреди темного зала, и унестись отсюда прочь, шквальным ветром разбивая витражи на стеклах и обретая свободу. Огонь и ветер бились в нем, срывая голос, выворачивая мышцы, заставляя рвать себя на части руками. Сколько он корчился? Умирал и оживал снова? Этого он не узнает никогда. Франсуа пришел в себя только один раз, когда сквозь дикую боль почувствовал почти сломавшие ему подбородок пальцы Императора. — Поцелуй меня! Прямо сейчас! И тебе сразу станет легче. Ну же! Моя кровь даст тебе силы жить дальше. — Нет, — выдавил он между двумя огненными шквалами, но Дариус был неумолим. — Да, мой мальчик. Да.       Уверенный голос, желание выжить во что бы то ни стало, ужасная боль и полная потеря ориентации сделали свое дело, и он сдался, смутно понимая, что совершил непоправимую ошибку. Разлепил губы, чтобы ответить, но Дариус все понял и так. Подхватил его на руки и впился в него таким жадным поцелуем, что боль от него затмила все на свете. Не такие уж большие клыки порвали губы Франсуа, язык устроил бойню во рту, и он из последних сил сжал его зубами, прокусывая почти насквозь. Это залило его горло кровью и успокоило Дариуса. Успокоило, но не оторвало. Франсуа скрутила новая волна, но Императора это волновало мало. Он продолжал целовать его, не отрываясь, не обращая внимания на замерших от удивления демонов и на судороги боли, сотрясающие прекрасное тело потерявшего сознание Бастарда.       Франсуа очнулся от того, что в его душе запел ветер. Он рассмеялся, закрутил себя в вихре и выбросил из своей души боль, страх и ненависть, наполняя себя любовью и радостью. Метнулся прочь, туда, где темнело звездное небо, светила луна и где его ждала свобода. Свобода и бесконечный простор, в котором можно было потеряться навеки. Но огонь остановил порыв, укоризненно взрываясь языками пламени в сердце. Зачем нужна пустота, когда есть то, что можно согреть, раскрасить оранжево-красными всполохами страсти и жаркими чувствами? Огонь и ветер вцепились друг в друга и сплелись в одно, закручиваясь в теплый искрящийся вихрь в центре зала.       Франсуа снова рассмеялся и открыл глаза, привыкая к новому телу. Расправил плечи… и волна похоти, страсти, чудовищного желания обладать, выпив до дна немедленно, снесла его с ног и уронила на колени. Толпа древних демонов смотрела на него огненными глазами и не оставляла ни малейшего шанса выжить. Он метнулся к окну в надежде спастись, по дороге отвешивая жестокую затрещину Наследнику. Как ни странно, это помогло. Жажда власти в нем оказалась сильнее похоти. Генрихус развернулся к демонам, Франсуа воспользовался заминкой и вскочил на подоконник, но огонь и ветер еще не договорились в нем до конца, сковывая мышцы и не давая сконцентрироваться. Он услышал рычание Императора прямо за своей спиной, получил когтистой рукой по голове и потерял сознание.       Окончательно Франсуа очнулся у себя в покоях, лежа на диване. Покачиваясь, встал на ноги, добрел до большого зеркала и оперся о него рукой, рассматривая свое истинное тело. Неземная красота. Он даже представить себе не мог, что такое создание может существовать в реальности. И это создание - он сам. Темные волосы до плеч, изысканные черты лица, острые уши, гармония в каждой клеточке мощного изящного тела, огонь в черных миндалевидных глазах и огромный член, гордо торчащий между идеальных даже в мелочах ног. Никаких шипов, рогов, и чешуи. Ничего. Только уши, когти, красота и кол. — Я с самого начала знал, что ты будешь совершенством, — сказал Дариус, сидящий в кресле напротив в своем человеческом обличии абсолютно голым. Франсуа его даже не заметил. — С какого начала? — спросил он, лихорадочно обдумывая варианты побега. Раз Дариус здесь, значит, Генрихус мертв. — Не притворяйся, — усмехнулся тот. Поднялся с кресла и подошел к нему. Провел рукой по мощной спине и оставил ее сжимать и поглаживать стальную ягодицу. — Ты уже обо всем догадался. Я был не слишком честен с тобой все эти годы, и поэтому прощу тебе твою выходку с Генрихусом. Ты имел на это право. — Он мертв? — Конечно, — рассмеялся Император, прижимаясь к Франсуа всем телом, начиная гулять руками по его груди, животу, паху. Поцеловал в светлое, идеально вылепленное плечо. — От тебя захватывает дух, мой мальчик. Хорошо, что твоя мать не сумела выбраться из этого мира и умерла, родив тебя здесь. К сожалению, я нашел ее уже мертвой и не смог помучить напоследок за то, что она подвергла твою жизнь опасности. — Дариус провел языком по его шее и оставил цепочку засосов. — Ты невероятно красив. Знаешь, как мучительно больно мне было смотреть на тебя и не прикасаться? Столько лет! Я сходил с ума по тебе с того самого дня, когда увидел твою драку с теми идиотами из приюта. — Серьезно? — спросил Франсуа просто для того, чтобы что-то сказать.       Ненависть вспыхнула в нем, приводя в яростное бешенство. Ненависть не из-за себя, на это он оказался не способен, а из-за матери, которая попалась в сети древнего монстра еще раньше, чем он. Дариус спал с его матерью специально, чтобы она родила ему вечного любовника!!! Безумие! Ненависть душила Франсуа и вполне сходила за любовь внешне. Средневековый кол вырос вместе с желанием рвать и метать. Император увидел это и судорожно втянул в себя воздух, пристраиваясь своим огромным тараном между его стальных ягодиц. — Да. Я кончил, когда они нагнули тебя, связали и потащили к столу. Если бы не Закон, я бы взял тебя прямо там в своем настоящем обличии. — Я бы умер на месте, и ты бы не тратил столько времени на мое воспитание. Все эти годы я считал тебя своим отцом. Любил тебя. Верил тебе, — сказал Франсуа. — Мне трудно за пару часов перевести тебя в любовники. — Во-первых, не в любовники, а в любимые, — нахмурился Дариус и развернул его к себе лицом. Впился в губы долгим глубоким поцелуем и отпустил, только получив ответ. — Я не потерплю от тебя другого, и ты это знаешь. Ты все понял и без моих подсказок, и за это я люблю тебя еще больше. — Любишь? — охрип от ужаса Франсуа.       Даже в самых страшных кошмарах он не представлял, что услышит от Императора эти слова. Дариус, проживший на свете 50 тысяч лет, сказал о своей любви вслух! Демоны никогда не говорили друг другу такое. Страсть, похоть, желание, вожделение, да все, что угодно, кроме любви, потому что Любовь — это для Ангелов. Господи, за что? Ад - это Рай, по сравнению с тем, что устроит ему Император, добравшись до его души и узнав правду. — Я не думал, что способен на такое, — возбужденно рассмеялся Дариус, прижал его к зеркалу бедрами, закинул одну ногу на свою талию, провел рукой по ягодице. Прикрыл глаза от удовольствия. — Но тогда, в бассейне, когда я кончил от одного твоего вида, ты упал рядом со мной на колени и так искренне переживал за меня, что мое сердце ожило впервые за многие тысячи лет моего существования. — А во-вторых? — вернул его в прежнее русло Франсуа.       Слушать подобные признания от Императора было равносильно смерти, которой ему не дождаться никогда. За что ему это? Он же не делал ничего, чтобы пробудить к жизни сердце этого древнего мертвеца! — Я помогу тебе сменить мой статус с отца на любимого прямо сейчас, — рассмеялся Дариус. Закинул его вторую ногу на свое плечо и уперся готовой к бою торпедой в то самое место, которое все эти годы так берег Франсуа. — Ты сохранил для меня свою сказочную задницу, за это первый раз я порву тебя в своем человеческом обличии. — Порвешь? — прошептал Франсуа и запрокинул лицо вверх, скрывая боль от двух беспардонных пальцев вонзившихся в его узкий зад. — Да. Я еще не остыл от твоей ребяческой выходки с Генрихусом и хочу видеть страдание на твоем лице, слышать крики боли из твоего горла. Через пару дней я слезу с тебя и дам отдохнуть. Может, день, а может, несколько часов. А потом сделаю своим и покажу, что такое - удовольствие. За это ты будешь любить меня вечно. — А мы можем пропустить первые две части и начать с последней? — преданно посмотрел в горящие глаза Дариуса Франсуа.       Доверчиво улыбнулся, провел носом по его щеке, откинул голову на зеркало и поднял руки вверх, цепляясь за верхний край рамы, делая себя беззащитным и открывая во всей красе. Император судорожно вдохнул, сжал его ягодицы до синяков и жадно оглядел предоставленное в его распоряжение тело. — Ты просто сказка, мой эльфийский принц. Ты всегда лучше меня самого знал, чего я хочу, — прохрипел Дариус. Провел по запрокинутому вверх лицу рукой, заставляя смотреть себе в глаза. — Я не могу тебе отказать, любимый. Я хочу, чтобы ты стал моим. Только моим! Навсегда. — Тогда чего ты ждешь? — спросил Франсуа.       Провел языком по своим губам и чуть не подавился от ворвавшегося в рот языка. Попытался ответить, но Императору было не до того. Он прекрасно развлекался один, чем Франсуа и воспользовался: скосил глаза наверх и дернул вниз ловушку. Убить не убьет, а вот задержать сможет. Пытаться убить Императора может только такой идиот, как Генрихус, а Франсуа идиотом не был. … — Ты понимаешь, что я найду тебя, где бы ты ни был? — ласковым и от этого еще более страшным голосом спросил Император, неподвижно замерший возле зеркала. Его взгляд ласкал Франсуа не хуже рук, вызывая нестерпимое желание сбежать сию же секунду. — Да, — ответил он, натягивая одежду и одновременно вытаскивая из тайников вещи. — Ты понимаешь, что будешь жить вечно? Моя кровь оставит тебя, таким, как сейчас, навсегда, но радости в твоей жизни будет очень мало. Особенно после того, как я верну тебя и сделаю своим. — Да, — кивнул Франсуа, проверяя рюкзак и закидывая в него последние мелочи. — Поэтому я так спешу. — Смотрю, у тебя готовы пути для отступления? — улыбнулся Дариус. — Я недооценил тебя, прости. Жду не дождусь нашей следующей встречи. Постарайся не повредить свое сногсшибательное тело, этим займусь я сам. Как и твоей загадочной душой. — Я скажу тебе кое-что, Дариус.       Франсуа подошел к нему, посмотрел в огненные глаза, убрал черные волосы с высокого лба и принялся целовать красивое лицо. Легко и ласково. Добрался до губ, запутался в его языке своим, не дал перехватить инициативу, настоял на своем, делая поцелуй страстно-нежным, томительным и восхитительно прекрасным. Оторвался и грустно посмотрел в горящие запредельным светом глаза. — Если бы ты сразу, с самого начала, сказал мне, что будешь моим любовником, и остался таким, каким был все эти годы, я признался бы тебе в любви еще тогда, в бассейне. Я любил бы тебя так, как ты этого хочешь, и даже немного больше. В этот раз ты перехитрил самого себя.       Император растерянно посмотрел на него, впервые в жизни не зная, что делать и куда бежать. Как же так получилось? Что нужно сказать, чтобы заставить любимого демона остаться? — Не уходи! Все еще можно исправить. — Слишком поздно, — сказал Франсуа, поцеловал Дариуса в лоб. Взлетел на подоконник, но в последнюю секунду задержался. Обернулся: — Я позволю трахнуть себя этой же ночью первому попавшемуся бродяге. Так, на всякий случай, чтобы ты точно не был первым. Хватит с тебя и моего растерзанного сердца. Я склею его, соберу по частям и не позволю разбить снова. Следующим и последним меня возьмет только тот, кого я полюблю всей душой и сделаю своим, даже если мне понадобится вечность, чтобы найти его. Только он, один-единственный, будет владеть моим телом и моей душой. Я клянусь! Прощай. — Не смей! Не делай глупости, Ветер! — рванулся из ловушки Великий Ничто, но Франсуа взметнулся вихрем, рассыпался огненными искрами и исчез. …       Говорят, в ту ночь в лагере наемников на краю города прошли необычные бои: демоны сражались с ангельски прекрасным эльфом за право провести с ним ночь. Говорят, он вырезал почти всех желающих, но последний уцелевший сумел его скрутить, отправил в нокаут и жестоко отымел. Говорят, несмотря на это, сказочный эльф пришел в себя очень быстро и испарился, не оставив и следа, а вместо него пришли ищейки Императора. Говорят, того счастливчика пытал сам Великий Дариус.       Говорят, в ту ночь во дворце погибло больше тысячи демонов, и не только страшный пожар, уничтоживший покои императора и половину дворца заодно, был тому виной. Говорят, начавшаяся на следующий день Тысячелетняя кровавая война с ангелами была прямым следствием инцидента у наемников. Говорят, именно с этого дня Император перестал спать с демонами и оставил в любовницах только демониц. Говорят, Эльфийский принц, за которым гоняются лучшие Охотники Первого Мира уже две тысячи лет, похитил у Великого Императора демонов Дариуса самое ценное, что у него было — его ожившее сердце.       Но кто в это верит? Что во всем этом правда? Слишком давно это было. Только вечно пустое двадцать первое кресло в зале Большого Совета, неуловимый Эльфийский принц да сам Император знают правду. .......................... — Ну что, начинаем наш последний забег, дворняжка? — весело посмотрел на благородного белого волка Франсуа. Тот стремительно метнулся вперед и успел прикусить ему зад за мгновение до того, как тот отпрыгнул. — Прости, прости, — рассмеялся демон, потирая покусанное место. Накинул на плечи плащ и почти растворился в дождливых осенних сумерках. — Но больше так не делай, понял? Иначе надеру тебе задницу.       Волк демонстративно пометил ближайший куст, поднырнул под руку спустившейся с крыльца Энджи и насмешливо посмотрел на него серыми глазами. — Вы самые настоящие дети, — улыбнулась ангел.       Потрепала Прайма за ухом, поправила на Франсуа плащ и бросила под ноги камешек. Яркая вспышка портала на мгновение раздвинула мглу и надежно скрыла следы беглецов от Охотников Императора.