Ей же гореть.

Цветущий сад наполнен живым звуком природы. Поющие птицы, перелетающие с ветки на ветку, привлекают внимание маленькой девочки, беззаботно наблюдающей за происходящим в небе. Солнце озорно играет переливами на золотистых локонах малышки, которая начинает заливисто смеяться, видя, как сорвавшийся лист, угодивший прямо в гнездо, переполошил его обитателей. Но птичий гомон утихает, как только небо, затянутое тучами, обрушивается своими слезами на землю. Испуганная малышка долго бежит по мягкой земле, гонимая внезапным страхом, который обволакивает все ее хрупкое существо. Маленькое сердечко колотит по ребрам, и девочка прячется под большим кустом, слушая свое сбитое дыхание. Ей страшно, будто должно что-то произойти, сад кажется ей таким опасным, наполненным множеством страшных монстров, ждущих, пока она выйдет из своего укрытия. Чьи-то руки тянут ее к себе, вынуждая покинуть такое безопасное место. Но теплые объятия кажутся более надежными. И девочка, зажмурив глаза, со всей доверчивостью прижимается к женщине, чей вкрадчивый голос успокаивающе шепчет ей на ухо. Чувство страха и тревоги покидают малышку, слушающую размеренное биение чужого сердца. Приятный аромат обволакивает, подавляя чувство все еще грозящей опасности. Она спокойна и совсем не думает о том, что находится в чужих руках. Но как только она поднимает глаза, обращая взор на лицо спасшей ее женщины, страх мощным порывом врывается в маленькое сердечко, незнакомка принесла с собой беду… Эмма мечется на постели из стороны в сторону, ладони со всей силы сжимают смятые простыни. Взмокшая ткань ночной рубашки неприятно липнет к телу. Рваное дыхание, разрывающее тишину, и сдавленный крик… Девушка вскакивает, все еще сжимая кулаки и тяжело дыша. Страх, сковавший ее во сне, отступает, как только приходит осознание, что это всего лишь дурной сон. Эмма смотрит на развевающиеся шторки, которые тревожит ветер. Ночная прохлада успокаивает разгоряченное тело, и девушка облегченно выдыхает. Ее обоняния касается легкий запах, очевидно, принесенный непокорным ветерком сквозь распахнутое окно. Эмма чуть улыбается, прикрыв глаза. Снова началось. Порой ее подолгу преследует странный запах, ни с чем не сравнимый, такой легкий и едва уловимый, что хочется бежать вслед за ним, пытаясь как можно дольше удержать его в своей памяти. Запах моря перед штормом, смешанный с запахом горького апельсина, и легкая примесь трав, создающих чувство некой древности. Холодящая торжественная чувственность этого аромата сразу проникает в глубину сознания, рождая странные ощущения, будто она что-то знает, но никак не может сломать барьер памяти, чтобы выудить образ человека, носящего этот запах. Каждый раз, чувствуя это, Эмма теряется в догадках, будто она упускает из своего прошлого нечто важное. Она опускается на подушки, сразу же хмурясь, когда воспоминания о кошмаре дают о себе знать, неся с собой неприятные ощущения тревоги. После стольких лет видеть этот сон снова то же самое, что вернуться в бессонные ночи, когда страх был слишком велик, чтобы закрыть глаза. Почему все снова началось именно сейчас? Тогда был тяжелый период, родители были взволнованы поведением дочери и ее состоянием. Они обеспокоенно переглядывались, о чем-то разговаривая со странными людьми, приходившими в их дом. Раньше она задавала много вопросов, от которых мать с отцом, еще больше волнуясь, пытались сменить тему. Но со временем все это прошло. Утонуло в прошлом, которое не напоминало о себе до этой ночи. Девушка переворачивается на бок, глядя в окно. Ночное небо прекрасно, как и луна, обрамленная звездами. Свежий прохладный воздух наполняет комнату с каждым дуновением ветра. Но Эмма не чувствует спокойствия. Образ из сна не позволяет забыться. Она не помнит лица незнакомки, но отчетливо помнит ощущения, которые тонким шлейфом тянулись за ней и обволакивали маленькую девочку, которая посмела взглянуть в глаза женщине. Так почему же память блокирует любую возможность вспомнить ее лицо? С каждой мыслью становится все тревожнее. И теперь Эмма отчего-то сравнивает это ощущение с тем, что возникло в подземелье. Все это слишком знакомо, слишком странно. Но, возможно, если она хочет знать ответы, стоит спуститься туда еще раз. Отбросив одеяло, девушка встает с постели и, переодевшись, выходит из своей комнаты, стараясь идти как можно тише, чтобы не разбудить родителей и прочих обитателей дома. Эмма еще не осознает, насколько коварным может быть прошлое. Иногда оно оставляет мягкий и легкий след, а иногда окутано мрачными тенями и воспоминаниями, которым никогда не следует выходить наружу. Потому что если погрузиться во мрак слишком глубоко, неизвестно, каких чудовищ там можно пробудить. Оказавшись на улице, она ощутимо ежится, когда прохладный ветер пробирается сквозь тонкую рубашку. Спрятавшись за небольшой телегой, чтобы избежать встречи с отцовскими стражниками, она все же пробирается к проходу в темницы. Двое крепких мужчин о чем-то пылко спорят, не обращая внимания на то, что уже не одни. Нащупав камень, девушка бросает его в сторону, чтобы отвлечь их. И когда они, насторожившись, идут к источнику шума, она быстро проскальзывает мимо них. Она идет по уже знакомому коридору, чувствуя, как снова внутри поднимается ураган. Сомнения, что она зря пришла, вновь заполняют мысли, но, подавив их, она продолжает идти, вспоминая свой сон. Эмма помнит то ощущение опасности, сквозящее в атмосфере сна, и теперь ей кажется, что то, что она чувствует сейчас, слишком похоже. Она отгоняет от себя эти мысли, признавая, что сама навязывает себе их. Услышав какой-то шум, девушка замирает, прислушиваясь. — Да что она сделает? — стражник с грубым голосом насмешливо подначивает другого к каким-то действиям. — Никто даже не узнает, а если она и скажет, то кто поверит ведьме?! — в его голосе совсем нет страха, будто он говорит о какой-то продажной девке. Эмма выходит из тени, как только один из мужчин поворачивает ключ в замке, чтобы войти в камеру. — Что это ты делаешь? — серые глаза гневно сверкают. Встрепенувшиеся мужчины признают дочь хозяина и, нервно переглядываясь, пытаются оправдаться. Но Эмма прекрасно понимает, с какими намерениями они пришли к этой темнице. — Убирайтесь отсюда! — шипит она, не пряча возмущение. — И если кто-нибудь из вас посмеет вернуться сюда, ответ будете держать передо мной! Недовольные мужчины удаляются, не решаясь возражать, и Эмма, проводив их рассерженным взглядом, подходит ближе к решетке, вновь поворачивая ключ, так и оставленный в замке. Она уже собирается уйти, передумав о чем-либо говорить, но замирает, услышав: — Ты даже не поговоришь со мной? — женщина появляется из тени, подходя ближе к медным прутьям. Эмма молчит, глядя в глаза ведьме. Ни страха, ни волнения, будто она знала, что ей никто не причинит вреда. Карие глаза все так же блестят, а кожа бледна. Но выглядит женщина иначе, нежели в прошлый раз. И виной тому вовсе не ссадина в уголке полных губ. — Они продолжают тебя пытать, — вдруг произносит девушка, приглядываясь к небольшой ранке. Она хмурится при мыслях, что отец собственноручно наносит этой женщине удары. Она не выглядит уже такой слабой как в их первую встречу, но от нее веет еще большим мраком. А может, она просто уже успела впитать в себя атмосферу этого страшного места. Кожа покрывается мурашками, когда девушка, подняв взгляд, встречается с карими глазами. В памяти всплывают страшные картины, которые она когда-то видела на стенах старого огромного особняка, принадлежавшего когда-то родителям. Страдания и боль, охватившие мучеников, распластанных на земле, прожженной огнем, навсегда остались в воспоминаниях юной Эммы. Она прекрасно помнит те ощущения, которые рождались в ней каждый раз, когда ей приходилось сталкиваться с подобными зрелищами. Страх, плотно сковавший прошлое ее детства, хотя она до сих пор не знает его причины, каждый раз прорывается сквозь плотный слой памяти, сея сомнения. Все ее вопросы, обращенные к родителям, обрываются молчанием или недовольством и по сей день. Она продолжает смотреть в глаза женщине, чье присутствие с такой пагубной мощью влияет на ее память и чувства, вороша совершенно ненужные ощущения, опасные. Почему все это происходит, Эмма не может понять. Что ее так влечет сюда, почему этот зов столь силен, что она готова нарушить все запреты, наложенные отцом? И почему думает, что здесь найдет ответы? Ведьма завороженно наблюдает за молчащей девушкой, прекрасно понимая, что та борется с собой, пытаясь осознать, чего хочет от этой встречи. Женщина терпеливо ждет, когда Эмма заговорит. Блондинка все так же неотрывно смотрит в глаза пленнице, ощущая, как колотится собственное сердце. Ее терзает вопрос, почему ей так трудно признать, что женщина действительно повинна в тех страшных преступлениях, в которых ее обвиняют. Даже после всего, что говорит ей собственный разум и чувства, возникающие, когда их взгляды сталкиваются. — Что привело тебя ко мне? — шепчет брюнетка, приближаясь к разъему между медными прутьями. Ее тонкие пальцы крепко обхватывают прутья, привлекая внимание серых глаз. Эмма хмурится, словно эти руки могут с легкостью переломить металл. — Как тебя поймали? — это совершенно не тот вопрос, который она хочет озвучить, но слова срываются помимо воли. Она делает шаг к решетке, чувствуя, как тревога становится сильнее, а страшный магнетизм, кружащий вокруг этой темницы, повышает давление. — Это ведь не то, что интересует тебя на самом деле! — разочарованно подмечает женщина, чуть отстраняясь, но не разжимая рук. Она говорит так, будто знает обо всем на свете. Ей известны все тайны мира, и все то, что скрывается в тени. Но Эмма не думает об этом, ослепленная неверием в колдовство и любого вида магию. — Я просто оказалась не в то время, не в том месте, — добавляет ведьма, чуть всхлипывая. Ее взгляд меняется, когда глаза наполняются печалью. Она опускает голову на руки, лбом касаясь холодной решетки. До слуха Эммы доносится тихий всхлип, и она морщится, пытаясь сдержать порыв взять женщину за руку. Сейчас от нее не веет опасностью или чем-то подобным. Женщина измождена долгим пребыванием в заточении и побоями. Она отличается от того образа, который привел дочь верховного служителя в подземелья. А может, все это было всего лишь маской человека, который не желает показывать свой страх и отчаяние. — Как тебя зовут? — тихо спрашивает девушка, забывшись и подходя еще ближе. — Регина! — их взгляды снова встречаются. Мольба, горящая в карих глазах, поглощает, и Эмма готова поддаться… Она срывается, резко отстраняясь и пряча взгляд. Ключ так и остается не повернутым. А Регина тихо выдыхает, принимая решение блондинки. Эмма стремительно уходит, когда слышит голос, наполненный надеждой: — Ты ведь еще придешь? Девушка сжимает кулаки. Ей больше не следует появляться здесь. Конечно же, она придет. Выдохнув, Эмма покидает темное место. Она ни слова не говорит страже, зная, что они больше не посмеют сунуться к ведьме. И не скажут о ночном визите никому. Эмма не получила желаемого. Но ей необходимы ответы, а она всегда добивается своей цели. Слишком много вопросов и сомнений. Слишком много от нее скрывают родители. Колебания поражают любой ум, заставляя сомневаться в мотивах даже родных людей. Колебания способны поставить под вопрос все, в чем раньше никогда не было сомнений. И усиливают самые мрачные подозрения о близких людях. В темное время ни в чем нет уверенности. И ни в ком…