Ветер

Планета Подземелье. Столица Империи демонов       Читальный зал Библиотеки чем-то напоминал бильярдную: покрытые зеленым бархатом столы, висящие над ними лампы, загадочная тьма вокруг и сосредоточенные лица завсегдатаев. Прайм устало потер шею, снял личину и снова склонился над огромным томом. Он читал эту муть целую неделю, но так в ней и не разобрался. Если бы не жизненная необходимость, он сжег бы эту чертову книгу уже на второй день. Ну почему Франсуа заставил пойти сюда его, а не Энджи? Она же специалист по заумным книжкам! За те два года, что они провели вместе, это стало очевидным даже демону. Прайм отвечал за комфорт и повседневные мелочи, Энджи выбирала миры и планировала будущее, а Франсуа приносил в их жизнь хаос и веселье, незаметно оберегая и охраняя от всего и вся. Все просто и понятно. Кроме одного: зачем он отправил в Библиотеку Прайма! А главное, почему не рассказал им с Энджи свой план до конца, несмотря на все их уговоры, угрозы и изощренные любовные издевательства в постели. Это упорство лучше всяких слов говорило о том, что на этот раз речь шла о жизни и смерти. Всех троих. Они забрались в самое логово и либо выберутся из него победителями, либо не выберутся вообще.       Прайм перелистнул страницу, сосредотачиваясь на тексте, но фокус не удался. Как же он устал! Кто бы знал, как ему надоели гостиничные номера и новые лица вокруг, постоянное ожидание неприятностей и невозможность поболтать с одним и тем же человеком дважды. Последние пять месяцев им не удавалось побыть на одном месте даже две недели. Это нисколько не мешало радоваться жизни Энджи и Франсуа, но приводило в жуткое уныние его самого. Он тщательно скрывал тоску по размеренной жизни, но долго обманывать любимого демона было невозможно. Франсуа довел его до полной потери контроля сладкими пытками, узнал, что заставляет солнышко хмуриться, и в результате притащил их в Столицу. Прайм попытался было пострадать комплексом вины, но демон ему не позволил. Зацеловал до полусмерти и объяснил, что рано или поздно они все равно пришли бы сюда, потому что другого пути избавиться от Императора не существовало.       Вот так и получилось, что он сидел в Библиотеке Университета, куда приходил, напялив на лицо уродливую маску, Франсуа рыскал по каким-то таинственным делам, а Энджи делала все, чтобы от нее раз и навсегда отцепились Архангелы. Как ни странно, в Столице они провели уже три недели, но до сих пор не были пойманы ни Охотниками, ни Императором, ни наемниками упорного Ромула, не оставившего попыток их найти. Свет за впереди стоящим столиком погас, и это вернуло оборотня в реальность. — Да чтоб тебе в Аду гореть! — тихо выругался Прайм, откидывая книгу на край столешницы. Сгустившаяся темнота давила на мозг. — Ненавижу! — Я могу вам помочь? — сидящий за соседним столом немолодой, но очень симпатичный мужчина, снял с носа очки и добродушно посмотрел на него рассеянными синими глазами. — Судя по всему, вы основательно застряли. — Это точно, — откинулся на спинку жутко неудобного стула Прайм, взъерошил волосы в попытке сбросить напряжение и начинающуюся головную боль. — Я не хотел вас отвлекать, просто терпеть не могу темноту и библиотеки, а мне очень важно разобраться в этих древних легендах. — Не надо извиняться. Ради того чтобы увидеть, как вы радуетесь жизни, я готов не только отвлечься, — улыбнулся мужчина, поднялся с кресла, подошел к Прайму и пожал протянутую ладонь, задержав ее в своей чуть дольше положенного. — Вы слишком красивы, чтобы я мог спокойно сидеть рядом с вами вот уже третий день подряд. Я же, черт возьми, демон! — Простите, но моя личина такая… — Мерзкая? — Не то слово! — кивнул Прайм. — Хоть кто-то меня понимает! — Меня зовут Маркус. Профессор Маркус Вальтерус, а вас? — Прайм, — ответил оборотень, приглядываясь к нему внимательнее. — Вы не очень похожи на демона, Маркус. Слишком стильный и привлекательный. — А вы вообще похожи на божество, и что? — улыбнулся профессор и взлохматил золотые волосы на голове Прайма, который довольно вздохнул и закрыл глаза, наслаждаясь сильными пальцами, изгоняющими боль и злость. — Я оборотень, а не божество. У богов не болит шея, не взрывается мозг и не кончается терпение. — Я правда могу вам помочь. — С вами, демонами, опасно иметь дело, — открыл глаза Прайм.       Маркус стоял позади него, положив руки ему на плечи. Оборотень запрокинул голову, чтобы увидеть его лицо, и уперся затылком в железобетонный пресс. — Почему? — Не успеешь оглянуться, как у тебя в заднице будет орудовать похотливый демонический член, — ответил Прайм. Маркус моргнул, рассмеялся, а потом наклонился и легко поцеловал его в губы. — Вот об этом я и говорю! — Не все демоны одинаковы. Не провоцируй меня, и я не буду соблазнять тебя в ответ. — Договорились, — погрустнел Прайм.       Поцелуй ему понравился. Необычный. В нем не было похоти или страсти, только легкий флирт и интригующая неопределенность. Маркус присел на край стола и взял в руки книгу, что читал оборотень. — Зачем тебе «Откровения Мафусаила»? Им же больше восьмидесяти тысяч лет! — Оно и видно. Их же читать невозможно! — Еще как возможно. Иногда я прихожу в библиотеку, чтобы почитать именно эту книгу. Глубокий философский смысл откровений Мафусаила придает моим исследованиям всеобъемлющую… — Маркус, прости, но ты извращенец. — Я профессор, Прайм, — рассмеялся демон. — Меня интересует непознанное. — Тогда ты по адресу. Чего ты хочешь за свою помощь? — Я бы с превеликим удовольствием с тобой переспал, но не могу, поэтому помогу тебе из чисто научного интереса. — А почему это ты не можешь со мной переспать? — не удержался Прайм.       Не то, чтобы он хотел переспать с этим обаятельным дьяволом, однако увидеть желание в лукавых глазах не отказался. — Потому что хочу спать только с тем, кто любит меня и кого люблю я, — ответил Маркус, чем поразил Прайма до глубины души. — Но ты же демон! — Я очень особенный демон, солнце. — Это я уже понял.       Прайм провел руками по лицу, стирая крохи легкого желания, и посмотрел на демона в упор. Сильный, умный и очень опасный. Обманчивая беззащитность и легкая небрежность не смогли обмануть Прайма, пару минут назад случайно прикоснувшегося к стальным мышцам пресса этого явно непростого профессора. А может, этого Франсуа и добивался? Чтобы Прайм привлек своим солнечным сиянием того мотылька, который поможет им найти нужное как можно быстрее? Все бы ничего, только вот бабочка в его сачок попалась зубастая. — Чего ты на самом деле хочешь от меня, Маркус? — Узнать, что ты ищешь. — Зачем? — Чтобы помочь отыскать это как можно скорее. — Для чего? — Ты задаешь слишком много вопросов, — улыбнулся Маркус, разглядывая почувствовавшего неладное оборотня в оба глаза.       В жизни он был еще красивее, чем на фото или видео, и это заставляло демона нервничать. Он, конечно, любил Дариуса до безумия, но Прайм… Прайм зацепил его с первого же взгляда на фото в отчете Охотников. Может, потому что напоминал ему себя самого? Своей элегантностью, преданностью, упрямством и даже любимым. Франсуа был настоящим сыном своего отца: умным, жестоким, порочным и свободным от всех и вся. Прайму наверняка приходилось с ним так же нелегко, как и Маркусу с Дариусом. — Ты знаешь обо мне гораздо больше, чем я о тебе, — покачал головой оборотень и неожиданно метнулся в сторону выхода, но силы были не равны, и через пару секунд демон прижал его к стене в самом темном углу читального зала. — Не делай глупостей, солнце. Не надо, прошу тебя. Я правда хочу помочь, — прошептал Маркус ему на ухо. Почувствовал, как он расслабился, и позволил положить руки себе на плечи. — Ты не сможешь меня перехитрить. Я гений, понимаешь? И к тому же демон, выросший среди интриг и войны. — Звучит завлекательно, — ослепительно улыбнулся Прайм, обнял его крепче и закинул ногу на узкое бедро.       Маркус зажмурился, поцеловал его в висок и прижал золотоволосую голову к своему плечу. — Перестань. Твои штучки не сработают. — Почему? — провел рукой по спине демона Прайм.       Как он и думал: стальные мышцы матерого бойца, скрытые под стильным джемпером и классическими брюками. Почти такие же, как у Франсуа. В открытую с ним ему не справиться. — Потому что ты не хочешь меня — это раз. Любишь другого — два, и потому что для меня лучше и красивее того, кого люблю я, нет никого, — это три. Я не буду заниматься с тобой сексом, Прайм. Никогда. — Ты говоришь так, будто мы проведем рядом целую вечность, — потерся носом о щеку демона оборотень. Убрал ногу с талии, но руки на спине и бедре оставил. Сдаваться он не собирался. — Я бы очень этого хотел, мальчик мой. Ты наверняка уже оценил ситуацию и понял, что сбежать я тебе не дам. Самым лучшим для нас обоих вариантом будет рассказать мне, что ты здесь ищешь. — Маркус, я расскажу тебе все, что захочешь. Обещаю, — преданно посмотрел в синие глаза демона Прайм.       Почему бы и нет? Главное, найти то, что они ищут, и передать информацию Франсуа. Об остальном его умный и коварный демон позаботится гораздо лучше него. Даже об этом самоуверенном профессоре. — Но? — Но ты назовешь настоящую причину, по которой хочешь мне помочь. — Я демон, — покачал головой Маркус, отводя глаза. — Ты просишь о невозможном, — Или друзья, или враги, — вернул его назад оборотень. Поцеловал в щеку, в губы. Добился ответа. — Пожалуйста! — Ты опаснейший оборотень в мире, солнце. Тебе же невозможно сопротивляться! — попытался отодвинуться от него растерявшийся от невероятно сладкого и совершенно особенного поцелуя Маркус, но Прайм сильнее сжал руки на его шее и вернул ногу на талию. — Понятно, почему ты вертишь Франсуа, как хочешь. — Спасибо, конечно, — улыбнулся Прайм. — Но это не так. Я люблю его и не буду им манипулировать никогда. — Я сказал: вертишь, а не манипулируешь, — лукаво прищурился Маркус. — Между этими понятиями очень большая разница. — Он знает, что я знаю, что он знает, но все равно делает так, как хочу я? Ты это имел в виду? — Да. — Тогда ответь на мой вопрос честно. — Я люблю Императора, Прайм, — ответил демон, ожидая от оборотня чего угодно, но тот не дрогнул даже ресницей. — Я хочу, чтобы когда настанет Судный день, он выбрал меня, а не Франсуа, и оставил вас в покое. — Не проще ли нас убить? — спросил Прайм, перебирая волосы демона, обнимающего его все сильнее. И это было… действительно приятно. Кто бы мог подумать? — Нет. Мне это не поможет и сведет с ума Императора. Кроме того, я хочу, чтобы он сделал выбор сам. — Ты не ищешь легких путей, да? — Когда любишь одержимого демона, их просто не бывает, — грустно улыбнулся Маркус. — Приглашаю тебя в гости, солнце. — Ты такой душка, что я не могу тебе отказать. — Рад, что мы поняли друг друга. — Несколько книг мы должны забрать с собой. Полагаю, для тебя сотрудники Библиотеки сделают что угодно, — улыбнулся Прайм. Выпустил Маркуса из рук, но через секунду дернул обратно и поцеловал в губы долгим глубоким поцелуем, в котором едва не потерялся сам. — Насчет отсутствия желания ты просчитался. Ты мне нравишься, и, если бы я не любил другого, ты попал бы в мою постель, не успев даже рот открыть. — Аналогично, — вернул поцелуй Маркус. — Знаешь, если все получится так, как хочу я, то мы с тобой устроим нашим любимым веселую жизнь. Немножко настоящей и вполне обоснованной ревности им ох как не помешает. — Согласен, — рассмеялся Прайм.       Прихватил демона за бедра, почувствовал сильную руку на своем плече и пошел сдаваться в плен в прекрасном расположении духа. А что ему еще оставалось? Неделю спустя       Маркус поправил очки и поцеловал в золотую макушку сползшего чуть ниже по нему Прайма. Тот тяжело вздохнул в ответ и перелистнул очередную страницу небольшой задрипанной книжки у себя на коленях. Они читали древние фолианты пятый день подряд и, не сговариваясь, старались держаться ближе друг к другу. В первый день пребывания Прайма в квартире Маркуса он лежал на противоположном от него конце кровати. Они то и дело передавали друг другу книги, показывая найденное, и ближе к вечеру демону это надоело. Он перетащил оборотня к себе и усадил спиной на соседнюю гору подушек. Это помогло, но не сильно, так что на второй день Прайм сразу уселся под рукой Маркуса, оперся спиной на его грудь, поставил локоть в опасной близости от паха, взял в руки книгу и продолжил чтение. Это повергло демона в растерянность и томительно-интригующую неопределенность, которые победили здравый смысл и бесконечная любовь к Дариусу. Он глубоко вдохнул воздух у самой шеи Прайма, не почувствовал даже тени желания и успокоился. Обнял одной рукой за плечи, поцеловал в золотую маковку и углубился в книгу. — Маркус. Сколько я еще буду тут сидеть? — отложил книгу Прайм. — Я зверски соскучился по Франсуа и Энджи и физически не могу спать в постели один. Это выше моих сил! — Хочешь, я пригоню тебе пару демонов покрасивее? — предложил Маркус. Получил локтем в бок и тоже убрал книгу на кровать. — Солнце, перестань. Пока мы не найдем способ вернуть вам божественные сущности, я не смогу тебя отпустить. — Ты хотел сказать, что вообще не будешь меня отпускать, — мрачно поправил его Прайм. — А то я не понимаю, что ты отдашь меня на растерзание Дариусу! Я бы тебя точно отдал, просто потому что не стал бы рисковать нашим с Франсуа взаимным доверием. — Я сделаю все возможное, чтобы отодвинуть этот день как можно дальше, — поцеловал его в висок Маркус. — Во всех источниках так или иначе упоминается Огненная бездна. Попасть на утес, что выступает над ней на сто метров, можно или из давно заброшенных катакомб, или из Императорского дворца, так что тебе все равно придется с ним познакомиться. Дариус не так уж и плох, Прайм. Мне кажется, он тебе понравится. — Ну да, конечно. Он довел Франсуа до ручки! — Он подарил его тебе. Только за одно это Дариус заслуживает уважения. Кроме того, он любит его уже две с половиной тысячи лет, что само по себе вызывает восхищение. — Лучше бы все это время он тебя любил, — проворчал Прайм. — Я бы тоже этого хотел. — Маркус, отпусти меня к Франсуа, а? Ну пожалуйста! — оборотень перевернулся и уткнулся лицом в его шею. — Еще чуть-чуть, и он начнет делать глупости. Когда дело касается меня, его терпение заканчивается очень быстро. — Если я отпущу тебя, ты вернешься? — спросил Маркус. Прайм промолчал. — Я так и думал. Пойми, лишь мы с тобой сможем придумать способ сделать нас всех довольными жизнью. Если Дариус и Франсуа будут договариваться без нас, ничего хорошего из этого не выйдет. — Я понимаю, но Франсуа никогда не отпустит меня к тебе, каким бы логичным и правильным это ни было. Мы просто уйдем и примемся за старое. — Прайм, хватит бегать, — посуровел Маркус. — Ты не такой, как Энджи и Франсуа. Тебе нужен дом и семья. Им без разницы, где быть, а тебе — нет. Небо бесконечно, Ветер непостоянен, и только ты ходишь одним и тем же маршрутом изо дня в день. Согреваешь, ласкаешь, сияешь и делаешь мир светлее. — Да уж, — рассмеялся Прайм в шею Маркуса, отправляя по спине демона мурашки удовольствия. — Ласкать, сиять и согревать я умею лучше всего. Ладно, уговорил. У тебя есть место, где мы можем встретиться с Франсуа так, чтобы он точно не смог меня оттуда утащить и сумел уйти живым? — Да, — сказал Маркус, поднял его лицо к своему. — Ты невероятный! Столько разума и любви в одном существе я не видел никогда. Бесстрашный и упрямый, покоряющий с первого взгляда и готовый на все ради любимого. Я восхищаюсь тобой, Прайм. — Ты говоришь как на похоронах, — улыбнулся тот, сползая с Маркуса, и потянул его за руку. — Идем скорее. Я взорвусь, если не прикоснусь к Франсуа через пару часов. — Не преувеличивай. — Серьезно! — Сэм от тебя будет в полном восторге. — Кто такой Сэм? — Мой помощник и официальный любовник главы Службы безопасности Императора. Думаю, Франсуа десять раз подумает, прежде чем рискнет устраивать в его доме скандал или похищение. — Император убьет тебя за то, что ты делаешь, — виновато посмотрел на демона Прайм. — Он поймет. Другой вопрос, оценит ли? — грустно потеребил браслет на руке Маркус. Прайм обнял его за талию и прижался щекой к плечу. — Идем. У нас не так уж много времени. … — Что ты натворил?! Господи, Франсуа!       Прайм зажал дыру на шее Маркуса рубашкой. Франсуа застыл над ними в полном оцепенении. Как он мог промахнуться? Идиот! Если Маркус умрет, им конец, но… Прайм так восхищенно и тепло смотрел на демона, что это вывело его из себя. Оставалось надеяться, что Сэм уже позвал Дариуса, который сумеет спасти жизнь своему демону. Больше этого не сможет сделать никто. Ревнивый кретин! Облажался, так облажался. Ничего не скажешь. Что делать-то? — Солнышко, пойдем со мной. — Убирайся к чертовой матери! — заорал Прайм, глотая слезы. — Маркус помогал нам, работал вместе со мной за спиной любимого, обманывал его! Ради того, чтобы он оставил нас в покое. А ты убил нашу единственную надежду, даже не поговорив с ним! Да что с тобой такое?! — Я схожу с ума, если тебя нет рядом, Прайм, — склонился к оборотню Франсуа, но тот отшатнулся и прикрыл собой умирающего Маркуса. — Уходи. Не прикасайся ко мне, кровожадное чудовище. — Любимый, перестань, — прикусил губу Франсуа и почти решился забрать его с собой силой, пуская весь план коту под хвост, но Прайм решил все за него. Опять.       Вскочил на ноги, схватил со стола небольшую книжку и со всей силы залепил ей ему по щеке. Франсуа автоматически схватил книгу в руку и не успел ничего понять, как оборотень толкнул его с такой силой, что он выбил спиной окно и вылетел на улицу. Перекатился, вскочил на ноги, поднял взгляд наверх и увидел в оконном проеме Императора.       Мгновение — и легкий искрящийся вихрь исчез в вечерних сумерках без следа. — Дариус! Спаси Маркуса! Сделай же что-нибудь, — Прайм приподнял белого, как мел, демона и уложил на колени, прижимая насквозь мокрую от крови рубашку к его шее. — Я убью тебя, если ты не спасешь его, древняя сволочь! — Умник? — отмер Император. Метнулся к нему, откинул от него Прайма с такой силой, что тот пробил телом стеклянный шкаф с книгами, и положил руку на остановившееся сердце. — Я запрещаю тебе умирать, слышишь? Ты мой и обязан подчиниться.       Маркус дернулся в судороге… и перестал дышать, но Дариус не собирался сдаваться. Еще чего! Вернул ускользающую из тела душу обратно и заставил свою кровь ожить. Через пару минут упорной борьбы сердце Маркуса вздрогнуло и ожило. Он выгнулся дугой и глубоко вдохнул. Прайм увидел это, понял, что все в порядке, и потерял сознание. Острое стекло в легком — это вам не абы что. … — Маркус. Я понимаю, зачем ты делаешь то, что делаешь, но мое бешенство от этого меньше не становится, — сказал Дариус, расхаживая по гостевой спальне дома на озере туда и обратно не в силах остановиться. — Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не избить тебя за это до полусмерти! — Перестань. Прайм в твоих руках. Чего тебе еще? Франсуа придет к тебе сам.       Маркус был невозмутим и спокоен как никогда.       Да что же это такое! Они даже ругаться толком не могли, зная, что будет сказано и чем все закончится в итоге. Это бесило Императора еще больше. Как и то, что Маркус сидел у постели бледного, как смерть, Прайма битых два часа и крепко держал его за руку. Умом Дариус все прекрасно понимал и искренне радовался тому, что две тысячи лет охоты на Эльфа подошли к концу. Но сердцем… описать то, что творилось в его душе было невозможно. Если бы Сэм не позвал его, он пришел бы слишком поздно и не успел спасти Маркуса. Любимый умник умер бы от руки любимого Эльфа. Черт возьми! Он не хотел его терять! Не хотел!!! Две любви сцепились в Великом Императоре демонов насмерть и рвали его душу и сердце на части, не желая сдавать позиции и мириться с полумерами.       Взгляд Дариуса наткнулся на Маркуса, глядящего на лежащего на постели Прайма с нежностью. Невыносимо! Что ему делать? Он так надеялся, что в тот момент, когда Франсуа попадет ему в руки, сердце сделает выбор за него. Понятный, однозначный и легкий. Ветер на первом месте, а Маркус на втором — надежный тыл, вечное тепло и уют в те дни, когда Франсуа будет особенно недоволен им и своей жизнью в постели и душе Императора. Покорный и любящий его демон. Ну да, конечно! Как будто Маркус удовольствуется этой ролью! Умник — это умник. Или все, или ничего. Он помог Прайму добыть нужную информацию, а тот успел передать ее Франсуа. Значит, в скором времени Солнце, Небо и Ветер обретут свои бессмертные сущности в надежде стать для него недосягаемыми. Дариус не собирался их останавливать. Никого из них. Тем более Маркуса, который сделал все, чтобы заставить его сделать выбор между ним и Ветром. Осознанный, бескомпромиссный и однозначный.       Казалось бы, чего выбирать? Все же и так понятно! Но… любовь к Маркусу не желала мириться с поражением и поднимала голову все выше. Напоминала о себе, заставляла вспоминать и не давала покоя ни сердцу, ни душе, ни бессмертному Я, мечущемуся в своей пещере не в силах смириться с тем, что ему придется жить без своего любимого демона вечность. Маркус найдет способ свести счеты с жизнью, не поддастся на уговоры и не согласится на место на скамейке запасных. Как он будет жить без него? Как?!       Маркус ласково провел рукой по лбу Прайма, и Дариус не выдержал: сгреб его в охапку, шагнул порталом прямо в озеро, прижимая к себе изо всех сил, и замер посреди бушующего урагана и штормовых волн, разрываясь на части от войны внутри самого себя, от отчаянных поцелуев и неистовой любви своего демона. — Зачем ты сделал это? Зачем, Маркус?! Почему ты все время заставляешь меня делать выбор? Я не хочу терять тебя! Не хочу! — Ты не потеряешь. Когда придет время, сделай правильный выбор, вот и все, — перестал его целовать Маркус. Обнял, спрятал потерянное лицо от дождя и ветра на своем плече. — Ты же знаешь, кого я выберу, — беспомощно прошептал Дариус. — Пожалей меня. Не заставляй! — Да, я знаю, — бодро улыбнулся ему в висок Маркус. — Ты любишь меня, глупый бессмертный демон. Больше всего на свете. Главное, чтобы ты понял это до того, как станет слишком поздно. — Ты так уверен в своих силах? — поднял на него полные отчаяния глаза Дариус. — Я уверен в твоих, — рассмеялся Маркус, пряча за смехом отчаяние и жуткое предчувствие скорого поражения.       Дариус не стал его больше ни о чем просить и спрашивать, поцеловал в губы, утащил на берег и занялся с ним любовью так, будто завтра не будет. …       Прайм сидел в плетеном кресле на террасе и наслаждался прекрасной погодой, уютом и хорошей компанией. Почему бы и нет? Вот уже три дня он гостил у самых опасных в мире демонов и чувствовал себя лучше некуда. Дом на берегу бесконечного озера и старинная яхта покорили его с первого взгляда. — Я пас. Сегодня вы оставили меня без штанов! — бросил на стол карты Маркус и поднялся с кресла в некотором раздражении.       Уму непостижимо! Он, гениальный математик и опытнейший обманщик, целый день проигрывает в покер обычному оборотню. Ладно, не обычному, но тем не менее! Теплый луч пробежался по его спине и задержался на ягодицах, тут же сменившись обжигающим кнутом ревности и желания. Маркус отвернулся к озеру и расплылся в блаженной улыбке. Именно так он бы и хотел провести вечность: греясь в лучах искреннего восторга солнца и тая от счастья в ревнивых объятиях любимого. — Поднимаю ставку, — сказал Прайм, провожая взглядом прогуливающегося по террасе Маркуса.       Даже дома демон был безукоризненно элегантен и безупречен. Настоящий денди! Волна недовольства хлынула с соседнего кресла, и Прайм едва сдержал улыбку. Дариус бесился каждый раз, когда его взгляд задерживался на Маркусе дольше необходимого. Если бы не Франсуа, он давным-давно содрал бы с него шкуру живьем, и не столько из-за Бастарда, сколько из-за своего драгоценного умника. Но Прайм был слишком хорошей наживкой, чтобы его убивать, а помучить или хотя бы избить его до полусмерти ему не позволял укоряющий взгляд Маркуса, за что оборотень был ему искренне благодарен. — Прайм, ты специально выводишь меня из себя? — спросил Дариус, не в силах смотреть спокойно на оборотня, пожирающего глазами Маркуса. Ревность и смех боролись в нем уже третий день и никак не могли друг друга победить. Может, поэтому он сегодня только два раза выиграл у оборотня в покер? — Принимаю ставку. — Тебе как ответить — честно или не очень? — хитро сверкая глазами спросил Прайм, чем заставил-таки Дариуса рассмеяться. — По-моему, пора вскрыть карты, — обнял Императора за плечи Маркус.       Почувствовал ласковую руку на своем запястье и зарылся лицом в седые волосы. Сколько у них осталось времени? Как, черт возьми, узнать, что творится в душе Дариуса, и склонить чашу весов в свою пользу? Как? Дверь его души, что последние годы была открыта настежь, захлопнулась три дня назад, и это выматывало нервы, как ничто на свете. Император закрылся в своем неприступном замке от всех и вся, не давая ни малейшего шанса повлиять на него. Занимался с ним любовью так, что слезы капали из уголков глаз Маркуса, не плакавшего ни разу в жизни, а Дариус, увидев это, прижимался к его спине грудью, обнимал с такой силой, что трещали кости, и прятал лицо на его затылке. Сколько еще он сможет выносить это? Неизвестно, но вряд ли долго. Максимум через пару дней он согласится на то, чего от него отчаянно ждет Дариус: смирится и останется запасным аэродромом на веки вечные. Ни за что!       Маркус поднял глаза и наткнулся на пристальный взгляд серых глаз Прайма. Он прав. Хватит с них ожидания. Пришла пора узнать правду, какой бы она ни была. — Думаешь? — грустно спросил Дариус, поднимая к нему лицо. — Уверен, — поцеловал его в губы Маркус. Почувствовал, как он напрягся, ожидая от него подлянки, и легким движением свернул ему шею. Осторожно поднял бесчувственное тело и отнес в спальню. — У нас есть полчаса, — сказал Прайм, не отводя от Маркуса печальных глаз.       Если бы он не любил Франсуа, не боролся за его сердце двести пятьдесят лет, не терял его и не находил, то ни за что бы не понял, каково сейчас Маркусу. — Не смотри на меня так, солнце. Нервы ни к черту! — заметил его взгляд Маркус. — Прости, но нам пора, — поднял его с постели Прайм. — Ничего уже не изменить. Ты сделал свой выбор, теперь дело за ним. — Да. Конечно.       Маркус дошел до двери, обернулся… и не смог удержаться: вернулся, прижал седую голову к груди, зашептал отчаянно: — Глупый бессмертный демон, ты же любишь меня больше Эльфа! Когда же ты наконец поймешь это? Родной мой, любимый, услышь меня! Выбери меня, а не его. Я умоляю тебя! — Прекрати немедленно! Не смей унижаться перед ним. Он тебе этого не простит.       Властный голос Прайма заставил Маркуса взять себя в руки: он глубоко вдохнул любимый аромат, вернул Дариуса на кровать и отправился приводить последнюю часть плана Франсуа в действие. …       Подземелье Императорского дворца ждало их с распростертыми объятиями. В небольшой темный зал перед гигантской железной дверью Прайм влетел первым. Увидел Франсуа, метнулся к нему смазанной тенью, столкнулся с ним посреди зала и засиял от неистовых поцелуев и жестоких объятий. — Я чуть с ума не сошел за эти две недели, — прошептал Франсуа, омывая оборотня бесконечной любовью и раскаянием. — Проклял себя и Маркуса последними словами за то, что ничего не рассказал тебе о нашем плане. Прости меня, любимый. — Коварные демоны, — рассмеялся Прайм, поцеловал Франсуа в губы, погрозил кулаком Маркусу. — Я знал, что дело нечисто, но решил не портить игру. Я сделал все так, как вы хотели? — Да, конечно, — грустно улыбнулся Маркус. — Ты сделал даже больше. Я благодарен тебе за три последних дня, солнце. Даже если Дариус так ничего и не понял, я хотя бы попрощался с ним как следует. — В смысле попрощался? — нахмурился Прайм и выбрался из рук любимого. — Ты что, умирать собрался? — Все тебе расскажи, — ушел от ответа Маркус, перевел взгляд на Франсуа. — Где Энджи? — Будет с минуты на минуту. — Давайте не будем терять время, — подошел к гигантским железным воротам Маркус. — Вы должны найти здесь следы своих бессмертных сущностей. — А потом? — Прикоснетесь к ним и станете собой. — Что — вот так просто? — Эта обманчивая простота надежно сковывала вас миллионы лет. — И то верно, — согласился Франсуа, взлетая на самый верх, чтобы разглядеть бесконечные чугунные завитушки на воротах вплотную. — Знаешь, Маркус, если бы не Император, я бы не особенно рвался становиться Солнцем, — проворчал Прайм, принимаясь за осмотр ворот снизу. — Мне нравится быть оборотнем, я люблю ангела и демона и обожаю заниматься с ними сексом. Я не хочу это все терять. — Солнышко, ты неисправим, — рассмеялся Франсуа. Спустился к нему огненным вихрем, поцеловал в губы страстным поцелуем и вернулся обратно. — Почему-то мне кажется, что если мы захотим, то наши тела останутся с нами. Наши души так долго жили среди живых существ, что наверняка изменились до неузнаваемости. — Прайм!       Голос Энджи сорвал оборотня с места. — Милая моя малышка, — Прайм обнял Энджи, но тут же пустил руки гулять по ее телу. — Я так соскучился по тебе. Ты себе даже представить не можешь, как сильно! — Могу, — оторвалась от сладких губ оборотня ангел. — Если бы не Дариус, я бы сейчас с тобой не разговаривала… — А занималась бы любовью? — понимающе рассмеялся Прайм. Подхватил Энджи на руки, дошел до двери и прижал ее к ней всем телом, теряя голову от поцелуев. — Я согласен с тобой полностью. — Прайм, прекрати немедленно! — возмутился Маркус, оттаскивая его от Энджи за шиворот. — Станете богами, тогда и занимайтесь сексом, сколько душе угодно. — Прости, — очнулся оборотень.       Поднял глаза на дверь, увидел в самом ее центре себя и потянулся туда всем сердцем, забывая обо всем на свете, кроме желания стать самим собой. Коснулся рукой заветного луча на рисунке и вспыхнул сверхновой, освещая зал нестерпимым светом и выбивая неприступные ворота наружу. Взошел под самый свод огромной пещеры, но не рискнул пройтись над Огненной Бездной начала начал и вернулся на утес, принимая привычный облик оборотня, потому что отныне это и был он: сначала Прайм, а потом Солнце. Только так и никак иначе. Поднял голову вверх и рассмеялся от счастья, увидев голубое небо вместо каменного свода. Протянул к нему руку, но не получил ответа. Улыбнулся задумчиво и попал в шаловливые вихри Ветра. — Чего ты ждешь, Солнце? Зачем тебе это хрупкое тело? Поднимайся скорее! Мы с Небом так соскучились по тебе! — Ты любишь меня? — Больше всего на свете! — Тогда стань тем, кем был последние две с половиной тысячи лет. — Зачем? — спросил Ветер.       Увидел, как нахмурился Солнце, и передумал задавать вопросы. Он терпеть не мог, когда любимый хмурился. Особенно из-за него. Сосредоточился, вспоминая. — Тебя звали Франсуа, и ты был демоном: красивым, умным и любимым всеми без исключения, — подсказал Солнце. — И тобой? — А мной тем более, — улыбнулся Солнце такой сияющей улыбкой, что Ветру нестерпимо захотелось его поцеловать.       Он ведь такой сладкий! Но для этого нужны губы, не так ли? Ветер закрутил себя искристым вихрем и шагнул к Солнцу в привычном теле. Таком удобном… Воспоминания хлынули в разом загудевшую голову. Господи ты боже мой! Да что ж он за дурачок-то за такой? Ветер вместо извилин! Франсуа надавал своему божественному ветреному разгильдяю тумаков и шагнул к улыбающемуся Прайму. — Я люблю тебя, солнышко, — обнял крепко. — Я хочу тебя, оборотень, — поцеловал неприлично. — Я стану кем угодно, лишь бы ты был счастлив. — Таким, как сейчас, ты меня вполне устраиваешь, ветреный демон, — рассмеялся Прайм и утонул в глубоком и совершенно не ветреном поцелуе. — Энджи как возвращать будем? — Как в старые добрые времена: поймаем и совратим. — Отличная мысль, — вспыхнул сверхновой Солнце.       Поднялся в Небо, согрел лучами игривый Ветер и зажег в нем неистовое желание. Собрал всех троих в одно и вернул на утес по отдельности. — Прайм? — потерла виски Энджи. — Франсуа? Почему мы в таком виде? — Солнышко решил, что с телами жить гораздо веселее, — пожал плечами демон и крепко поцеловал ее в губы в качестве доказательства. — Пожалуй, я с этим соглашусь, — улыбнулась Энджи.       Получила жгучий поцелуй от Прайма, замерла между ними, ощутила всем телом их горячее желание и умелые руки. Вспомнила, как они любили и ласкали ее вдвоем, теряли в ней самих себя, даря и получая бесконечное наслаждение. — Я тоже с вами соглашусь, — насмешливый голос Великого Императора Дариуса мигом привел стоящих на утесе бессмертных в чувство.       Маркус возник на его пути и не дал подойти к ним слишком близко. Солнце, Небо и Ветер взмыли над утесом, поняли, что наверху выхода из пещеры нет, и бросились ко входу в зал, но Великий Ничто взмахнул рукой, и железные ворота снова заняли свое место. Он вдохнул полной грудью, и они покатились по каменному полу, поднимаясь на ноги на самом краю утеса. Оборотень, ангел и демон. — Игры кончились, — сказал Великий Ничто. Посмотрел на Прайма пристально, и тот схватился руками за голову. — Иди ко мне, Ветер. — Отцепись от него, сволочь, — прошипел Франсуа, пряча любимого в объятиях. Прайм прижался лбом к его плечу и облегченно выдохнул. — Не вопрос. Мне нужен ты, а не Солнце. За эти годы ты стал еще прекраснее. — Я люблю Солнце и Небо. Так было и так будет. Моя любовь к ним с годами стала только сильнее, и ты ничего не сможешь с этим поделать. — У нас впереди целая вечность, мой ветреный Эльф. Я знаю тебя так, как никто на свете, и найду способ заставить тебя передумать. Ты станешь моим и не сможешь скрыть от меня ничего, — сказал Великий Ничто и увидел, как вздрогнул от его слов Франсуа.       Глубоко втянул в себя воздух и почувствовал страх, который мгновенно свел его с ума. Ветер боится его. Боится!!! Раньше он не боялся ничего на свете, а это могло означать лишь одно: у Великого Ничто был реальный шанс на победу. Слабость Франсуа — сила Императора. Вероятность того, что однажды он поддастся на уговоры и ласки и полюбит его, была! А значит, он мог с чистой совестью избавиться от самого главного конкурента раз и навсегда. Огненная Бездна не возвращает тех, кто в нее попадает. Никогда. Дариус что-то кричал ему, но Великий Ничто ждал слишком долго и не хотел слушать разум и душу. Не сейчас, ведь Ветер стоял всего в двух шагах от него! Живой, прекрасный и разумный.       Ветер смотрел на Великого Ничто и лихорадочно просчитывал варианты. Страх за жизнь Прайма бился в нем огненным зверем и мешал думать. Что же делать? Что? Маркус шагнул вперед и перегородил Великому Ничто дорогу. Бесстрашный умный демон. Их последняя надежда. Тот, кого безумно любил Император демонов Дариус. Если Маркус не сможет этих двоих остановить, то никто не сможет. Они рискнули и проиграли. Кто же знал, что Великий Ничто сможет командовать их божественными сущностями так легко? Он позволил им обрести себя, чтобы полностью подчинить своей воле. Хорошо, что любвеобильный Прайм соблазнил их телами!       Великий Ничто сделал шаг вперед, наткнулся на вытянутую руку Маркуса и перевел горящий огнем взгляд на спокойного и сосредоточенного демона перед собой. — Любимый, пожалуйста, не трогай их. Неужели ты не понимаешь, что Ветер никогда не будет твоим? Оставь его в покое. — Нет. Я ждал его миллионы лет и люблю больше всего на свете! — С тех пор многое изменилось. — Многое, но не все. Однажды я сказал тебе, что когда у меня будет Ветер, ты мне будешь не нужен. Помнишь?       Маркус расправил плечи и поднял подбородок. Такой красивый и гордый! Любовь к нему, погребенная в глубине обезумевшего от близкой победы Великого Ничто, напомнила о себе с новой силой. Растеклась по венам огнем и прокралась в душу и сердце болью, делая настойчивый голос ругающегося последними словами Императора Дариуса громче. Возвращая Великому Ничто разум и заставляя его вспоминать все, что связывало их с Маркусом.       Их любимым демоном. Бесстрашным. Умным. Родным. — Помню. А еще я помню, как однажды ты просил меня помочь нам. Я сделал все возможное и невозможное для этого! — Дариус просил за нас обоих, — сказал Великий Ничто. — И у тебя почти получилось. — Почти? — шагнул к нему Маркус. Коснулся уха, провел по щеке и бородке пальцем. Ласково поцеловал в губы, заставляя нервничать еще сильнее. — Пожалуйста, родной мой, одумайся пока не поздно! — Прости, умник. Ты всегда будешь только вторым.       Великий Ничто закрыл глаза, чтобы не видеть синие озера, глядящие с любовью, тоской и пониманием. А когда открыл, то увидел в них лишь холод и пустоту. Это перевернуло в нем все с ног на голову. Почти все. Почти.       Маркус оглянулся на тех, кто стоял на самом краю Огненной бездны, и с железной решимостью посмотрел Великому Ничто в лицо: — С меня хватит. Я устал бороться за всех один. Я не желаю быть вторым. Мне не нужны одолжения и редкие встречи в те дни, когда Ветер будет ненавидеть тебя особенно сильно. Я больше не твой хранитель. Не камердинер. Не друг и помощник. Не любимый. Я для тебя никто. — Маркус… — Ты знал, что я скажу тебе это, но все равно выбрал его. Нам не о чем больше разговаривать, — шагнул в сторону Маркус и открыл дорогу к стоящим за своей спиной бессмертным.       Увидел, как зажглись запредельным огнем глаза любимого при виде Франсуа, и сделал еще один шаг — на этот раз в пропасть. Прайм вспыхнул сверхновой и нырнул за ним. Великий Ничто бросился вперед, вцепился в Энджи и Франсуа и не дал им метнуться в Бездну. — Солнце! Нет!!!       Две фигурки догнали друг друга и сплелись в одну, но разве может Солнце победить начало начал? Конечно же нет. Великий Ничто откинул потерявшее себя Небо в сторону и приложил максимум усилий, чтобы не дать вырваться искрящемуся отчаянием и ненавистью Ветру. — Ты идиот, Великий Ничто, и всегда им был! Опомнись! Спаси Маркуса, глупец! Он — не я! Он нужен тебе гораздо больше, чем я. Когда же ты, наконец, поймешь это?! — Я люблю тебя с начала времен, а Маркуса всего несколько лет. Разве это срок? — Тупица! Кусок безмозглой космической пустоты! Разве важен срок, если он — это недостающая часть тебя?! — Ты — недостающая часть меня, потому что ты такой же, как я, а он — всего лишь песчинка в моих руках. Упрямая демоническая заноза, которую можно вырвать из души без особых потерь… — Какая разница, кто он?! Я люблю Солнце и Небо, но оборотня Прайма я люблю больше их обоих вместе взятых! Если он умрет, тебе не достанется ничего, потому что все, что есть я — это он! — кричал обезумевший Ветер. — Я уничтожу тебя, а с тобой и всю нашу Вселенную! Ничто меня не остановит, слышишь?!       Но Великий Ничто не слышал, потому что война в нем разгорелась с новой силой. Фигурки, падающие в Огненную Бездну, становились все меньше, сердце бешеной бурей сходило с ума у него на руках, а его душа падала в Огненную Бездну вместе с демоном по имени Маркус. Разум просчитывал варианты, но был бессилен перед бушующим морем непозволительных, невозможных, но абсолютно реальных и бесконтрольных эмоций.       Время отсчитывало последние секунды бытия Вселенной, когда Великий Ничто сделал свой окончательный выбор.