Ветер

      Солнце, Небо и Ветер стояли на краю Огненной Бездны и смотрели на Великое Ничто. Сколько они так стояли? Неизвестно, но первым, как всегда, не выдержал Ветер. Подлетел к нему, обнял за плечи, поцеловал в губы, рассыпался огненными искрами вокруг. — Оставь меня в покое, Великое Ничто. Я устал от тебя убегать. — Я не хочу больше причинять тебе боль, но не могу отпустить. У меня просто не хватит сил. — Сможешь. Ты изменился так же, как и мы все, — ослепительно улыбнулся ему Солнце. — И спас меня не потому, что без меня Ветер сошел бы с ума и умер, а потому, что в меня мертвой хваткой вцепился твой любимый Маркус. По-моему, этим все сказано. Разве нет? — Да, — улыбнулся Великий Ничто.       Протянул руку к Ветру. Получил поцелуй в шею, почувствовал руки на талии и осторожно прижал любимого к себе. — Ветер, ты же понимаешь, что несмотря на то, что отныне Маркус для меня дороже всего на свете, моя любовь к тебе стала ненамного меньше. Однажды я опять начну уничтожать всех и вся от тоски по тебе, и даже Маркус сможет остановить меня, только когда будет слишком поздно. Я не хочу этого. — Ты стал самым настоящим демоном, Великий Ничто. Хочешь получить сразу все и совершенно бесплатно, — рассмеялось Небо, накрыло их легким облаком и испарилось, открывая новые горизонты, проясняя мысли и предлагая светлое будущее. — Скажи то, о чем думаешь сейчас, вслух. Я уверена, Маркус поймет и простит тебя за это, а Ветер не сможет устоять. Франсуа не сможет. — Перед чем я не смогу устоять? — запутался руками в волосах Великого Ничто Франсуа. Позволил прижать себя к горящим желанием бедрам еще сильнее. — Если ты не можешь быть моим, то, может, я стану твоим? — уткнулся губами в острое демоническое ухо Великий Ничто. — Этого будет достаточно для того, чтобы я держал себя в руках вечность. — Ты невыносим, — рассмеялся Франсуа, вспыхнул огненным вихрем, покружил вокруг Великого Ничто, пошептался с Солнцем, снова обрел тело и поцеловал: властно, нежно и совершенно неприлично. — Знаешь, я все-таки часть тебя и твой ученик, а потому соглашусь. С одним условием. — С каким? — Я теперь не один. Мы займёмся с тобой любовью втроем: Небо, Солнце и Ветер. — Это тяжелый удар по моей гордости, — хмыкнул Великий Ничто и тут же глубоко втянул в себя воздух, чувствуя спиной жаркое тело Солнца, его пылкие губы на своей шее и жгучее желание. Слыша облегченный смех раскинувшегося над ними Неба. — Но я знаю вас целую вечность, и вы так прекрасны, что я буду только рад. — И еще кое-что. — Да? — Пообещай не заставлять нас делать то, чего мы не хотим, — попросил Ветер, расстегивая рубашку на могучей груди Императора. Положил ладонь на бешено стучащее сердце и запустил пальцы второй руки в его седые волосы. — Просто пообещать? — Да. Ты любишь меня, я простил тебя — бесконечно повезло обоим. Помнишь? — Помню, — улыбнулся Великое Ничто. Посмотрел в огненные глаза того, кого любил столько лет, и понял, что никогда не нарушит данного слова. — Я люблю тебя, мой сказочный Ветер. И я обещаю.       Солнце сожгло на нем одежду и свело с ума жгучими поцелуями, Небо окутало бесконечной нежностью, а Ветер позволил ласкать себя и сделал Великого Ничто своим, унося к звездам, собирая все его части вместе и возрождая к жизни мир под названием Подземелье — сущность, душу, сердце и ум целой Вселенной. … — Черт. Возьми. — Да. Это снова я. — Ты когда-нибудь дашь мне умереть? — спросил Маркус, открывая глаза и натыкаясь взглядом на знакомую обстановку спальни в доме на озере. Что произошло? Он так замечательно летел в Бездну! Если бы не догнавший его Прайм, он бы покончил с жизнью вполне довольным собой. — Какого дьявола тебе здесь надо? — Я вернулся домой.       Горячее тело Дариуса привычно прижалось к его спине, рука обхватила за талию, а щека легла на щеку, но Маркусу было все равно. Почти. — При чем здесь я? — Мой дом — это ты, Маркус.       Император скользнул в родную тесную глубину членом и замер в поджарых ягодицах любимого, не чувствуя ничего в ответ. Ничего. Черт возьми! Похоже, на этот раз умник простит его только после того, как растерзает душу и сердце на мелкие кусочки. И будет прав. — Дом — это дом, а я — это я. Все еще живой. Как же мне это надоело! — Я не позволю тебе умереть, Маркус. Я же обещал. — Толку с твоих обещаний! — Я буду рядом каждый день и не спущу с тебя глаз. — Каждый день? А как же Франсуа? Судя по твоему счастливому голосу, ты все-таки получил, что хотел, — мрачно сказал Маркус, стараясь не реагировать на ласковые поцелуи и короткие движения бедер Дариуса. Он больше не хотел бороться за свою любовь, потому что устал и сдался. Сколько можно? — И как оно — заниматься с ним сексом? — Как тебе сказать, — тихо рассмеялся ему в ухо Дариус. Поцеловал свою печать на его шее. — Их теперь трое. Ветер и Солнце отымели меня, Небо на это все посмотрело, а потом Ветер сделал Великое Ничто своим. — Солнце — мой герой. Я влюбился в него с первого взгляда, — хмыкнул Маркус.       И поежился от накатившей волны бешеной ревности, которая нанесла серьезный ущерб панцирю равнодушия и усталости, что он нацепил на себя. Этого еще не хватало! Маркус поспешно залатал трещину и решил вывести Дариуса из себя. Может, он все-таки его убьет? Или хотя бы вынет из него свой чертовски возбуждающий член и перестанет так нестерпимо-ласково целовать его не готовое к таким испытаниям ухо. — Я счастлив тем, что познакомился с Праймом. Без него моя жизнь стала бы совсем мрачной и безнадежной. — Не смей так говорить, — возмутился Дариус и прикрыл мертвый член своего злорадного демона ладонью. Провел по нему пальцами и крепко обхватил, намекая на то, что такие разговоры до добра не доведут. За что тут же получил добавку: — Единственный во Вселенной оборотень, трахнувший самого Великого Ничто. Моя мечта и настоящее Солнце, — задумчиво-порочным голосом сказал Маркус, чем заставил Дариуса сжать пальцы на члене сильнее и даже слегка зарычать.       Он прекрасно понимал коварные намерения своего злого и чертовски расстроенного демона, но ничего не мог с собой поделать и ревновал с каждым словом все больше. А если вспомнить, как они с Праймом держались друг за друга, когда он вытащил их из Бездны, то все основания для этого у него были. Как и у мгновенно озверевшего Ветра, мигом оторвавшего оборотня от Маркуса. Дариус невольно улыбнулся. Франсуа было еще хуже, чем ему, потому что Прайм прыгнул за Маркусом в Бездну, а не наоборот. — Прайм позволил тебе отыметь себя?       Дариус тяжело вздохнул, повернул лицо Маркуса к себе и крепко поцеловал в упрямо сжатые губы. Один раз, второй, третий. Безрезультатно. Черт возьми! Пришлось отвечать. — Нет. Они с Франсуа берегут свои задницы друг для друга. — Так тебе и надо. Надеюсь, они позабавились на славу! — злорадно сказал Маркус.       За что и получил болезненный укус в шею, демонический член в задницу и острые когти в живот. Сменил ипостась, чтобы выиграть время, но Дариус тут же прижал его лицом к постели, открывая для умелых когтей и кошачьего языка серебряный позвоночник. О, Господи! Маркус нецензурно выругался. Вслух. Как он мог дать ему такое сильное оружие против себя? Панцирь затрещал, выпуская наружу тонкие ручейки бешеного желания и вечной любви, что бились в несчастном демоне огненным зверем. Он не мог сдаться Дариусу сейчас. После того, как тот выбрал Франсуа! Ну почему в Огненной Бездне сгорела только гордость, а не сам Маркус?! — Перестань. Ты не сможешь вывести меня из себя, как бы ни старался.       Император провел по серебряному позвоночнику Маркуса когтем. Заставил выгнуться от удовольствия и ощутил ладонью убедительное доказательство того, что щит равнодушия, которым он закрыл все свои эмоции, скоро разлетится в щепки. — Давай не будем говорить о них. У нас есть куда более интересные темы для разговора. — Какие? — Мы можем поговорить о нас. — Нет никаких нас! — возмутился Маркус. — Ты сделал свой выбор, а я свой. — Это было до того, как я вытащил тебя из Бездны, — виновато лизнул серебряную полоску на его шее Дариус. — Я тебя об этом не просил. — Я в курсе. Но ты все еще жив, а я рядом с тобой, и тебе придется поговорить со мной о нас, потому что я больше не позволю тебе выбирать. Никогда.       Маркус открыл рот, чтобы повторить все, что сказал на краю Бездны, но прокрутил в уме дальнейший разговор и застонал вслух, понимая, что пропал. Что простил Великого Ничто за упрямство, за вечную любовь к Ветру и за то, что он так и не смог отпустить его, Маркуса — своего любимого демона, от себя. Услышал понимающий смех, попытался изменить ход событий и сбежать, но Император опять опередил его, поцеловав в губы: страстно, глубоко, уверенно. Заканчивая мысленный спор, который только что проиграл Маркус. И он ответил. Что ему еще оставалось? Разве что как следует потрепать любимому нервы, прежде чем сдаться в плен на веки вечные.       Великий Ничто поцеловал замолчавшего демона в губы так, чтобы он больше не мог ему сопротивляться, и получил ответ: злой, обиженный, расстроенный и оскорбленный. Но это был ответ! А значит, битва была выиграна. Оставалось обсудить условия капитуляции. Его, а не Маркуса, капитуляции. Дариус позволил ему спрятать лицо на подушке и прижался грудью к его спине как можно плотнее, медленно наталкивая бедрами на свою ладонь, в которой все больше оживал его идеальный предатель. — Прости меня, Маркус. Ты незаметно, но так основательно покопался в моей душе, что мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать все твои переделки. Однако кое-что я так и не понял. — И что именно? — Как ты умудрился за такое короткое время так сильно потеснить Ветер в моей бессмертной душе? — Я не хотел теснить, я хотел выгнать его из тебя к чертовой матери! — огрызнулся Маркус. — Мне это не удалось, так что катись под сказочно-прекрасный бок своего хозяина и не трогай меня хотя бы первое время. — Ну что ты несешь? — рассмеялся ему в шею Дариус. Огненная ревность в голосе Маркуса внушала надежду на то, что он не будет мучить его слишком уж сильно. — Я уже прикатился под прекрасный бок моего хозяина и никуда отсюда не уйду. — Ты меня бесишь, — попытался вырваться Маркус.       Слова, слова, слова. Прекрасные и дающие надежду на невозможное. Однажды он уже поддался на них. И что? И ничего. Зачем Дариус говорит их? Зачем?! Он же только второй! Какого дьявола Великий Ничто ведет себя так, будто Маркус для него важнее Ветра? — Сейчас у тебя есть твой любимый Эльф, какого черта ты вешаешь мне лапшу на уши? — Я не вешаю лапшу, я говорю правду. У меня нет Эльфа, Маркус. У меня есть ты.       Великий Ничто почувствовал, как вздрогнул всем телом демон, и вырос в нем еще больше. Провел знающими пальцами по напряженному члену, увидел смятую в кулак простыню на постели и услышал тихий скрежет зубов из подушки. Упрямый! — Что это значит? — Они трое — сами по себе, а я с тобой, — сказал Император. Лизнул серебряные дорожки на шее. Прикусил клыками острое ухо… и услышал сдавленный стон. Наконец-то! — Я буду встречаться с ними очень и очень редко. Ветер для меня как праздник, а ты — как каждый день.       Маркус попытался не понять то, что сказал Дариус, но ему это не удалось, и панцирь равнодушия и безнадежности лопнул, ведь настоящая жизнь — это и есть каждый день, а большие и шумные праздники редки, и с годами радость от них все меньше, как и желание их посещать. Если, конечно, рядом есть тот, кто одним своим присутствием делает каждую минуту твоей жизни самым настоящим праздником. Перепутанные в кучу эмоции хлынули наружу, и Дариус впился в серебряную полоску под ухом своего демона клыками, проставляя печать снова. Обнял так, что чуть не переломал кости. — Вот спасибо, сильнее меня унизить просто невозможно, — из последних сил возмутился Маркус из подушки, не в силах оторваться от нее и посмотреть правде в глаза. Слишком уж она была невероятной. — Умник, перестань. Ты же знаешь, что я хочу тебе этим сказать, — пощекотал ему затылок тихий смех Дариуса. — Нет, не знаю, — уперся виртуальными рогами в новые ворота Маркус.       Никаких мысленных переговоров. НИ ЗА ЧТО! Только вслух и только правда. От и до. Хватит с него недомолвок и полумер. Хватит! Он умрет, если окажется, что Дариус слегка преувеличил. Император тяжело вздохнул, перестал сводить его с ума медленными движениями бедер и отклонился, открывая спину прохладному ночному воздуху. Маркус запаниковал, но тот обхватил его бедро ногой, чтобы остаться в нем, и он успокоился. Что происходит? Сколько можно ходить вокруг да около? Никаких нервов не хватит! Почему нельзя сказать все прямо?! Чертов упрямый интриган!       Император вернулся к сжавшемуся в комок Маркусу, прижался щекой к его щеке и положил кулак на простынь перед его животом. Он собирался провести эту важную церемонию чуть позже, но умник не оставил ему возможности сделать все как положено. С другой стороны, отдать душу и сердце, забравшись по самое не могу в обожаемую задницу и уткнувшись губами в любимый затылок гораздо проще, чем глядя в проницательные синие глаза при свидетелях. Может, Маркус по достоинству оценит романтический момент, перестанет упрямо цепляться за подушку и простит его без вывернутой наизнанку души? — Раскрой ладонь и положи на постель, мой вечный хранитель. — Я уже не твой хранитель. Я снял с себя полномочия, забыл? Ты мне надоел. Такого наглого, неблагодарного и настырного подопечного нет ни в каких мирах! — Не задавай вопросов, не хами и не выводи меня из себя, — глубоко толкнулся в него Дариус. — Просто сделай, как я сказал.       Маркус тяжело вздохнул и положил раскрытую ладонь рядом с кулаком любимого. Что за детские игры, в самом деле? Какого черта Дариус опять трепал ему нервы? Маркус почувствовал жалящую боль вокруг среднего пальца, которая молнией прошила его насквозь и хлестко приложила в самое сердце. Какого?! Оторвал голову от подушки и увидел на своем пальце печатку — знак бесконечности и вихрь над ним — родовое кольцо Великого Герцога Барбадоса.       Дариуса Барбадоса.       Того самого, который запечатал железными воротами вход в пещеру, где живет Огненная Бездна начала начал, вернувшись из нее живым. Но кто знает об этом? Только тот, кто изучил жизнь Великого Императора вдоль и поперек. — Дариус? — охрип Маркус, переплел пальцы с любимым и сжал единый кулак.       Не может быть. Этого просто не может быть! Неужели он выиграл свое главное сражение именно тогда, когда сдался? — Я дарую тебе титул Великого Герцога Барбадоса, Маркус Вальтерус. Двадцать первое кресло в Большом Совете, Академию Наук и место в моей постели в Императорском дворце. — Кем я буду для тебя и для всех вокруг? — дернул острым ухом Маркус, чудовищным усилием воли беря себя в руки.       Он не отцепится от любимого до тех пор, пока не вытрясет из него всю правду. Только вслух. Только с обещаниями и обязательствами. Только до скончания времен и никак иначе. — Ты знаешь ответ, — уткнулся ему в шею Дариус. Фокус не удался, а значит, ему придется вывернуться наизнанку. Чертов умник! — Ну почему ты все время заставляешь меня говорить вслух романтические глупости? Я же, черт возьми, Великий Ничто! Я Император! Я самый коварный и жестокий демон в мире. — Это не глупости, — уперся Маркус, пряча счастливую улыбку в подушку.       Скоро. Совсем скоро он получит все то, о чем мечтал с детства, и даже больше. Дариус ослабил объятия и спрятался за его спину, уткнувшись губами в серебро позвоночника. Маркус скрутил бушующее желание в туго сжатую пружину. Подождать. Совсем чуть-чуть! — Тебе недостаточно того, что я уже наговорил? — Недостаточно, — повел ягодицами Маркус, чем вызывал судорожный вздох за спиной и заработал синяк на бедре. — Давай пропустим ту часть, в которой меряемся интеллектом, а? Я доведу тебя до полной невменяемости, но не позволю кончить до тех пор, пока ты не скажешь то, что я хочу услышать. То, что ты сам хочешь сказать мне уже давным-давно. И на этот раз я не буду тебе подсказывать. — Ты слишком умен. Это ужасно! — простонал Дариус. — И упрям, как осел. И просчитываешь все еще дальше, чем я. — Скажи мне. — Я обожаю тебя. Ты заводишь меня одним своим видом в любой ипостаси, состоянии и настроении. Ты нужен мне, как воздух, каждую секунду. Я не могу жить без тебя. Я сойду с ума и уничтожу весь этот мир, если ты покинешь меня. — Скажи мне. — Ты засунул любопытный нос в мои дела, а член в мою задницу. Ты запутал меня в тепле и уюте, приручил и сделал верным домашним псом. Привязал к себе намертво блестящим умом и непостижимой душой. Ты контролируешь каждый мой вздох, и я этому безумно рад. — Я ждал тебя больше тысячи лет, Дариус. Скажи мне, — поднял их сжатый кулак к губам Маркус. Перецеловал костяшки его пальцев. — Для меня и для всех вокруг ты будешь моим мужем. Я прикажу разрушить стену в покои моих любовников и сделаю их частью наших общих. Я хочу, чтобы ты жил и работал рядом, помогал мне и делил со мной все радости жизни. Все, что есть у меня, твое. — Просто скажи мне! — оторвал от подушки и повернул к нему лицо Маркус. — Пожалуйста, родной…       Великий Ничто обвел пальцем прекрасные черты лица, острое ухо с серьгой, серебряную полоску, легко поцеловал в губы и улыбнулся: — Я люблю тебя больше всего на свете, Маркус. Больше жизни. И гораздо больше Ветра. Ты украл мою душу, хитрый демон, и отобрал у него большую часть моего сердца. Отныне и навсегда ты будешь первым. Я. Люблю. Тебя. — Моя мечта сбылась, — выдохнул Маркус и умер от счастья в прямом смысле слова. — Чертов самоубийца! — зарычал Дариус, погружаясь в своего мужа с головой, заставляя работать свою кровь, восстанавливая разорвавшееся сердце и возвращая его к жизни. — Безбожный романтик! Сколько можно умирать?! — Больше — никогда, — пообещал Маркус.       Вывернулся из него, опрокинул на спину, оседлал, свел с ума и впервые занялся любовью с непостижимой душой любимого сам. Растворил его в себе, прогулялся по тайным закуткам и закоулкам и убедился в том, что все сказанное Великим Императором Демонов Дариусом — правда. Спустился к его бессмертному Я в большую, неглубокую, светлую и сверкающую чистотой пещеру. Жестоко наказал Великое Ничто за упрямство, заласкал до полной потери разума за любовь, вытащил на вершину горы и намертво привязал ко второй половинке, пообещав, что когда до них снова доберется Солнце, они превратятся в одно навеки.       Великий Ничто пошептался с Дариусом и не стал ждать. Зачем? У него уже был тот, кто может сделать с ним все, что угодно, если ему это позволить. Маркус проникся моментом и зажег обоих так, что едва не спалил дотла, за что и был чуть позже отправлен в рай несколько раз подряд одним-единственным Великим Ничто, для простых смертных навсегда ставшим Великим Императором Демонов Дариусом. Они вернулись в тела только под утро, но сил заняться еще и ими не осталось, так что Дариус привычно прижал к себе Маркуса спиной, обнял и уснул так крепко, что напрочь проспал ежедневную утреннюю зарядку. …       Горячий солнечный луч прогулялся по демоническому телу Маркуса, лежащего на груди Дариуса: неторопливо, ласково и очень тщательно. От пяток до самой макушки. — Прайм? Обалдел? Ты что себе позволяешь!       Теплый ветер смахнул луч с обнаженного тела демона, не забыв напоследок пройтись по нему и Дариусу шаловливыми завитками. — Я хотел увидеть Маркуса обнаженным. Так и знал, что он прекрасен. Этот удивительный серебряный позвоночник так и просится на язык. — Мы не будем с ним спать. — Не хочешь спать, давай займемся любовью. — Нет. — Почему? Он же нравится тебе, Франсуа, я чувствую это. — Потому что любить моего мужа и заниматься с ним любовью до скончания времен буду только я. А также спать, трахаться и заниматься сексом. Вы можете придумывать любые слова, но от этого ничего не изменится, — мрачно сказал Дариус и услышал звонкий смех Энджи. — А ну вон отсюда, похабники! Вам здесь ничего не светит.       Маркус поднял голову и впился в его губы чудовищным поцелуем, зажигая тело мгновенно. Обнял изо всех сил и зашептал сквозь ком в горле: — Я люблю тебя! Обожаю, боготворю, жажду, схожу с ума и ревную ко всем подряд. — Я сделаю все, чтобы так оно и оставалось целую вечность, любимый, — улыбнулся Дариус. Увидел, как засиял Маркус, поспешил воспользоваться ситуацией и свел обоих с ума.       Полчаса спустя Маркус натянул на Дариуса короткие шорты и футболку, сам надел стильные бриджи, был остановлен при попытке накинуть рубашку, и потянул его за собой на террасу. Золотоволосый король, черноволосый принц и прекрасная фея с удобством расположились в плетеных креслах и смотрели на озеро. Яркое бело-желто-оранжевое солнце висело в чистом голубом небе, а теплый ветерок играл с флагом на корме яхты. Вот оно — счастье. Великий Ничто успокоил свою душу, собрав все четыре части вместе, пусть и не совсем так, как планировал. Все они принадлежали Ветру, но он был слишком беспечен, чтобы хоть на минуту задуматься об этом, так что главным всё равно оставался Дариус. Так было и так будет целую вечность, но теперь это устраивало всех четверых. И Маркуса, что было важнее всего остального вместе взятого.       Великий Ничто прикрыл глаза и развеял на своей орбите погасший шар искусственного солнца. Зачем оно ему? Теперь у него было целых два настоящих, и неважно, что одно из них было демоном, который только под утро осознал тот факт, что влюбил в себя целую Вселенную. — Явились проверить, как у нас дела? — спросил Маркус, целуя Энджи и Франсуа в щеку, а сияющего Прайма в губы. — Как у тебя дела, — поправил его Франсуа и чуть нахмурился. — Солнышко проникся к тебе горячей симпатией.       Маркус уселся на поставленный Дариусом диванчик, как обычно заворачиваясь в сильные руки и теплое тело любимого спиной и бедрами. Обвел взглядом всех троих, наткнулся на лукавые глаза Прайма и рассмеялся, переведя взгляд на недовольного Франсуа: — Как и я к нему. Немного конкуренции вам с отцом не помешает. — Да ну вас, — поморщился Франсуа, посмотрел на нездорово прищурившего глаза Императора и расхохотался: — Ладно, вы правы. Знаешь, отец, с такими любимыми нам с тобой никогда не будет скучно. — С Маркусом, даже если захочешь, не соскучишься. — Я смотрю, кольцо заняло полагающееся ему место? — Да, — улыбнулся Дариус, сжимая руки на шее своего мужа крепче, тот в ответ провел ладонью по его ноге и подставил губы для поцелуя, который и получил тут же. — Маркус тоже занял полагающееся ему место, так что можете за него не переживать. — Уф! Отличная новость, — демонстративно стер воображаемый пот со лба Прайм, — а я уж было начал волноваться. — Ты как-то слишком сильно переживаешь, — проворчал Франсуа и метнулся к нему, но не успел поймать и догнал только в конце веранды. Прижал к стене, впился в губы жестоким поцелуем, сдернул вниз брюки, закинул ноги Прайма на свою талию и влетел в него средневековым колом до самого конца. — Я вам обоим голову оторву, если увижу в твоей душе хоть каплю любви к Маркусу. Понял? — Да, конечно, мой ревнивый повелитель, — рассмеялся в острое ухо Прайм.       Прикусил кончик и быстро добрался до финиша, забирая Франсуа с собой. Ненадолго окунаясь в его душу, открывая ему все свои желания и чувства, заставляя смеяться от того, что его опять провели, и любить свое единственное Солнышко еще больше. — Вечные дети, — покачал головой Император, наблюдая за прекрасной полуголой парочкой с превеликим удовольствием. — Да уж. Я за ними просто не успеваю, — улыбнулась Энджи. — Поэтому приходится смотреть гораздо чаще, чем участвовать, но мне это нравится. — Смотреть? Мне вот тоже понравилось смотреть, — чуть охрипшим голосом отозвался Маркус. — Дариус? Может, ты все-таки позволишь мне добраться до Прайма, а? По мне так он гораздо красивее твоего Эльфа, к тому же, ты занимался с ним сексом, а я нет. Мы с тобой как договаривались? Всех пополам. — Если ты хочешь меня прямо сейчас до колик в животе, то так и скажи, — рассмеялся Дариус.       Маркус потянулся на нем вверх, стягивая с себя бриджи совсем чуть-чуть, ровно на столько, чтобы запустить в анус ждущую его демоническую торпеду. — Я хочу тебя прямо сейчас, — тихо простонал Маркус, теряя голову от горячих губ и шершавого языка на чешуйках позвоночника. — Только тебя, родной мой. — Как и я, любимый. Как и я.       Они смотрели на Прайма и Франсуа, но хотели только друг друга, и это сплавляло их в единое, счастливое и самодостаточное существо снова. Энджи не выдержала первой, кончая от вида практически одетых, но от этого еще более эротичных и неприличных Дариуса и Маркуса. Они услышали ее облегченный стон, разом втянули в себя запах ее возбуждения и улетели следом.       Маркус привычно сполз по любимому чуть ниже, натягивая бриджи и растекаясь по большому демоническому телу Императора в человеческом обличии. — Вам есть где жить, скитальцы? — Нет, — пожала плечами Энджи. — Франсуа не мог позволить себе постоянное место жительства, Ромул сжег дом Прайма, в который мы бы все равно не вернулись, а я ангел, и этим все сказано. — Бедные вы, несчастные. — Умник, может, не надо? — безнадежным голосом спросил Император, не желая делиться Маркусом и домом, в котором он мог быть самим собой в любое время дня и ночи, ни с кем. — Я люблю этот дом почти так же сильно, как тебя. Он делает меня счастливым. — Счастливым тебя делаю я, — улыбнулся Маркус. Прогулялся глазами по слегка помятому Прайму, идущему к своему креслу, получил ревнивый укус в шею от Дариуса, предостерегающе-многообещающий взгляд от Франсуа и рассмеялся. — Ладно, ладно, я понял. Прости, солнце, но, похоже, мы с тобой будем только друзьями. — Мне понадобится много времени, чтобы с этим смириться, — легкомысленно-завлекающе отозвался оборотень, за что получил по своей шикарной заднице от Франсуа. Больно. Улыбнулся, потер горящее бедро, сел в кресло и устроил на своих коленях ревнивого сказочного принца. — Что вы говорили про дом? — Я предлагаю считать этот особняк тем местом, куда вы можете вернуться в любой момент и оставаться так долго, как захотите. Здесь вы сможете хранить свои вещи, вешать на стены вашей комнаты дурацкие плакаты, ходить под парусом и следить за тем, чтобы холодильник всегда был полон еды. — Звучит неплохо, — нейтральным голосом сказал Прайм. — Мы сделаем так, как ты скажешь, — прижалась губами к его волосам Энджи, пересевшая к парням в кресло сразу после того, как Прайм перестал улыбаться. — Все, что захочешь, солнышко. — Нам все равно, где быть, лишь бы рядом с довольным жизнью тобой, — кивнул Франсуа. — Если ты хочешь, мы будем жить здесь. — Не то, чтобы я хочу… — начал Прайм, но демон поцеловал его в губы, намекая на то, что врать бесполезно, и он сказал правду: — Да. Я хочу здесь жить. Мне нравится этот дом, это место и развратные старички в кресле напротив. Я хочу, чтобы у меня была собственная постель, в которой я буду спать не один. Хочу заботиться об этих хитрых демонах и ждать гостей. Чинить яхту и завтракать на террасе по утрам. Играть с Дариусом в покер и строить глазки Маркусу. Я хочу постоянства и домашнего уюта! — Как скажешь. Меня устраивает все, кроме твоего флирта с Маркусом, — улыбнулся Франсуа. — Подумаешь, парочка безобидных обнимашек. Что в этом плохого? — Ничего, но однажды Дариус тебя за это прибьет. — Я буду очень осторожен. — Теперь я понимаю, почему ты так любишь этого наглого оборотня, Франсуа, — рассмеялся Император, крепко сжимая в объятиях Маркуса.       Тот откинул голову на широкое плечо, намекая на то, что его надо поцеловать и отпустить. Что Дариус и сделал: поцеловал долгим неприличным поцелуем и нехотя убрал руки. — Идем, я покажу вам дом. В вашем распоряжении любые комнаты, кроме этой спальни. Она наша с Дариусом, — поднялся на ноги Маркус.       Передал Франсуа в руки Императора, обнял Прайма за плечи, взял Энджи за руку и направился в дом. — Прайму крупно не повезло с родителями. Маркус для него как отец, — сказал Франсуа, обнимая за талию напряженного Дариуса, пристально следящего за рукой оборотня, низко сидящей на узком бедре Маркуса. — Просто Прайм не умеет быть сыном. Только любовником. — Научим, — улыбнулся Дариус, выбираясь из эмоций своего мужа. — Его счастье, что Маркус относится к нему как к сыну. Я не дам им переспать друг с другом. Даже целоваться не позволю. Они гуляют по самому краю, а нам с тобой осложнения не нужны, не так ли? — Ни в коем случае! — поежился от накатившего ужаса потерять любимого Франсуа. Он этого не переживет.       Они вышли в коридор, проследили за поднимающимися по лестнице любимыми и посмотрели друг другу в глаза. — Я всегда хотел жить с тобой рядом, Дариус. Как сын с отцом, — сказал Франсуа, обнимая его еще крепче. — Я счастлив тем, что так оно и получилось. — Только так? — грустно посмотрел в огненные глаза Ветра Великий Ничто. Запустил руку в иссиня-черные волосы. — Тебе же понравилось заниматься со мной любовью. — Прайму понравилось, и лет через пятьсот мы обязательно все повторим, — шаловливо улыбнулся Франсуа, но тут же убрал улыбку с лица и умоляюще посмотрел Дариусу в глаза. — Но ты должен понять раз и навсегда, что мне не нужен никто, кроме него и Энджи, ни в жизни, ни в постели, но ради Прайма я сделаю, что угодно. Буду иметь всех, кого он захочет, наслаждаясь происходящим от всей души, но любя при этом только его одного. Его и Энджи. Ты очень нравишься мне, но на этом все. Так было всегда, и ты знаешь это. Не строй иллюзий. — Не буду, — сказал Дариус.       Почувствовал тревогу и бешеную ревность Маркуса и вдруг понял, что ему вполне хватит от Ветра и этого. Поцеловал в податливые медовые губы долгим задумчивым поцелуем, растрепал волосы и, замирая в предвкушении, отправился получать заслуженное наказание от наблюдательного, изобретательного, слегка злого и весьма решительно настроенного мужа. Свою бесконечную и вечную любовь к нему Дариус покажет немного позже, ибо легкая физическая боль в нужных местах иногда приносит невероятное удовольствие. Как и понимание того, что хоть Маркус и просчитал все наперед давным-давно и знает его, как свои пять пальцев, но по-прежнему боится потерять до колик в животе и любит до темноты в глазах и разорвавшегося сердца. Чертов любимый умник, который никогда не позволит ему скучать и сделает его счастливым. …       Говорят, во Вселенной есть живая планета, на которой Солнце, Небо и Ветер обрели разум, душу и тело, и имя ей — Подземелье. Говорят, что именно там находится небольшой старинный особняк, который они обожают и называют своим домом. Говорят, что это тайное место знают лишь двое: Великий Император Демонов Дариус и его муж — Великий Герцог Маркус Барбадос, которые сотни лет живут вместе, спят в одной постели, делят всех любовников, любовниц и жен Императора пополам и жестоко расправляются с глупцами, постоянно пытающимися их разлучить. Говорят, что из всех живущих во Вселенной, Небо, Солнце и Ветер неравнодушны только к этим двум чертовски умным, коварным и беспощадным демонам, которые знают все обо всем, считают тайный дом Солнца своим и живут вечно. Говорят, что в том уютном деревянном особняке вместе с ними со всеми навсегда поселилась Любовь.       Но кто верит в сказки? Никто. Разве что безнадежные романтики? А правду знают только бездонное чистое Небо, ласковое жаркое Солнце, вольный шальной Ветер, Великий Император Демонов Дариус да Великий Герцог Маркус Барбадос, познавшие истинную любовь — сумасшедшую, развратную, жестокую, покорную, властную, запутанную, не подчиняющуюся никаким законами и правилам, но для них ставшую единственной, прекрасной и абсолютно сказочной.       Никто не смеет их судить, ибо каждому свое.