Ветер

Третья Планета Первого круга       Концертный зал в самом роскошном отеле Третьей планеты Первого круга был полон под завязку. Дариус с трудом протиснулся сквозь толпу и сумел отвоевать кусочек стены рядом с дверью. Вряд ли он сможет вынести ту ахинею, что будет нести умник, дольше десяти минут, поэтому следовало подготовить пути к отступлению. Вот если бы дело касалось истории, психологии, экономики, управления или интриг, Дариус дал бы фору любому ученому. Но едва он начинал рассказывать Маркусу какую-нибудь особенно удачную интригу со множеством игроков, побочных линий, подстав и предательств, как тот принимался жестоко теребить серьгу в попытке не потерять основную нить, судорожно искал рукой карандаш и бумагу, безнадежно запутывался на пятом имени, и Император немедленно менял тему, опасаясь того, что Маркус оторвет любимое ими обоими ухо напрочь. — Мы успели! Ура!       Группа громкоголосых парней ворвалась в зал, раскидала толпу и устроилась рядом с Дариусом. — Неужели я увижу его живьем? — прошептал самый неказистый из них: невысокий, очень худой, чуть сгорбленный и слегка перекошенный лицом. — Сэр Вальтерус — настоящая легенда, и живет уже полторы тысячи лет. Он мой кумир! Гениальнейший ученый, а выглядит, как настоящий аристократ. В нашем дурацком университете о нем все забыли, а ведь он у нас целых десять лет провел! — Это когда было-то! Ты не гений, а идиот, Страшила, — насмешливо посмотрел на него явный глава этой компании: красивый блондин с голубыми глазами, квадратной челюстью и телом спортсмена. — Он же демон, хоть и выглядит, как человек, а у нас в университете только люди и оборотни. С чего бы это нам им восхищаться? Обойдется. — Вот бы с ним поговорить, — мечтательно закатил глаза Страшила, не обращая на его слова внимания. — У меня столько вопросов по теории квантового гармонического осциллятора, что я скоро лопну. А ответить на них никто не может! — Ты бы поосторожнее со своими желаниями, Сэм, — включился в разговор третий парень из группы. — Демоны ведь такие: не успеешь и глазом моргнуть, как их член уже у тебя в заднице орудует. Это все знают. — Во-первых, сэр Маркус не такой, во-вторых, я страшный, в-третьих, я замучаю его вопросами, и ни на что другое у него сил не останется — А если останется? — Наплевать. Ради разговора с ним я готов на все, что угодно, — упрямо нахмурил жуткие черные и очень лохматые брови Сэм. — Да ты гомик! — отодвинулся от него блондин. — И зачем только мы тебя с собой взяли? — У кого-то из нас должны быть мозги, — пробормотал себе под нос Страшила.       Основной свет погас, оставляя на виду сцену с небольшой кафедрой на краю и большой белый экран. Дариус, как и все в зале, подался вперед, поддаваясь атмосфере ожидания чуда. И оно явилось, но прежде на сцене возник высокий, нескладный мужчина, в два счета одолевший несколько метров до кафедры. — Приветствую вас, коллеги. Сегодня, после долгих уговоров и загадочного двухлетнего молчания, перед нами согласился выступить граф Фортек, сэр Маркус Вальтерус. Почетный член пяти Академий, доктор наук, профессор, легенда теоретической физики и математики, гениальный ученый, основоположник теории… — Да ладно тебе, Светозарий.       Маркус возник на сцене словно из ниоткуда, аккуратно отодвинул облегченно выдохнувшего ученого в сторону и встал рядом с кафедрой, положив на нее руку. Дариус смотрел на него во все глаза, потому что таким он не видел умника никогда. Властный, уверенный в себе на двести процентов, знающий все обо всем, открытый и обаятельный. Элегантный, слегка порочный и лукавый. Великий Герцог и демон до мозга костей. Царь и Бог для тех, кто собрался сейчас в этом зале. Черт возьми! — Он самый настоящий дьявол! — не удержался Сэм.       Его восторженный голос разнесся в полной тишине по всему залу. — Спасибо. Я тоже рад вас видеть, — улыбнулся Маркус, приводя в себя не только Дариуса, но и остальных, взорвавшихся бурными аплодисментами. Чуть наклонил голову, принимая приветствие, и поднял руку. Огромное помещение заполонила тишина. — Моя презентация рассчитана на пять часов, и это сплошные формулы и новые термины. Если вы не уверены, что дотянете до конца, лучше уходите сейчас. Не тратьте время и воздух в этом маленьком зале. Тема презентации: «Квантовые поля. Операторы рождения и уничтожения». Моя работа основана на выкладках и исследованиях, проведенных под моим руководством межрасовой группой ученых в Глубоком космосе чуть больше двух лет назад. Основополагающие выводы и новую теорию, существенно отличающуюся от той, что считалась верной больше трех тысяч лет, я закончил систематизировать всего пару месяцев назад, так что вы будете первыми, кто все это услышит. Именно поэтому я попросил организаторов дать вам время приехать.       Маркус повернул голову в сторону усевшегося в конце первого ряда ученого, что представлял его. — Спасибо тебе, Светозарий, за то, что уговорил меня выступить и выкроил время в графике этого симпозиума. Моя теория опровергает основные постулаты сегодняшнего понимания физики квантового поля, и я хотел бы познакомиться с оппонентами лично. После моего выступления научное сообщество наверняка надолго расколется на два лагеря. — Я уже на твоей стороне, что бы ты нам ни рассказал! — отозвался Светозарий. — Я это запомню, — лукаво прищурился Маркус. — Интриган! Переходи к делу! — Терпение, коллега. Последнее, что я хотел сказать понятными для неподготовленного слушателя словами, это благодарность. Здесь нет того, кто помог мне найти истину и логически выстроить новую теорию, но я просто обязан о нем упомянуть. Без него ничего бы не получилось. Он вдохновлял меня, терпел мои эксцентричные выходки и даже не выгнал из дому, а это дорогого стоит. Наука в моем лице сильно ему задолжала.       Зал взорвался слегка завистливым и одобрительным смехом, а Дариус сумасшедшим оргазмом, благо стоял у стены и успел прижаться к ней лбом, скрывая лицо и судорожно глотая соленый ком в горле. Черт возьми! — В общем, большое ему спасибо, — поднял руку Маркус. Зал мгновенно замолк. — На этом вступительную часть можно считать законченной. Даю пять минут на подготовку, и начнем.       Свет потемнел еще больше, по рядам пробежались огоньки индивидуального освещения, народ зашуршал бумагой и включил планшеты, а Император пришел в себя, стянул джемпер, оставшись в тонкой рубашке, и повязал его на бедрах, пряча узлом и свисающими впереди рукавами следы невоздержанности на брюках. Чертов ученый романтик! Совсем до ручки довел! Дариус глубоко вдохнул, возвращая спокойствие, и задумчиво улыбнулся.       «Он вдохновлял меня и терпел мои эксцентричные выходки».       Глупый! Наслаждался, а не терпел. Когда же Маркус в этом удостоверится? Теперь понятно, почему весь последний год умник устраивался на его могучей демонической спине бумажками и планшетами, а в заднице членом чаще обычного и спрашивал на это разрешение с таким виноватым видом, будто предлагал не получить удовольствие, а прыгнуть в Огненную Бездну и умереть в жестоких мучениях. Маркусу действительно нужно было гениальное вдохновение, а Дариус на самом деле был тем, кто его ему давал. Теплый искрящийся шарик возник в душе и принялся щекотать нервы.       Всю свою жизнь Император был, есть и будет кровожадным чудовищем, а никак не Музой, но Маркусу на это было глубоко наплевать. Что ж он за демон за такой? Все у него не так, как у всех! Дариус посмотрел на стоящего на сцене умника и искренне понадеялся на то, что его любимая физика никогда не перестанет подкидывать задачки, для решения которых ему просто необходимо будет гениальное озарение, ведь тогда эта его извращенская привычка позволит Дариусу и дальше от всей души наслаждаться ощущением невероятной близости с вроде бы таким далеким от него в эти моменты Маркусом. — Начнем, пожалуй. Основной постулат теории квантования волновых полей заключается в том, что операторы динамических переменных выражаются через операторы полей таким же образом, что и для классических полей. Я считаю, что это предположение в корне не верно.       Дариус выключил мозг на восьмом слове, прислонился к стене и принялся наблюдать. Как ни странно, но пять часов заумного бреда, из которого треть ученых в зале поняли не больше половины, прошли незаметно. Во-первых, умник был великолепен. А во-вторых, на презентации собрались лучшие умы со всей Вселенной, и наблюдать за ними оказалось очень увлекательно. По мере выступления Маркуса, ученые все больше становились самими собой, сбрасывая маски светил науки и больших боссов ученого мира. Это не политика и не искусство, это наука в чистом виде. Только разум: логический, расчетливый, беспощадный, не признающий никаких ограничений. Притворяться, что понимаешь, о чем идет речь, было невозможно, а потому к концу третьего часа в зале осталось только две трети народу.       Самые умные строчили в своих планшетах, не переставая. Безнадежно запутавшиеся и амбициозные выходили с решительными лицами и тут же принимались названивать всем подряд и сообщать, что гениальный Вальтерус перевернул основополагающие принципы квантовой физики с ног на голову, и что теперь с этим делать непонятно. А те, кто получил научные звания за другие заслуги, пошли пить в бар, что был сразу за дверью. Император уселся на освободившийся стул, скинул с соседнего уснувшего старичка и усадил на него не отражающего мир вокруг себя Сэма, все внимание которого было сосредоточено на Маркусе. Судя по всему, Страшила действительно понимал тот научный бред, что нес со сцены умник, и это заставило Дариуса взглянуть на неказистого неудачника повнимательнее.       Планшет дрожал под его худыми длинными пальцами, набивающими фантастические формулы со скоростью света, жуткие брови сошлись на переносице, опущенный уголок правого глаза дергался в мелком тике, а мозг наверняка работал на полную катушку. Спина сгорбилась, длинные волосы выпали из резинки на затылке и нависли над лицом, серо-желтая футболка обозначила ребра и выступающий позвоночник. Император передернулся. Кошмар! Понятно, почему об него вытирали ноги товарищи. Без слез на Страшилу смотреть было невозможно, и Дариус поспешил перевести взгляд на своего прекрасного и безупречного умника. Как же ему с Маркусом повезло, черт возьми!       Нет в жизни справедливости. Или мозги, или внешность. Впрочем, так было и так будет. Наверное, поэтому преподаватели в Университете были такими ужасными земляными червями, а красавчики никогда не задерживались там надолго. Никто им не позволял. В мире демонов красота ценилась намного больше мозгов, потому что ее было слишком мало, а за любого смазливого демона или демоницу война начиналась с самого детства, и обычно для дальнейшей судьбы счастливчика не имело большого значения, насколько богатыми и влиятельными были они сами или их родители. Всегда найдется тот, кто сильнее, умнее, похотливее и коварнее. Преимуществом родственников было только то, что они могли аккуратно наслаждаться своими симпатичными юными родичами до их 500-летия на совершенно законных основаниях.       Если бы не Закон, то красивых демонов и демониц не осталось бы совсем. Их начинали бы насиловать с самого детства и разрывали в клочья еще до 100-го дня рождения. Любое симпатичное лицо на улице мгновенно выделялось среди моря уродливых и откровенно страшных ликов вокруг. Никакие операции ничего не могли с этим поделать, потому что максимум через полгода все возвращалось на круги своя, а боль при манипуляциях на лице не поддавалось наркозу и в половине случаев сводила пациентов с ума, так что желающих рискнуть жизнью ради того, чтобы в итоге попасть в постель могущественного демона и быть затраханным насмерть в кратчайшие сроки, не находилось.       Многие люди и оборотни приезжали в Столицу в надежде заработать миллионы своими красивыми телами, но долго выдержать секс с демоном, добравшимся до красоты, не мог никто, даже оборотни. Впрочем, это не останавливало ни тех, ни других, а потому Император получал огромные деньги с публичных домов и торговли рабами. Неофициально, конечно, но он вовсе не собирался с такими торговцами расставаться. Миры, в которых они собирали свой товар, были строго оговорены, и за последние десять тысяч лет соглашение ни разу не было нарушено. Кому нужны проблемы с властями цивилизованных миров, когда есть планеты, еще не вышедшие в космос или не открывшие порталы? Так что все вокруг делали вид, что рабов у демонов нет. Даже ангелы. Политика — страшная вещь: грязная, жадная, продажная и похотливая. Как раз для демонов.       Император посмотрел на часы и мысленно потер руки. Десять минут до конца. Скоро. Совсем скоро это гениальное чудо на сцене попадет в его руки. И не только в руки. Дариус подавил вспыхнувшее желание. Не хватало еще сорваться и затащить Маркуса в какой-нибудь туалет или каморку со швабрами! Его умник — супергерой и мега мозг, а его репутация безупречна. Такой она и останется. Кроме того, попадать под камеры репортеров было равносильно смерти. Для Маркуса-то точно. Великие Герцоги, выжившие с прошлого раза, легко сложат два и два, и устроят Императору настоящий Ад безостановочными попытками убить того, кто ему дорог. До тех пор, пока Дариус не обозначит Маркуса официально, они не остановятся. Нет титула — нет власти, уважения и безопасности. Это заводило Императора в тупик.       Маркус никогда не будет его официальным любовником. НИКОГДА. Но тогда кем он будет? Мысль спотыкалась только на одном слове, но его Дариус не произносил даже мысленно, потому что был Франсуа — любимый сказочный принц, ускользающий между рук уже столько лет! Желанный, обожаемый и самый лучший на свете. Равнодушный и любящий другого, но это не имело значения, ведь впереди была целая вечность, чтобы его переубедить. Император не собирался больше его пытать или ломать. Зачем? Удовольствия от этого он не получит и оттолкнет от себя упрямого Эльфа еще дальше. За триста лет Дариус забрался в душу Бастарда очень глубоко, так что вероятность того, что однажды он вытеснит из его ветреного сердца Прайма, все-таки была. Была! Пусть и очень небольшая, но когда это останавливало Великого Императора демонов?       Сэм зашевелился, и он сосредоточился на происходящем. К концу лекции в зал вернулись абсолютно все, и помещение оказалось забито народом еще больше, чем вначале. Надежда на то, что Маркус освободится быстро, умерла, едва тот щелкнул пальцами, выключая экран. Основной свет в зале высветил целый лес рук желающих задать вопросы. Маркус начал отвечать, и Дариус едва сдержал рвущиеся на волю ругательства, однако долго говорить умнику не дали, а то, что началось дальше, привело Императора в полнейший восторг. Такого от ученой братии он не ожидал и огорчился лишь тому факту, что большая часть народу была маленького роста, хлипкой и высушенной годами, а потому не способной нанести друг другу серьезные увечья. Ученые забыли о стоящем на сцене Маркусе, разделились аж на три лагеря и устроили настоящую битву: с оскорблениями, попытками пустить в ход руки и ноги, пеной у рта и периодически летающими в оппонентов предметами вроде ручек, скомканных в ярости листов и даже планшетов. Дариус предложил Сэму сделать ставки, но тот отказался.       Научная война шла уже второй час, и все это время Маркус простоял, положив руку на кафедру и задумчиво опершись о нее бедром. Дариус отвлекся от очередной потасовки двух задиристых старичков, бросил на него взгляд и виновато поежился. Умник рассеянно потер серьгу, чуть опустил голову и принялся теребить браслет с таким тоскливым выражением на лице, что Император решил, что на сегодня с них хватит научных дискуссий. — Почему сэр Маркус такой грустный? — спросил Сэм, который смирно сидел рядом и в дебаты не вмешивался.       Его безмозглые одногруппники сбежали через полчаса после начала презентации, не вернулись к концу, и он остался один, чему был безмерно рад. — Потому что того, кто вдохновлял его, рядом с ним нет, — ответил Дариус. Встал, подхватил под локоть Сэма и начал решительно пробираться к сцене. — Давай так, юный гений. Ты помогаешь мне, а я тебе. — Это как? — Ты залезаешь на сцену и передаешь сэру Маркусу одну очень важную вещь. Я вытаскиваю вас обоих из этого бардака, мы идем ужинать, и там ты спрашиваешь у него все, что захочешь. Он будет рад поговорить с тем, кто не засыпает от его заумной болтовни через пять минут. — Сэр? — аж остановился Сэм. — Так это про вас говорил сэр Маркус? Но почему… — Не задавай вопросы, на которые опасно знать ответы, — предупреждающе улыбнулся Дариус. — Ему без вас плохо, сэр. Вы миритесь с ним поскорее, ладно? — Ладно. Но без тебя поскорее не получится.       Парень расцвел и расправил плечи, становясь не таким уж и страшным. Они пробрались к самой сцене, Сэм сжал кулак и решительно скользнул к ступенькам. Вот он — его Великий Шанс. …       Маркус стоял рядом с кафедрой и отрешенно наблюдал за битвой у своих ног. Как и предполагалось, сражение началось сразу после того, как он закончил говорить. Самые умные поняли, самые именитые не захотели признать ошибочность того, что защищали и преподавали всю жизнь, а самые глупые мешались у тех и других под ногами, не решаясь сделать выбор, от которого зависела их дальнейшая карьера. Маркус был уверен в своих выкладках как никогда. Он собирал данные и приводил в порядок систему, аргументы и доказательства весь последний год. Целый год гениальных озарений и полнейшего творческого экстаза. В основном творческого, вынужден был признать Маркус.       В стремлении устроить научную революцию он практически выпустил из виду Дариуса, перестал думать о его чувствах и сосредоточился на своих мозгах. Заставлял терпеть извращенскую привычку валяться на его шикарном демоническом теле, подолгу не вытаскивая из его фантастической задницы член и в конечном итоге фонтанируя не семенем ему на спину, а гениальными идеями на разложенные на широченных плечах бумажки и планшеты. Конечно, потом Маркус приходил в себя, скидывал весь хлам на пол и отправлял Дариуса на небо по нескольку раз кряду, но это ведь было уже после.       Если бы не любимый, он бы никогда не смог сделать то, что сделал. Не хватило бы мозгов и той невероятной ауры, что распространял на него Император: беспощадный, бесконтрольный, не признающий никаких законов и правил, кроме тех, что установил сам. Такой близкий и такой далекий! Жестокий и умный древний демон, позволяющий Маркусу пользоваться своей силой и властью для того, чтобы отринуть заданные установки, найти верный ответ и сломать ложную систему. С самого детства ставший для него кумиром и путеводной звездой.       Маркус стал тем, кто есть, только благодаря Императору. Ему и его ослепительному Бастарду, чей пример и спас богатому, знатному, но красивому демону жизнь. Великий Герцог Вальтерус уделял малолетним Наследникам не слишком много внимания, занимаясь интригами, деньгами и красивыми рабами-оборотнями большую часть времени, поэтому до ста лет красоту юного демона успешно скрывала ото всех Санара, тогда еще совсем юная служанка в доме отца. Маркус обожал ее, и они занимались сексом с утра до вечера вплоть до ее 500-го дня рождения. Санара была почти симпатичной демоницей, поэтому на следующий же день после совершеннолетия состоялась ее свадьба с одним из богатых торговцев, заметившим служанку на очередном приеме в особняке Великого Герцога.       В тот год юному демону исполнилось сто три года, и он остался без дорогой ему и любящей его игрушки. Маркус загрустил, ушел в библиотеку, где случайно наткнулся на подборку файлов 600-летней давности. Просмотрел записи, на которых рядом со старым седым Императором был его безупречный юный Бастард, и крепко задумался. Поставил записи снова, вгляделся в обоих внимательнее и заметил в глазах Дариуса, невозмутимо следящего за сказочно красивым сыном, странное выражение, которое заставило Маркуса отвлечься от Франсуа и обратить внимание на него самого.       Древний демон при ближайшем рассмотрении оказался не старым, страшным и ужасным, а красивым, могучим и совершенно неотразимым. Странное выражение в глазах Императора зацепило юного Маркуса настолько, что он растекся по креслу, оставил на экране только его и представил, что Дариус смотрит так на него. Умный, властный, порочный, прячущий восхитительно эротичные губы за аккуратной бородкой, но при этом восхищенный, покоренный и беззащитный. Маркус смотрел в огненные глаза на экране, тонул в них с головой и не мог, да и не хотел выбираться обратно, а спасать его было некому.       В тот день он впервые в жизни взялся за член сам, довел себя до оргазма и навсегда изменил свою судьбу, влюбившись в Великого Императора демонов по самые уши. Тогда он не знал, что заболел страшной болезнью под названием любовь, а когда узнал, лечиться было уже поздно. Маркус не вылезал из библиотеки больше года, покрывшись пылью и практически слившись со стенами и полками. Начал изучать все, что было связано с Дариусом, и с каждым днем влюблялся в него все больше и больше, погружаясь в его жизнь и историю своего народа, связанную с ним накрепко. Раз за разом убеждаясь в том, что сильнее, умнее и коварнее него нет никого. Загораясь желанием быть таким же, как он, и стать еще лучше невероятно умного и хитрого Бастарда, на которого Император смотрел такими глазами! Мечтая покорить Дариуса настолько, чтобы однажды он посмотрел так на него.       Тогда же юному демону под руку попался неизвестно как оказавшийся в библиотеке Великого Герцога Вальтеруса учебник по теории квантовой физики, который увлек его не меньше кумира. Маркус залез в Сеть и на полгода потерялся в хитросплетениях формул, захватывая попутно математику и философию, без которых понять что-либо во всем этом было невозможно. Он ничего и не понял, но твердо решил разобраться. А потом, на одном из приемов, присутствие на котором молодых Наследников было обязательным, Маркус увидел Императора вживую. Постоял с ним рядом, поговорил, увидел одобрительный блеск в глазах, несмотря на свой страшный запущенный вид, попал под тяжелый каток его исключительной личности и пропал навсегда. Вернулся в библиотеку и взялся за физику, не убирая с экрана полюбившееся давным-давно изображение Дариуса, а руки с бесившегося гормонами подросткового члена. Маркус провел полным отшельником целых тридцать лет, но его отсутствие заметили, и вытаскивать Наследника первой линии из библиотеки Великий Герцог Вальтерус пришел сам.       Внимательно посмотрел на расположившегося в большом черном кресле обнаженного сына, на изображение Императора на экране, на учебник по высшей математике на голых бедрах и беспомощно покачал головой. Порадовался тому, что у него есть еще трое сыновей, посоветовал Маркусу сходить с ума в более уютном месте, чем библиотека, прислал красивого раба-оборотня для облегчения сексуальных страданий и оставил сумасшедшего сына в покое, а через пару десятков лет ушел на войну и не вернулся. Прибывший молодой красавчик серьезно облегчил юному в меру озабоченному сексом демону жизнь и стал его верным оруженосцем и любовником на целых восемьдесят лет, пока однажды не смог молчать и не признался ему в любви. Оборотни — не демоны, и стареют гораздо быстрее, а потому терять ему было уже нечего. Он рискнул и проиграл. Увидел полный недоумения и презрения взгляд в ответ на признание, зацеловал до потери пульса, нагнул над столом не слишком отражающего ситуацию юношу и покончил с собой, ворвавшись истосковавшимся и постаревшим членом в любимую, облизанную миллионы раз, растянутую пальцами и игрушками, но совершенно недоступную для него прекрасную задницу юного демона. Осыпался пеплом на спине и ягодицах, оставляя хозяина одного, растерянного и злого на оборотня за такой глупый поступок.       Это происшествие привело Маркуса в чувство и заставило оглядеться по сторонам. Ему было 213 лет, он знал все, что происходило с Императором, но понятия не имел, что творится в родном доме, потому что общением с демонами занимался верный оруженосец. Старший брат, к которому он пришел за информацией, ввел его в курс дела быстро и очень доходчиво. Присмотрелся внимательно, проникся его красотой до глубины души, нагнул над письменным столом отца и отымел, попутно рассказывая новости за последние десятилетия. Новостей было много, брат был силен, упорен и похотлив, до совершеннолетия ему оставалась всего пара месяцев, и поэтому Маркус попал по полной программе. Демон слез с него часов через шесть, восторженно разодрав задницу и склеив ее обратно столько раз, что он устал считать.       Вот тогда-то юный Наследник и понял, что такое преданная и искренняя любовь, в которой он купался целых восемьдесят лет. Как много может сделать и какое большое значение имеет понимающий, незаметный, но незаменимый помощник рядом. Слишком поздно Маркус понял, как сильно был привязан к своему верному оборотню, заставлявшему его в постели кричать не от боли, а от наслаждения. Честному, страстному и неистощимому на выдумки и неприличные развлечения, серым волком у ног охранявшим ежеминутно. Но оборотня больше не было, и Маркус остался один на один с демонами: страшными, похотливыми, жестокими и только чудом не заметившими его смазливое личико. Брат со всей определенностью показал ему, что ждет его дальше. Никакого Императора, математики или свободы — только секс, да и то недолго.       Месяц, проведенный взаперти в постели старшего брата, впустившего в свои покои Маркуса, но не нашедшего сил выпустить обратно, позволил ему скрыть себя от окружающих, и это стало его спасением. Юный демон окончательно пришел в себя, продумал свою жизнь на четыреста лет вперед и дотерпел серьезно увлекшегося брата до его 500-летия. Отымел вернувшегося с церемонии расстроенного, страшного и теперь уже безопасного для его задницы и рта совершеннолетнего родича в хвост и в гриву и убил кинжалом в спину. Жестоко порезал себе лицо, наставил синяков, сломал себе руку и оторвал голову забравшемуся в дом убийце, которого нанял сам.       Явившиеся на шум родные приняли покушение на двух Наследников за чистую монету, отправили сумасшедшего младшего брата в больницу с наказом не показываться им на глаза еще лет сто, что он с удовольствием и сделал. Шрамы зажили быстрее, чем Маркус планировал, и ему пришлось повторить процедуру с порезом лица уже через четыре месяца. А что делать? Хочешь жить, умей терпеть. С годами он привык и даже попытался найти в этом удовольствие, но не смог, зато его болевой порог возрос до немыслимых высот, как и самообладание, физическая подготовка и навсегда изгнанный из души страх. Что может быть страшнее последнего взгляда в зеркало на свое красивое лицо? Только первый взгляд на то, что получилось после сеанса жестокого, ненавистного, но жизненно необходимого мазохизма.       Церемония обретения демонической ипостаси в 500-й день рождения Маркуса прошла без обычного пафоса и толпы народу. Тысячелетняя Война добралась до столицы, забирая с опустевших улиц демонов и не отдавая их обратно. Уничтожая две расы, вцепившиеся друг в друга мертвой хваткой, поэтому вокруг него в тот день было только шестеро родственников вместо полагающихся двадцати. Маркус обрел истинный облик легко и просто, как глоток воздуха.       Раз! И новый он смотрит в зеркало на стене церемониального зала Великих Герцогов Вальтерусов. Он так увлекся разглядыванием сногсшибательного самого себя, что чуть не упустил нужный момент, и окончательно понял, чего добивался сказочный Эльф целых двести лет до совершеннолетия, мутя воду около Императора и трахаясь с огромным количеством тщательно подобранных демонов. Франсуа знал, что станет еще красивее, и сделал все, чтобы до него не смогли добраться даже самые могущественные демоны этого мира.       Но Маркус, как и Бастард, прекрасно понимал, что за его спиной стоял Великий Император. У юного Наследника Герцога Вальтеруса такой мощной поддержки не было, но кто сказал, что ее не будет? О Дариусе юный демон знал почти все, как и о тех, кто всегда был с ним рядом. Оставалось только стать одним из них. Для начала. Маркус оперся о зеркало руками, краем глаза наблюдая за сошедшими с ума от похоти демонами вокруг. Еще бы! Сказочно красивая, великолепно сложенная обнаженная фигура, чуть подавшиеся назад поджарые ягодицы, поставленные на край зеркала мускулистые руки и серебро на позвоночнике снесли им головы напрочь.       Они кинулись на него, но он выхватил кинжалы из-за зеркала и ловко утек в сторону. Шестеро демонов сцепились между собой, а Маркус технично вырезал их одного за другим, поджидая удобный момент и вонзая кинжал в спины или перерезая горло. Смотреть им в глаза он не собирался. Зачем? Все и так было понятно. Маркус покончил с родственниками очень быстро, наглотался Блэк Дога, чтобы набраться мужества и жестоко порезать свое прекрасное демоническое лицо, а потом залил голову алкоголем, немного поистерил, взял себя в руки и отправился на войну, где и вылил гнев и ярость на несправедливую судьбу на ни в чем не повинных ангелов и сослуживцев, чем заслужил уважение и тех, и других. Возглавил легион, но так и не нашел способ подобраться к Императору ближе.       Пока Дариус жил войной, ему не нужен был тот, кто в мирное время всегда находился рядом. Тот самый демон, что был к нему ближе всех — его личный камердинер: незаметный, незаменимый, знающий о нем и его привычках все, прикрытый ото всех и вся мощной фигурой Императора. Живущий так, как ему заблагорассудится. Занятый на работе только утром и вечером. Серая тень Великого Императора, в свободное время обитающая, где угодно, например, среди Отверженных — там, где никто не будет искать совершеннолетнего, побывавшего на войне и поначалу никак не могущего избавиться от страшных шрамов на лице Наследника первой линии Великого Герцога Вальтеруса, не претендующего на титул, отказавшегося от борьбы еще в детстве и удовольствовавшегося званием графа Фортека. Богатого, знатного, эксцентричного, опасного и очень умного. Недоступного ни для кого из тех, кто обитал в Университете или Академии, и незримого для всех остальных. Кто из сильных мира сего заглядывал в это убежище страшных, как Ад, но умных, а потому все еще живых ученых? Никто. Только Император, да и то раз в тысячу лет.       Однажды, поздно вечером, когда Маркус потерял половину своего легиона в бессмысленном со всех точек зрения сражении, он не выдержал и пошел на разборку к кумиру, который совершенно очевидно сошел с ума, и которого срочно надо было возвращать в ряды адекватных разумных. Ту ночь он не забудет никогда. Ни одного движения и прикосновения, ни одного вдоха и поцелуя, ни одного слова или ласки. Маркус вовсе не планировал ругаться с Великим Императором, но когда увидел, в каком тот состоянии, то вышел из себя и наорал на него, от избытка чувств перейдя на «ты» и даже перекинувшись в истинную ипостась, но Дариус не убил его, вместо этого напугав белым лицом и страшными бездонными глазами.       Маркус кинулся к нему и усадил на стул. Встал между его ног, прижал седую голову к груди, почувствовал сильные руки на своих бедрах и понял, что это место было создано специально для него. Император поднял на Маркуса загоревшиеся огнем глаза, почти такие же, как те, что столько лет наблюдали за ним в детстве с экрана, и он вспыхнул, как спичка. Впервые в жизни потерял над собой контроль, всем существом чувствуя бешеное желание Дариуса и отвечая ему от всей души. Ощущая его губы, руки, тело, всего его — идеального по всем статьям. Ворвавшийся в Маркуса огромный член Императора только добавил желания, и пока он не закричал от безумного оргазма и не пришел после этого в себя, то не понимал, что именно рычит Дариус над его спиной. Понимание обрушилось на него, как карающий меч Архангела, но не погасило желание и не оставило даже царапины на той любви и нежности, что расцвели от страстных поцелуев и ласковых пальцев Великого Императора и заполонили его душу и сердце без остатка. Только дурацкие слезы чуть не потекли из глаз, да рот все не закрывался, выдавая одно и то же: «Я не Он! НЕ ОН! Я это я».       Дариус кончил Маркусу на спину, сводя с ума ощущением горячего члена на очень чувствительной серебряной полоске на позвоночнике, и услышал его. Согласился с ним! Перевернул на спину, чертовски сексуально прикусил острое ухо, зашептал ласковые слова и вошел снова, все такой же нетерпеливый и страстно-нежный. Высушил губами так и не пролившиеся слезы, свел с ума языком на серебре дорожек на груди, довел до оргазма и кончил сам, на этот раз прекрасно понимая, что занимается любовью с ним, а не с Бастардом. А потом устроил его на своей груди, обнял и предложил стать заменой сказочному Эльфу. Это загнало Маркуса в подземелье, но Император тут же прокусил мочку облюбованного им острого уха насквозь, вызывая приступ неконтролируемого желания, искренне поблагодарил и назвал героем, остановившим Тысячелетнюю войну, чем мгновенно вернул к жизни.       Маркус вывернулся из его рук и сбежал, неторопливо одеваясь под благодарным пристальным взглядом, наслаждаясь, растягивая время насколько возможно, борясь с желанием остаться и стать его любовником. Но ему нужна была любовь Дариуса на долгие годы, а не только тело и на очень короткий срок. Первый шаг на этом пути он уже сделал. И весьма успешно, что не могло не радовать. Тогда юный оптимист понадеялся на то, что скоро Императору надоест ждать Эльфа, и тогда он возьмет все в свои руки и покорит Дариуса умом, телом и искренней любовью, но годы шли, а одержимость Франсуа не проходила. Они с Фабио были единственными, кто читал отчеты Охотников до того, как они попадали в руки Императора, и сделали все, чтобы о подлинных причинах тысячелетних поисков Бастарда никто не узнал.       Маркус был к любимому так близко, как никто, и чем лучше узнавал его, тем отчетливее понимал, что загнал себя в ловушку. Дариус в упор не замечал своего камердинера, даже если тот и переставал быть серой тенью, раз и навсегда записав в разряд полезных вещей. Время шло, молодость сменилась зрелостью, а Маркус так и не смог заставить Императора взглянуть на себя с интересом, не рискуя показать ему свою истинную ипостась и снова получить предложение стать любовником. В тот день, когда Фабио уговорил его вернуться после десятилетнего отсутствия, он посмотрел на постаревшего себя в зеркало, обозвал идиотом и смирился с тем, что никогда не прикоснется к Дариусу губами, не увидит бешеный огонь желания и искреннее уважение в глазах.       А шесть лет назад Император задержал его руку в своей дольше обычного, посмотрел на него с безнадежной тоской и вдруг заметил. Прижал к стене в подземелье, свел с ума за пару минут, вынудил сказать правду и изменил все раз и навсегда. Просто взял и перевернул его жизнь с ног на голову на ровном месте, разбивая тоскливые расчеты и безнадежные планы в пыль. Как бы хорошо Маркус ни знал его, как бы ни просчитывал слова и действия наперед, Дариус раз за разом вносил в коварные планы по завоеванию его сердца существенные коррективы, заводил в тупик и заставлял уважать и любить его за это еще больше.       Маркус чуть пригнул голову, уворачиваясь от пролетевшей мимо ручки. Только сейчас, стоя на этой сцене в свой звездный час в полной тоске, зная, что совершил революцию в науке, но почти не радуясь этому, он понял, что все это затевалось им с одной единственной целью: показать любимому, что он, Маркус Вальтерус, не просто достоин его, а что равен ему. Лишь в этом случае Император позволит своему демону покорить себя и никогда не оставит. Дариусу подчинялись все и вся, кроме науки, в которой царствовал Маркус. Два властелина, которым нечего делить. Он так хотел, чтобы Дариус увидел его сегодня и разделил с ним триумф! Но тот опять смешал планы и сбежал к ненавистным любовникам в попытке отвыкнуть от него и вернуться к себе прежнему. Черт бы его побрал!       Маркус потер заколовшее сердце ладонью. Старый перечник! Тьфу. Не спасет его больше наука. Без любви Дариуса, которую он чувствовал все последнее время, ему долго не протянуть, будь он хоть каким вечным, гениальным и увлеченным научными исследованиями. Где сейчас Дариус? Чем занимается? В безопасности ли? В порядке? В каком настроении? В чьей постели? В Столице уже глубокая ночь, но Санара так и не скинула весточку на личную связь, а значит, за четыре недели он так ни разу и не пришел домой. Оставалось надеяться, что этот приступ паники пройдет гораздо быстрее предыдущего. Маркус обвел бушующий зал тоскливым взглядом. А что, если Дариус его разлюбил? Может, ему надоело с ним нянчиться и терпеть его закидоны?       Маркус пошевелился и железным усилием воли подавил панику. Этого не может быть. Хоть Император так и не признался ему в любви, не позволил заглянуть в свою таинственную душу, но зато занимался любовью с душой Маркуса сам, и не почувствовать то, что бушует в нем и разрывает его на части, было просто невозможно. А вдруг Дариус нашел Эльфа? Новый приступ паники был подавлен в зародыше. Фабио сообщил бы ему незамедлительно. Наверное, это правильно, что демоны не думают о любви и делают все, чтобы не допустить даже намека на нее в своей жизни. Если несчастного поразила эта страшная болезнь, спасения от нее нет, весь вопрос в том, насколько у него хватит сил и желания жить с этим дальше. Чем ближе к любимому, тем меньше шансов выжить при расставании. Нет у демонов иммунитета к любви, как нет и золотой середины вроде чувств людей и оборотней.       Маркус перестал вертеть браслет и взялся за серьгу. Он так расслабился за эти два года, что слова Дариуса о том, что он некоторое время будет ночевать в покоях императорского дворца один, стали полной неожиданностью. Конечно, Маркус взял себя в руки и даже пожелал развлечься как следует, делая вид, что все под контролем, но в этот раз он не контролировал ничего: ни последних любовников Дариуса, ни его настроение, ни обстановку вокруг. Он просто наслаждался любимым под боком и открывшимися тайнами мироздания, предвкушая восхищенный взгляд Императора, когда весь ученый мир склонится к ногам его гениального камердинера.       На сцену неловко вскарабкался неказистый молодой человек, и Маркус мгновенно собрался. Мало ли. Сумасшедших полно. Как и фанатиков. — Сэр, добрый день. Меня зовут Сэм, и я хочу вам кое-что передать, — решительно сказал худой и довольно страшный на вид парень. Вылитый демон, хоть и явно человек. — Давайте вы сделаете это не сейчас, — настороженно улыбнулся ему Маркус. — Вот закончится этот бедлам, тогда пожалуйста. Спуститесь вниз, юноша. Вы еще не заслужили честь стоять здесь рядом со мной. — Я понимаю, сэр. Вы же легенда! — почтительно склонил голову Сэм, сделал шаг вперед и протянул ему сжатый кулак. Увидел, как изменился Маркус, превращаясь из порочного джентльмена в демона-убийцу, и отшатнулся. — Меня попросил передать вам это представительный мужчина. — Да? Как интересно! — еще больше напрягся Маркус, обшаривая зал глазами и потихоньку отступая в тень черной портьеры кулис. Этого еще не хватало! Ему никто и ничего передавать не должен. — Как он выглядел? — Высокий, могучий, седой, красивый. Ну, знаете, как древние короли в кино, — постарался поточнее описать незнакомца Сэм и заморгал от улыбки замершего на месте Маркуса. — Он сказал, что вы грустный, потому что того, кто вдохновлял вас, рядом с вами нет. Ну, я и подумал, что это он и есть. Дядечка выглядел виноватым и так смотрел на вас, что я ему поверил. — И долго он здесь был? — С начала и до конца. — Давай то, что он дал тебе, — протянул дрогнувшую руку Маркус, и в нее упал золотистый продолговатый прямоугольник. Сердце взорвалось петардой и забилось в ушах, мешая ясно мыслить. Этого не может быть!!! — Что это? Я такого никогда не видел, — не удержался Сэм. — Он как будто живой. — Он и есть живой, — выдавил Маркус, судорожно сжимая в ладони ключ доступа ко всему, что есть у Великого Императора.       К тайным порталам и энергетическим переходам, к банковским сейфам и счетам, к тюрьмам и сокровищницам… Да мало ли что есть в загашнике у существа, живущего на свете 50 000 лет? Теплый прямоугольник сверкнул золотом сквозь стиснутый кулак и растворился в ладони. Господи ты боже мой! Ком в горле мешал дышать, а сердце упало вниз и теперь ухало где-то в районе паха, сводя тело в приступе безумного желания найти, обнять и зацеловать любимого до смерти, потому что в ладони Маркуса поселился ключ, который позволит ему появляться в личных апартаментах Дариуса в любое время дня и ночи, всего лишь делая шаг из спальни в доме в спальню во дворце.       Император доверил ему то, чего не доверял никому и никогда, — свою безопасность. Подпустил к себе так близко, как только возможно, снимая запреты и подставляя беззащитную спину: мощную, пузырящуюся буграми мускулов, с темными точками пяти втянутых вглубь шипов. Счастье пузырьками шампанского вспенилось в Маркусе, раскрашивая мир в цвета радуги и заставляя дрожать колени. Дариус был здесь! Все семь часов! Он был с ним сегодня, как Маркус и хотел, но опять все сделал по-своему, внося в его планы полную неразбериху. Чертов любимый демон. — Сэр? Сэр Маркус! С вами все в порядке? — Где сейчас мой загадочный поклонник? — Внизу у края сцены стоял, — повернулся лицом к народу Сэм. — Никого нет. Ой, смотрите, журналисты. Ну все, теперь тут вообще черт-те что начнется. — Бежим, — принял решение Маркус. Желание увидеть любимого выносило мозг к чертям. — Держись за мою руку, посланник. С меня причитается. — Он сказал, что утащит нас отсюда на ужин, и там я смогу с вами нормально поговорить, — сказал Сэм, берясь за удивительно сильную руку, казавшуюся изящной и тонкой. Кто бы мог подумать? Хотя, он же демон! Вид сэра Маркуса, опасного, как тысяча космопехов, накрепко засел в его голове. Он стал таким красивым! Просто отпад. — Что еще сказал древний король? — спросил Маркус, отступая в тень черной кулисы.       Сделал шаг назад, почувствовал чужое присутствие, но отпрыгнуть не успел. Невероятно сильная и до боли знакомая рука выдернула его со сцены за горло и впечатала в стену так, что посыпалась штукатурка, но он этого не заметил, потому что горящие запредельным огнем глаза Дариуса ослепили его напрочь. Они замерли на целую минуту, не отрывая взгляд, не прикасаясь, пытаясь усмирить желание и рвущиеся на волю слова, но…       Маркус судорожно вдохнул, Дариус неосознанно провел большим пальцем по его кадыку, ослабляя захват, и они сорвались с катушек: обнялись так, будто не виделись вечность, и потерялись в губах и руках, изо всех сил удерживая себя от того, чтобы прямо сейчас не улететь туда, где рвались навстречу друг другу их души.       Сэм, поначалу подхвативший швабру с твердым намерением спасти сэра Маркуса, стоял в проходе между кулисой и сценой и смотрел на замерших у стены демонов. Самых что ни на есть настоящих! Сменивших обличие на истинное и с таким видом глядящих в глаза друг другу, что равнодушным оставаться было невозможно. Ширинка резко надавила на возбужденный член, а гормоны просто взбесились. Огромный перекачанный рогато-клыкастый монстр прижал к стене невероятно красивого светло-серебряного эльфа, такой беззащитный и любящий, что не передать никакими словами! На них были только штаны, и это привело Сэма в полное недоумение. Куда они девали все остальное? А главное, когда?       Эльф судорожно вздохнул, они вцепились друг в друга когтями, оставляя на коже тонкие кровавые царапины, и принялись целоваться так, что Сэм схватился за кулису, чтобы не упасть. Глядя на них, он впервые подумал о том, что двое мужчин в постели — это не так уж и плохо. Особенно, если они любят друг друга так же сильно, как эти двое. Монстр прокусил серебряную полосу на шее эльфа до крови и поднял перепачканную морду к его лицу. — Прости меня. Ты опять стал слишком… и я хотел… но не смог, потому что я…       Здоровяк запутался в словах, замолчал и беспомощно посмотрел на эльфа. Тот лукаво улыбнулся, слизал кровь с его лица и выжидательно уставился на него, держась обеими руками за могучую шею. — Да? — Ты знаешь все, что я хочу сказать, умник. — Да. А ты знаешь, почему я хочу, чтобы ты сказал это вслух. — Опять ты за свое! Может, хоть сегодня проявишь сострадание? — ласково и очень страшно улыбнулся монстр. — Своим подарком я это заслужил. — Уговорил, — вернул улыбку прекрасный эльф. Прижался к полукошачьей морде щекой и прошептал в острое ухо: — Сегодня неприличного поцелуя в подтверждение моих догадок будет вполне достаточно. Но только сегодня, слышишь?       Монстр рассмеялся, провел когтями по красивому лицу сказочного демона и поцеловал так, что прокусил ему губы до крови, а потом приподнял, позволил оплести себя ногами и спрятал лицо на его виске, но эльф обхватил страшную голову ладонями и принялся целовать кошачью морду с таким видом, будто у него под носом был не Мистер Кошмар, а Мистер Вселенная. Здоровяк лизнул широким языком серебряную полоску на шее эльфа и прикусил острое ухо с серьгой клыками, чем заставил демона запрокинуть голову назад и застонать с таким облегчением в голосе, что и монстр, и Сэм мгновенно догадались, чего он так стонет, и последовали за ним.       Демоны прижались к стенке и затихли, а Сэм пришел в себя, отпустил край портьеры и увидел, как к ним по сцене идут репортеры. — Бежим!       Сэм врезался в громадный клубок со всего размаха, был подхвачен мускулистой рукой, и, не успев толком понять как, оказался на улице возле заднего входа в здание в компании сэра Маркуса Вальтеруса и древнего короля: спокойных, доброжелательных и одетых так же, как и раньше. Вот это фокус! — Как вы обратно оделись, а? — опешил Сэм. Заметил, как недобро заблестел глазами древний король, и уныло добавил: — Зря спросил, теперь вы меня наверняка убьете.       Демоны переглянулись, рассмеялись, обняли его с двух сторон и повели ужинать в самый крутой ресторан города, но привели они его туда только после того, как загнали в салон красоты и сделали из него человека, потому что его непрезентабельный вид их не устраивал. Пока Сэм раздумывал, обижаться или радоваться такому неожиданному вниманию, его раздели догола аж трое сотрудников салона и принялись за него с таким усердием, что ему стало страшно. Демоны подождали Сэма тут же на диванчике, рассеянно лаская лежащие на ноге сэра Маркуса руки друг друга так эротично и порочно, что вогнали в краску видавших виды демонов-стилистов, не сводивших с них глаз. Не дали Сэму на себя посмотреть и утащили в модный бутик напротив, переодели и только тогда позволили взглянуть на результат. Когда он увидел себя в зеркале, то не поверил глазам и даже потрогал отражение, чем развеселил их еще больше.       Небольшая косметическая операция, длившаяся пару минут, но стоившая целое состояние, избавила его от защемленного в детстве нерва и выправила чуть кривой рот, щеку и глаз, возвращая лицу нормальные пропорции. Удачная стрижка, тонкие брови, правильное, чуть угловатое лицо и стильная одежда скрыли смешные уши, тонкую длинную шею, выступающий позвоночник и тощую задницу. Сэм расправил плечи и поднял подбородок. Не самый красивый, но однозначно вполне себе симпатичный и модный парень. Если жрать, как лошадь, и походить в качалку, то он вообще будет круче всех!       В ресторане Сэм попал в Рай, потому что сэр Маркус посмотрел на сэра Дариуса, дождался его улыбки и разрешил задавать вопросы. Планшет с записями Сэм потерял при побеге, но на память не жаловался, а потому вцепился в легендарного ученого, как клещ. После пары вопросов сэр Маркус перестал снисходительно щуриться, достал из ниоткуда маленький планшет, разложил его на столе до подходящих размеров и показал ему гениальнейшую, но еще не законченную систему уравнений, которой погрузил его в экстаз. Сэм едва не забыл, кто он, где он и что происходит, начал задавать вопросы, понял, что ему элементарно не хватает знаний и жестоко расстроился, но кумир рассмеялся, написал целый список литературы и выслал сообщением на личную почту, тем самым начиная переписку. Сэм чуть не умер от восторга на месте.       Если бы не сэр Дариус, волевым решением отобравший у них планшет, они ушли бы из ресторана голодными. Сэр Маркус виновато посмотрел на него, сжал запястье лежащей на столе могучей руки, получил недобрую многообещающую улыбку и очень неприлично сверкнул глазами в ответ. Сэр Дариус рассмеялся, провел пальцем по золотому браслету на запястье сэра Маркуса и принялся за еду. Сэм смотрел на них и завидовал им от всей души. Он увидел только самую крохотную часть того разговора, который, парень чувствовал это, они вели между собой каждую секунду с того момента, как пришли в себя на заднем дворе гостиницы, и это было прекрасно. Тот, кто сказал, что демоны не умеют любить, был полным идиотом. Только они и умеют. …       Дариус смотрел на сладко сопящего во сне Сэма. Они взяли засыпающего на ходу парня с собой и уложили его в самую дальнюю комнату президентского номера. Маркус подошел к Императору, обнял и прижался к мощной спине щекой. — Я люблю тебя, непредсказуемое чудовище. Ты вернулся как раз тогда, когда я пребывал в беспросветной тоске и полнейшей растерянности. — Ты? В растерянности? — хмыкнул Дариус, поглаживая его руки на своей талии и бедре. — Да, я. — То есть ты не знал с точностью до секунды, когда я прибегу обратно, и поэтому так сильно переживал? — Ты мне льстишь, — рассмеялся ему в шею Маркус, отвел воротник и прогулялся по коже губами и языком. — Я так соскучился! Тебя не было всего месяц, а кажется, целый год. Я так привык к тому, что ты рядом, что не мог спать по ночам, представляешь? Просыпался каждые пять минут, потому что замерзал, искал тебя, но не находил. Я надеюсь, что больше ты не будешь от меня убегать. — Посмотрим на твое поведение, — улыбнулся Дариус. Слова лились в душу, позволяя ей парить высоко в небе. — Давай решим, что будем делать с этим ходячим недоразумением, а потом я покажу, как сильно по тебе соскучился я. — Сэм знает о нас столько, сколько никто не знает. Видел меня в демонической ипостаси и знает мою тайну. Застал нас тогда, когда мы не могли скрывать огонь между нами, и знает твою тайну. Две серьезнейших причины, чтобы убить его без всякого колебания. — Но? — Сэм — гений, Дариус. Не такой, как я, потому что с тех пор, как у меня появился ты, мне не будет равных ни в каких мирах. Тем не менее, наука потеряет пару-тройку столетий без него. Если не больше. Он адекватен и довольно хорошо социально адаптирован для такого умного парня. Подобное сочетание встречается крайне редко. — И? — Да-рри-усс, — промурлыкал Маркус, стаскивая с него рубашку и наконец-то касаясь любимого тела руками и губами. — Мне плевать на него. Идем, я не могу больше. — Тебе плевать на науку? — стиснул зубы от вспыхнувшего желания Император, но Маркус больно прикусил ему шею, заставляя рычать и терять голову. — Да! Мне наплевать на всех и вся, кроме тебя, любимый.       И Дариус сорвался: подхватил Маркуса на руки и бросился из комнаты вон, забывая о безопасности, о мальчишке, обо всем на свете, кроме любимого демона в своих объятиях. Они все-таки успели добежать до спальни, прежде чем окончательно сошли с ума, на этот раз сразу сплетаясь душами, а уж потом возвращаясь к телам. …       Утро застало их в королевских размеров джакузи. Дариус доводил Маркуса до белого каления по второму разу, намыливая его сногсшибательное демоническое тело так, что это даже отдаленно не напоминало мытье, когда к ним ввалился протирающий со сна глаза Сэм. — Ой! Здрасте… — пропищал он, распахивая глаза во всю ширь. — Простите, я только хотел душ…       Сэм замолчал и уставился на стоящего по колено в воде Маркуса с таким восторгом и беспредельным обожанием, что Дариус заскрипел зубами от досады. Ну почему, черт возьми, на умника так смотрят шесть из десяти его знакомых, а на него, Великого Императора, так смотрит только Маркус?! Впрочем, ответ был очевиден. — Иди сюда, Сэм, — улыбнулся Маркус и протянул ему мыльную руку.       Парень замешкался, но демон чуть повернулся, и серебряная полоска сверкнула на позвоночнике, показываясь из-под стекающей по идеальному телу мыльной пене и ломая и так не слишком сильное сопротивление Сэма на корню. Ради того, чтобы прикоснуться к этой полоске хотя бы пальцем, он готов был умереть. — Я никогда не занимался сексом с мужчинами, — Сэм подошел к демонам, не отводя взгляд от серебряного когтистого эльфа, и взял его за протянутую руку. — Но, Маркус, вы божественны. Я готов для вас на все. — Хорошо сказал, потому что именно это тебе и придется сделать, — хмыкнул Дариус.       Сэм отпустил руку кумира и перевел взгляд на красивого, уже очень немолодого мужчину, сидевшего по пояс в бурлящей воде. Мощная мускулатура, осязаемая аура власти и силы — принадлежать такому многие посчитали бы за честь. Интересно, чем он по жизни занимается? Сэм проследил за мускулистыми руками, бережно гуляющими по телу Маркуса, который медленно и невыносимо сексуально опустился на мелькнувший в бурлящей воде член Дариуса. Демоны застонали одновременно, а потом покрытые мыльной пеной пальцы могучего седого красавца принялись за серебряные полоски на груди эльфа, заставляя его выгибаться назад и ужасно возбуждающе постанывать в такт движениям их бедер.       Маркус парил в небесах и напрочь забыл про стоящего в двух шагах Сэма. Ему было абсолютно все равно, что с ним сделает Дариус. Он слишком сильно соскучился по любимому, чтобы обращать внимание на что-то еще. Маркус хотел ускорить темп, но властная рука обхватила его за ягодицы и не позволила. Это еще почему? Он чувствовал огненное нетерпение Дариуса и не хотел останавливаться. Попробовал еще раз, но тот поднялся к нему, рассмеялся в висок, и Маркус открыл глаза. — В чем дело, чудовище? Смерти моей хочешь? — Возьми себя в руки, — строго посмотрел на него Дариус и снова улегся на покатый бортик. Так он мог наслаждаться своим демоном во всем его великолепии. — Решается жизнь и судьба юного гения. Ты должен принять в этом участие. Мне вот он совершенно не нужен. — Уговорил, — легко согласился Маркус.       Повел бедрами, вызывающе провел по своему члену пальцами, увидел бешеный огонь в глазах Дариуса, почувствовал, как запульсировала и раздалась его торпеда, и слегка успокоился. Теперь хоть не он один будет мучиться от нестерпимого желания. Принял заданный темп и начал ласкать свой член рукой. — Я взял себя в руки. — Чертова ехидна, — выругался Дариус, убирая его ладонь и принимаясь за дело сам. Гораздо медленнее, чем хотел Маркус. — Хотя бы послушай! — Я буду очень стараться, — простонал тот, запуская руку вниз, отклоняясь назад до самой воды, демонстрируя тело во всей красе и добираясь до паха Дариуса пальцами. Громкий стон и ускорившиеся движения подсказали ему, что он все сделал правильно. — Сэм? — прорычал Император, сходя с ума от того, что творил сейчас с его душой и телом Маркус. — Надеюсь, ты-то меня слушаешь? — Слушаю, — прохрипел Сэм, скидывая нижнее белье.       Вряд ли эти красивые и насмерть порочные демоны отпустят его живым, но ему было все равно. Он хотел заменить руку Дариуса на члене Маркуса губами больше всего на свете. — Хочешь прикоснуться к кумиру, Малек? — убрал пальцы Дариус. Маркус недовольно простонал, и он взялся за него снова, возвращая довольную улыбку на сказочно красивое лицо. — Губами. Языком. Пальцами. — Да. Очень, — подался вперед Сэм и шагнул в воду.       Дариус оценивающе посмотрел на его худое тело: — Ты точно готов на все? Даже на невыносимую боль? — Да, — кивнул Сэм, не удержался и положил руку на мощное плечо Маркуса, закрывшего глаза и скользившего по бедрам древнего короля в завораживающем ритме.       Дариус провел ладонью по ребрам и выступающим косточкам бедра на теле юноши. Совсем еще ребенок, если подумать. Но думать не хотелось, а хотелось его как следует отыметь. Таких неправильных любовников у Дариуса не было никогда, и это заводило безмерно. Как и Маркус, наверняка специально затащивший мальчишку в номер. Чего он добивается на этот раз? — Ты такой худой, Сэм, — выдохнул Дариус, жадно жамкая рукой впалую, но очень нежную на ощупь ягодицу. Ребенок, самый настоящий. — Разве можно доводить себя до такого состояния?       Похоть тонким ручейком струилась по жилам, откровенно намекая на то, что живым Сэм от него не уйдет, потому что желание ворваться в него с ходу становилось слишком сильным, а он был однозначно к этому не готов. Дариус подвинул его ближе к Маркусу, и Сэм тут же отпустил ладонь исследовать ключицу и грудь кумира, который довольно застонал и даже приоткрыл глаза, чтобы насладиться видом хрупких человеческих пальцев на своих мощных мышцах. — Сэм, ты слышишь меня? — А? — Вот же, фанатик! Встань, говорю, позади Маркуса на колени и тщательно обласкай губами его замечательный позвоночник.       Парень повиновался мгновенно: упал в воду, прижался грудью к широкой спине кумира, обнял его за талию, поцеловал в лопатку и принялся за дело. Маркус довольно застонал, переставил колени по-другому и подставил Сэму практически неподвижную спину, сладко мучая торпеду Дариуса короткими движениями ягодиц, сидящих на нем плотнее некуда…       …и тут Дариуса озарило. Похотливый профессор! Растлитель малолетних! Ревность и смех перемешались в Императоре, не давая принять верное решение. Конечно, Маркус его и только его, и Дариус обещал убить его, если увидит с другим, но… Но с другой стороны, если он хочет продолжать спать с красивыми молодыми любовниками, то ему придется ими с ним поделиться. Без него все равно ни черта толком не выходило. Может, есть смысл не мечтать о Маркусе, а заниматься с ним любовью, используя любовников как подручный материал, не позволяя им ничего и пользуясь от всей души? Вдвоем. Эта мысль довела его торпеду до пограничного состояния, а она в свою очередь Маркуса до точки кипения. Он открыл глаза, наткнулся на задумчивый взгляд любимого и замер, понимая, что все его коварные замыслы раскрыты.       Дариус обнял его, посмотрел в умоляющие и отчаянно ревнующие даже сейчас глаза и улыбнулся: — Ты вьешь из меня веревки… — Но? — Но я согласен, — тяжело вздохнул Император. — По моим правилам и на моих условиях!       В их реальных диалогах последнее произнесенное вслух слово всегда оставалось за ним. Он тут главный, а не Маркус. Ревнует он, понимаешь, к любовникам. Ненавидит их. Зачем, спрашивается? Ему на них плевать! Просто без этих красивых игрушек, так забавно пытающихся повлиять на него, жизнь во дворце станет не такой увлекательной, да и ломать, если плохое настроение накатит, будет некого. Срываться на Маркусе ему не позволит гордость. Парочка неприличных мыслей о том, как именно он будет делить с ним молодых любовников, превратила тонкий ручеек похоти в бурную реку, которую тут же отследил Маркус. Прижался губами к уху Дариуса и зашептал, закручивая и без того сжатую пружину желания до упора: — У меня не было никого, кроме тебя, почти пятьсот лет. Я просто не хотел прикасаться к другим, но когда мы будем развлекаться вместе, я превращусь в похотливого развратного старикашку и буду иметь наших любовников со страшной силой, но никогда, ты слышишь? Никогда не позволю ни одному из них залезть членом в рот или в задницу ни тебе, ни мне. Я сойду с ума и вырежу полдворца, если это случится. — Читать мысли Императора очень опасно, камердинер, а хамить и ставить условия тем более, — прорычал Дариус, задыхаясь от смеха, нежности и дикого желания. Понимая, что сорвется в любой момент. — Последние два предложения должен был сказать я! — На этот раз я тебя переиграл, — Маркус повел бедрами так, чтобы отправить на небо Дариуса, но вместо этого улетел туда сам. — Вот черт! — Обойдешься, — попытался рассмеяться Император, но увидел семя на своей руке, услышал стон и отправился за ним следом.       Поймал душу своего развратного демона и растворил в себе, наполняя счастьем, вознося на вершину той горы, что есть он… и тщательно проверяя закоулки и темные уголки. Так, на всякий случай. Ревность Великого Ничто вкупе с Императорской — не чета ревности Маркуса, и половиной дворца они точно не ограничатся, но хитромудрый камердинер был чистым, как стеклышко, ревнивым, как верный человеческий муж, страстным, как оборотень, и сияющим бесконечной любовью, как самый настоящий ангел. Это заставляло несгибаемый огонь любви к нему разгораться еще сильнее. Конечно, до Ветра, любовь к которому жила в бессмертной половине Дариуса миллионы лет, ему не дотянуться, но… Но может быть, однажды они смогут сказать Маркусу о своей любви сами? Вслух и без подсказок? — Дариус, я тебя убью! Маркус кончил, а я к его красивому члену так и не прикоснулся, — убитым голосом сказал Сэм, возвращая обоих в реальность.       Демоны расхохотались, а потом Маркус выдернул парня из-за своей спины и усадил перед собой на Императора, сползая по его длинным ногам чуть ниже. Зажимая готовый к новым свершениям таран между собой и впалыми ягодицами Сэма. Дариус взял его за волосы и глубоко поцеловал в губы. Неопытный, хрупкий, юный, восхищенный и жаждущий запретного. Демоны глубоко вдохнули непередаваемо-возбуждающий букет. Совершенство! Сэм слишком сильно старался ответить на поцелуй, что скорее мешало, чем помогало, и Дариус отдал его Маркусу. Страсть заставит мальчишку забыть о старательности и оставит только инстинкт. Умник рассмеялся Сэму в губы, провел рукой по выступающим ребрам и впалому животу и принялся завлекающе целовать, сводя с ума и водя сразу двумя членами по его ягодицам и спине, чтобы через пару минут вернуть Дариусу, потерявшимся в океане страсти, переставшим думать о чем-либо вообще и готовым абсолютно на все.       Сэм оказался замечательным учеником и принялся так исступленно и жадно целоваться с Дариусом, что тот перестал себя сдерживать. Маркус глубоко прогулялся пальцем в анус парня и больно впился когтями в бок любимого, убавляя накал страстей. Император оставил Сэма целовать свои плечи и вопросительно на него посмотрел. — Он не переживет двоих. Даже одного. Слишком слаб физически, сильно травмирован в детстве и очень узок. Всего лишь человеческий подросток, даже не оборотень, — почти неслышно сказал Маркус. — Что предлагаешь? — также беззвучно спросил Дариус.       Мальчишка серьезно завел их обоих, и отпускать его просто так не хотелось. Как и убивать. Он был таким восторженно-забавным и открытым, что купаться в его эмоциях было на редкость приятно. — Промой ему мозги и отпусти или трахни своим демоническим членом. Судя по жуткой худобе, он серьезно болен и все равно скоро умрет, а так хоть мучиться не будет, — предложил Маркус. Поставил Сэма на колени над Дариусом и снова пробрался в узкий анус пальцем, заставляя ритмично покачиваться и открывая его худым рукам и жадным поцелуям могучее тело Императора. — Так жаль! Он бы принес нам много удовольствия. Увлекающийся, любопытный, доверчивый и влюбленный по уши — самый смак. — Сэм действительно понимал тебя там, в ресторане? — Да, — сжал ладонями худые бедра Маркус и поднял костлявый зад парня еще выше. Возбужденный и на удивление красивый член Сэма показался из воды и явно украсил картинку. — Ммм, он хочет нас до безумия. Это же просто сказка. — Соберись! Может, есть смысл оставить Сэма в живых и попользоваться его гениальными мозгами?       Дариус провел руками по выступающим лопаткам и пересчитал позвонки на спине глубоко прогнувшегося вниз парня. Маркус аж застонал от такого замечательного вида. — Посмотри, какой он гибкий. Ооо, с ним можно вытворять такое! — Маркус, ты невозможен, — рассмеялся Дариус.       Поцеловал Сэма в губы и скинул в воду охладиться. Перевернул своего чересчур увлекшегося демона на спину и вошел в него, настраиваясь на долгую игру. Прикусил серьгу и оставил губы у острого уха. — Тебе нужен помощник, светило мировой науки. У меня есть Фабио, а у тебя нет никого. Хочешь, я подарю тебе Сэма? При хорошем раскладе и нашем лечении он проживет в здравом уме лет восемьдесят. Максимум. Но если я сделаю его своим, то юный гений протянет до четырех тысяч абсолютно здоровым, и прямо сейчас мы оба сможем иметь его как и сколько захотим. А потом ты чертову кучу лет будешь трахать ему мозг. — Нет! — вонзил в бедра Императора когти Маркус. — НЕТ! — Но почему? — растерялся Дариус. Посмотрел ему в лицо и покрылся мурашками удовольствия от бешеной ревности, накрывшей с головой. Черные глаза Маркуса обещали жесточайшие мучения и кары, если он немедленно его не успокоит. — Перестань, умник, ну что ты такое выдумал? — Твоим могу быть только я! — страшо зашипел в ответ Маркус. — Я убью любого, кого ты сделаешь своим и оставишь в живых, а тебя доведу до истерики. До безумия! И десять раз подумаю, прежде чем вернуть разум обратно. — Ладно, хорошо. Только успокойся, — согласился Дариус.       Такого взрыва эмоций от всегда спокойного и выдержанного демона он не ожидал и по идее должен был рвать и метать, охраняя свои права и свободы, но… Император подумал как следует и вдруг понял, что ему понравилось то, что сейчас произошло. Он хотел, чтобы Маркус заявлял на него права и требовал выполнения взятых на себя обязательств. Это делало их еще ближе и роднее друг другу, чем раньше. — Ну же, Маркус, не будь идиотом.       Чернота исчезла из синих глаз демона так же внезапно, как и появилась. Он моргнул, покраснел до кончиков острых ушей и сделал такое забавное виновато-упрямо-смущенное лицо, что Дариус расхохотался, а Маркус ушел под воду с головой. Он вытащил его обратно, лег рядом, открывая глазам великолепное тело полностью и крепко взял виноватое лицо за подбородок. — Прости. Язык мой — враг мой, — покаялся Маркус.       Провел ладонями по мощным рукам и плечам Дариуса и принялся окатывать его водой, отвлекая себя нехитрым занятием от бушующих в душе эмоций. За эти сутки он получил от любимого столько важных и совершенно бесценных подарков, что требовать от него что-то еще и устраивать истерики было откровенным перебором. — Это я уже заметил, — улыбнулся Император. Коснулся губами кончика острого уха и прошептал тихо-тихо: — Я обещаю не делать никого своим без твоего одобрения. Кроме того, я же не смогу больше ни с кем переспать без тебя, а это обязательная часть программы, забыл? — Забыл, — севшим голосом отозвался Маркус.       Посмотрел на Дариуса повлажневшими от невероятного обещания верности глазами и начал подниматься из воды, но тот мигом вернул его на место и поспешил поцеловать в губы, скрывая накатившую нежность и не давая делать романтические глупости. Они же, черт возьми, жестокие кровожадные демоны, а не абы кто! Просто слегка размякли… — Вы самые странные демоны, о каких я только слышал.       Недовольный голос Сэма заставил их оторваться друг от друга и посмотреть на него — он лежал в воде между ног Маркуса, поставив локти на его бедра и подперев ими голову. Напряженный член умника замер прямо напротив его губ. Оба демона разом глубоко втянули воздух. — Почему? — Все знают, что с демонами надо быть очень осторожными. Не успеешь моргнуть, как получишь член в задницу. И что? Я барахтаюсь с вами в этом чертовом джакузи не меньше получаса. Вы оба уже кончили и начали игру по-новой, а меня так и не тронули. Я устал моргать, реально! — Сэм, ты просто нечто, — расхохотался Дариус. — У тебя под носом идеальный демонический член. Чего ты ждешь? Давай, принимайся за дело. Потренируешься на нем, а потом возьмешься за меня. Все надо делать по порядку. — Но ты же пока человек, а значит, надо… — начал Сэм, но Дариус улегся на спину, и его торпеда показала себя во всей красе. — О! Ого! Мда… кажется, с просьбой залезть ко мне в задницу я явно погорячился. — Это точно, — рассмеялся Маркус, затыкая ему рот членом. — Не болтай, займись делом. Я предоставляю тебе материал для экспериментов. — Так что мы будем с этим забавным набором костей делать? — спросил Дариус, перебираясь к бедрам Маркуса головой.       Сэм опять увлекся и не слышал ничего и никого. Император прошелся ладонью по его выступающему позвоночнику, острым лопаткам, вернулся к ягодицам и глубоко погрузился в них пальцем, поднимая парня на колени. — Да. Ты прав. Не переживет. — Может, я сделаю его своим? — спросил Маркус, перебирая мокрые волосы на голове Сэма, который жадно, но совершенно неумело терзал его член губами и языком. Поежился от удовольствия и добрался до торпеды любимого пальцами другой руки. — Он же будет моим помощником. — Неплохой вариант, — задумался Дариус. — Но ты должен кое-что знать, мой не Великий, но все-таки Герцог. Ты особенный, потому что тебя сделал своим я. Ты можешь контролировать срок. Понимаешь? — Да. Если я — Герцог, то четыре тысячи лет, а если я — это ты, то… — Маркус задумчиво посмотрел на Дариуса. — Да, — кивнул головой он, запуская в Сэма второй палец, но тот не отреагировал на это вовсе. — Ему чертовски больно, а он даже не замечает! Ты был прав во всем. Малек увлекающийся и очень страстный. Жаль будет его убивать, если ты промахнешься со сроками. — Принципиальная разница в старении? — Да, мой умненький камердинер. Мы не можем ему такого позволить. — Тогда давай сделаем его нашим, — предложил Маркус, принимаясь за торпеду Дариуса всерьез. — Ты будешь страховать меня в нужный момент. Кстати, я же даже не знаю, в какой именно! — Разберешься по ходу, — глубоко втянул в себя воздух Император.       Пальцы Маркуса довели его до состояния, когда руки было уже недостаточно. Он повернулся боком, подложил под плечо и голову демона ногу, поставив вторую на бортик джакузи, и подставил свою торпеду его обжигающе-знающим губам. Но и этого оказалось маловато. Сэм так неправильно, но чертовски возбуждающе и жадно мучил идеальный член Маркуса, что Дариус решил вмешаться. Задал правильный темп его губам и рукам, услышал довольный стон умника, немного понаблюдал за Сэмом и снова не удержался. — Подвинься, Малек. Ты так вкусно облизываешь своего кумира, что я тоже хочу попробовать. — Даже не знаю, — протянул Сэм, но послушно сел между ног Маркуса на колени, водя по ним руками безостановочно.       Горло саднило, однако Сэм сумел добраться ртом почти до половины красивого, но по размерам явно не человеческого члена Маркуса, чем очень гордился. Будь член обычным, он наверняка заглотил бы его почти до конца. Неплохо для новичка! Сэм сфокусировал взгляд, увидел, чем занят кумир, и застонал от накатившего возбуждения. Перевел взгляд на Дариуса, с видимым наслаждением взявшего в рот идеальный член Маркуса полностью, и тут же кончил. — Развратные демоны! Ну почему вы такие красивые?!       Накатившее облегчение заставило Сэма распластаться в джакузи счастливой амебой, подставляя тело щекочущим струям. Как его назвал Дариус? Малек? Он рассмеялся от удовольствия. Отличное прозвище! Как раз для него. Ласковое и доброе. Эти невероятные демоны — лучшие существа из всех, кого он встречал в жизни. Оба! — Тебе просто повезло, — оторвался от Маркуса Дариус и тут же застонал, уткнувшись лбом в безумно сексуальную линию бедра. — Если ты не прекратишь так меня ласкать, то мы опять забудем про Сэма. — Предлагаю покончить с этим поскорее, — решительно уронил Императора в воду Маркус. — Я безумно хочу отыметь этого костлявого юнца. — Что тебя останавливает? — спросил Сэм, бездумно качаясь в бурлящей воде на спине.       Он лежал среди пузырящейся воды и всем своим счастливым и мечтательным видом умолял взять его как можно скорее. Доверившийся им полностью. Беззащитный и полный радужных надежд. Если они все сделают правильно, он будет предан им до конца своих дней. Маркус посмотрел в огненно-хитрые глаза Дариуса и понял, что у него уже все продумано. Вот и отлично. Он сделает первый шаг, а потом они обсудят детали без Сэма. — Твой очень узкий зад. — Не такой уж он и узкий. Наверное… — Кроме него у тебя есть мозги, и это гораздо важнее. — Правда? — Да. Я предлагаю тебе выбор, Сэм. Вариант первый: я стираю тебе память, начиная с твоего разговора с Дариусом перед сценой, ты просыпаешься в гостинице таким же страшным, как и был, и продолжаешь жить так, как раньше. Вариант второй: я делаю тебя своим. — Твоим? — Как бы это понятнее и покороче… моим рабом. Да, пусть будет так. Я смогу убить тебя в любой момент, просто подумав об этом. Ты будешь моим личным ассистентом и помощником и сможешь прожить четыре тысячи лет. За это в ближайшие сутки мы с Дариусом будем иметь тебя как захотим, чем захотим и как угодно долго. В любой ипостаси. Тебе будет очень больно. Очень-очень. — В чем подвох? — забарахтался в джакузи Сэм.        Сел на колени перед Маркусом и принялся целовать серебряную полоску на его груди. Такую завлекательно-чешуйчато-нежную, что у него захватывало дух. — Всю оставшуюся жизнь ты проведешь в инвалидном кресле, потому что ниже поясницы тебя просто не будет. Сейчас я хочу тебя, но потом мне нужны будут твои мозги, а не тело. — Я знал, что ты тайный маньяк и садист, Маркус. А такой приличный на вид профессор, — расхохотался Дариус и принял демонический облик. — Дай сюда руку, Малек. Не можешь обхватить мой член? Этот красавец тоже побывает в твоем костлявом заду. Обещаю. — Он же в половину моей спины, — жалобно посмотрел на демонов Сэм.       Маркус пошевелился под его рукой, серебристые полоски расцвели кружевом завитушек по всей груди и шее, и он снова потерял нить разговора, гуляя по ним языком и губами. Совершенство! — О том и речь. К тому же, четыре тысячи лет без секса и в инвалидной коляске — это не шутки. Я не позволю тебе покончить с собой раньше, чем ты мне станешь не нужен, и если узнаю, что ты задумал предательство, побег или самоубийство (а я узнаю!), то Ад покажется тебе Раем, — честно предупредил Маркус. — Демоны умеют мстить и мучить годами. — Я думал, это просто страшилка. — Это истинная правда. Только мучаем мы не годами, а веками, а некоторые здесь присутствующие даже тысячелетиями. — Ого! Дариус, а что такого страшного сделал тот, кого ты мучаешь тысячу лет? — оторвался от целования груди Маркуса Сэм.       Угрозы кумира он всерьез не воспринял. Может, потому что не мог заставить себя поверить в то, что его легендарный, безупречный, гениальный, цивилизованный и прекрасный до одури кумир действительно оторвет ему ноги и член? Да даже если оторвет! Секса у Сэма и так не было, слишком уж он был страшным (несколько в хлам пьяных девчонок на вечеринках не в счет). Подумаешь секс. Вот физика — это да. И Маркус. — Залез членом не в ту задницу и расплачивается за пять минут удовольствия двумя с половиной тысячами лет жесточайших мучений, — ответил Император. — В твоем случае — это сутки жестокого изнасилования, а потом четыре тысячи лет инвалидного кресла. — Ты не сказал самое главное, — улыбнулся Сэм. Провел рукой по волосам Маркуса и острому уху, поцеловал в безупречные губы. — А что главное? — Чертова куча лет в помощниках у самого лучшего существа во Вселенной. Маркус и физика. Мне больше ничего и не надо. — Он безнадежен, — рассмеялся Дариус. — Умник, где ты таких находишь, а? Что Санара, что Сэм! — Ты забыл упомянуть себя, любимый, — улыбнулся ему Маркус. — Не забыл, но обо мне мы поговорим позже. — Договорились, — поднялся из воды Маркус. — Идем в постель, Сэм. Хватит болтать. Твоя костлявая задница ждет меня.       В спальне Дариус распахнул шторы, впуская солнечный свет, высветивший лежащего на середине постели Малька и склонившегося к нему Маркуса. Красота! Ревность даже не попыталась поднять голову, а желание увидеть, как умник возьмет восторженного юнца росло с каждой минутой. Маркус принялся целовать Сэма, а Дариус взялся за его серебряный позвоночник языком. Клыками и когтями. До точки кипения все трое добрались в рекордные сроки. Маркус порезал когтем грудь и заставил Сэма целовать себя, зализывать глубокую царапину языком и глотать кровь, а потом уложил на спину и придавил колени парня к его голове, забираясь кровавыми пальцами в анус, растягивая, смазывая и позволяя насладиться видом Дариусу, прижавшемуся к его щеке своей и ласкающему его член рукой.       Император картинку оценил, укусил умника в шею, наклонил вперед, позволяя целовать Малька, и провел по серебряному позвоночнику напряженным демоническим членом в предвкушении. Маркус довольным стоном поприветствовал его в себе и принялся наслаждаться глубокими мощными толчками, опять забывая про Сэма, но Дариус не дал ему отвлечься слишком сильно и вернул обратно. Маркус заменил пальцы своим готовым на все членом и ворвался в узкое отверстие ануса до конца, наслаждаясь криками боли лежащего под собой человека и подстраиваясь под ритм Дариуса. Получил острые когти в ягодицы, клыки в ухо и кончил, залечивая внутри потерявшего сознание от невыносимой муки Сэма порванное и сейчас, и в детстве. — Самое главное, — поцеловал умника в шею Дариус, продолжая двигаться в нем и проникая в его сознание легкой тенью.       Маркус наклонился вперед и впился клыками в шею Сэма, чувствуя, как раздваивается разум, растут вероятности и варианты, и выбирая из них тот, что нужен ему. Сжал зубы и глотнул, пробуя кровь своего человека и прикрепляя его к себе навечно. Маркус почувствовал, как ускорил темп Дариус, и мгновенно вырос в Сэме до упора. Заставил свою кровь в нем работать, вылечивая множество серьезных и не очень болячек, в том числе и ту, от которой, как и предполагал Маркус, Малек умер бы через полгода в страшных мучениях, оставляя его абсолютно здоровым и неплохо подготовленным физически для частной развратной вечеринки двух древних, порочных, похотливых, изобретательных и очень умелых демонов. Отныне боль он почувствует только тогда, когда они с Дариусом захотят. А они захотят! И это позволяло им наслаждаться Сэмом до бесконечности. Столько вариантов! — А теперь можно и позабавиться, — услышал Маркус полный предвкушения голос любимого, рассмеялся, привел Малька в сознание и принялся забавляться.