Ей же гореть.

Разразившаяся над Гриффеном гроза не утихает четвертый день. Свинцовое небо, тяжело свисающее над городом, не позволяет солнечным лучам пробиться к земле. Неизвестная хворь валит скот. Животные гибнут в дикой панике, пораженные внезапной болезнью. Среди населения постепенно зарождается паника. Люди чувствует, как надвигается что-то темное. Что-то, что идет за той, кого прячут в темницах. С каждым серым днем и холодной ночью оно подбирается все ближе. Слухи о пленнице распространились по всему городу, и люди шепчутся, опасаясь быть услышанными, опасаясь навлечь на себя беду. Они не смеют возмущаться из-за страха перед ведьмой и тем, что она принесла с собой. Страшные времена неумолимо грядут. Темные времена. Эмма мечется на постели в бреду. Ее лицо бледно, а разум затуманен. Темные круги залегли под веками. И при слабом свете от свечей она кажется совсем исхудавшей. Мэри-Маргарет почти не отходит от дочери, лишь изредка оставляя ее с прислугой. Никто из лекарей не в силах объяснить причину болезни. Эмма просто увядает. — У нее был сильный жар, — шепчет женщина, зная, что муж стоит в дверях и молча наблюдает. — Виктору удалось сбить температуру, но больше он ничем помочь не может, — она закрывает глаза, пытаясь скрыть слезы. Мужчина подходит к постели, садясь рядом с женой и кладя ей ладонь на плечо. Другой же он несмело касается холодной руки дочери. Девушка вздрагивает, но не приходит в себя. Женщина чуть откидывает голову назад, прижимаясь к мужу. Она знает, что Дэвид злится на себя, хотя не понимает почему. Но с тех пор как Эмма слегла от хвори, мужчина замкнулся в себе. Они практически не разговаривают. Нолан приходит под ночь, а рано утром снова уходит, не рассказывая, где проводит время. Мэри-Маргарет понимает, что ему нелегко, именно поэтому не задает лишних вопросов. — Через пару дней вернется Грэхэм, — голос Дэвида звучит устало и тихо, — он приведет хорошего врача. Эмма поправится. И еще тише добавляет: — История не повторится, она ее не получит. Мэри-Маргарет не знает, верит ли мужчина сам в то, что говорит, но она верит ему. В ее материнском сердце живет надежда, а значит, все наладится. Дождь за окном усиливается, и Эмма беспокойно ворочается. Ее тяжелое дыхание срывается на хрипы. Дэвид, вскочив, направляется к выходу: — Я позову Виктора! — он исчезает за дверьми, когда Мэри пытается укрыть дочь одеялом. Эмму бьет дрожь, на лбу испарина. Девушка начинает всхлипывать, а затем ее тело напрягается с такой силой, что она выгибается. Мать пытается удержать ее и успокоить, но ничего не выходит. Эмма сбрасывает одеяло на пол, и Мэри-Маргарет в ужасе отскакивает назад, глядя на странные узоры, расходящиеся от запястий дочери по всему телу. Узоры столь аккуратны, словно чья-то тонкая кисть выводит их по коже, выжигая чернилами. Они трансформируются в слова на незнакомом языке. Девушка успокаивается и открывает глаза. Ее взгляд затуманен, дыхание учащено. Мэри-Маргарет смотрит на дочь, не понимая, что происходит. Сердце женщины колотится от страха, и она резко вздрагивает, когда Эмма, чуть поднявшись, бросает взгляд на нее. Она шевелит сухими губами, пытаясь что-то сказать, когда входит Дэвид, чья одежда промокла от дождя. За ним стоит Вэйл. Эмма переводит взгляд на мужчин и вдруг падает на подушки, теряя сознание. Оба мужчины бросаются к девушке, но та лишь начинает бормотать, не приходя в себя. Ее голос становится все громче, а речь отчетливее. Она говорит на непонятном языке, то повышая тон, то шипя как змея. Дэвид долго смотрит на перепуганную жену, затем на появляющиеся и исчезающие надписи на теле дочери, а после произносит то, отчего женщина приходит в бешенство: — Мы должны привести ее сюда, — он никогда бы не посмел даже заикнуться об этом, но жизнь дочери важнее всего. И отчего-то ему кажется, что именно эта женщина сможет что-то прояснить. — Ты в своем уме?! — Мэри-Маргарет почти кричит, приближаясь к постели дочери и садясь рядом, словно ограждая ее. — Она и близко не подойдет к ней! — Она может помочь! — отрезает Дэвид, он настроен решительно, и женщина видит это. — Ей не с чего делать это, но я кое-что предложу ей взамен. Виктор, останься здесь, прошу. Мужчина кивает, снимая свой плащ. И Дэвид уходит, а Вэйл, открыв свою сумку, достает лекарства. Нолан в сопровождении нескольких стражников следует к темнице. Он уже не думает, что это хорошая идея, но отступать некуда. На кону жизнь дочери. Сырость подземелий тут же въедается в легкие, а внутри возникают неприятные ощущения. Каждый шаг отчего-то дается с трудом, словно он ступает по вязкой глине, которая затягивает все глубже. Дэвид думает о том, насколько унизительно то, что он собирается сделать. Просить ведьму, заточенную им же самим, о помощи, значит, дать понять ей, что он зависим от нее. И он прекрасно знает, что она воспользуется этим. Он столько раз проигрывал ей, теряя все раз за разом. Но до сих пор не знает, откуда она и каковы ее истинные мотивы. Ему известно лишь, что эта дрянь давно охотится за семьей его жены, как и за ними. Он никогда не решается расспросить Мэри-Маргарет, из-за чего все началось. Мужчина позволяет жене молчать, потому что ворошить прошлое для той слишком больно. И страшно. Он и стражники останавливаются напротив решетки. Дэвид долго вглядывается в темноту, пытаясь различить силуэт ведьмы, но ничего не видит. И на какой-то миг мысли о том, что она сбежала, зарождаются в сознании, но зажженный факел развеивает страх. Женщина сидит в углу, искоса глядя на пришедших. Ее лицо спокойно, а на губах играет усмешка, словно она знает, зачем они пришли. — Моя дочь умирает, и я прошу твоей помощи, — Дэвид выплевывает слова, сдерживая ненависть к этой женщине. Регина выгибает бровь, заинтересованно глядя на собеседника. Она поднимается и медленно приближается к решетке. Несколько человек отступают назад, но Дэвид стоит на месте, с презрением глядя на ведьму. Молчаливая борьба взглядов продолжается недолго. Регина, улыбаясь, соглашается: — Ты ведь понимаешь, что я попрошу что-то взамен? — Чего ты хочешь? Она отвечает, не задумываясь, словно только этого и ждала: — Ты позволишь Эмме приходить ко мне, — ведьма с удовольствием отмечает, как лицо мужчины искажает злоба, но он молчит. — И она будет сопровождать меня на суд, — ее улыбка выводит Нолана из себя, но он молча кивает, открывая решетку. Как только женщина делает шаг вперед, выходя из камеры, Дэвид грубо хватает ее за руку и шипит ей практически в ухо: — Не вздумай делать глупости. Иначе я убью тебя сразу же! Регина, не отнимая руки, второй, насколько позволяют цепи, скользит по груди мужчины, хватая его за ворот и притягивая к себе еще ближе: — Я не доставлю тебе такого удовольствия, — ее шепот вызывает ледяной ужас внутри, но Дэвид лишь резко сбрасывает ее руки, отталкивая от себя. Эмма все еще говорила на странном языке, который звучал страшно и угрожающе. У нее снова начался жар. Отворившиеся двери заставляют женщину напрячься. Она чуть выдыхает, когда видит мужа, но тут же вскакивает, когда за ним показывается ведьма. Та улыбается, глядя женщине в глаза, где читается ненависть и отвращение. Все как обычно. Все существо Нолан охватывает ярость к этой женщине, которая отняла у неё так много. Находиться рядом с ней невыносимо, но еще хуже мысль, что она останется с Эммой так близко. — Мэри-Маргарет, тебе лучше выйти… — Я не оставлю Эмму с ней! — резко перебив мужа, женщина возвращается к постели дочери, стараясь не смотреть на ведьму. Двое стражников проходят в комнату, а еще несколько ждут у дверей. Девушка все еще бормочет, что привлекает внимание Регины, которая тут же, обойдя кровать, садится с другой стороны, с восхищением глядя на знаки и надписи. Она широко улыбается, что пугает всех присутствующих. Ее руки теперь свободны, и она легко касается бледной щеки. — Что с ней? — спрашивает Дэвид. Ведьма поднимает голову, глядя Мэри-Маргарет в глаза и почти смеясь, добавляет: — Это руна. Она проявляется. Дэвид едва успевает удержать жену, которая практически бросается на Регину. Женщина в бешенстве, а ведьма лишь смеется, прекрасно понимая, что вывело миссис Нолан из себя. — Это все ты! — кричит Мэри, вырываясь из рук мужа, но тот, подняв ее на руки, просто выносит жену за дверь. Регина смотрит на Эмму, которая вдруг приходит в себя на краткий миг. Но этого достаточно, чтобы схватить ведьму за руку, будто хочет что-то сказать. Женщина склоняется к ней в тот момент, когда снова входит Дэвид. — Скажи мне, дитя! — и Эмма шепчет: — Пахнет штормом…