Ей же гореть.

Туман пепельной завесой опускается на сонный Гриффен, не давая солнечным лучам притронуться к непрогретой земле. Город просыпается, и люди, спешащие по своим делам, оживляют серые улицы. Тяжелое небо вновь грозит разразиться сильным дождем. С тех пор, как Эмма вернулась домой, грозы чаще обычного обрушиваются на Гриффен, чьи реки все сильнее наполняются водой, грозя выйти из берегов. Обстановка в городе обостряется: слухи о пленнице подземелий распространяются. Волна беспокойства растет среди народа небольшого городишки, рождая подозрения и страхи, которые становится все сложнее контролировать. Люди чувствуют, что назревает что-то нехорошее, что-то страшное. Из соседних городов прибывают незнакомцы, просящие о приюте и защите. Они же и рассказывают о жутких вещах, творящихся повсюду. О все чаще пылающих кострах инквизиции, чей жар приближается и к Гриффену из-за той, что заключена в темницах. Если ее сила так велика, как говорят, откуда такая уверенность, что она не вырвется на свободу, уничтожая все на своем пути, разоряя город, как сотни городов до этого? Смерть и разрушения, следующие за ней мощным шлейфом, оставляют выжженную пустошь всюду, где она появляется. Древнее зло набирает силы, распространяясь по миру. Инквизиция борется с ересью и колдовством, бросая все силы на истребление тьмы, но ее действия порой необоснованны, а мотивы лживы. Люди ищут защиты, боясь за свою жизнь, подозревая даже близких. Ведь в такие времена доверия нет ни к кому. В доме Ноланов непривычно шумно. Это заставляет Эмму спуститься вниз, чтобы узнать, в чем дело. Тревога, ставшая уже почти привычным чувством, вновь дает о себе знать, когда в памяти всплывает ночное приключение, если поход к ведьме, запертой в подземелье, можно назвать приключением. До слуха девушки доносятся обрывки разговора. Несколько человек стоят в прихожей, разговаривая с отцом. Люди чем-то обеспокоены, как и Дэвид, пытающийся что-то объяснить. — Город переполнен слухами, мистер Нолан, — один из пришедших заметно нервничает, сжимая в руках какие-то бумаги, — люди волнуются… — Виктор, причин для переживаний нет, заключенная находится под стражей и освободиться у нее нет никакой возможности. Сегодня ее переведут в другое место, а через пару дней она покинет город под надежной охраной, чтобы предстать перед судом, — слова отца звучат убедительно, и мужчины, получив уверенный ответ, расходятся. Выдохнув и устало потерев переносицу, Дэвид замечает стоящую рядом с лестницей дочь. На лице мужчины тут же вспыхивает беспокойство о том, что дочь могла слышать разговор. Лишние вопросы сейчас ни к чему. — Ты проснулась позднее обычного, — чуть улыбаясь, произносит он, подходя к дочери. Они вместе направляются на кухню, где их ждет завтрак, приготовленный Мэри-Маргарет. — Все эти волнения из-за Регины, верно? — Эмма знает, что отец желает перевести тему, но интерес слишком силен. Разбившаяся чашка привлекает внимание вошедших: Эммы и Дэвида, который непонимающе смотрит на жену, а затем на дочь. — Милая, ты в порядке? — спрашивает мужчина, подходя к жене и поднимая расколотую чашку. — Откуда ты знаешь ее имя?! — голос женщины, игнорирующей слова мужа, дрожит. Она с ужасом взирает на дочь, которая только теперь поняла, что оговорилась. Дэвид так же переводит взгляд на Эмму, судорожно выдыхая. Девушка молчит, пытаясь придумать что-то в ответ, но на ум ничего не приходит. Странная реакция родителей ее поражает. Они настолько напуганы, что их ужас постепенно переходит и самой Эмме. — Эмма, — гораздо тверже произносит мать, — откуда ты знаешь ее имя? Другого выхода нет и блондинка понимает, что отступать некуда. Она честно признается: — Я спускалась к ней… — Я запретил тебе это делать! — отец повышает голос, подходя ближе. Мужчина негодует, пытаясь подавить призрачный страх, вспыхнувший в сердце от мысли, что дочь говорила с ведьмой. Неизвестно, что она могла сделать или даже наговорить. Эта женщина слишком опасна, тем более для дочери главенствующего инквизитора. — Зачем? — Я не могу объяснить, — начинает девушка, разводя руками и пытаясь подобрать нужные слова. — Все это слишком запутанно, но… у меня странные чувства, и этот сон… Вы ничего не говорите мне, безосновательно запрещая спускаться в подземелья! — Потому что это опасно! — восклицает Мэри-Маргарет, — Эта ведьма слишком на многое способна! — Я не верю в колдовство! — перебивает Эмма, глядя на взволнованную мать. — Почему вы так уверены, что поймали нужного человека? — все это начинает раздражать. Даже сейчас родители толком не могут объяснить такой реакции. Она не раз имела дело с преступниками, и отца никогда не смущало, что она помогала ему, так что изменилось теперь? — Не смей больше ходить туда! — Дэвид направляется прочь, но слова дочери заставляют его остановиться. — Мне снова снятся сны. И Мэри-Маргарет, и Дэвид замирают в оцепенении, переваривая услышанное. Тревога в их глазах растет с каждым мгновением. — У меня слишком много вопросов, и я не знаю, откуда у меня эти странные ощущения, что я могу найти ответ в темницах. Я не верю, что она ведьма, но чувствую, что она что-то знает. Бросив взгляд на дочь, мужчина молча уходит. Эмма провожает отца недовольным взглядом, а затем разворачивается к матери, которая, словно только что ничего не произошло, продолжает накрывать на стол. Завтракают они в тишине. Дэвид спешит к темницам, он разъярен. Страх слишком силен, и мужчина, следуя у него на поводу, поддается гневу, рожденному из-за боязни. Он не думает о том, что действует неверно, что поступает необдуманно, он просто зол и напуган. Несколько вооруженных стражников, следующих за ним, молча переглядываются, не зная, что задумал мужчина. Они останавливаются у клетки, в которой держат ведьму, и Дэвид отдает приказ открыть решетку. Он быстро входит, приближаясь к всполошившейся женщине, и хватает ее под локоть. Ведьма улыбается, глядя на ярость мужчины, не замечая боли и грубости. Приведя женщину в слабо освещенную камеру, он с силой толкает ее на каменный пол, позволяя стражникам окружить ее и наставить свои мечи. Регина не обращает на это никакого внимания, ее взгляд прикован к Дэвиду, который разжигает огонь в печи. Она все так же улыбается, наблюдая за каждым его действием, прекрасно понимая, чем вызвано подобное поведение. Это забавляет ее. Нолан замечает ее взгляд и останавливается на миг, с ужасом понимая, что она этого и ждет. Она ждет, когда, обезумев от ненависти, он совершит глупость. Отвращение и презрение поглощают, проникая в каждую клетку, наполняя вены, заставляя сердце учащенно биться в пылу гнева. Ярость пронизывает все существо мужчины, все еще смотрящего в глаза самой тьме. Он боится ее так же сильно, как и ненавидит. Но сейчас она бессильна, и он может отыграться. — Она сама пришла ко мне! — насмешливо произносит пленница, с удовольствием отмечая, что лицо мужчины искажает гнев. Стражники боятся смотреть на женщину, которая их будто не замечает, в упор глядя на Дэвида, достающего из печи раскаленный железный прут. Регина знает, что будет дальше, когда Нолан отдает приказ разорвать платье на ее спине и крепко держать, исключая любую возможность вырваться. — Я накажу тебя за каждое слово, произнесенное ей, — его голос срывается от злости, он медленно приближается, глядя на обнаженную спину, на которой еще не до конца зажили старые следы от допросов. — Я выжгу это на твоем теле! Не смей говорить с ней! Ты никогда не получишь желаемого! — он прислоняет раскаленное железо к белой коже. Крик, заполняющий пространство, заставляет нутро клокотать. Запах обугленной людской плоти просачивается в легкие стражников и самого Дэвида, который с отвращением морщится. Он возвращает железо в огонь и смотрит, как женщина тяжело дышит, приходя в себя после перенесенной боли. Он уже готов все повторить, но замирает на месте, слыша голос дочери. — Что ты делаешь?! — девушка врывается в клетку, с ужасом глядя на обессиленную ведьму, распластавшуюся на полу, и отца, держащего в руке железный прут с раскаленным концом. Эмма стоит, не в силах пошевелиться. Сердце со всей силы колотит по ребрам, и она даже не знает, что ее пугает больше: то, что отец способен на подобные зверства или же то, что этой женщине причинили такой вред. Думать о том, что было бы, если бы она не пришла, слишком страшно. И это странно. Может, дело в том, что подобных случаев еще не было, и ей не доводилось видеть пыток. В странных ощущениях она разберется значительно позже, сейчас важнее другое. — Эмма, тебе не место здесь, уйди! — кричит Дэвид, кивая стражникам, чтобы они увели дочь. — Троньте меня и пожалеете! — практически шипит она, хватая с рядом стоящего стола меч отца. Мужчины останавливаются, глядя на Нолана в недоумении. Эмма ловит взгляд измученной женщины и бросается к ней, швыряя меч на пол. Регина в поисках защиты прижимается к девушке, которая неосознанно обнимает содрогающуюся от слез женщину. Она смотрит на пораженного отца, прижимая ведьму к себе. Тело пробивает дрожь от возникших ощущений, в сознании на миг возникает образ из сна, но он все так же безлик. Чувство обреченности раскрывает свои объятия, принимая Эмму. Дыхание девушки учащается, когда она улавливает еле ощутимый запах… Все словно переворачивается, когда она понимает, кому принадлежит запах из сна, запах, преследующий ее так долго. Но она отметает все лишние ощущения, сейчас не время об этом думать, не время для страха, который вспыхивает, словно костер, готовый принять в себя жертву. Регина тихонько плачет, все еще прижимаясь к девушке, которая готова обеспечить ей защиту до тех пор, пока ее не придадут честному суду. — Отойди от нее, Эмма, — Дэвид понимает, что почти проиграл, но он не позволит дочери поддаться уловкам этой ведьмы. — Нет! — отвечает девушка, отводя взгляд от раны на спине женщины, чье тело больше не сотрясается от беззвучных рыданий. — Ей окажут помощь, а когда придет время, я сама возглавлю отряд, который будет сопровождать ее в Каринтию. — Этого не будет! — кричит мужчина. — Отец! Ты знаешь, что я не отступлю, — резко обрывает младшая Нолан, — тебе придется смириться! — уже мягче добавляет она, глядя на смятение отца. — Хорошо, — нехотя и с опаской соглашается Дэвид, подходя ближе, — но сейчас ты должна уйти. Девушка чуть отстраняется от Регины, которая ловит ее взгляд. Эмму словно обжигает, она опять ощущает мощную волну из чувств, способных возродить улегшиеся сомнения, сопровождаемую не менее острой волной страха. Так почему она защищает эту женщину, если не может понять, верит ей или нет. Эмма не почувствовала этого раньше, но сейчас, будучи так близко, она помнит эти ощущение, этот запах, которым пропитаны черные волосы и кожа. Эта женщина словно из далекого прошлого. И теперь важно выяснить, что могло их связывать. — Кто ты на самом деле? — тихий шепот срывается с губ помимо воли, и она выжидающе смотрит в карие глаза. На лице женщины появляется легкая полуулыбка, от которой возникают мурашки. — Это действительно колдовство? Ты ведьма? — Эмма не знает, почему спрашивает все это, она просто хочет получить хоть какой-то ответ. — Гораздо важнее, кто я для тебя, — так же шепчет женщина, пытаясь прикоснуться к руке девушки. — Эмма! — Дэвид подходит для того, чтобы забрать дочь, не позволяя ведьме снова касаться ее. Девушка поднимается, неотрывно глядя Регине в глаза, а затем отец уводит ее, бросив стражникам указания. — Перевяжите рану, а затем заприте ее! Ни Эмма, ни Дэвид уже не видят широкую улыбку, украсившую лицо женщины. Выйдя на улицу, девушка молча уходит, чтобы прогуляться в одиночестве и подумать над тем, что происходит. Отец слишком близко к сердцу принимает сложившуюся ситуацию. По его словам, эта женщина опасна, но сам он не боится ее, его страшит лишь общение ведьмы с дочерью. Для него это личное, как и для матери. Значит, их что-то связывает, а что именно — они всеми силами пытаются скрыть. Неизвестность пугает, вызывая новые страхи и подкрепляя старые. Появляются ненужные противоречия. В темное время они слишком опасны, потому что рождают в сердце смятение, заставляют сомневаться в выбранном пути, в близких людях, в своем прошлом. Когда видишь впереди себя лишь мрак, только вера и уверенность могут оттащить от края пропасти.