Сводный

– Так, класс, тихо! – по учительскому столу прошлась очередь стуков от указки. – Пишем: прямая А пересекает плоскость В в точке С и образует с плоскостью угол 30°... – Пизде-ец, я щас вскроюсь. Две геометрии подряд – это жесть, – прошептала Маруся. Она обхватила голову руками, оттягивая глаза к вискам и вымученно растеклась по парте. – Зато урока всего три, – я мечтательно закрутила прядью волос. – А чего это ты такая радостная? С самого утра лыбу давишь. По-любому же не из-за наклонных проекций. – Да так... Весёлые дела ждут. – Третья парта, разговорчики! – Галина Антоновна сегодня была явно не в духе. – После урока жду подробный рассказ с пантомимами, – сказала подруга ещё тише. Мы не виделись с Машкой с прошлой среды. Она решила недельку «приболеть» с родителями в Испании, но учителям, конечно, историю болезни знать необязательно. Рассказать было что. И много. Прозвенел звонок, и класс шумно засобирался на выход. Пацаны с последней парты от страха опоздать в столовку торопились так, что роняли тетрадки и пеналы. Мы с Маруськой старались не отставать по скорости. Щас большая перемена, потом английский и домо-о-ой! – Ну, выкладывай. – Даже не знаю, с чего начать... Начала со струн. Их, проклятых, я ещё долго вспоминать буду. Рассказала про свои тревожные хождения в ожидании возмездия за содеянное, про музыкалку, про то, как театрально убивалась моему уходу крыска-Лариска, про пиццу упомянула, хотя это вообще незначительная часть истории, про то, как прошли наши первые два урока с Владом и, конечно же, про «гениальный» план сводного по захвату его прав на проекты. – Я в ахуе. И ты согласилась? – прокомментировала Маруся. – Ну-у-у, да? Скучно жить – умей вертеться! – Там не так было, вообще-то. – Ой, не душни, знаю. Просто шуткую. – Мать, твоё вот это «хочу смеяться пять минут» тебя доведёт однажды. От скуки на тёмные схемы не идут. Темщица хренова! А если эта его бывшая – больная истеричка? Узнает, что ты с ним это... в сговоре, и пришибёт? Приревнует там и глаза решит выцарапать. – Машка, стап ит! План уже в действии и его не отменить. Мы и песню записали... Мою, прикинь? По-настоящему! – Отменить можно всё и всегда, было бы желание. Ну, кроме смерти... А песню покеж. Плеер ловко был выловлен из рюкзака, а не до конца распутанные наушники протянуты Марусе. – Когда ж ты это старьё сменишь уже, Ник, – она вставила гарнитуру в ухо и застыла в ожидании пуска мелодии. – Когда ты денег дашь на супер-пупер-мега-про-макс эйр подсы, – я нажала на «play» под закатывание глаз подруги. – Ого. Сама пела? – Да. – Слуш, о-о-очень классно! Текст тоже твой? – Не, Влад нашёл какие-то свои старые стихи. – А Влад-то твой – романтик! Ещё и симпотный, зараза... – подруга явно вспомнила пафосную аватарку Влада из ВК на фоне железной дороги. Он и правда вышел там симпатично. – Пхахаха, что, глаз положила? – Тц, больно надо связываться, если у него в прошлом такой треш... – Да прекрати, прикольно же. Весело! – Ты конч! Я ж переживаю. Будь осторожна, реально. – Не паникуй, всё путём будет. Остаток перемены Машка говорила про путешествие и показывала фотки с пляжей Барселоны и прочие достопримечательности. Рассказала, как познакомилась в отеле с красивым итальянцем, который оказался обычным цыганом-нелегалом. Под наш заливистый смех прозвенел звонок, и нам с Марусей пришлось разделиться, так как мы были в разных подгруппах. Я пообещала обязательно рассказать, как пройдёт сегодняшнее занятие и вообще держать в курсе событий. Вместо учёбы мы безостановочно слали друг другу мемы и смешные видосики, бессовестно скипнув весь урок. Ближе к 12-ти я уже переступала порог дома, а в час должна была состояться наша с Владом музыкальная сессия. В квартире стояла тишина. – Ма-а-ам? На зов никто не ответил. Отчим точно был на работе, но куда взбрело уйти маме – идей не было. И Влада тоже не слышно... Я прогулялась от кухни до гостиной – пусто. Тихонько заглянула в спальню мамы и дяди Макса – идеально застеленная и пустая кровать. – Она что, в ад провалилась? И без меня?! В коридоре вылизывалась Миса. – Миська-писька, где хозяйка? – кошка с мордой недоумения отвлеклась на меня от умывания. – Эх, даже если знаешь – не расскажешь. Последним я решила посетить логово брата. На стук и даже на более настойчивый стук никто не ответил. Решено было нагло ворваться в его убежище. Мало ли, в наушниках сидит, не слышит? Я приоткрыла дверь, и взору предстала фигура сводного, лежащая и томно посапывающая на кровати с оголённой спиной и частью обнажённого зада, небрежно прикрытого одеялом. – Бл... – я поспешно закрыла дверь. «Он что, голый спит? Спасибо, что хоть один. Двоих неодетых людей моя психика выдержать не готова». Не зная, то ли осуждать за срамоту, то ли хвалить за практичность, я откинула образ спящего Влада и побрела к себе в комнату. Походу, урока не будет. Будить этого сладко спящего нагого пупса было просто-напросто жаль. Решила занять себя чтением под прослушивание музыки. На повторе заела наша с Владом композиция. Я с детства любила музицировать: обожала слушать радио у мамы в машине, танцевала под музыку из реклам и клипов по ТВ, задалбливала соседей игрой на всевозможных детских барабанах и дудках, пела в караоке с друзьями, но никогда не представляла себя в роли настоящей певицы. Жуткий страх сцены был сильнее желания сиять. Всегда проще было быть в тени, но сейчас, слушая трек со своим голосом, нутро моё торжествовало. Может, поэтому я согласилась на условия Влада? Сама бы точно не рискнула, но «для дела» притворяться артисткой уже не так боязно. В голове всплыла спина сводного и слова Маруси: «симпотный». Я в миг покраснела. Вот ещё не хватало представлять «братца» в таком ключе. Хоть пубертатная кровь и бурлила во всю, но не до такой же степени! Мы с Машкой часто обсуждали парней, правда, в основном, нарисованных. Томно хихикали с сексуальных артов любимых персонажей, даже разыгрывали сценки диалогов с ними, где посменно брали мужские роли. На одноклассников смотрели с сожалением – этих бедолаг от дрищавости и прыщей спасёт, наверное, только армия. Или косметология в купе с пластической хирургией... Гантелей они, скорее всего, даже не нюхали. В общем, без слёз на ровесников взглянуть было нельзя. За все свои шестнадцать лет я, пожалуй, ни разу не влюблялась. Лишь раз в музыкалке был симпатичен один скрипач, но совместных уроков у нас не было, просто так подходить и предлагать общение я стеснялась, а ещё вскоре оказалось, что это был сын Эл Вэ. Симпатия тут же улетучилась – нахрен таких женихов! Сосредоточиться на чтении не выходило, уже третий раз перечитывала абзац, но постоянно отвлекалась на мысли. Я отложила книгу и пошла на кухню перекусить. Насыпала корма Мисе, заварила какао, из того что нашла в холодильнике слепила подобие бутерброда, прихватила из конфетницы батончик марса и направилась в гостиную есть всё это под какое-нибудь кинцо. Время близилось к половине третьего. В дверной проём гостевой лениво прошаркал заспанный, к счастью, уже одетый Влад. – Доброе утро-О-А-а-э, – с широким зёвом протянул он. – Ага. Доброго... дня. – Который час? – Начало третьего. – Блин. А чего не разбудила? – Жалко тебя стало. Чем же ты всю ночь занимался, что так из реальности выпал? Он задумчиво почесал шею и оглядел комнату, будто в поисках чего-то. – Кстати, не видела здесь сумку? Синяя такая, с наплечным ремнём, – попытался проигнорировать вопрос брат. – Не-а. Так ты ответишь? – Проще сказать, чем не занимался! – Влад снова зевнул и заходил по гостиной, заглядывая в каждый угол. – Может, в прихожей? – Может, – он торопливо затопал в сторону коридора, а через пол минуты радостный вернулся с находкой. – Открывай! – сказал брат с довольной ухмылкой и плюхнулся рядом. – Что там? – Просто открой, узнаешь! Тяжело вздохнув, я расстегнула молнию сумки. Внутри лежали всякие платы, смятая то ли футболка, то ли шорты и какая-то металлическая коробка с микшерами и разъёмами. – И что это? Решил похвастаться детальками и скудным гардеробом? – Аргх, ну как же! – он взял коробочку в руки. – Это звуковая карта! Янчик подогнал. Терь сможем с тобой записывать треки с чистым звуком, как профессионалы! Студии-то у нас с ребятами больше нет, будем так выкручиваться. Оч качественная модель, между прочим! Я не особо разделяла радость Влада, потому что толком не разбиралась в этом всём. А ещё была огорчена тем фактом, что он нагло проспал и не признавался, где пропадал ночами. – Здорово... – Это не просто здорово, звёздочка. Это – охуенно! Готова начать урок? – Влад... – Да? – Ничего не смущает? – М? – он явно не понимал, что не так. – А если бы у меня были планы на вечер? Ещё и скрываешь, чем занимался! Ты почти каждую ночь пропадаешь с начала недели. Я понимаю, что это не моё дело и что могла разбудить и бла-бла, но всё же... – Блин, Ника. Прости, я как-то... Не подумал об этом. Не просчитал, – Влад замялся. – Нужно было ребят предупредить, подготовить всё. Каждый вечер собирались, обсуждали план, – он заботливо взял меня за руки. – Я должен был сказать, ты ведь теперь часть группы считай. Забыл... Простишь? Влад посмотрел на меня глазами кота из Шрека. Ещё неделю назад даже представить себе не могла, что увижу брата с такой стороны. Весёлый, энергичный, эмоциональный. Учитывая наши предыдущие взаимодействия складывалось ощущение, что это совсем другой человек. Открытый и живой. Я посмотрела на наши сцепленные руки и поёжилась от табуна пробежавших мурашек. На лице проступил румянец – это слишком близко. Не желая показывать неловкость и тем более оправдываться за неё, я одёрнула руки. – Л-ладно... Пошли заниматься. – Ура! – он хлопнул в ладоши и побежал к себе в комнату, прихватив сумку. «Фух, кажись, не заметил». Пока сводный как пчёлка жужжал по комнате, подключая всякие провода, я неловко переминалась на стуле, наблюдая за процессом. На этот раз Влад выбрал другой набросок из тетради. – Этот мне прям нравится. Ты умничка! Щас такой шедевр сбацаем. – Он не дописан... – Значит допишем! Работа закипела. Первый час мы упорно пытались завершить композицию. Я наигрывала мелодию, а Влад давал комментарии, что следует добавить и как лучше развить песню. Периодически он подсаживался рядом и показывал своё виденье. А я каждый такой раз вжималась в матрас кровати и еле дышала. «Да что со мной происходит сегодня?». Каждая близость ощущалась особенно неловко. Непонятно откуда взявшаяся скованность перед братом мешала сосредоточиться, а в голову лезли неуместные обрывки воспоминаний и фантазии. Я напросилась выйти из комнаты «за водой» и заодно отдышаться. Когда вернулась, Влад протянул мне исписанный листок: – Вот ещё одна причина моей бессонницы. Пол ночи писал... Попробуешь спеть? Было неожиданно увидеть слова на английском. Я внимательно вчиталась в текст – в отличие от предыдущего стиха, этот был свежим, и списать кривой слог на подростковую неумелость у брата бы не вышло. Но стихотворение совсем не было кривым. Даже близко. – Обалдеть... – я не знала, как правильно реагировать. – Нравится? – Очень красиво, правда. Но почему на английском? – Хах, будем с тобой зарубежные чарты покорять! Справишься? – Попытаюсь, но не обещаю... Влад уселся за инструмент в ожидании моей готовности. Сердце вновь бешено застучало. После вчерашних попыток казалось, что петь станет легче, но исполнение на иностранном языке усложняло задачу в разы. Я сомневалась в произношении ещё больше, чем в собственных вокальных способностях. Даже 10 лет школы с углублённым изучением английского не придавали уверенности. Как и ожидалось, выходило у меня так себе. Мы сделали десяток проб, но я то зажёвывала слова, то не попадала в ноты от переживаний, то просто не успевала вовремя вступать. – На сегодня достаточно, Ник. Два дня подряд работаем, ты явно устала. – Извини... – Брось это! Сам виноват. Заставил тут выполнять пятилетку за четыре года. Тороплюсь, будто завтра уже этой мегере сдаваться. Сил и правда не было, но уходить я не спешила. Почему-то хотелось побыть рядом с братом ещё немного. В его комнате была какая-то особенная, тёплая атмосфера. – На стандартный урок, я так понимаю, тебя уже не хватит? – Боюсь что нет, – сказала я, переминаясь с ноги на ногу возле стойки и глядя то в пол, то на Влада. – Тогда освобождаю тебя, Добби! – он одним движением снял с ноги носок и с улыбкой протянул мне. – Хахахах, уж спасибо, не надо! – Как это не надо? Я же со всей душой! Следующие пару минут я со смехом бегала от трясущего носком брата по комнате. При моей попытке сбежать в коридор он встал в позицию вратаря у двери, покачиваясь в разные стороны и готовый ловить дезертира в роли меня. – Хахахах, прекрати! – я перевела дух от смеха и решилась попросить: – Влад... Можно я немного у тебя посижу? – Можно, конечно, только мне особо нечем тебя занять, – ответил он, натягивая носок обратно. Я села на стул возле кровати, лихорадочно перебирая в голове варианты досуга для совместного времяпрепровождения, как вдруг Влад предложил: – Что насчёт игр? Можем порубиться во что-нибудь. – Я не против! – радостно закивала я. Брат запустил комп и достал из ящика стола два джойстика. Он дал на выбор несколько игр: tekken, portal 2, it takes two и, по классике, mortal combat. Остановились на it takes two. Я давно хотела пройти эту игру, но было не с кем. Маруся была далека от гейм-индустрии, другие друзья также в играх не шарили. Влад тоже проходил игру впервые. – С момента переезда так и не открывал стим. Ва-аще не игровое настроение было, – он подмигнул мне, выбирая в настройках режим игры на два монитора. Как командный игрок брат проявлял себя отлично. Периодически подкалывал в свойственной ему манере, но ни разу не разозлился из-за смертей или тупняков, коих на боссе-пылесосе было немало. В какой-то момент он взял на себя роль «спортивного комментатора», и каждое действие на экране стало сопровождаться его задорными вставками. Как в тот час я не смеялась уже давно. Я также рассказала про свой игровой опыт: как дни напролёт засиживалась в скайриме прошлым летом и боялась проходить пещеры с драуграми, как гоняла в need for speed после школы в 8 классе и как пыталась привлечь Марусю к играм через сетевые гачи типа геншина, но она постоянно жаловалась на лаги и фризы из-за слабого компа. Влад же поведал о том, с каким удовольствием проходил ведьмака, серию игр биошока, как горел с дарк соулса и как рубился со своими друзьями в КС. До прихода родителей мы успели пройти до главы с деревом. Долго игнорировать шум в прихожей мы не стали и вышли встречать заблудших родаков. – О, детки! Занимались опять? – оживлённо спросил дядя Макс, потирая усы. – Ага, – ответили мы с Владом одновременно. Отчим помог снять маме пальто и подхватил её сумочку. – Очереди в женской консультации – кошмар. Или как вы там говорите? «Треш!». Хорошо хоть «папа» встретил и довёз домой, так бы еле ковыляла в этих сапогах, – жаловалась мать на недавно купленную пару обуви. Как заверил продавец: «Каблучки почти не чувствуются! Берите, очень удобные, итальянское качество, фирма́!». Вопрос, где находилась мама, тут же отпал. Сказанное ей «папа» резало слух, но свои возражения я проглотила. Украдкой глянула на братца. Он уже натягивал кроссовки, чтобы помочь отчиму с машиной. Тот попросил вытянуть заглохшую у подъезда реношку куда-нибудь поближе к парковке. – Рухлядь треклятая! Все мозги проела, постоянно аккум дохнет, – заворчал дядя Макс. – Ты на ней уже лет 20 ездишь, па. Ожидаешь, что вечность как новая будет? – Влад накинул куртку. – Погнали. Мужские фигуры со спорами удалились в подъезд, оставив нас с мамой одних. – Рассказывай, доча, как ваши уроки? – Лучше, чем с Ларисой Васильевной, – с довольной миной изрекла я. – Намного лучше.