Ей же гореть.

Память, вернувшая себе целостность, становится совершенным орудием даже против того, кому принадлежит. Невозможно узнать, когда оно выстрелит и какой будет зона поражения. Воспоминания, годами скрываемые в недрах сознания и подпитываемые чужой ложью, в конечном итоге вырвутся из оков осажденной памяти и ударят по носителю с невероятной силой, порождая новые знания о прошлом и настоящем. Занавес пал, обнажая острые штыки того, что должно быть историей, но все еще не имеет конца. Эмма, чуть склонив голову, всматривается в нечеткий силуэт женщины, сидящей на каменном выступе под небольшим окном, пропускающим лунный свет. Он неровно ложится на пол темницы, куда вновь заключена ведьма. Ее лица не видно, но Эмма чувствует, что она смотрит. Ее взгляд ощутим почти физически. Тяжелый. Обжигающий. От которого нутро клокочет, отторгая зловещий магнетизм. Девушка слышит ее дыхание, как и когда-то в детстве, засыпая в чужих руках, доверяя и не боясь. Признавая. Но сейчас страх становится навязчивее, обволакивая сердце вязкой и теплой жижей: оно тонет, отбивая ритм тревоги. На лице ведьмы нет ни единого следа времени, которое будто не способно обрести власть над ней. И все же Эмма смотрит на свое прошлое, еще недавно с таким усердием рвущееся наружу. Воздух становится тяжелее, а сырые стены давят на сознание, как и сотни бьющихся мыслей, которые разрываются подобно снарядам. Нолан не может определиться с тем, что чувствует на самом деле. Разгадать истинную природу своего страха. Все слишком запутанно и нереально. Все это принесет в конечном итоге много боли. Она приходит сюда третью ночь подряд, безмолвно глядя на неподвижную тень, и пытается разобраться в том, кого видит перед собой. Эмма боится мыслей о том, что все эти чувства и сомнения в ней взрастила Регина, баюкая малютку ночами, когда сон удушающей пеленой накрывал деревушку, в которой когда-то жила ее семья. Эмма боится мыслей, что Регина та, кто обратил ее семью в бегство, будто для этого все еще мало подтверждений. Девушка начинает злиться от собственных противоречий. Ладони нервно сжимаются в кулаки, а дыхание становится прерывистым. Она подается вперед, обхватывая прутья решетки пальцами. — Расскажи мне, — ее голос звучит хрипло, но уверенно. Она хочет знать правду — единственное, что поможет ей не сойти с ума. В серых глазах пылает жажда, наконец, понять происходящее. Внутри вдруг появляется столько силы и смелости, что Эмме думается, будто это тот самый момент, который расставит все по своим местам, тот, что освободит ее от сомнений и тревог. Возможно, это все лишь потому, что она не видит лица той, что скрывает ночной мрак. Разве смогла бы она выстоять, столкнувшись сейчас с Ее глазами? Смогла бы не обжечься? — Еще не время, — задумчиво звучит сквозь темноту, и Эмма плотно закрывает глаза, опуская голову, и раздраженно выдыхает. Разве не глупо было надеяться, что она получит все ответы? Регина снова молчит, не давая возможности продолжить разговор. Нолан ощущает, как внутри разливается неприятное чувство, непривычное и кажущееся таким неправильным. Ведьма впервые так холодна и отчуждена. Это раздражает и настораживает до такой степени, что девушка корит себя за внезапное желание посмотреть той в глаза, чтобы ощутить привычный поток чувств, которые плавятся под опаляющим янтарем. Ощутить сладко-горький привкус страха, который будет першить в горле. — Ты поверила им, — слышится объяснение, будто Регина знает, о чем думает Нолан. — Но ты сама показала мне! — Эмма повышает голос, недоумевая. Разве женщина не сама указала на природу своей сущности? Это было ее откровением, которое теперь кажется фатальным. Будто игра, в которой с самого начала известен победитель. Регина встает, медленно приближаясь к решетке. Тусклый свет луны падает на бледное лицо женщины, и Эмма плотнее сжимает пальцы, вдавливая их в медь. Все как множество раз до этого. Внезапное желание убраться отсюда и забыть все, что случилось. Забыть, кого скрывают подземелья. Но девушка стоит, чувствуя уже привычный запах, присущий лишь одному человеку. Запах, который лентами вился за ней множество лет, пытаясь напомнить, что она забыла нечто важное. Ведьма кладет руки на побелевшие пальцы девушки, обхватывая их и обжигая теплом. Прошибающая тело дрожь заставляет Эмму поднять глаза и замереть, не смея шелохнуться. Мощная аура Регины, способная поработить, стереть личность до основания, оставив лишь жалкие ошметки, обволакивает все существо девушки. Вытесняет кровь из жил, вливая свой отравленный сок, и даже угроза сотен проклятий не в силах заставить Эмму принять противоядие. Исторгнуть из себя Регину-яд, которая совсем скоро заполонит нутро и наполнит молодую утробу семенами зла. В ее глазах плещется лава, способная затопить Вселенную, которая склонится перед единым Божеством, отдавая ей на растерзание миры. И Эмма не может сопротивляться. — Я лишь помогла тебе понять, что не угроза. Ты хотела знать, что нас связывает, и я доверилась тебе, — она шепчет, вглядываясь в лицо застывшей девушки. Она легко разжимает пальцы Нолан, беря ее ладони в свои. — Верь мне, Эмма, и я помогу тебе. — Но кто поможет тебе? — Эмма резко вырывает руки из теплых ладоней, отступая назад и глядя на улыбающуюся Регину. Она чувствует, как колотится сердце, а ладони практически ноют от чужих прикосновений. Медленно поднеся ладонь ко лбу, Нолан зачесывает волосы назад и отходит к стене, опираясь на холодную поверхность. Когда она была больна, ее восприятие ведьмы не было таким острым. И на какой-то миг она злится на себя за проявление неблагодарности. Но оправдывает свой выпад страхом и тем, как сильно этой женщине удается влиять на нее. Вокруг них слишком много тайн. — На рассвете мы выдвигаемся в путь. Я обещала тебе справедливый суд, — она делает паузу, вспоминая первую встречу, но тут же гонит возникшие ощущения прочь, — так и будет. Эмма склоняет голову вбок и недолго смотрит на женщину: — Отдохни, Регина, — бросает Нолан и, не оглядываясь, устремляется прочь. Ночь ласкает прохладой пылающее лицо. Эмма стоит у порога дома, глядя куда-то в небо. Она, наконец, может вдохнуть полной грудью. Уже середина ночи и стоило бы идти спать, но что-то подсказывает, что сон не будет спокойным. Эмма чувствует теплые руки на своей талии и облегченно выдыхает, чуть откидываясь назад и прижимаясь к Грэхэму. Мужчина знает, что беспокоит возлюбленную, и сделает все, чтобы этот поход был для нее безопасным. В темное время сложно понять, кому можно верить, а кто уже приготовил клинок и крепко держит рукоять. В темное время важно помнить — враг может скрываться среди тех, кто клялся в верности и любви.