Ветер

Планета Подземелье. Столица Империи демонов. — Дариус? Почему у тебя такой растерзанный вид?       Маркус отложил в сторону планшет и поднялся с диванчика. Таким возбужденным, нервным и… расхристанным он не видел его очень давно. Большая гостиная сжалась до размеров небольшой комнатенки. Что, черт возьми, случилось? — Я уничтожен, — Дариус упал в любимое кресло и протянул ему кристалл. — Ты должен это увидеть и сказать мне правду. Я поверю только тебе. Себе я в этом вопросе не доверяю совершенно.       Маркус закинул кристалл в приемник, включил экран визора на стене и уселся к Дариусу на колени. Как хорошо, что у них есть дом, в котором они могли быть самими собой. Не Императором и камердинером, а двумя обычными демонами, живущими вместе и знающими друг о друге все. Дариус обнял его крепче обычного, и он сосредоточился на экране.        Полутемный зал клуба, ряды столиков, танцпол, справа шесты с обнаженными людьми, на заднем фоне винтовая лестница и сцена с задернутыми кулисами. За столик слева от камеры усаживается молодой человек и изучающе разглядывает всех и вся. Его почти не видно в темном помещении, но ауру власти и вседозволенности, что исходит от него, невозможно скрыть.       Картинка на экране моргает, а время на таймере в углу показывает, что прошло три часа. Освещение в клубе меняется, и человека за столиком становится видно гораздо лучше: черные волосы, совершенное лицо, атлетичная фигура, невероятная красота и эротизм в каждом движении. — Эльф? — выдохнул Маркус. — Да.        К столику подходит молодой человек, но лица его не видно. Франсуа расцветает порочной улыбкой, закидывает руки на спинку диванчика, демонстрируя мышцы, и недвусмысленно раздвигает ноги. Что-то говорит, проводит ладонью по своей обтянутой стильной футболкой груди и расстегивает ремень. Стоящий перед ним парень делает два шага вперед, берет протянутую руку, наклоняется и получает долгий поцелуй в губы. Падает на колени, берет в рот довольно вялый член демона и начинает ласкать его, помогая себе руками и языком. Франсуа откидывает голову на спинку диванчика и с выражением мученически-напряженного ожидания смотрит в потолок. — Да ему плевать на этого идиота, — сказал Маркус. — Чего ты так расстроился? — Ты дальше смотри. Через пару минут начнется самое ужасное.       Маркус набрался терпения и принялся смотреть на безуспешные попытки парня возродить умерший член Франсуа. Демон наклонился к нему, когда на краю картинки возник ОН — золотоволосое чудо, которое невозможно не узнать. — Прайм! — Да, — скривился Дариус, но Маркус этого даже не заметил, потому что все его внимание было отдано тому, что происходило в клубе.       Франсуа поворачивает голову и расцветает, ослепляя окружающих сказочной красотой. Его член мгновенно вырастает до неприлично большого размера и едва не протыкает стоящего на коленях человека насквозь. Золотоволосый, прекрасный, как солнце, и аристократичный, как сто королей, оборотень садится рядом с демоном и кладет руку на голову парня, направляя и задавая темп. Франсуа растерянно и очень виновато смотрит на него. Прайм наклоняется и целует его в ухо и шею, заставляя прикрывать глаза от удовольствия. Демон говорит ему что-то, берет его лицо в руки и целует в невероятно сексуальные губы, но тот уворачивается. Франсуа не сдается, обнимает оборотня за плечи и целует в шею. Прайм что-то спокойно говорит ему, но это меняет все: демон откидывает от себя человека и складывается пополам, обхватывая голову руками. — Что Прайм сказал ему? — остановил запись Маркус. — Не знаю. Видео очень плохого качества, его улучшили, насколько возможно.       Прайм проводит рукой по мускулистой спине демона, от чего тот сжимается еще больше, но оборотень силой заставляет его разогнуться. Укладывает на угол дивана и прижимает его к нему телом. Медленно проводит пальцем по виноватому лицу и что-то говорит ему на ухо. Франсуа вздрагивает, меняется в лице, слетает с диванчика и лихорадочно поправляет на себе одежду. Прайм вскакивает на ноги, но демон срывается с места и в мгновение ока оказывается на лестнице на другом конце зала. Оборотень перепрыгивает через перила балкона и пробирается за ним следом.       Изображение моргает. Время показывает плюс полтора часа. — Черт возьми! — не удержался Маркус, во все глаза разглядывая спускающихся по лестнице ослепительно красивых парней. — Вот и я о том же, — простонал Дариус. — Я не могу смотреть дальше, умник. Я сойду с ума от ревности! Снова. — Тсссс. Спокойно, — поцеловал его в седую макушку Маркус. — Я тебя спасу. — Обещаешь? — Клянусь, — оторвался от экрана демон.       Поднял непривычно потерянное лицо Императора к своему и крепко поцеловал в губы. Добился нужного ответа и только тогда позволил оторваться. Дариус задышал значительно ровнее, а его член под ягодицами Маркуса четко обозначил свое присутствие. Хм! Маркус посмотрел на мокрых, полуголых, растерзанных и абсолютно счастливых Прайма и Франсуа, распространяющих даже сквозь экран искристое желание, и перевел взгляд на жадно глядящего на сказочного Эльфа Императора. Невыносимо! — Раздевайся, — скомандовал Маркус, заглушая бешеную ревность неприличными мыслями о Прайме. А что ему еще оставалось? Смотреть на Дариуса, по уши влюбленного в другого, было выше его сил. — Что? — очнулся Император.       Вина вцепилась в душу, как бешеный пес. Зачем он пришел к Маркусу с этим? К демону, который любит его до безумия и ревнует даже к любовникам! Идиот! Но… за последние полтора года Дариус так привык к его взвешенным и четко аргументированным комментариям по самым сложным делам, что прискакал домой сразу после того, как просмотрел видео в первый раз. Маркус неприлично улыбнулся и провел пальцем по его губам, добавляя твердости наливающейся жизнью торпеде. Черт возьми! — Дальше будет только хуже, ведь так? — Да. — Они великолепны, я их не знаю и поэтому собираюсь воспользоваться этим порнофильмом, чтобы поймать самый мощный кайф за последнюю неделю, — порочным голосом прошептал ему в ухо Маркус. — Порно не будет. Оно наверняка было после, — охрип Дариус.       Игнорировать Маркуса было категорически невозможно, а ревность незаметно отступила в сторону под напором проснувшегося желания срочно погрузиться в него членом как можно глубже. Дариус посмотрел в сверкающие синие глаза и стянул с демона рубашку. Помог освободиться от своей и довольно застонал от легких поцелуев на плече и сильных пальцев на спине. — Не переживай, порно мы и без них устроим, — пообещал Маркус.       Слез с колен, стащил с Императора все остальное и встал между его ног, намекая на то, что ему просто необходима помощь. Дариус мысль уловил, расстегнул ремень на его брюках, уронил их вниз и как следует прогулялся ртом по возбужденному члену, заставляя Маркуса тяжело дышать и стискивать руками его голову. Облизал кончик с таким усердием, что демон в его руках мгновенно сменил ипостась. — Вот и отлично, — остановил любимого Маркус. У них ведь есть незаконченное дело, не так ли? Сел на бедра Дариуса лицом к экрану, уперся коленями в сиденье, опустился на его торпеду как можно глубже и прижался к нему спиной. — Ну что, ты готов смотреть дальше? — Теперь определенно да, — укусил его за мочку острого уха Дариус и задал темп.       Прайм ослепительно улыбается и встряхивает мокрыми волосами. Брызги летят в разные стороны, а золото снова раскрашивает голову оборотня в цвета солнца. Он поворачивает улыбающегося демона к себе спиной и непристойно спускается по мускулистой, идеально вылепленной груди Франсуа в джинсы, наверняка прихватывая рукой член. Эльф откидывает голову на его плечо и искрится от наслаждения. Они что-то говорят друг другу, лаская губами и руками совершенные тела. А потом Франсуа начинает усиленно выглядывать кого-то в толпе под ними. Машет рукой, но Прайм уже подталкивает его с лестницы вниз сквозь толпу к шестам. Франсуа взлетает на маленькую круглую площадку и протягивает руку оборотню. Любовь в его глазах видна всем и каждому — сильная, доверчивая, послушная и идущая от самого сердца. Прайм плавно и совершенно неприлично перетекает к нему в руки. И они начинают танцевать. — Слушай ритм, Дариус, — прошептал Маркус, поставил руки на его колени и начал двигаться вместе с теми, кто занимался любовью на виду у огромной толпы. То, что на них были мокрые джинсы, не имело никакого значения. — Смотри на него. Он прекрасен. Ослепителен. Его движения завораживают, сбивают с мысли, заставляют желать его всего.       Маркус не отрывал взгляд от безумно пластичного и возмутительно безупречного Прайма ни на секунду, возбуждаясь все сильнее и заставляя Дариуса двигаться вместе с ним, забирая с собой туда, к шесту, над которым издевались страстный сексуальный оборотень и порочный эротичный демон. — Смотри, как он касается его тела. Как заводит его. Играет с ним. Позволяет ему считать себя главным. Посмотри, как интимно они прижимаются друг к другу. Как держат за ягодицы и целуют в губы. Они позволяют себе в постели все, что угодно. Занимаются любовью не только телами, но и душами. Каждый раз по-разному, но всегда одинаково, потому что их любовь совершенна и бесконечна.       Запись кончилась, но Маркус унес их с Дариусом далеко от тех, за кем они следили, ведь то, что он говорил, касалось их самих. Желание двигаться быстрее, глубже, сильнее снесло демонов с кресла и уронило на ковер. Дариус уложил Маркуса на спину и мощными толчками начал вбивать в пол, с трудом удерживаясь от желания погрузиться в удивительную душу своего демона и забыть обо всем на свете кроме него одного. Маркус, как всегда, понял его без слов и не стал молчать. — Я люблю тебя, Дариус и хочу прикоснуться к твоей душе снова. Пожалуйста! — Нет. — Посмотри на меня, любимый, — перевернул его на спину Маркус. Повел бедрами. — Ты обязательно вернешь меня обратно.       Дариус открыл горящие запредельным огнем глаза и беспомощно посмотрел на дьявольски соблазнительного остроухого красавца, сидящего на своих бедрах: — Я в этом не уверен. — Зато я уверен, — улыбнулся Маркус.       Поцеловал в губы и отправился заниматься любовью с громадной, завораживающей и напрочь потерянной душой Великого Императора демонов. Вернулся через полчаса, растянулся на нем и тут же уснул, оставляя Дариуса блаженно жмуриться в потолок и таять от счастья, крепко обнимая своего бесстрашного хранителя. Слава всем богам, в этом доме ему не нужно было ни перед кем притворяться. …       Запись кончилась, но Император щелкнул пальцем, и все понеслось по новой. Он смотрел видео в восьмой раз, дожидаясь, пока проснется Маркус. Умник пошевелился на его груди, открыл глаза и поцеловал в губы, но ответа не получил. Обойдется. Пусть сначала объяснит кое-что. — В чем я провинился на этот раз? — спросил Маркус, разгуливая руками по напряженному телу любимого. — Минут двадцать назад я вспомнил все, что ты мне тут наговорил. — И? — Ты знаешь, что я хочу спросить. — А ты знаешь ответ. — Маркус, прекрати паясничать. Сейчас для этого не самое подходящее время! — нехорошим голосом сказал Император, откидывая пластинку пульта в сторону. Прошелся по спине и ягодицам лежащего на себе демона руками и взял его за подбородок. — О ком ты говорил с таким восхищением в голосе, а? На кого предлагал смотреть? — Все-то ты слышишь. — Ответь на вопрос! Просто скажи имя. Обещаю, я тебя не убью. — Точно? — опасливо посмотрел на него Маркус.       Губы Дариуса дрогнули в улыбке, но он тут же взял себя в руки и нахмурился. — Клянусь. — Прайм. — Так я и знал, — прорычал Дариус. Бешеная ревность затуманила сознание. — Я разорву этого дьявольского оборотня на части! Сниму шкуру живьем! Затрахаю до смерти! Чет… — Ты знаешь, как называет его Эльф? — перебил Императора Маркус, выбираясь из его рук и открывая бумажный отчет, валяющийся рядом с креслом. — Да мне плевать! Он забрал у меня сердце Франсуа, а теперь еще и на тебя покушается?! — Солнышко. Я знал, что он будет таким, — ласково провел пальцем по фотографии Маркус, не обращая внимания на скрипящего зубами демона за своей спиной. — Страстный, сияющий, жаркий, но при этом умный, элегантный и благородный. Само совершенство. — Еще слово, и я тебя изобью, — прорычал Дариус, поражаясь собственному самоконтролю.       Год назад за такое поведение он свернул бы Маркусу шею, вырезал половину дворца от ревности и утопил в крови пару отсталых планет из-за Франсуа, только чтобы привести себя в чувство, а сейчас он убил лишь глупого демона, попавшегося по дороге, занялся сексом с Маркусом и кончил, глядя на то, как руки развратного оборотня терзают задницу сказочного Эльфа под джинсами. Мало того, потом он вообще забыл про них, занялся любовью с душой своего демона и без особых проблем вернул его назад счастливым, живым и довольным жизнью по самое не хочу. — Перестань вести себя, как ревнивый идиот, — укоризненно сказал Маркус. — Иди сюда, кровожадный ты мой. Давай, давай, поближе ко мне, я без тебя замерз. — Нечего мной командовать! — возмутился Дариус, послушно устраиваясь головой на коленях опершегося о кресло спиной Маркуса. Получил глубокий поцелуй в губы и тяжело вздохнул. — Ты просил сказать правду, вот я ее и говорю: с Франсуа тебе ничего не светит, и ты себе даже представить не можешь, как я этому рад. — Не отвлекайся, — нахмурился Император, скрывая улыбку. Облегчение и радость в голосе Маркуса заставили проснуться спящую глубоким сном нежность. Черт возьми! — Я знаю, что когда Франсуа вернется ко мне, то поначалу будет ненавидеть всей душой. — Раньше я тоже так думал, но сейчас не уверен, — сказал Маркус и почувствовал, как радостно встрепенулся Император. Исчезнувшая было острая игла снова воткнулась в его сердце. — Мне кажется, твой сказочный Эльф любит Прайма еще больше, чем ты его, а значит, вероятность того, что он понял тебя и простил, очень велика. Ради своего солнышка Франсуа наверняка готов сделать все, что угодно. Если ты убьешь Прайма, он умрет следом. — Не преувеличивай. — Дариус, не надо обманывать себя, — покачал головой Маркус, обвел аккуратную бородку пальцем, поцеловал в губы. — Ты увидел все это сам, поэтому и пришел ко мне. Ты прав во всех своих предположениях, но если все равно хочешь вернуть Эльфа, то должен позаботиться о том, чтобы Прайм был живее всех живых и из них двоих попал в твои руки первым. Тогда Франсуа придет к тебе сам и сделает все, что ты скажешь. — Почему ты помогаешь мне, Маркус?       Дариус чувствовал, что он абсолютно искренен, но понять этого не мог. Или не хотел? — Я хочу, чтобы ты был счастлив, даже когда меня рядом с тобой не будет. — Ты безнадежный циничный романтик и мазохист. — Да. У каждого из нас своя дорога. Сколько еще я буду привлекать тебя? Ты бессмертен и вечен, как и Франсуа, а я старею, дряхлею и скоро умру. Ни один демон в здравом уме не будет заниматься сексом со сморщенным стариком. — Маркус, давай без патетики, — заулыбался Дариус, с облегчением меняя тему разговора, заставившего нервничать даже Великое Ничто. Их демон был слишком хорош для них обоих. Император наклонил его к себе и крепко поцеловал в губы. — Ты не изменился ни на йоту с тех пор, как я сделал тебя своим.  — Ты открыл во мне способности Великого Герцога, и теперь я протяну тысяч до шести? Неплохо, конечно, но… — Это не главное, — перебил Дариус, повернулся на бок и обвел языком его пупок.       Маркус глубоко втянул воздух, усмиряя вспыхнувшее желание и сорвавшееся в галоп сердце. На что это он намекает?! Ответ был очевидным, но настолько невероятным, что не хотел укладываться в голове. Этого не может быть. Не может и все тут! Нужно услышать ответ вслух и успокоиться. Зачем обманывать себя глупыми фантазиями? — А что главное?       Император крайне укоризненно вздохнул и уложил Маркуса на пол. Придавил к ковру тяжелым телом. — Соберись, умник. Включай свои знаменитые мозги. — Ты не мог позволить кому-то еще стать бессмертным. Это же… — Возможно, — закончил за растерянного демона Император. — Пока в тебе моя кровь, ты будешь таким же, как и я: бессмертным и неизменным. — Я, конечно, суперзвезда, но… — Маркус не смог договорить и уткнулся в шею Дариуса лицом. — Ты нужен мне, умник, — прошептал Император. Обнял крепко, а потом вспомнил о проклятом оборотне и восхищенном им Маркусе и добавил: — Кроме того, убить тебя я всегда успею. Особенно, если ты начнешь восхищаться Праймом снова. — Но согласись, он самое настоящее солнышко! — не удержался Маркус, скрывая бушующие в душе страсти.       Дариус не стал наказывать его за вопиющее хамство, а просто погрузился в его чувства и эмоции по самые ноздри, понимая, что только что вырос в глазах своего демона до немыслимых высот, и получил такое удовольствие, что пришел в себя лишь ранним утром в их с Маркусом спальне от глубоких, неравномерных и очень задумчивых движений в своей демонической заднице, острых локтей на талии и шуршания листков на спине. Улыбнулся, довел себя до оргазма и спокойно уснул, убаюканный ласковым членом, теплым телом и невнятным бормотанием витающего в далеких научных далях умника. После того, как он придет в себя, Дариусу понадобятся все силы, чтобы выдержать его благодарность и не умереть от полученного удовольствия на месте. …       Император лежал на постели в покоях своего официального любовника и смотрел на очень красивого молодого демона, танцующего стриптиз. Неплохо, очень и очень неплохо! Хорошо прокачанные мышцы эффектно перекатывались на руках, спине, бедрах и ногах. Щель между все чаще мелькавшими перед глазами Императора ягодицами была узкой, а значит, в нее не часто забирались. Тугой, тесный, необъезженный — все, как он любил. Член на его животе насмешливо сморщился и сполз набок. Черт возьми! Это ж ни в какие ворота! Мальчик и вправду был хорош, так что позориться перед ним не хотелось, как и убивать из-за безобразного поведения своего обнаглевшего члена. Император взял себя в руки в прямом смысле слова и прикрыл глаза, вспоминая.       Поздний вечер. Он возвращается из дворца домой. Дверь на кухню открыта, и он слышит веселые голоса Маркуса и Санары. Подходит ко входу на кухню и останавливается в тени столовой, чтобы послушать, о чем они так весело болтают без него. — Детка, ты не понимаешь. Он прекрасен. У меня от его потрясающего тела каждый раз мурашки по коже.       Ревность выносит мозг мгновенно. О ком Маркус говорит с таким восторгом?! Опять! Боль и ярость рвут душу Императора на части. Что он будет делать, если умник влюбится в смазливого юнца? В Университете их пруд пруди! Доступных, похотливых, готовых на все, что угодно, для своего потрясающе-загадочного и красивого профессора. Дариус — не они. Его тело никогда не будет сиять молодостью, а демоническая ипостась — полный кошмар. Почему за то время, что они провели вместе, он ни разу не подумал о тех, среди кого умник проводит каждый день, уходя из императорских покоев утром и возвращаясь только под вечер? По ночам Маркус принадлежал ему, но вот днем! Дариус купался в душе своего демона постоянно, но… — Я тебя умоляю, Маркус. Протри глаза и посмотри на него повнимательнее. Он же древний, как мир, старикашка. Обожравшийся стероидов дракон-переросток, таскающий между ног не член, а целую ракету! Как он тебя на клочки не порвал, я не понимаю. — Ты мне просто завидуешь, — смеется Маркус. — Шутишь? Да я его к себе на пушечный выстрел не подпущу с таким-то членом. — Ракета Дариуса — совершенство, созданное специально для меня, и пользуется он им виртуозно. — Выдумщик ты, каких свет не видывал. Хотя в человеческом обличии его член для демона, наверное, самое оно. — Любая часть Дариуса в любом обличии для меня самое оно. Я знаю его тело, как свои пять пальцев: на ощупь, на вкус, на запах, на слух и на глаз.       Облегчение прокатывается по Дариусу мощной волной, и он стискивает зубы, чтобы не застонать от облегчения вслух. Маркус говорит о нем близкому другу в частном разговоре вечером на кухне спустя шесть лет с того момента, как Император заметил камердинера, с искренним восхищением и обожанием. Дариус проглатывает ком в горле, в который раз убеждаясь в невероятной любви, верности и абсолютной честности своего невероятного умника. — А на член? — лукаво улыбается Санара. — Ммм, — закатывает глаза к потолку Маркус. — Я мечтаю об этом каждый божий день, ты же понимаешь! Его ягодицы — это сгусток энергии и мощи. Наверное, ими можно колоть орехи. — Ты смотри, осторожнее мечтай. Видела я его задницу — крепкая, как мореный дуб, — смеется экономка. — Залезешь, куда не надо, и расколет он твои орешки как яичную скорлупу. — Дариус не монстр. Чего ты на него зря наговариваешь? — Еще какой монстр. Давно его демоническое тело не видел, что ли? — Видел, — улыбается Маркус. — Он такой могучий и симпатичный, что я могу смотреть на него вечность. Одни его очаровательные рожки чего стоят, а про шершавый, почти кошачий язык и сексуальные клыки я вообще молчу. — Да ладно тебе, — недоверчиво смотрит на него Санара. — Император в демонической ипостаси страшный, как Огненная Бездна. Им детей пугают! — Ни черта они в красоте не понимают, — встает с места Маркус. — Дариус прекрасен в любом облике. — Ай, с тобой бесполезно спорить. Ты же от него без ума. — Давай не будем больше его обсуждать? Сегодня я специально рассказал парочку грязных подробностей, чтобы утолить твое неуемное любопытство, но на этом мы и закончим. — Уговорил. Но имей в виду: если бы не ты, мы с Императором давно поубивали бы друг друга. — Да ладно, — не верит Санаре Маркус. — А потом об этом горько бы пожалели, — заканчивает Санара. — С кем еще можно так замечательно ругаться?       Маркус неодобрительно качает головой и украдкой смотрит на настенные часы. — Хватит их гипнотизировать. Что ты как маленький мальчик? Никуда твой венценосный любовник от тебя не денется. — Он не любовник, а любимый, и должен был вернуться час назад, но его до сих пор нет. Я переживаю! — Не надо переживать, умник, — говорит Император.       Заходит на кухню, подхватывает Маркуса в объятия и принимается целовать так, что тот загорается мгновенно. Они забывают обо всем, стягивая друг с друга одежду, но едва дело доходит до нижнего белья, как на их голые спины и горячие головы обрушивается веник. — Пошли вон отсюда, похотливые кролики! — кричит Санара и выметает из кухни на улицу через черный ход.       Дариус смеется, сдергивает с обоих последнюю одежду и прижимает Маркуса спиной к косяку двери, чувствуя на талии его стальные ноги. Фонарь над головами скрипит и играет с тенями вокруг, сбивая с толку. Император смотрит в лукавые синие глаза, а потом отводит взгляд и прячет лицо на посеребренном виске своего дорогого демона. — Дариус? Что случилось, любимый? — Ты такой… и я… — слова застревают в горле, и он обхватывает Маркуса сильнее. — Ты… — Любишь меня, — одними губами подсказывает ему Маркус.       Дариус целует его в ответ, и они долго стоят возле дверей черного входа, обнявшись всем, чем только можно, не двигаясь и не говоря больше ни слова. Зачем? Все и так понятно.       Настойчивые пальцы пробежались по телу Императора, возвращая в реальность, а торпеда застыла в полной боевой готовности очень вовремя. Дариус подхватил юного демона и усадил на свои бедра, забираясь пальцами ему в задницу: влажную, узкую и скользкую. Какой предусмотрительный юноша! Подготовился как следует, а раз так, то можно и не церемониться. Торпеда ворвалась в тесное и тугое пространство до упора, вынуждая демона сменить ипостась в надежде смягчить боль, но это не особо помогло, и он громко застонал, прикусывая губу, чтобы не закричать. Император не обратил на него внимания и начал насаживать на себя, выбирая желанный темп и глубину, растягивая, разрывая там, где растянуть невозможно, и заставляя двигаться самостоятельно. Доставлять удовольствие Императору — это его прямая обязанность.       Дариус убедился, что любовник подхватил движение, и провел по нему руками. Демоническая ипостась тоже довольно симпатичная: правильные черты лица, маленькие рожки, небольшие глаза, клыки над большими пухлыми губами, прижатые к голове уши. Сильное, почти квадратное тело, не очень заметные костяные наросты на груди, локтях и коленях, пропорциональный телу член, но… Но все не то. Словно башмак на размер меньше: красивый, новый и жмущий в самых неожиданных местах. Никакого удовольствия. Разве что радость от обновки? Дариус закрыл глаза.       Серебряные полоски расцветают под губами замысловатыми завитками травяных узоров на идеально вылепленных груди и плечах, серьга подмигивает сапфиром, а острое ухо невозможно обойти вниманием. Жестокий коготь чертит на Дариусе кровавую царапину от плеча до локтя. — Ты покушаешься на Императора, демон? — Накажи меня за это. — Как следует? — Да, но без фанатизма, — смеются ему в шею ласковые губы.       И тут же острые когти больно впиваются в его бедро в опасной близости от паха. Император рычит в предвкушении и принимается за дело немедленно. Легкая боль изобретательному умнику точно не помешает.       Дариус толкнулся последний раз, облегченно выдохнул и открыл глаза. Юнец сидел на нем, но только потому что он держал его за горло, кровь капала с бедер, а сердце не билось. Судя по всему, он опять свернул своему очередному официальному любовнику шею. Так дальше нельзя. Он же не маньяк-убийца! Ну, во всяком случае, не всегда. Дариус скинул тело демона на пол, стер с себя кровь простыней, улегся на чистую половину постели и задумался. С этим надо было что-то делать. А вот что? Четыре месяца спустя       Император лежал в спальне во дворце и тщетно пытался уснуть. С некоторых пор ночь для него стала самым ужасным временем суток. Дариус повернулся на бок, тяжело вздохнул и подмял под грудь большую подушку. Черт возьми! До чего он докатился! Теплого крепкого тела под рукой не хватало катастрофически, но он не сдавался. Эксперимент продолжался уже третью неделю, и, в общем и целом, все было понятно, оставалось только смириться и идти сдаваться, но делать этого не хотелось. Маркус наверняка устроит ему показательную порку. Ладно бы физическую! Это он бы выдержал с удовольствием и активно поучаствовал бы в финале, но умник определенно не успокоится до тех пор, пока не вывернет его душу наизнанку и не заставит извиниться. Так или иначе.       Дариус вспомнил тот вечер, когда сказал Маркусу о том, что некоторое время будет ночевать в своих покоях во дворце. Один. Демон побелел, как мел, но взял себя в руки и потребовал объяснений, которые он ему давать отказался. Но умник — это же умник! Помолчал, рассеянно потрепал себя за серьгу, а потом расхохотался так, что Дариус едва не покраснел от стыда и той глупой ситуации, в которую загнал себя сам. Маркус опять все понял без слов и сделал из него натуральное посмешище, не говоря ни слова. Язва молчаливая! Никакого уважения к Императору! А потом добил окончательно, потому что крепко обнял, поцеловал в губы и насмешливо пожелал хорошо провести время. Черт бы его побрал!       Дариус тут же ушел во дворец, где жестоко отымел официального любовника, срывая на нем досаду и утоляя дикое желание заняться с Маркусом жестким воспитательным сексом. Домой он вернулся поздно вечером, чтобы сыграть с умником партию в шахматы на сон грядущий и демонстративно удалиться в императорские покои, тем самым беря реванш за дурацкий разговор, но Маркуса не нашел. Зато нашел Санару, которая посмотрела на него таким насмешливым взглядом, что он едва не сбежал. Пришлось остаться. Из принципа! Она накормила его вкуснейшим ужином, постучала половником по рогатой голове, обозвала глупым похотливым кобелем и сказала, что Маркус уехал на мировой симпозиум по квантовой физике, с которого обещал вернуться не раньше, чем через месяц. Заявление на отпуск ожидало Императора в их постели на втором этаже.       Многозначительность данного жеста вывела Дариуса из равновесия, но он решил не поддаваться на провокацию и отправился во дворец с твердым намерением отучить себя и свой обнаглевший член от такой сильной зависимости от своего дорогого камердинера. Официальный любовник Императора уже четвертый месяц был один и тот же, живой и даже невредимый, что не могло не радовать и давало шанс излечиться от пагубной привычки достаточно быстро. Первую неделю все шло, как по маслу. Дариус одарил вниманием заброшенную жену, добрался до задницы нового Великого Герцога Варгуса, совратил жену министра здравоохранения и парочку официальных любовников своих подчиненных. Чтоб не расслаблялись. И все это он делал в том числе и по ночам. Однако с утра седьмого дня торпеда Дариуса принялась жить собственной жизнью и спутала ему все карты. Прямо как в тот раз, когда от него сбежал сказочный принц.       После того знаменательного дня, когда они вместе с Маркусом посмотрели клубное видео, прошло почти полгода, а любимый Эльф по-прежнему неуловимо крутился по мирам в компании чертовски сексуального оборотня, черт бы его побрал! Франсуа с поразительной легкостью ускользал из ловушек Охотников, и, словно понимая, что настроение Императора изменилось, перестал избегать высокотехнологичных миров. Падший ангел-хранитель, что была с ними, взяла обоих под свое крыло, помогая заметать следы и сбивая преследователей с пути ангельскими штучками, что и позволяло всем троим уже полтора года наслаждаться жизнью и друг другом прямо перед носом у Императора.       Пока Маркус был рядом, Дариус смотрел на промахи ищеек сквозь пальцы, позволяя загонять Эльфа в угол не торопясь, методично и тщательно. После того, как он приказал им доставить ему всех троих живыми, задача Охотников резко усложнилась. Император это прекрасно понимал и терпеливо ждал, пока Франсуа совершит ошибку, зная, что рано или поздно это все равно случится: Прайм был слишком красив, чтобы оставаться в тени, и своим солнечным сиянием выдавал их троицу в первую очередь. Франсуа умел маскироваться, как никто в мире, но почему-то не делал ничего, чтобы скрыть развратного оборотня от посторонних глаз, балуя его дорогими подарками, шикарными отелями и райскими мирами. Все это лучше всяких слов говорило о том, что ради Прайма Бастард сделает все, что угодно. Поэтому ни Охотники, ни Император не торопились.       На восьмой день Император добрался до любовника и привычно схитрил, в нужный момент вспоминая Франсуа и возвращая в свою наглую торпеду жизнь. О Маркусе он не думал принципиально, а потому тоска по любимому Бастарду снова расправила в его душе крылья. И в этом тоже не было ничего хорошего. Она заставляла его хмуриться, злиться день ото дня все сильнее и с нездоровой ностальгией вспоминать те дни, когда кровь лилась рекой, так что пожелание Маркуса хорошо провести время стало для Дариуса самой настоящей насмешкой. Впрочем, оно им и было. Чертов умник!       Император в очередной раз повернулся на постели и понял, что заснуть не удастся. Опять. Три недели без сна по ночам настраивали на весьма кровожадный лад. Как и то, что Маркус замечательно проводил время на своем заумном симпозиуме, возвращаться не собирался и чувствовал себя лучше некуда. Это выводило Дариуса из равновесия больше всего остального вместе взятого. Умник не взрывался тоской, не бушевал от ревности и не страдал от разлуки. Никаких сильных эмоций! Маркус не давал ему ни единого повода вернуться домой победителем, сознательно контролируя все свои чувства и отдаваясь на сто процентов науке — вечному и серьезнейшему конкуренту Дариуса в душе великого ученого. Император поежился и жестоким усилием воли подавил приступ иррациональной ревности. Вот только этого ему и не хватало!       Через час бездумного созерцания звезд за окном, Дариус отправился в покои официального любовника в надежде сорвать на нем паршивое настроение, но тот мирно спал в огромной постели и повода для убийства не дал. Мало того, проснулся, когда Император собрался уходить, повис у него на шее и принялся страстно целовать. Волна откровенной похоти и страстного желания накатила на Дариуса, зажигая тело, но оставляя равнодушным все остальное. Возбуждения хватило ровно до того момента, как любовник добрался до его члена ртом и руками. Черт возьми! Только не сейчас! Дариус привычно закрыл глаза.       Большое зеркало в покоях Бастарда, сказочно прекрасное демоническое тело, стальные ягодицы под рукой и нежная кожа ребенка. Горящие огнем глаза, изысканные черты лица и медовые губы любимого Эльфа. Последний томительно-сладкий поцелуй. Столько лет прошло, а воспоминание не померкло ни на йоту.       Любовник сел на член Императора и принялся скользить по нему, постепенно наращивая темп: неправильно и неудобно, узко и коротко, корыстно и похотливо. Не понимая и не чувствуя его желаний совершенно. Дариус поставил его на колени и снова закрыл глаза, но на этот раз к нему пришел не Эльф, и он ничего не смог с этим поделать.       Острое ухо с серьгой, золотой браслет на изящном запястье, сползающий по буграм мускулов его груди и пресса. Язык, угадывающий малейшие нюансы желания, и умелые губы, знающие про его тело все. Серебряная полоска позвоночника, изысканный аромат желания и великолепное ощущение самого любимого места во вселенной вокруг его готового разорваться на части от наслаждения могучего демонического члена. — Ну же! Не молчи. Скажи мне!       Дариус вцепился в тело под собой, теряя контроль и врываясь в любовника длинными жесткими рывками, напрочь забывая о том, где он и с кем. Не желая возвращаться из другого мира и тела обратно. — Скажи мне! — Дариус. Ты такой сильный и сексуальный. Я хочу тебя. Давай, еще глубже. Я обожаю твой огромный член, дорогой мой. Да! Ооо! Еще!       Фальшивый голос любовника мгновенно вернул Императора в реальность. Молодой демон без разрешения сменил ипостась и громко стонал, маскируя болезненные вскрики дурацкими призывами залезть в него еще глубже. Дариус хмыкнул и надавил ладонью на поясницу, заставляя прогнуться вниз. Любовник сорвался на крик и перестал нести ерунду. А как же глубже и сильнее? Насколько хватит этого юнца, решившего покорить мир, отдав свое красивое тело на растерзание Великого Императора? На что он готов пойти ради того, чтобы сохранить это место и не дай Бог не подвести тех, кто отправил его сюда? Что хочет получить? Ответы Дариус мог увидеть, забравшись в его мозг, но сейчас он хотел услышать их из уст амбициозного юнца, а потому остановился, наклонился к его уху и насмешливо прошептал: — Если ты угадаешь то, что я хочу услышать, говоря: «Скажи мне!», то останешься в живых. У тебя осталось не так уж много времени на раздумья. Вряд ли твое молодое красивое тело, я уж не говорю про задницу, выдержит мой демонический член долго. Я пользуюсь им виртуозно, мой мальчик, и при желании могу разорвать тебя им пополам. Ты же хотел глубже и сильнее? — Ты такой затейник, Дариус, — отозвался юнец, не желая воспринимать сказанное Императором всерьез. — Я твой любовник уже четыре месяца и знаю о твоем теле все. Ты прекрасен, и я хочу тебя постоянно. — Скажи мне, — усмехнулся Император, начиная движение, но не торопясь приступать к карательным мерам и оставаясь в человеческой ипостаси.       Комплиментов и похвал в свой адрес для начала будет вполне достаточно, ведь времени для развлечения у него было выше крыши. Никто не ждал его дома, не волновался за него, не переживал и не смотрел на часы. Не бродил по деревянному причалу, не ковырялся на яхте и не забывал ужинать, разбираясь с очередной заумной хренью. Не готовил кофе. Не собирался играть в шахматы или заниматься любовью с ним душой.       А шлялся черт-те где и думал не о нем, а о всякой научной ерунде, черт бы его побрал!!! — Скажи мне.       Любовник сорвался на крик, но на этот раз ничем не прикрытый и яростный. Мм? У него, оказывается, есть характер? Кто бы мог подумать? Дариус сменил ипостась и с удовольствием вломился в местами уже разорванное тело, снося все на своем пути. Пятнадцать минут комплиментов сменились десятью минутами криков и площадной брани. — Скажи мне.       Дариус перевернул потерявшего сознание от боли любовника на спину, привел в чувство и влетел в него снова с таким расчетом, чтобы не дать ему упасть в спасительный обморок, но доставить как можно больше боли. Итак? Страх ожидаемо исказил красивое лицо. Брань сменилась рассказами о тех, кто и почему загнал его в эту постель. Для Императора это все банально и обыденно, для него это жизнь: короткая, постельная, жестокая, не оставляющая неглупому, бедному, но очень красивому демону ни единого шанса продлить ее хотя бы до тысячи лет. Не Дариус, так кто-то другой. — Скажи мне! — Ты жестокое чудовище, Дариус! Невероятно красивое в человеческом облике и страшное, как смертный грех, в демоническом! Я ненавижу тебя больше всех тех, что имели меня до тебя и засунули в твою постель. Они хотели мое тело, сходили по мне с ума, вожделели и делали все, чтобы пробыть со мной как можно дольше. Но ты! Ты!!! Я захотел остаться в твоей постели с самого первого раза, потому что в тот момент, когда ты закрыл глаза, ты стал совершенством. Мечтой. Страстным, ласковым, загнавшим меня в Рай и заставившим хотеть тебя больше жизни. Древний похотливый старик на моих глазах превратился в прекрасного короля, который свел меня с ума и бросил, как использованный носовой платок. Как ненужную рухлядь! Впервые в жизни я сам захотел принадлежать кому-то, вожделеть, с нетерпением ждать в постели и заниматься сексом всю ночь напролет, а ты ушел. — Скажи мне! — Ты мерзкая бездушная сволочь, Дариус! Я отдавался тебе всей душой, а ты даже не замечал этого. Тебе было все равно! Все равно!!! Ты имел меня, а думал в это время о чем угодно, кроме меня!!! Я ненавижу тебя за то, что тебе на меня плевать. Если бы я мог, то приковал тебя к кровати и отымел всеми известными способами до смерти. — Скажи мне! — Я ненавижу тебя, Император, всем моим растерзанным телом. — Скажи мне! — Я хочу тебя, Дариус, всей моей растерзанной душой.       Император задумчиво смотрел на лежащего рядом с собой целого и невредимого любовника. Неожиданный поворот событий. Вот он, его шанс снова обрести свободу. Хотя бы от Маркуса, который настолько въелся в кровь, в сердце и душу, что без него, как и без Франсуа, жизнь больше не имела особого смысла. Это пугало и делало уязвимым. Два года назад Дариус вернул душу своему демону в надежде, что со временем огонь между ними погаснет. Что Маркус надоест ему. Что его пусть и отлично сохранившееся, но уже немолодое человеческое тело перестанет вызывать приступы бешеного желания, и постепенно он забудет о том, втором, серебряном и совершенном. Что дурацкие привычки умника доведут его до белого каления, а обыденность сведет на нет все то, что происходило с ними до этого. Но два года в одном доме, в одной постели, без отпусков и перерывов, без притворства и прикрас, привязали Дариуса к своему камердинеру еще больше. 50 тысяч лет ему не нужен был никто. 2,5 тысячи лет он мечтал о Франсуа и всего 6 лет знал о любви Маркуса, из которых рядом с ним провел только 4. Разве это срок?       Любовник пошевелился и открыл глаза. Увидел его, понял, что жив и здоров, засветился счастьем, опрокинул на спину и принялся целовать, зажигая желанием тело Императора, открыто радуясь жизни, сильным умелым рукам и губам на своей груди и плечах и огромному члену в узкой заднице, накрывая волнами поклонения и восторга. Дариус довел юнца до оргазма, насладился красивым телом, выгнувшимся в экстазе, словами страсти и долгим стоном. Вот он и получил, что хотел: молодой, красивый, страстный, желающий его до дрожи в коленях, неглупый, амбициозный и хищный любовник. Великолепный пример тех, с кем Дариус проводил время тысячи лет.       Демон открыл счастливые глаза и взял его лицо в руки: — Я люблю тебя. — Что ты сказал? — опешил Император.       Юнец смотрел на него такими глазами, что ему невозможно было не поверить. Хм. Может, он опять сорвал джек-пот? — Я люблю тебя, Дариус, и я рад, что могу открыто сказать тебе об этом, — повторил любовник.       Император прикрыл глаза, и ответом на это признание пришло другое: — Я люблю тебя. Зря ты заставил меня сказать тебе это. — Я сделаю для тебя все, что ты захочешь. — Я не комнатная собачка, чтобы вскакивать по щелчку пальцев! Заведи себе любовника! — Стану, кем пожелаешь. — Я — это я, и никогда не буду ничьей заменой. — Приму любую боль, лишь бы доставить тебе удовольствие. — Дариус, прекрати! Мне больно, черт возьми! И я не собираюсь это терпеть. — Буду ждать тебя каждую минуту. — Это важно для науки, Император. — Сколько тебя не будет? — Пару лет. — Навсегда выкину из головы мысли о том, чтобы добраться членом до твоих властных губ или стальных ягодиц. — Я хочу тебя. Ты слишком красив, чтобы я мог смотреть на тебя спокойно. Но я люблю тебя и приму любое твое решение. — Ты невероятный, Император. Идеальный демон и правитель. — Ты чудовище, любимый, кровожадное, беспощадное, сумасшедшее и похотливое. Иди ко мне, монстр, я без тебя замерз. — Я буду твоим в любое время дня и ночи. — Дай мне час, Дариус. Есть у меня такая фишка. — Я хочу тебя сейчас. — А я не хочу! — Я стану еще красивее и выносливее, чем раньше, — сказал юный демон, поднялся на постели и повернулся вокруг себя.       Молодое, отлично сложенное тело, выпуклые, в меру накачанные мышцы, нежная кожа, красивое лицо, русые волосы, темные выразительные глаза, классически правильные черты лица, сексуальность в каждом движении. — Сколько еще я буду привлекать тебя физически? Никто в здравом уме не будет заниматься сексом со сморщенным стариком.       Высокое худощавое тело, стройное и легкое. Сухие мышцы и смуглая кожа. Золотой браслет на тонком запястье. Сапфировая серьга в аккуратном ухе, короткая стильная стрижка, проблески серебра в иссиня-черных волосах и на висках, едва заметные лукавые морщинки в уголках выразительных синих глаз, красиво изогнутые полные губы. Аристократичность, обаяние и утонченная элегантность в каждой клеточке обманчиво беззащитного человеческого тела. — Я не скажу тебе ни слова, когда ты будешь спать с другими или приведешь их в нашу постель. Я буду любить и их тоже. — Я хочу, чтобы ты был только моим, и это мое право. Это невозможно. Я понимаю, но ревновать от этого меньше не стану. Я ненавижу их всех.       Дариус закрыл глаза, протянул руку и прижал счастливого демона к груди. Провел руками по всему телу, прогулялся пальцами между округлых ягодиц, потерся возбужденным членом о мускулистый, почти мягкий живот. Уткнулся губами ему в висок. Он вернется в реальность, вот только… — Ты такой… Я… — Ты безумно хочешь меня, — сказал любовник звенящим от одержанной победы голосом и впился в губы Императора жадным поцелуем. — Любишь меня, — подсказал ему одними губами Маркус.       Окатил волной щемящей нежности и молчаливого понимания. Ответил на поцелуй, положил подбородок на макушку и замер, упираясь спиной в косяк двери, обнимая руками шею и обхватив стальными ногами за талию. Теплый. Уютный. Родной.       Разве можно променять Маркуса хоть на кого-то? Умник — это умник, и этим все сказано. Ему не найти замену даже в постели, не говоря о жизни. Его не забыть. Это невозможно, и больше Великий Ничто не собирался с собой бороться. Тяжелый бессмертный голос признал свое поражение и почти смирился, наслаждаясь воспоминаниями и купаясь в бесконечной любви их любимого демона. Соглашаясь с тем, что они должны сделать все, чтобы поймать Франсуа, но при этом ни в коем случае не потерять Маркуса, потому что жить без них обоих невозможно.       Император оторвал от себя официального любовника и насмешливо посмотрел в горящие похотью и победой глаза. Вот она, реальность. — Ты умен, красив, похотлив и очень вынослив, мой дорогой. Пару лет назад ты стал бы самым могущественным демоном императорского двора, заработал бы на мне целое состояние и прожил бы очень и очень долго. — Но не сейчас? — страх промелькнул в темных глазах юнца. — Да. Твое признание в любви выше всяческих похвал, твоя неподдельная страсть ко мне достойна уважения, но твои алчность и честолюбие сыграли с тобой злую шутку. — Дариус, ну что ты говоришь! — побледнел демон, выдавая себя с головой. — Власть, деньги, жесткий порочный секс. Именно в таком порядке и только этого ты хочешь от меня. Это похвально, и я бы позволил тебе очень многое, если бы ты не сказал слово «любовь». С некоторых пор я весьма жестоко обхожусь с теми, кто говорит мне такое. — Я правда люблю тебя, Дариус, а ты хочешь меня больше всего на свете. Тебе безумно нравится заниматься со мной сексом. Я вижу это сейчас. Я видел это на твоем лице раньше. Ты влюбился в меня! — не сдавался демон.       Дариус хохотал до слез и успокоился только минут через пять, вытер повлажневшие глаза рукой и с насмешливым укором посмотрел на юнца. — Да ты наивный романтик, малыш. — Но я видел! — Ты был прав тогда, в самом начале. Я имел тебя, пребывая в другом мире, где занимался любовью с другим. Ты мог бы убить меня, а я бы даже не стал сопротивляться. Как тебе правда, а? — Если бы я только знал!!! — простонал демон. — О, какие знакомые слова! — хмыкнул Дариус. — Кем для тебя был Великий Герцог Варгус? — Всем, — слишком быстро ответил любовник.       Сполз с Императора и прислонился спиной к спинке кровати — красивый, побитый жизнью, несчастный и трогательный. Ну да, ну да. — А ты для него? — Георгиус говорил, что любит меня. — Так вот почему он догадался, — сел на постели Дариус. — Герцог запутался в тех же сетях, что и я, только ему не повезло. — О чем ты говоришь? — О важном, — улыбнулся Император и посмотрел на грустного юнца. — Со мной твой фокус не прошел, но в утешение могу сказать, что Великий Герцог Варгус действительно любил тебя всем своим дьявольским сердцем. Я видел этот огонь в нем, но не присматривался к тому, кто его разжег. — Я рад это слышать, — повеселел демон. — Мне одно непонятно. Почему он не сделал тебя своим, чтобы узнать правду? — Я тянул время, а Георгиус соглашался. Ты убил его очень вовремя. — Как ты собирался обойти этот щекотливый вопрос в моем случае? — Ты никого не делаешь своим чертову кучу лет, Император. Я рискнул и почти выиграл. — Это ты молодец, — усмехнулся Дариус. — И что мне теперь с тобой делать? — Оставить официальным любовником, — предложил юный и совершенно беспринципный интриган. Настоящий стопроцентный демон. Сексуально перебрался вплотную к Императору и взялся за его торпеду рукой. — Что бы ты ни говорил, но ты хочешь меня. — Уверен? — Конечно! — выдохнул любовник ему в шею, спустился по груди и прессу губами и принялся за равнодушный к его заявлению член.       Дариус не стал ему мешать, с интересом наблюдая за процедурой и не позволяя себе думать ни о Маркусе, ни о Франсуа. — Фокус снова не удался, дорогой, — остановил его через пару минут Император. Торпеда поникла, и было понятно, что возродить ее у него не получится. — Но знаешь, кое-что мы с тобой все-таки сделаем. Великий Герцог Варгус был действительно хорош, и мне искренне жаль, что он попался на твою удочку. Такого унижения Георгиус не заслужил, а потому я закончу то, что не закончил он. — И что это? — поднял на него испуганные глаза демон. — Я сделаю тебя своим и примерно накажу за предательство, — ответил Дариус и приступил к делу. — Но для начала, мой дорогой официальный любовник, мы все-таки займемся с тобой безудержным сумасшедшим сексом.       Демон углядел в этом шанс спастись и приложил все усилия, помогая Императору разделаться с собой как можно быстрее и приятнее. Целовал, пил его кровь и ласкал изо всех сил. Дариус поставил юнца на колени, провел пальцем по позвоночнику, замирая в предвкушении. Пара дней, максимум неделя — и он доберется до своего серебряного хранителя и не выпустит его из рук до тех пор, пока они оба не упадут в обморок от бесконечной череды оргазмов. Член поверил обещанию, мгновенно разорвал узкий, нелюбимый и тесный зад в клочья, взрываясь в нем временным облегчением. Того, что он получил, было явно недостаточно. Торпеде Императора нужен был совсем другой зад и как можно быстрее!       Дариус с удовольствием разорвал красивую шею демона клыками, ставя печать, делая своим и выпивая его душу до дна. Не торопясь, наслаждаясь каждой секундой, мучая ее всеми известными способами, зная, что Великий Герцог Варгус сделал бы то же самое, увидев, что на самом деле чувствует к нему его любимый мальчик, о чем мечтает, как безжалостно использует и нагло врет. Наверное, Георгиус подозревал нечто подобное и именно поэтому тянул время. Иногда правда невыносима. Император закончил с любовником только под утро и пролежал еще несколько часов в глубоких раздумьях. Герцог и юнец. Взгляд со стороны на него и Франсуа. Какая разница, что было раньше, главное то, что есть сейчас. Дариус любил Эльфа до безумия, а ему на него было наплевать. Император мучил своего любовника долго и жестоко, но никакие мучения не заставили юного демона хоть на секунду почувствовать к искренне любившему его и сдувавшему с него пылинки Великому Герцогу Варгусу что-то, кроме ненависти.       Император насладился страданиями юнца от всей души, но только потому, что мстил за предательство и обман. Эльф же его не предавал и не обманывал. Все как раз-таки было наоборот. Дариус предал доверие своего сына, но, несмотря на это, тот просто сбежал, не причинив ему никакого вреда и поцеловав на прощание так, что у него задрожали колени. Разве он сможет мучить любимого так же, как этого юнца? Император тяжело вздохнул. Он не смог избить Маркуса, зная, что тот не почувствует боль, что уж говорить об Эльфе, который всегда вертел им так, как ему вздумается. Что-то в очередной раз перевернулось в бессмертной душе, давая возможность выбрать другой путь. Дариус по привычке повернулся на бок, чтобы обнять своего дорогого умника, понял, что все еще лежит один в чужой постели, и развил бурную деятельность.